Текст книги "Ведьмы, карта, карабин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vedmy-karta-karabin-107922.jpg)
Автор книги: Андрей Круз
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ты бы рассказал народу, что и как. Слухи ходят, что у границы с Туманным видели еще одного.
– Ну вот занятия по стрелковке будут – расскажу.
Если таких Пастырей станет много – это как-то совсем не радует. Тварь совершенно кошмарная, я чудом уцелел.
– Дороги как, кстати?
– «Уралы» прошли, – усмехнулся похожий на татарина. Да, а он татарин и есть, кажется, Ренатом зовут, теперь вспомнил. – Но там уже снег и грязь вперемешку, грязь под снегом. «Уазик» брать даже не стали.
– Понял, – кивнул я.
Распутица тут вполне актуальное понятие, я еще прошлой весной понял, когда мы машины от прохода до дороги тащили чуть не целый день, хотя там всего с полста метров было. Вручную все разгружали и по грязи таскали. Но с гусеницами таких проблем быть не должно.
В штабе все как обычно – небольшой вестибюль, за дежурку одна комнатка, там же и дежурная по связи сидит, у нас только дамы на этой почетной должности. Вторая комната – там все сразу, и командир, и заместитель, и разводы проводятся, для чего стоит доска и несколько рядов разношерстных стульев.
– Здравия желаю, – поприветствовал я сидевшего за столом над бумагами Мстислава.
Выглядел Лихачев уставшим и замотанным, мешки под глазами. Висящая на стене карта сплошь утыкана красными булавками, что означает: проблем сильно прибавилось.
– Заходи, садись, – кивнул он на стул перед собой. – На рейд тебя опять ставлю.
– На следующий понедельник?
– Да, как договаривались. Только еще ночное дежурство по району у нас по плану.
– А это когда? – удивился я.
Вообще резерв Патруля на дежурства в городе должны привлекать, такое условие сразу выдвигалось, при вступлении, и мы на него согласились, но так и не ходили. В рейды по задачам Патруля – да, а вот патрулирование на манер дружинников – уже нет.
– С понедельника, этого, на вторник. Дружина попросила, что-то у них там не складывается. Сказали, что только пару недель. То есть пару раз тебе придется сходить.
– Сходим, – это не просьба, это все же приказ.
Пусть у нас и нет тут настоящей военной дисциплины, поскольку служим мы за свой счет, Патруль разве что бензин компенсирует, строить нас сложновато, но люди все взрослые и все понимают, свой конец бревна стараются честно тащить. – А рейд куда?
– А вот сюда, – Мстислав поднялся со стула и подошел к карте. – Южная дорога, окрестности Силикатного. Бывал здесь? – он показал на карте заброшенный поселок.
– Проезжал только. А что там? – удивился я. – Вроде тихим место считалось.
– Следов на снегу нехороших много, проверить бы надо.
– Что за следы?
– А кто его знает, пока не опознали. Фото есть, – он вернулся к столу, полез в верхний ящик, достал оттуда конверт с распечатанными снимками. – Смотри.
– Хм… – что-то нехорошее по снегу гуляло, точно. След большой, с человечий, только по форме к птичьему, что ли, ближе… когти четко отпечатались. – Диего…
– Не опознал. Раньше не попадалось.
– Опять нечисть, – вздохнул я. – На ауру и магический след…
– Не снимали, некому было, – Мстислав покачал головой. – Чаю хочешь?
– Давай, не откажусь.
Здесь электричество есть, так что в комплекте электрочайник. Роскошь практически.
Неопознанный след – это наверняка нечисть. Весь животный мир, включая даже монстров, по большому счету известен целиком, так что неопознанных следов быть не может. А вот нечисть по факту производится Стужей, Тьмой и магическим полем, особенно в период бурь. И что-то новое появляется регулярно, никогда не знаешь заранее, увидишь ты еще когда-нибудь таких тварей, или они и вовсе одноразовые.
– Стоп, – я вгляделся в снимок внимательней.
Как-то знакомо выглядит… только такое ощущение, что видел я не следы, а саму конечность, что их оставила…
– Что? – насторожился Мстислав, даже замер с графином в руке, из которого лил воду в чайник.
– А видел я, кажется, подобных тварей. Я их «плевунами» назвал. Выглядит как… как четвероногий паук, колени вверх, брюхом по снегу чиркает. Вот, – я быстро перелистал снимки, – вот след от брюха, – между двумя цепочками отпечатков тянулся невнятный вдавленный снег. – Они плюются… вот как «Игла Стужи», но послабей. Но при мне крысюка заморозили до стекла, правда, не знаю, со скольких плевков.
– Где видел?
– В Рудном, когда бегал… ну, тогда.
– Понял, – Мстислав включил чайник. – Тогда тебе и разбираться.
– Одной группой? – напрягся я. – Нас три человека всего.
– Вас шестеро вообще-то, – Мстислав выразительно посмотрел мне в глаза. – Просто один боец у вас за стены не ходит, а еще один… где она, кстати?
– В Северореченске, по делам.
– Ну видишь как, у нее дела, а у вас дефицит личного состава. Кстати, одного ты как-то вообще упускаешь.
Это про Милу и Хмеля. Ну и про Платона, мы его с собой брать боимся, хоть он и злится от этого. Он наша единственная связь с тем миром, рисковать им… нет, ни за что.
Продолжения не последовало, то есть укреплять нас никто и никак не собирается. Ну и ладно, не очень и хотелось. Хотелось, конечно, даже очень, но людей не хватает. И мы все же резерв, то есть у всех еще и основная работа имеется.
– Выкрутимся.
Втроем придется ехать. Ну ничего, скатаемся, посмотрим. Не думаю, что там большие проблемы будут. Плевуны при использовании зажигательных патронов бьются хорошо, а поскольку твари магического происхождения, то каких-то гнездовий быть не должно. Скорей всего, уже разбежались, а может, даже и издохли. Разберемся.
Хмель
24 апреля, пятница
По мне, нелюбовь замкнутых пространств вполне понятна и объяснима, в случае если это самое «замкнутое пространство» лишь немногим превышает размеры гроба. И хоть сам я клаустрофобией отродясь не страдал, но когда лязгнул люк и послышался скрежет запоров, не сумел удержаться от нервного матерка.
Мигнул и погас свет, зашипела нагнетаемая в камеру воздушная смесь. Мышцы напряглись, ремни каталки врезались в кожу.
Спокойно!
Это всего лишь очередной осмотр. Очередной осмотр, и не более того.
Засияли кристаллы горного хрусталя, в такт их мерцанию кожу закололи легкие уколы магической энергии. И чем ярче разгоралось свечение, тем сильнее становился зуд. Стало холодно, дыхание вырывалось изо рта белесым паром, расползся по внутренней поверхности трубы серебристый иней.
На миг стужа стала почти невыносимой, а воздух заискрил из-за переполнившей его магии, но вскоре вновь загудели вентиляторы и холод пошел на убыль. Пронзительный аромат утренней свежести, чрезвычайно сильный и от этого невыносимо резкий, ослаб, следом начала рассеиваться закачанная в трубу энергия. Точнее – ее начали вытягивать наружу и перерабатывать установленные на выходе фильтры.
Пару минут спустя распахнулся люк, немолодая медсестра выкатила меня из камеры в просторную светлую комнату, сноровисто расстегнула ремни и сняла датчики. Когда она покинула кабинет, я так и остался лежать на каталке, только повернул голову и посмотрел на долговязого худощавого дядьку с татуировкой «Хирург» на левой кисти, который увлеченно изучал переплетения цветных нитей на мониторе допотопного по меркам нормального мира компьютера.
– Ну? – спросил, когда унялось сердцебиение.
Заведующий отделением патологий внутренней энергетики только отмахнулся, продолжая рассматривать сложный график. Тогда я уселся на каталке, и голова немедленно закружилась, пришлось зажать виски в ладонях.
– Не торопитесь, – посоветовал врач.
– Жить буду…
– Это вопрос или утверждение?
– И то, и другое, – усмехнулся я, осторожно спускаясь с каталки на холодный кафельный пол.
– Ответ вам известен, Вячеслав Владимирович, – ответил Хирург, продолжая изучать графики. – Жить вы будете.
– Но не обязательно долго и хорошо?
– А это исключительно от вас зависит.
– Ох, если бы…
Снятые перед сканированием вещи по-прежнему лежали на подоконнике; первым делом я нацепил на шею серебряную цепочку с крестиком и отводящим пули амулетом и только после этого через голову стянул белую сорочку до колен, в которую меня нарядили перед процедурой. Потом влез в штаны, накинул рубаху и опустился на одно колено зашнуровать ботинки.
– Так что аппарат показал? – повторил свой вопрос.
– Аппарат показал, что внутренняя энергетика медленно, но верно приходит в норму. И это просто удивительно.
– Слишком медленно? – пошутил я.
– Слишком верно. Этот ваш кудесник…
– Давайте не будем, – поморщился я, предвосхищая расспросы о фармацевте, который поставлял мне чудодейственные таблетки.
С Виктором Бородулиным мы продолжали работать по прежней схеме: химик варил таблетки, Платон тащил медикаменты в нормальный мир и там их распространял. Торговля теперь шла сразу по двум каналам: нашему и отжатому у Игоря Фомина. Впрочем, кондуктора не обижали и комиссионные на счет в банке переводили в полном объеме и без задержек. Как ни странно, от случившихся изменений все только выиграли. Даже Бородулин. Мы хоть и стали его единственными покупателями, пересматривать условия сотрудничества не стали, затребовав вместо этого привилегию нематериальную: теперь химик специально для меня и Клондайка делал часть таблеток по индивидуальному рецепту.
Свои ежедневные семь пилюль по утрам я не пил больше месяца, полностью перейдя на новый препарат, и пока это сказывалось на энергетике исключительно положительным образом.
Хирург отвернулся от компьютера, откинулся на спинку офисного стула и скрестил на груди руки.
– Вячеслав Владимирович, вы хоть понимаете, какой это прорыв? Подобным лекарством можно полностью исцелить треть больных из «Черного квадрата», а у остальных добиться стабильной ремиссии!
«Черным квадратом» именовалось гетто для уродов – людей, чей организм оказался не в состоянии приспособиться к магическому излучению Приграничья. И, надо сказать, целью этого учреждения было вовсе не излечение больных, а изоляция их от общества.
Поэтому я только покачал головой.
– Вы же врач! – проникновенно улыбнулся, решив перевести давно надоевший спор в новое русло. – Вы же знаете, как делаются дела! Расценивайте мое лечение в качестве апробации новых лекарств на подопытном кролике. Вдруг я завтра в страшных муках скончаюсь, а вы этими таблетками половину гетто накормите?
Но кем Хирург не был – это простаком.
– Не раскроете фармацевта? – прямо спросил он.
– Не раскрою, – подтвердил я и поморщился. – Хоть представляете, во сколько мне обходится лечение? На уродов тратить такие деньги никто не станет!
– Не на уродов. На измененных.
– Сделаю вид, будто ничего не слышал.
«Уроды» – это диагноз; «измененные» – это политика. От политики я старался держаться подальше.
Врач остро глянул на меня и кивнул.
– Хорошо, вернемся к этому разговору позже.
– Вернемся, – согласился я, желая поскорее закрыть неприятную тему.
Затрещал матричный принтер, Хирург оторвал вылезший из него лист и протянул мне:
– Рекомендации на следующий месяц.
– Отлично! – Я сложил бумагу вдвое и спрятал в карман штанов, потом снял с вешалки куртку. – А что насчет выездов из Форта?
– Вперед и с песней! – рассмеялся врач. – Нет, серьезно. Чрезвычайно интересно будет оценить устойчивость энергетики к внешнему воздействию. Поэтому сразу после возвращения жду на повторное обследование.
– Договорились.
– Решили Ирину Сергеевну проведать?
– Увы, не получится, – покачал я головой.
Ирина второй месяц стажировалась в Северореченске, но хоть я и успел уже по ней изрядно соскучиться, бросить все дела и сорваться в другой город позволить себе просто не мог.
– Ну и не беда. Скоро вернется, – утешил меня заведующий отделением.
– В июне.
– Май пролетит, даже не заметите.
– Тоже верно.
В мае у нас скучать просто некогда. Днем все тает, ночью – подмерзает, и чем меньше остается снега, тем больше кругом грязи. Грузоперевозки встают до лета, людей отправляют в отпуска, и начинаются горячие деньки. В мае пиво просто нарасхват.
Я попрощался с Хирургом, но когда уже взялся за дверную ручку, заведующий отделением неожиданно меня остановил.
– Вячеслав Владимирович! – встрепенулся он. – А товарищ ваш когда на осмотр подойти сможет?
– Гордеев? – задумался я. – Он таблетки принимать еще не начал. Как начнет – отправлю к вам.
В Форте Николай никаких проблем со здоровьем не испытывал, но из-за полученного при заброске в Приграничье ранения перейти обратно уже не мог. Точнее, перейти он как раз мог, с этим брался помочь Платон, но вот шансы умереть в первые же сутки после возвращения в нормальный мир в этом случае превышали все разумные пределы. Избежать осложнений должны были помочь сваренные Бородулином таблетки; они уже были у нас на руках, оставалось только проверить пилюли на практике.
– Непременно отправьте. Осмотр проведу, заодно и рецепт скорректирую, – попросил врач и напомнил: – И сами заходите!
– Непременно.
Я кивнул и направился к ближайшей лестнице. Спустился на первый этаж, вышел на крыльцо и привычно глянул вверх. Но нет – сбитые дворником сосульки валялись в соседнем сугробе, а новые на месте неровных сколов намерзнуть еще не успели, лишь весело звенели о бетон, срываясь с козырька, крупные капли. От этого ступени покрывала корочка льда, тоненькая и чрезвычайно скользкая.
Сегодняшняя погода на весеннюю по меркам нормального мира походила мало – было холодно и ветрено. Но брошенный за оградой госпиталя пикап толком остыть еще не успел, и двигатель завелся с пол-оборота. Я осторожно тронулся с места, выехал на дорогу, и колесо немедленно угодило в яму.
Машина легко выбралась из колеи, но до самого Красного проспекта пришлось тащиться с черепашьей скоростью; да и дальше старался не лихачить. Пусть бригады дорожных рабочих уже прошлись по одной из основных магистралей Форта, с того времени снег успел не только нападать, но еще и подтаять, а потом замерзнуть. К тому же разбитое асфальтовое покрытие полностью очистить от наледи не представлялось возможным, и повсеместно встречались заледенелые лужи, ямы и выбоины. Хоть по весне улицы обильно посыпали дресвой, особо это ситуацию не спасало, только шуршали о защиту крыльев и днище летящие из-под колес камушки.
Лужа, наледь, яма, немного потрескавшегося асфальта – и все по новой. Летом будет еще хуже, и все же никто вкладываться в дорожный ремонт не станет. Какой смысл, если восемь месяцев в году снег лежит? Выпадет, укатают – вот и ехать можно.
Я откровенно порадовался, что взял пикап. Нет, «буханка» по такой дороге пройдет без проблем, да только и трясет не так сильно, и сиденья удобней. К хорошему быстро привыкаешь.
К бару поворачивать не стал; вместо этого проехал перекресток и покатил к Южному бульвару, точнее – к Лукову. Как ни удивительно, но в поселке дороги оказались едва ли не лучше городских. Где-то колеса еще не успели разбить зимнюю наледь, где-то пустили бульдозер и счистили снег, заодно разровняв грунтовку.
Подъехав к особняку Бородулина, я задом сдал к высоким воротам, выбрался из кабины и откинул борт кузова. Пока возился с задвижками, распахнулась калитка, и на улицу вышел крепкого сложения мужичок в неизменных собачьих унтах, тулупе и меховой шапке.
– Не будешь заезжать? – спросил Лымарь, поправляя закинутый на плечо ремень «сайги».
– Нет, – мотнул я головой. – С вас пара коробок сосисок. Яйцо и колбаса есть пока, в следующий раз возьму.
Семен выволок из кузова увесистый мешок с «дробниной» – дробленым и уже использованным для приготовления пива солодом, который шел на корм скоту; я не стал ему помогать и прошел во двор.
Хозяин особняка стоял у сеней и дымил папиросой. Со своей рыжевато-сизой бородой химик выглядел загулявшим дворником, но на это несоответствие я давно уже научился не обращать внимания. Таблетки получались отменными, остальное меня не касалось.
– Все готово? – спросил я, пожимая протянутую руку.
– Все, – подтвердил Виктор Петрович и распахнул дверь сеней. – Заходи.
Я шагнул через порог и, расстегнув куртку, снял с пояса сумочку-кошелек. Тот звякнул серебром.
Химик принял его и высыпал на широкий подоконник трехрублевки с Георгием Победоносцем, ладонью развел монеты по доскам, взглянул на меня.
– Здесь слишком много, Слава, – удивился он, оправляя прокуренную бороду.
Я подтвердил.
– Аванс за следующую партию.
Особой нужды в авансе не было, просто мне не хотелось держать при себе дольше необходимого собственноручно изготовленные монеты. Пусть серебро и было в них самое настоящее, если об этом прознает Торговый Союз, у меня возникнут серьезные проблемы. Именно поэтому все монеты до единой я сдавал Бородулину, не решаясь связываться с другими каналами сбыта.
– Хорошо, Слава. Зачту, – кивнул Химик, сгреб монеты обратно и завязал мешочек. После достал из кармана шубы три пластиковых пузырька с некрупными пилюлями, желтыми, синими, красными. Красных было меньше всего.
– Это по второму рецепту? – уточнил я.
– По второму. Шестьдесят рублей за все.
– В счет аванса, – попросил я и передал ему полученную от Хирурга бумажку. – По моим таблеткам надо рецепт немного изменить.
– Тьфу на тебя, Слава! – выругался Бородулин. – Одна морока с тобой!
– Морока, – согласился я. – Но и деньги тоже.
За последние три месяца доходы химика выросли почти на двадцать процентов – и это без какого-либо увеличения объемов производства, исключительно благодаря снижению накладных расходов. Серега Платонов тащил таблетки сам, поэтому в оплате услуг посредников пропала нужда.
– Не в деньгах счастье, – легко срезал меня Виктор Петрович.
– Неужели неинтересно что-то новое сделать?
– Интересно, Слава. Очень даже интересно. Неинтересно за перерасход препаратов отвечать.
В этот момент распахнулась дверь, и к нам заглянул Лымарь.
– Я закончил, – сообщил он.
Виктор Петрович наскоро объяснил, как и когда следует принимать новые таблетки, потом заставил повторить. Я легко справился с экзаменом, рассовал пузырьки по карманам и отправился домой, желая не столько обрадовать соседа, сколько избавиться от таблеток. Это уже второй натурой стало: взял товар – сдал товар, у себя ничего не держишь. Во избежание, так сказать…
Николай Гордеев перехватил меня на заднем дворе. Я только загнал пикап в каретный сарай, и вот уже сосед нарисовался. Посидели, выпили, о делах парой слов перекинулись. Заодно таблетки ему отдал.
Когда Клондайк ушел к себе, я поменял куртку на старую фуфайку, взял санки с лопатой для снега и вышел на улицу.
Зимой чистили задний двор, сбрасывая снег к забору, теперь пришло время от этих сугробов избавиться, иначе они растают и превратят в болото все кругом.
При взгляде на высоченные отвалы мой энтузиазм пошел на убыль, но я взял себя в руки и приступил к работе.
Раз-два! – широкая лопата обрезает снег с боков. Три! – подцепляет аккуратный куб снизу и перекладывает его на санки.
Второй уместился рядом, еще два – сверху. После этого потащил их со двора, благо далеко идти не пришлось, просто перевез снег через дорогу и вывалил на противоположную обочину. Работа сродни боданию с ветряными мельницами, но вместо зарядки – почему бы и нет? Спорт наш друг, и все такое.
Через полчаса я самым натуральным образом взмок, поэтому когда на задний двор выглянул Иван Грачев, был только рад отвлечься и перевести дух. Но не все причины для перекура одинаково полезны. Уж лучше бы дальше работал…
Как оказалось, звонил товарищ Ханин, который умудрялся совмещать две мало совместимые на первый взгляд друг с другом должности: работая начальником отдела собственной безопасности Дружины, он курировал деятельность клуба «Западный полюс». Но на самом деле у нас такое сплошь и рядом.
– Чего ему надо? – поморщился я.
– Не сказал, – развел руками Иван. – Попросить перезвонить?
– Нет, поговорю, – решил я, всадил лопату в снег и прошел в бар. Вытер лицо полотенцем, поднял с прилавка трубку и произнес: – Хмелев у телефона.
– Вячеслав Владимирович! – обрадовался Ханин мне как родному. – У меня хорошие новости!
– В самом деле?
– Заходи прямо сейчас, сам все увидишь.
– Я тут как бы немного занят.
– Поверьте, Вячеслав Владимирович, – продолжил настаивать на своем дружинник, – не пожалеете.
– Ладно, Владимир Михайлович, сейчас буду. – Я бросил трубку и озадаченно взглянул на помощника. – Вань, он датый, что ли, был? Тебе не показалось?
– Показалось, – подтвердил Грачев.
– Схожу узнаю, с какой радости с утра накачался.
– Может, Гамлету позвонить? – предложил Иван.
– Забей, – отмахнулся я, решив не тревожить лишний раз своих вторых основных покупателей.
Повесив фуфайку в кладовку, я надел куртку, переложил револьвер из кобуры в сумочку, отсалютовал помощнику и вышел за дверь. Пикап брать не стал. Идти было минут пятнадцать от силы, а поскольку Ханин алкоголем обычно не злоупотреблял, не исключалось, что сегодня за компанию придется выпить и мне. У нас по-другому дела не делаются.
На улице было холодно и как-то особенно противно и промозгло; я накинул на голову капюшон и усилил шаг. Дальше будет только хуже. Дальше – это в смысле до середины мая, как минимум. Грязь, вытаявший из-под снега мусор, гололед и перепады дневных и ночных температур вскорости достанут так, что волей-неволей начнешь жалеть о студеном постоянстве зимы.
Несколько раз я поскальзывался, а на одной особо коварной луже, подернутой легким снежком, не удержался и бухнулся на колено. Остаток пути шел, поминая нехорошими словами товарища Ханина, которому невесть с чего загорелось выдернуть меня из дома. Но отказаться и никуда не ходить – не выход. Мало ли что стряслось. Нас с Владимиром Михайловичем не только рабочие отношения связывают, разные схемы крутили и крутить будем. Потому как с волками жить – по-волчьи выть, и никак иначе. Сожрут.
Спуск в Кишку, как называли сеть подвалов и бомбоубежищ, превращенную в подземный торговый центр, оказался самым натуральным аттракционом: ноги так и разъезжались на обледенелых ступеньках, не помогал даже насыпанный тут и там песок. В непривычно грязном коридоре орудовали лентяйками вусмерть замотанные уборщицы. Еще одна примета понемногу набирающей обороты весны. Обычное дело.
А вот что было необычно – так это столпотворение перед уродливой дверью «Западного полюса» с рельефной фигурой мерзкой одноглазой гадины. Там собралось на удивление много посетителей с какими-то непонятными квитками в руках, и что уж совсем из ряда вон – на входе их тщательно сверяли с журналом регистрации. Такого здесь не бывало отродясь.
Впрочем, мне попасть в клуб проблемой не стало: знакомый охранник срисовал еще на подходе и велел пропустить без очереди.
Внутри оказалось странно. Нет, в «Западном полюсе» всегда было странно – чего стоили одни только искривленные стены, светящиеся точки в прозрачной толще пола и дверь посреди зала, которая никуда не вела! Но сегодня обстановка и вовсе напомнила безумное чаепитие из частенько поминаемых Денисом Селиным «Приключений Алисы в Стране Чудес». Такой… конкретный налет абсурда, плавно переходящий в полный бред.
Алхимические светильники, раньше неподвижно закрепленные на стенах, подрагивали и рассыпались разноцветными лучами света. Гремела музыка, от сцены расползались клубы белого пара. Повсеместно кучковались излишне многочисленные для столь раннего времени посетители. Все места оказались зарезервированы, и это при том, что столами заставили даже обычно свободную площадку перед сценой. Еще и официантов словно со всего Форта согнали.
Что именно разносили разной степени привлекательности девицы, я не понял, да не стал и разбираться, а сразу зашагал к барной стойке, стену за которой завесили белой тканью.
Что еще за ерунда?
Ханин стоял в компании солидных мужчин средних лет, и я решил не навязываться, но Владимир Михайлович жестом попросил подойти. Ведущий на сцене начал что-то бубнить в микрофон, и дружиннику пришлось повысить голос.
– Слава! Ты должен был это увидеть!
– Да ну? – хмыкнул я, косясь на занавесь. На душе было неспокойно.
– Смотри!
Кто-то потянул полотнище за край, и под аплодисменты зала оно сползло на пол, явив нам медь пузатых баков и хром стальных труб.
Я на миг опешил, потом выдохнул:
– Ох ты, блин…
– Так и знал, что ты оценишь! – рассмеялся Ханин, хлопая меня по спине.
– А я должен?
– Ну конечно! Для тебя всегда такая проблема выделить нам лишний кег пива, теперь в этом больше нет нужды!
И в самом деле – нужды в этом больше не было. Медные баки, блестящие и красивые, без всякого сомнения, были частью мини-пивоварни, вполне сопоставимой по производительности с моей. «Западный полюс» начал варить собственное пиво, поставки со стороны им больше не требовалось.
Я будто удар под дых пропустил.
Владимир Михайлович взял со стойки кружку пива и протянул мне.
– Оцени!
Я взял пиво и посмотрел на делового партнера, теперь уже бывшего.
– Ты пробуй, Слава, пробуй.
Моя улыбка вышла на редкость жалкой, но деваться было некуда. Я отпил. Глотать не стал и с отвращением выплюнул пиво обратно в кружку.
– Моча! – объявил во всеуслышание, ставя ее на стойку.
Ханин зло глянул на меня и отметил:
– Это было… обидно.
– Зато честно, – парировал я и зашагал на выход.
– Слава, подожди! – нагнал меня дружинник. – Мы будем брать бутылочное!
Я обернулся.
– Не пойдет, Владимир Михайлович. Умерла, так умерла, – сходу отклонил это предложение. – Если разрываете контракт, то целиком и полностью.
– Как скажешь, – прищурился Ханин. – Сам себя наказываешь.
– Посмотрим, – пожал я плечами и многозначительно добавил: – «Если ты вырвешь волосы, ты их не вставишь назад».
– Звучит как угроза.
– Если я раскидаю ваш объем, возобновить поставки не смогу.
– Твое право, – спокойно принял это заявление Владимир Михайлович. – Но пойми и ты нас: мы не можем позволить себе зависеть от кого-либо. Это плохо для бизнеса.
– Ерунда! – отмахнулся я. – Варите из концентратов, так? Везут их вам из Северореченска, без них пивоварня встанет. Ну и какой смысл?
– У нас контракт на три года с фиксированными ценами.
– Рад за вас. – Я развернулся и поспешил на выход.
Не могу сказать, будто так уж невыносимо было оставаться в клубе, просто требовалось срочно кое с кем переговорить. Пригласив на открытие пивоварни, монтаж и запуск которой держался в секрете, Ханин невольно оказал мне большую услугу, и я намеревался воспользоваться этим обстоятельством без промедлений.
От площади Павших до клуба «Ширли-Муры» идти было десять минут, я уложился в пять. Сдал на входе револьвер, нож и ключи, в кольцо которых было залито примитивное и вместе с тем чрезвычайно действенное заклинание «Щелчка», прошел в бар и поинтересовался, на месте ли управляющий.
– Проходите, Вячеслав Владимирович, – указал на второй этаж бармен, – он в кабинете.
Я беспрепятственно миновал охранника в служебном коридоре, постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, толкнулся внутрь.
– О, какие люди! – обрадовался моему появлению Денис Селин, который с закинутыми на стол ногами через соломинку потягивал из высокого бокала коктейль. – Какими судьбами?
– Разговор есть.
Денис взял пульт и отключил звук висевшего на стене плазменного телевизора.
– Слушаю.
– Все еще интересуют поставки пива на «Стадион»? – спросил я напрямую, поскольку с подобными предложениями Селин подкатывал ко мне не раз и не два.
Только сейчас он откровенно замялся, поднялся с дивана и развел руками.
– Извини, Слава, нет потребности.
– Как так? – опешил я.
– Да просто к нам из Ключей обратились на днях. У них что-то с «Западным полюсом» разладилось, объемы высвободились. Нам теперь за глаза.
– Вот как? – улыбнулся я. – Давно обратились?
– Да уж с неделю как.
– И вы меня не спросили?
– А смысл? – вроде как удивился Селин. – Ты же объемов не хотел увеличивать.
– Не хотел, – подтвердил я, вытирая лыжной шапкой вспотевшее лицо.
Денис налил минералки, протянул мне.
– Да ты присаживайся, – предложил он. – Раз такое дело, надо новые отпускные цены согласовать. Мы ключевских серьезно подвинули, у тебя теперь слишком дорогое пиво получается.
Я отпил воды и кивнул.
– Идеальный вариант.
– Не понял? – насторожился Селин.
– Идеальный вариант, – повторил я. – Вас не устраивают цены, я расторгаю контракт и свободен как ветер.
– Уверен, что можешь себе это позволить? – задал Денис совершенно оправданный в этой ситуации вопрос.
– Уверен, – спокойно улыбнулся я, хоть вопрос и был с двойным дном.
Помимо реализации пива, Селин напоминал о покровительстве. С Дружиной в лице Ханина я разбежался, если разругаюсь еще и с ними, то придется полагаться исключительно на собственные силы. А в Форте этого может не хватить не только для процветания, но даже для элементарного выживания.
– Рискуешь, – мрачно заметил Денис.
Я допил воду и поставил пустой стакан на стол.
Доводить ситуацию до предела не хотелось. Пивоварня не столько обеспечивала стабильный доход, хоть и в убыток давно уже не работала, сколько служила оправданием безбедной жизни. Официально показывать доход от реализации таблеток Бородулина и серебра Платона не было никакой возможности. И вместе с тем – хуже нет, чем выказать слабость.
– Я тут здание бывшего штаба Патруля прикупил, – многозначительно напомнил я собеседнику. – Там площадей свободных – просто караул. Хоромы. Собственный ресторан открыть – вообще не вопрос. Но придется пиво только там продавать. Иначе целевую аудиторию не собрать в одном месте, понимаешь?
Денис кивнул.
– Так у тебя там все серьезно? – уточнил он.
– Более чем.
Невинный на первый взгляд обмен репликами по сути своей был предельно откровенным предупреждением, что покровительство Дружины я заменил дружбой с Патрулем, ведь никто не позволит выкупить столь интересный объект человеку со стороны. И значит, давить на меня не стоило. По крайней мере, не столь открыто.
– Ладно, замнем тему, – вздохнул Селин. – С пивом что делать будешь?
– Не решил пока, – пожал я плечами. – Что-нибудь придумаю. Или варить меньше стану, или новую точку открою. Видно будет.
– Мы тоже… подумаем. Время есть.
– Оно не может не есть, – хмыкнул я, попрощался с Денисом и покинул бар.
На улице налетел свежий ветер, но надевать шапку я не стал, лишь вновь вытер ею вспотевшее лицо. Ситуация не нравилась категорически. По всему выходило, что Ханин затаил зло и вознамерился меня если не сожрать, то серьезно испортить жизнь. В начале года у нас случилась небольшая размолвка, и он об этом не забыл. Моих конкурентов из Ключей о прекращении закупок Владимир Михайлович предупредил заранее вовсе неспроста. Вопрос лишь в том, участвует ли в этом Селин изначально или просто решил воспользоваться ситуацией.
Цены снизить? Хрена лысого!
Я выругался вслух и поспешил домой. Дела приняли неприятный оборот, стоило предупредить об этом компаньонов. Компаньонов и кое-кого еще…
Пока шел до бара, слегка успокоился. Хватило даже выдержки, беспечно улыбаясь, поздороваться с заглянувшими на огонек завсегдатаями. Сохранил лицо, так сказать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?