Текст книги "Доступ к телу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dostup-k-telu-90367.jpg)
Автор книги: Андрей Анисимов
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– И это за весь д-д-день?
– Да…
– Наши ученые м-м-матерятся чаще.
Из микрофонов донесся характерный звук слива бачка ватерклозета. Дружников отбросил журнал в сторону:
– Слышишь, Колька, проснулись, – и, вскочив с табуретки, одним прыжком сиганул из кухни в рабочее кресло. Колесики, вмонтированные в ножки мебели, позволяли ему раскатывать вдоль панели, перемещаясь от экрана к экрану. По ходу движения аспирант делился увиденным тоном комментатора на спортивном ристалище.
– Лык писает. Заметь, не в ванную, а в унитаз. Косой почистил зубы. Колька, какой прогресс! А Няпа! Посмотри на Няпу! Примеряет галстук! Это с его-то рожей?! Я торчу… Наши братки уже при параде. Не иначе, намылились куда-то.
Странную торопливость уголовников отметил и Тарутян, успевший занять соседнее кресло.
Наскоро ополоснув физиономии, подопытные джентльмены нарядились в свои новые костюмы и исчезли с экранов.
– Надо звонить патрону. Что-то сегодня они больно рано…
– Не т-т-т-рогай профессора. Если что, ему позвонят без тебя. Лучше за-пи-пи-пиши в журнал, что они опять не тронули ни денег, ни золота.
– Уже записал…
– П-п-п-послушай, а ты знаешь, сколько там ба-ба-бабок? Мы же ни р-р-р-разу не считали.
– Пошли, посчитаем.
– П-п-пошли…
– А если они вернутся?
– Ну и что? М-м-мы не чужие. Имеем право.
Дубликат ключей от апартаментов у молодых ученых имелся, стоило лишь выйти из одной двери и войти в другую. Обитель джентльменов они посещали две недели назад, принимая работу ремонтников. После в ней бывал только профессор, и то несколько раз. В прихожей Тарутян повел носом:
– Чувствуешь з-з-з-запашок?
– Есть немножко, – согласился Дружников, ощутив смешанный запах табака с другим, специфическим духом тюремного общежития.
– Зеками п-п-пахнет. Странно, они вроде ходят в душ и вполне цивилизованно по-по-пользуются туалетом.
– Последние три дня. А до этого путали унитаз с джакузи…
Наблюдая за подопытными в самых интимных проявлениях их быта, ученые не могли не заметить разительных изменений в их поведении. Это касалось не только культуры гигиены, но и общения между собой. С каждым днем они все реже пользовались жаргонными словечками, реже ругались матом и даже называли друг друга по имени. Александр Ильич отметил это первым. В конце опытов он намеревался тщательно обследовать мозг каждого, чтобы понять, чем вызваны такие перемены.
В холле молодые ученые остановились возле небольшого комода. Дружников выдвинул ящик. В нем лежали две пачки долларов. Тарутян пересчитал купюры. В каждой оказалось по десять тысяч. Вернув валюту на место, они перешли в столовую. В буфете обнаружили еще три пачки долларов и пять пачек рублей. Деньги были запечатаны.
– Придется ра-ра-раскрывать.
– Зачем? Тут же написано – по сто тысяч.
– Уверен, что п-п-по сто?
– Конечно. Прикинь на глаз – купюры по пять тысяч каждая. Так и будет. И потом, это же в банке кассиры пишут…
В другом ящике буфета хранились две коробочки с ювелирными украшениями. Дружников высыпал содержимое одной коробки на ладонь:
– В цацках я не разбираюсь. Но весят они граммов сто, не меньше…
– Цену з-з-з-золота можно посмотреть в Интернете. Она теперь бы-бы-бы-стро растет.
– Тут еще и камни? Ты в них что-нибудь сечешь?
– У меня дя-дядя ювелир. Тоже Та-та-та-рутян. Он знает…
– В Ереване?
– Почему в Ереване? Он д-д-д-давно в Москве.
– Колька, только представь, сколько лет нам надо работать, чтобы нажить такое?
– Лет д-д-д-двести… Ладно, хватит с-с-слюни пускать. Пошли отсюда.
– Погоди, давай поглядим, что у них там с запасами? – Дружников открыл холодильник. Верхняя полка едва вмещала банки с пивом. Друзья переглянулись.
– Позаимствуем немного. Нам тут до вечера торчать, а зеки не обеднеют.
Набив карманы, прихватив в руки, сколько вмещалось, молодые ученые вернулись в аппаратную. По первой банке вытянули молча. Откупорив вторую, Дружников спросил:
– Коля, у тебя заграничный паспорт в порядке?
Тарутян пристально посмотрел ему в глаза:
– У меня в по-по-рядке. А у тебя?
– Весной менял.
– Тогда давай еще по ба-ба-баночке за наш эксперимент.
Друзья откупорили пиво и, чокнувшись, выпили до дна.
* * *
Арсений изменил привычке – после завтрака не поехал в банк, а пригласил отца к себе в кабинет и усадил в кресло:
– Папа, поздравляю с успехом.
– Сынок, поздравлять рано. Опыты необходимо продолжить до конца месяца.
– Продолжай, но пора начинать следующий этап. Это большая канитель, нельзя терять времени.
– Я не против, но надо как-то уладить вопрос с подопытными. Не возвращать же мужиков в тюрьму?
– Это не самая трудная проблема. Есть посложнее. Скажи, как ты собираешься внедрять свое изобретение в жизнь?
– Массовой активизацией гена у населения.
– Какова технология?
– Придется обучить врачей и развернуть специальные центры по всей стране.
– Технически это реально?
– Реально, но требует огромных затрат.
– Оставим пока тему финансирования. Я хочу понять весь механизм твоей идеи. Ты планируешь заставить людей пройти активизацию принудительно?
– Почему принудительно?
– А как?
– Пока не знаю.
– А ты подумай. Представь, российскому обывателю сообщили – ты жулик и вор, но мы тебе поможем – привьем честность. Попробуй смоделировать его реакцию?
Александр Ильич задумался, но ответа не находил.
Арсений усмехнулся:
– Не можешь? А я могу. Он пошлет тебя на известные три буквы.
– Возможно, ты и прав. Значит, принудительно. Начать с чиновников – желаешь занять кресло, пройди активизацию гена «h».
Арсений похлопал отца по плечу:
– В стране жуликов честный чиновник?! Не завидую его участи. Его или укокошат, или усадят в психушку.
– Что же делать?
– Есть только один путь – массовая, обязательная для всего населения, прививка. Но с такой инициативой к народу может обратиться только президент страны.
– Давай напишем президенту.
Арсений посмотрел на отца с грустью. Он ощущал себя не сыном мудрого ученого, а отцом подростка, которому пора рассказать, что детей не находят в капусте. И о том, что аисты к процессу деторождения отношения не имеет. Рассказать доходчиво, но при этом не травмируя психику «ребенка». Арсений любил отца, понимал, что тот живет совсем в другом мире и там преуспел куда больше других. Понимал он и значение работы Бородина-ученого, потому и пошел на серьезные расходы, чтобы папашу поддержать. Но в отличие от Александра Ильича, молодой банкир представлял все трудности, с которыми родителю предстоит столкнуться.
– Арс, чего молчишь? Растолкуй старому дураку, почему нельзя обратиться к президенту?
– Папа, ты ничего не понимаешь. Корреспонденцию к главе государства просматривают десятки людей из его окружения. Они и решают, показывать ему твое послание или нет. И как, ты думаешь, они поступят?
– Надеюсь, поймут серьезность моего открытия…
– Ты неисправимый идеалист. Им же тоже придется активизировать свой ген. А у них другие планы. Доступ к телу президента – один из самых прибыльных видов бизнеса. А они этот доступ получили и постараются использовать на полную катушку. Поэтому, скорее всего, они поставят на тебе клеймо сумасшедшего, и сдадут твое послание в архив с соответствующим грифом.
– Я же не стану посылать депешу от своего имени. Пошлет институт на официальном бланке.
– Отец, о чем ты говоришь? Свои опыты над людьми ты проводил в обход всех существующих правил. Кто подпишет такое письмо? Твой академик?
– Нет, Румянчиков этого делать не будет. Он жуткий перестраховщик.
– Вот видишь, план изначально провален.
– Вижу. Но есть же выход? Ты у меня современный, вполне успешный малый. Помогай.
– Я и помогаю. – Арсений посмотрел на часы: – Он уже должен быть…
– Кто?
– Кирилл Антонович Паскунов. Тебе эта фамилия ничего не говорит?
Александр Ильич задумался:
– Паскунов? Он ученый?
– Нет, папа, Владимир Антонович Паскунов – сенатор. Он возглавляет комиссию гуманитарных программ в Верхней Палате. А Кирилл Антонович его родной брат. И мы его ждем. Поэтому я сегодня опаздываю на работу.
– Спасибо, сынок, что ты ради меня нарушил распорядок. Но чем поможет нам брат? Проще было обратиться прямо к сенатору.
– Отец, Владимира Антоновича я лично не знаю, а его брат клиент моего банка. Подозреваю, что именно на его счету лежат деньги сенатора. С Кириллом я могу говорить напрямую. А уж он со своим кровным родственником легко найдет общий язык.
В кабинет заглянула Мария Николаевна:
– Мужчины, к вам гость.
Арсений быстро поднялся и вышел в коридор. Вернулся с полным лысоватым мужчиной неопределенного возраста.
– Знакомься, папа, это Кирилл Паскунов, простой русский миллионер.
– Очень приятно, Александр Бородин, простой русский ученый. – Мужчины пожали друг другу руки.
Для миллионера посетитель одевался более чем скромно – широкие брюки, трикотажная рубашка, мешковатый жилет с множеством карманов. Арсений указал гостю на кресло:
– Чай, кофе, виски?
– Если можно, ничего. Подкрепиться я уже успел, а нагружать организм всякой дрянью уже не по возрасту. – И Кирилл Антонович застенчиво улыбнулся. Намечавшийся животик пояснял отказ гостя от угощения.
Арсений не настаивал:
– Тогда к делу.
– Не возражаю. – Кирилл Антонович достал из внутреннего кармана жилета мобильную трубку, отключил ее и выложил перед собой на стол.
То же проделал Арсений и кивнул в сторону папаши:
– Мой отец, профессор генетик, на пороге серьезного открытия…
Бородин-младший лаконично изложил суть работы Бородина старшего. Изложил сухо, не выказывая эмоций, словно речь шла не о мировой сенсации, а о заурядном бытовом вопросе. Кирилл Антонович слушал, склонив плешивую голову на бок, ни разу не перебив рассказчика. По выражению его лица трудно было определить, понимает ли он, о чем идет речь, или дремлет. Но брат сенатора не дремал. И когда Арсений перешел к заключительной части, поднял голову. А после слов банкира – «научный этап я финансировал, но чтобы внедрить проект в жизнь, требуется другой уровень» – понимающе кивнул:
– Государственная поддержка на самом верху.
Арсений выдал дежурную улыбку:
– Приятно иметь дело с умным человеком.
– Спасибо. – Кирилл Антонович вытянул из верхнего карманчика жилета мятый платок не первой свежести и промокнул им лоб: – О какой сумме идет речь?
– Бизнес-планом я пока не занимался – разговор предварительный, но предполагаю от ста миллионов и выше.
– Мы говорим о долларах, или евро?
– Наш банк ориентирован на американскую валюту, поэтому я апеллирую в ней.
Кирилл Антонович снова запустил руку в жилет, извлек из нижнего кармана калькулятор и надел очки.
– Вы хотите, чтобы брат рекомендовал этот проект правительству или Кремлю?
Арсений пожал плечами:
– Нам важен результат.
– Давайте договоримся на берегу. Я берусь вам помочь из расчета пяти процентов.
Банкир выразительно посмотрел на гостя:
– На двоих?
– Помилуйте, дорогой мой финансист, я высказался о личном интересе. У Владимира своя голова на плечах. Он у меня взрослый мальчик – его условия будете обсуждать с ним. И учтите, беседы с братом о деле – часть моей работы. И только уважение к вам заставит меня провести эту первую акцию себе в убыток. Вы меня понимаете?
– Конечно. Мы с вами свои люди, сочтемся.
Кирилл Антонович убрал мобильный в карман и резво поднялся с кресла:
– Надеюсь. А вас, господин ученый, я попрошу изложить суть вашего открытия письменно – одна, максимум две странички.
Александр Ильич бросил удивленный взгляд на визитера, затем на сына:
– Труд нескольких лет на две страницы?! Смеетесь?
Кирилл Антонович снова промокнул лоб платком:
– Нисколько. Брат – человек занятой: увидит много текста, тут же отправит в урну.
Александр Ильич решил, что ему послышалось:
– Бросит в урну полезный для отечества труд?
– Не задумываясь. – Кирилл Антонович выцарапал из необъятного жилета золотые карманные часы, внимательно на них посмотрел: – Простите, профессор, я уже исчерпал лимит времени. Подозреваю, ваш сын все понял и детали вам разъяснит, – и протянул ученому влажную ладошку.
Арсений проводил гостя и вернулся в кабинет. Александр Ильич выглядел растерянным:
– Наверное, я безнадежно отстал от жизни, сынок…
– Да, папа, у тебя доисторические представления о структурах власти. Сейчас высокие чиновники – ушлые ребята. Главная их забота, пока кресло под задницей, обеспечить себя. Так что не строй иллюзий. Пиши две страницы, а еще лучше – полторы. Коротко, понятно и без мудреных научных терминов.
– Нелегкая задача.
– Старайся, и учти, крутят бюджетом не идиоты. Эти мужики секут быстро. Особенно, когда им выгодно. Ты слышал, сколько он запросил?
– Слышал. Это огромные деньги!
– Пока цветочки. Неизвестно, сколько объявит его брат? Чем выше тело, тем дороже доступ к нему. Все, отец, поеду работать.
Арсений включил свой мобильный, и трубка тут же ожила. Говорил недолго, закончив беседу, как-то странно посмотрел на отца:
– Папа, я только что говорил с Живцовым.
– А кто такой Живцов?
– Главный из ребят, что присматривают за арендованной квартирой.
– Припоминаю. Такой квадратный субъект со стеклянными глазами. Его, кажется, Толей зовут…
– Он самый. Живцов доложил – твои орлы только что прихватили все из квартиры и сейчас катят в направлении северо-запада.
– Какие орлы?
– Не знаю, кто у тебя сегодня дежурит.
– Тарутян и Дружников оставили пост?
– Ты не понял? Они сперли деньги, безделушки и дали деру. Мои парни готовы их задержать. Но я хочу услышать твое мнение…
– Мнение… – Александр Ильич не мог осознать реальности происходящего. Столкнуться с подобным явлением в кругу близко знакомых ему людей профессор был не готов.
– Папа, решай. Я должен дать команду.
– Какую команду?
– Пойми, случись это с кем-то другим, сотрудники бы действовали по инструкции. Но тут они в затруднении. Похитители – твои ребята. Что если их фортели с тобой согласованы?
– Сын, ты в своем уме? Я приказал украсть твои деньги?
– В том-то и дело, не мои – вкладчиков.
– Подожди, дай подумать… Я, кажется, начинаю понимать.
– Что понимать, отец?
– Арс, двоим уголовникам я не активизировал ген «h», а пересадил его.
– Какая разница?
– Большая. Я взял «h» у своих помощников и пересадил рецидивистам.
– Зачем?
– У Лыкарина и Водиняпина «h» отсутствовал полностью. Там нечего было активизировать. Вот я и позаимствовал у аспирантов.
– Ты хочешь сказать, парни стали ворюгами по твоей вине? О чем ты думал, когда шел на это?
– У нормальных людей с развитым интеллектом «h» восстанавливается. Во всяком случае, должен. Так было у макак…
– Должен, не должен, но ты сделал их ворами?
– Я не хотел. Они сами настояли.
– И сколько времени, по твоим соображениям, займет восстановление гена?
– У мартышек от двух недель до месяца. У человека, надеюсь, быстрее.
– Отец, если их задержат, передадут властям и откроется истинное положение дел – тюрьма грозит тебе. Ты это понимаешь?
– Да, я виноват. Что же делать?
– Не знаю. Но полицию подключать нельзя.
– Сынок, для тебя это значительный урон?
– Еще спрашиваешь?! Они украли валюты, ценностей и рублей на сумму в сто тысяч долларов. Я не могу терять такие деньги.
– Но ты же ими рисковал, когда клал в квартиру?
– Нисколько. За уголовниками вели наблюдение не только ты и твои помощники. Живцов так же следил за каждым их шагом. А у него комар мимо носа не пролетит.
– Вот в чем дело… Выходит, ты и отцу не слишком доверял.
– Папа, не время выяснять отношения. Надо действовать.
– Лыкарин с друзьями на месте?
– Нет, уголовники развлекаются в городе. Этим и воспользовались воришки.
– Сынок, пускай твои люди вернут аспирантов в квартиру.
– И что дальше?
– Получишь ценности назад, а Дружникова с Тарутяном, пока не восстановится их ген, придется подержать взаперти.
– Вместе с уголовниками?
– Вместе никак нельзя. Подопытных поселим у нас… Это же всего две недели.
– С мамой будешь договариваться сам.
– Согласен.
Арсений взял трубку, распорядился задержать похитителей и доставить в съемные апартаменты.
* * *
Аспиранты удирали на частнике. На красную «Ладу» с ревущим глушителем оглядывались и пешеходы, и водители. В середине Ленинградского шоссе движение встало.
– Коля, а банковские охранники за нами не увязались?
– З-з-знаешь, Вадим, как говорится, береженного бог бережет. Да-да-двай слиняем из машины, пока пробка.
– Светлая мысль. Если мы стоим, то и они стоят. – Дружников бросил на сиденье рядом с водителем тысячу рублей и приоткрыл дверцу: – Возьми, братец, мы приехали.
– Тут выйти плохо. Меня штрафовать, – возмутился смуглый владелец ревущего авто. Но пассажиров уже и след простыл. Не успел он убрать купюру во внутренний карман пиджака, как дверцы снова распахнулись и в проемах возникли три мордастых парня. Не обнаружив в салоне никого, кроме водителя, они обшарили пространство между сиденьями и бросились обследовать салоны ближайших авто. – Бандиты, однако… – вывел заезжий частник то ли по отношению к мордастым парням, то ли к покинувшим его пассажирам.
Аспиранты порадовались своей сообразительности, согнувшись в три погибели, просеменили метров триста, лавируя между машинами, и затаились за огромной фурой. Если в сторону области движение прекратилось, то к центру автомобили неслись с бешеной скоростью. Беглецы отважно, едва не оказавшись под колесами, пересекли Ленинградское шоссе и нырнули в метро. На станции Сокол поезда двигались в двух направлениях. Встал вопрос выбора.
– Куда едем?
– Мы же собрались за-за-за-границу. От Речного вокзала в Шереметьево ходит м-м-м-маршрутное такси.
– Там они нас и будут ждать.
– А что ты п-п-п-редлагаешь?
– Давай к твоему дяде-ювелиру.
– С ка-ка-какой стати?
– Отдадим цацки. Мы же не знаем, сколько они стоят и где их сбывать.
– Дя-дя-дядя нас не поймет – очень честный.
– Сдаст милиции?
– Не уверен… Он м-м-меня любит.
– Тогда вперед.
И они поехали к центру. Вышли на Новокузнецкой. По Пятницкой двигались толпы народа. Аспиранты пару раз заскакивали в магазины и, выглядывая в окна, таились у витрин. Отсутствие преследователей их успокоило. Миновав огромное здание Радиокомитета, свернули в переулок. Трехэтажный домик старинной постройки окружал сквер с множеством гаражей-ракушек. Они пересекли сквер и остановились возле парадного. Кодовый замок давно выломали хулиганы, начертав возле него три культовые буквы.
– Тихое местечко, хоть и центр, – заметил Дружников, продолжая оглядываться по сторонам.
– Дядя купил здесь квартиру в д-д-д-девяностых за три тысячи баксов.
– Сообразительный у тебя родственник.
– Дядя не дурак, – согласился Тарутян и открыл дверь.
В подъезде стоял полумрак. Друзья поднялись на третий этаж. Возле двери прислушались. В соседней квартире голосил ребенок. За дверью дяди тишина. Тарутян нажал на звонок и встал так, чтобы в глазок его увидели. Через минуту дверь бесшумно распахнулась. Невысокий мужчина с пышной седой шевелюрой широко улыбнулся:
– Коля, ты?
– Я.
– Заходи, дорогой. Рад, что вспомнил обо мне. Месяц тебя не видел. Хоть бы позвонил дяде… Набрать же номер нетрудно. Анаит каждый день спрашивает, где Коля? Здоров ли Коля? Как дела у Коли? – Арам Иванович по-русски говорил бойко, почти без акцента.
Племянник представил Дружникова.
– Знакомься, дядя Арам, это мой друг и коллега по институту.
– Заходите, ребята. Сейчас Анаит из магазина вернется, стол накроем.
– Дядя, хорошо, что тети Анаит нету – надо п-п-поговорить.
– И поговорим, и покушаем. Да бросьте вы ваши пакеты. Никто их тут не возьмет.
– Дядя, в них з-з-золото. Пошли к тебе в кабинет.
– З-з-з-золото… – Арам Иванович тоже заикался, но лишь в тех случаях, когда испытывал волнение. Слово «золото» на старого ювелира подействовало магически.
Старомодное жилье армянина поражало обилием ковров, салфеточек и занавесок. Единственным помещением, лишенным подобных излишеств, оставался кабинет, служивший хозяину и мастерской.
– З-з-золото, говоришь? Где?
Николай опустошил пакет. Драгоценности сверкнули под ярким светом настольной лампы.
– Боже мой, что это? – изумился Арам Иванович, на цыпочках приближаясь к сокровищам.
– Наша д-д-добыча…
– Д-д-добыча? – переспросил дядя.
Два заики – это уже эстрадный номер. И Дружников, не углубляясь в подробности, сам обрисовал ситуацию. Сообразив, что его племянник замешан в грабеже, Арам Иванович побледнел и схватился за сердце. Николай бросился к дяде, усадил его в кресло. Дружников побежал за водой, едва не сбив с ног хозяйку. Анаит только что вернулась из магазина и не могла понять, что тут делает посторонний парень. В квартире началась страшная суматоха, в результате которой хозяин квартиры получил капли и оказался в постели. Отдышавшись, попросил жену оставить его с молодыми людьми наедине:
– Сейчас же звоните профессору и говорите – мы глупо пошутили. Ценности вернете на место и будете ждать решения вашего руководителя. Простит – хорошо. Не простит, так вам и надо. В роду Тарутянов воров и жу-жу-жуликов нет. Ты, Коля, опозорил нашу фамилию.
– Дядя, мы не с-с-с-собираемся ничего возвращать. Мы с Вадей все это заработали, горбатясь на профессора годами за г-г-г-гроши. Нам за сто лет такого не нажить! Мы же нищие! Де-де-девушку в кафе пригласить не могли. Теперь все можем. Купим себе по машине, человеческое жи-жи-жи-жилье, одежду. Укатим за границу. Станем не хуже других.
Выслушав племянника, Арам Иванович приподнялся в постели и заговорил по-армянски. Бросая гортанные слова все громче и яростнее, вскоре перешел на крик. Дружников армянского не знал, но заметил – на родном языке ювелир заикаться перестал. В конце пламенного монолога Арам Иванович огненным взглядом окинул обоих и сказал по-русски:
– Убирайтесь.
Снова оказавшись на улице, аспиранты устроили совет.
– В общежитие ехать нельзя. Куда подадимся?
– Я з-з-знаю одну норку… Там наши часто бывают…
Тарутян вышел на проезжую часть и поднял руку. Частник оказался местным, что теперь для седоков редкая удача. В основном левым извозом в Москве промышляют нацмены. Эти берут дешевле, но полное незнание города и жуткое состояние их подержанных авто чреваты неприятностями. Недаром острые на язык москвичи прозвали этот вид сервиса «шайтан-такси». На сей раз друзьям повезло, и они без приключений добрались до Волгоградского проспекта. Из соображений конспирации до места не доехали. Два квартала преодолели пешком. Дружников шел и озирался:
– Куда ты меня завез?
– Скоро увидишь.
Они свернули в щель между новыми домами, и Вадим действительно увидел двухэтажный теремок с вывеской «Веселый дворик».
– Что это?
– Сауна и н-н-н-несколько номеров. Там и девушки есть.
– Отель-бордель?
– Скорее павильон д-д-для отдыха. Или, как теперь это называется, спа-салон.
– Откуда знаешь это место?
– Сурен хозяин. В-в институте с ним учились.
– Не заложит?
– Сурен? С-с-смеешься?!
– А он на месте?
– На месте. В-в-вон его Мерс стоит.
– Дорогая машина.
– Между наукой и бабками он выбрал б-б-бабки… – И Тарутян нажал на кнопку звонка. Из дырочек микрофона спросили: «Кто?»
Николай ответил по-армянски. Дверь сама собой распахнулась. Рубленный из бревен теремок начинался просторным холлом. Низкий стол, диван, три кресла и жара. Оглядевшись, молодые ученые ощутили странное волнение. Убранство интерьеров их поразить не могло, шика здесь не было, был разврат. В чем он заключался, аспиранты так и не поняли, но чувство неловкости их не оставляло. Хозяин возник как черт из коробочки – смуглый широкоплечий малый, в джинсовых шортах и без рубашки. Узнав сокурсника, обнял его и троекратно поцеловал. Затем пожал руку Вадиму:
– Сурен.
Дружников назвал себя и пожаловался:
– У тебя жарко.
– Раздевайтесь. У нас одежда не нужна. Это я не могу без порток – гости не поймут. А вам самое дело.
Николай стянул с себя рубашку:
– Мы у тебя немного п-п-поживем? Не бойся, не бесплатно. Б-б-б-бабки есть.
При слове «бабки» улыбка Сурена стала шире, а взгляд теплее:
– Обижаешь, дорогой. Сегодня вы мои гости. Дверь на замке, и, кроме вас, никого не пущу. Парная к вашим услугам. Бассейн есть, правда, маленький, зато не утонешь… Сейчас на стол накрою, девочек вызову. Земляки должны уважать друг друга. И ты, Вадим, чувствуй себя, как дома, чего в одежде паришься. Снимай все. Пусть тело дышит. Могу халат дать, могу простыню. Но вы и так не замерзнете.
– А в-в-вещи куда?
– Пошли со мной. – Сурен открыл дверь в комнатку, где стояли три железных шкафа. – Выбирайте любой. Сам запрешь, сам откроешь. У меня не воруют.
– Спасибо.
– О чем речь? Вы тут осваивайтесь, а я в шашлычную слетаю, заказ сделаю.
– Шашлычная далеко?
– Вадим, у меня все близко. В нашем же доме, только с другой стороны. Даже на улицу выходить не надо…
Оставшись вдвоем, аспиранты разделись до трусов, запихнули одежду в пакеты с «добычей», а пакеты заперли в железный шкаф. Вернувшись в холл, развалились на диване.
– Приятный парень Сурен. Ты его давно знаешь?
– Я же с-с-сказал – с института. Лет семь, восемь. Диплом защитил с отличием, но решил – н-н-наука не прокормит. Родственники помогли свой бизнес начать. Ты не волнуйся, он нас не с-с-сдаст. Давай лучше думать, что д-д-делать дальше…
– В каком смысле?
– В п-п-прямом. Ты разглядел тех парней на Ленинградке?
– Нет.
– А я разглядел. Это охранники банка сына Бородина.
– Ну и что?
– А то… Это з-з-з-начит, нас ищет не полиция. Что радует.
– Чем? Менты посадят, а эти прибьют.
– Не соображаешь – профессор в полицию не з-з-заявлял.
– Не заявлял, так заявит. Или сам, или его сынок.
– Не д-д-думаю. Опыты над уголовниками он проводил незаконно. У них с сыном у самих р-р-рыльце в пушку. Если охранники нас не найдут, мы в шоколаде.
– Обидно, с проекта соскочили. Интересно, чем все закончится.
– Чем бы не з-з-з-закончилось, таких бабок нам не видать. Мне д-д-ругое обидно… Катя меня презирать будет. Но уд-д-д-дивительный факт – ее прелести перестают волновать мою персону. А что если я всю эту любовь придумал?
– Слышу речь не мальчика, но мужа. Катька – баба красивая, но с мозгами у нее полный кирдык. Смотрит на старика влюбленными глазами. Это же сдвиг по фазе…
Сурен появился с огромным подносом – зелень, сыр, бутылка армянского коньяка. С ходу наполнил бокалы:
– Мужики, шашлычок подождать придется, зато качество гарантирую.
– Подождем. Не на сухую же пьем – закуску ты принес классную, – Дружников и Тарутян чокнулись с хозяином, выпили по глотку.
Сурен спросил:
– Девочек сразу вызывать или сначала покушаем, а их на десерт?
Тарутян смутился:
– А нужно?
Сурен подмигнул Дружникову:
– Вы гости, вам решать. Я бы на вашем месте не отказался. Девочки чистенькие, все умеют. Зачем себя удовольствия лишать?
– Тогда вызывай.
– Сколько? Две, три, шесть?
– Нас же трое, – напомнил Вадим.
Сурен рассмеялся:
– Мне не положено. Я на работе. Вы на себя рассчитывайте.
– Тогда п-п-по одной. Мне и Вадику. Зачем нам больше?
– Ладно, я вызову десяток, а вы себе выберете. Девки у нас табунами ходят, хохлушки, белоруски, кого только нет… Сегодня я угощаю.
Сурен взял трубку и прошелся по кнопкам.
– Старшина, взвод в ружье, – и улыбнулся гостям – Через часа два будут. Вы как раз покушать успеете.
Дружников отломил кусочек сыра и с удовольствием его пожевал.
– Полиции не боишься?
Сурен посмотрел на него с удивлением:
– Ты чего, брат? С ними у меня дружба. С ментами я никого не боюсь. Ребята не дешевые, зато спокойно. Если у вас возникнут проблемы, обращайтесь.
– К-к-к-какие проблемы?
– Откуда я знаю? С регистрацией, или права по пьянке где отберут. Мало ли чего по жизни случается.
Дружников заинтересовался:
– А документы новые твои друзья могут сделать?
– Смотря какие…
– К примеру, паспорта. Допустим, мы с Колей захотим сменить имя и фамилию?
– Дорого, но можно.
– Как дорого?
– Если чистые, штук по пять баксов. Но это не липа. Все по закону, через компьютер. Можешь хоть в Америку ехать.
– А срок?
– Этого не скажу. Сведу вас, а дальше сами договаривайтесь. А что, правда нужно?
– Нужно, друг. Мы с одного секретного проекта соскочили. Приходится концы в воду прятать. Так, кажется, у бандитов говорят…
Сурен внимательно оглядел аспирантов, словно увидел их впервые, и улыбнулся уже совсем другой улыбкой:
– Как говорят у бандитов, не знаю. Общаюсь только с культурными людьми. Но за деньги все можно сделать. В России живем… А фотки у вас есть?
– Зачем?
– Для документов.
– Нет.
– Тогда одевайтесь. Фотограф в соседнем доме.
Дружников подмигнул Николаю:
– У него что ни спросишь – все рядом: шашлыки за стенкой, фотограф в соседнем доме. Ловкий парень, твой Сурен. Браво!
– Хочешь в Москве жить, умей вертеться, – ответил хозяин заведения и раскланялся, как артист перед публикой.
* * *
Суркова возвращалась в Москву, не заезжая домой. Днем ей позвонил лаборант Шаньков и сообщил о краже в апартаментах. Известие молодую женщину ошеломило. Даже не сам факт злодейства, совершенного аспирантами, а сила удара для профессора Бородина. Это она предложила пересадить «h» уголовникам. Это ее идея привела к этим ужасающим последствиям. Она сидела у окна в самой середине вагона и сгорала от желания оказаться в его кабинете. Электричка, связывающая академический городок Дубна со столицей, отличалась старомодным совковым комфортом – мягкие кресла, давно потертые и драные, меньше пассажиров и, как результат, отсутствие духоты. В окне ей навстречу бежал щемящий пейзаж родины. По Савеловской железной дороге он отличался особой задушевностью и красотой, словно с картинок Ивана Билибина. Леса разбегались по холмам и оврагам, временами состав мчался вдоль берегов Волги, а потом старого канала, прорытого сталинскими рабами еще в дни детства ее деда, известного физика Григория Вениаминовича Суркова. Каждый буерак, каждый ручей на пути следования Катерина примечала, как близкого друга.
Она родилась и выросла в Дубне. Ее семья потомственных ученых и сейчас проживала там, хотя последние годы городок утерял былую славу цитадели отечественной высокой науки. Отсюда она пятилетним ребенком впервые попала в Москву. А потом ездила чуть не каждый день уже студенткой биофака МГУ. И сколько раз ездила, столько и любовалась красотами окрестных пейзажей. Они оставались прекрасны в любое время года – и в дымке осенних туманов, и во время весенних гроз и летнего зноя, и зимой, под шапками серебристых сугробов. И теперь, когда молодая зелень, еще сохраняя свежесть весны, матерела зрелой красотой лета.
Но сегодня она всего этого не видела. Перед ее глазами картинкой в мониторе стояло лицо профессора. Она представляла его по-детски растерянные глаза, подрагивающий нос, когда он произносил слова возмущения. Он, такой гордый и при этом беззащитный, подобный удар мог и не перенести. Именно сейчас, как никогда, ее поддержка ему необходима. Но быстрей оказаться рядом она не могла – самолеты из Дубны не летали. До боли обидно в такой момент маяться вдалеке. Господи, она даже забыла сообщить матери о внезапном отъезде. Суркова достала мобильный и, стараясь не выдать волнения, предупредила маму. Но та что-то почувствовала.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?