Текст книги "Нижний уровень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nizhniy-uroven-73279.jpg)
Автор книги: Андрей Круз
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 7
Росита пришла примерно через час, одетая в розовый топ и черные «корсариос», волосы стянуты розовой же резинкой, заглянула в кабинет, сразу доложив о том, что с кем-то пила кофе. Она вообще всегда говорит, куда пошла, с кем и почему, хотя я ни разу за время нашего знакомства ни о чем ее не спрашивал. Боится, что буду ревновать? Черт его знает. Может, и буду. Но, скорее всего, нет. Иногда я вообще немного жалею о том, что наше знакомство состоялось. А она, докладывая, пытается, как мне кажется, создать себе самой иллюзию полноценной семейной жизни.
– Мы куда-нибудь пойдем сегодня? – спросила она уже на выходе из кабинета.
– Я пока не знаю, у меня еще одна встреча… скоро, – глянул я на часы. – Надеюсь, что это ненадолго, тогда мы сможем сходить. В «Лас-Боведас»?
Она любит это место на мысу, в чистой части Старого города. По крайней мере, мне кажется, что любит.
– Отлично! – явно обрадовалась она.
А еще Росита явно старается мне угодить во всем, со всем соглашается и вроде как всему рада. Такое впечатление, что, если бы я предложил ее побить, она с такой же радостью согласилась бы. А может, и вправду согласилась, по крайней мере, с моей стороны это был бы знак внимания какого-то. Черт, запутался я в этих наших странных отношениях.
Росита ушла в спальню, закрыв за собой дверь, включила музыку, опять же негромко, чтобы мне не мешать. Реггетон, разумеется, она больше ничего и не слушает. И наверняка танцует, она все время танцует. Или пританцовывает.
Все, пора. Быстро заскочил под душ, переоделся, привычно прицепил кобуру к ремню и спустился в гараж. Путь до Пунта Пасифика – мыса с самыми дорогими небоскребами – совсем недальний, так что на месте я был уже через несколько минут. По дороге дозвонился Джеффу:
– Где встречаемся?
– У него в сюите, поднимайся.
В дверце у меня всегда лежал блокнот с карандашом, так что я быстро и коряво записал номер.
Здание Оушн Клаб, похожее на надутый ветром парус, видно издалека, почти что с любой точки берега. Пунта Пасифика – мыс, а этот небоскреб еще и на самом видном его месте находится, при всем желании не потеряешься. Пристроил машину на улице, мест хватало, попутно заметив белый «Сабёрбен» Джеффа – машину он себе под стать взял, если по размерам судить.
Холл отеля был огромен и роскошен. Как и лифт, привычно вызвавший краткий приступ невесомости. Коридор с толстым мягким ковром, полумрак, массивная дверь, открывшаяся после стука, и неожиданно большой и просторный номер за ней, а дальше океан за стеклянными стенами. Дверь открыл Дарко, сейчас даже не прятавший кобуру, висящую на поясе. Стив и Джефф уже сидели в комнате.
Гонсалес был довольно высоким, крупным, с длинноватыми вьющимися волосами, причем он явно закрашивал седину. Раньше явно был атлетом, а сейчас оплыл, и лицом, и телом. Глаза красные, под ними мешки. Запах спиртного. На столе открытая бутылка «Джеймсона», бокалы, ведерко со льдом. И пистолет, двухцветный Sig-Sauer.
Рукопожатие у него крепкое, а ладонь влажная. Затем он, не говоря ни слова, указал мне на кресло.
– Вот фото девочки, – Стив вытащил из портфеля пачку фотографий. – Просмотри и мне отдай. Я пришлю тебе сканы.
– Хорошо.
Лет тринадцать с виду. Похожа на папу, но папу в молодости, наверное, так что лицо симпатичное. На одном снимке стоит с другими девочками в униформе «Кингз Колледж», видно, что высокая, выше подружек. Ни на одном из снимков не улыбается, что странно. А где с подружками стоит, там еще и нижняя губа закушена. Злое какое-то лицо, если честно, такое первое впечатление.
– Полиция изъяла записи с камер в воротах, что они там успели найти или не найти – не знаем, – заговорил Стив, обращаясь к Гонсалесу и явно продолжая прерванный при моем появлении разговор. – Сотрудничать с нами они не будут, это точно. Ты что-то сможешь узнать? – Стив повернулся ко мне.
– Возможно. Завтра будет ясно.
– Дом опечатан, доступа туда нет. – Стив снова обратился к Гонсалесу.
– Я с утра дам вам доступ. – Гонсалес исподлобья посмотрел на него, затем его глаза перескочили на бутылку. – Поедете со мной, и я сам сорву ленты. Мне плевать, кто там что скажет.
– По идее, полиция должна была там уже все закончить, так что мы не помешаем, – кивнул Стив.
Несколько вопросов о том, о чем мы и так знали. Стив задал их просто так, для проверки. Гонсалес заподозрил слежку за два дня до того, как произошло убийство. Не сам, это Дарко заметил, все же бывший полицейский. На следующий день мы вступили в работу, а потом случилось то, что случилось.
– Кто-то новый в последнее время возле вашей семьи появлялся? – перевернув лист блокнота, задал очередной вопрос Стив.
– Новый? – чуть нахмурился Гонсалес, вроде как не поняв смысла вопроса.
– Да, новый. Рядом с дочерью, женой, сыном, вами самим. Новый партнер, новый тренер, новый… кто угодно.
Гонсалес задумался, глядя в окно на океан. Потом, кивнув каким-то своим мыслям, сказал:
– У дочери появился тьютор по… не знаю как правильно назвать… компьютерным знаниям. Японская девочка, не больше, как мне кажется, восемнадцати лет, зовут… сейчас, минуту. – Гонсалес встал, отошел к стоящему у стены бюро, открыл свой портфель, откуда извлек ежедневник в обложке из дорогой кожи. Полистав его, он ткнул пальцем в какую-то страницу и обернулся к нам: – Ее зовут Сатори. Фамилию не знаю. Или это и есть фамилия?
– Не могу сказать, – покачал головой Стив, записывая. – Откуда она взялась?
– Из школы, как мне кажется. Я не интересовался. Даже не видел ее ни разу, она всегда приходила днем, когда я был в офисе.
Гонсалес инвестировал в землю, это я знал. Скупал участки земли у фермеров и у кого попало и пытался перепродавать их под застройку. С помощью Паломареса, как оказалось.
– Часто приходила?
– Не знаю. – Он тяжело уселся обратно в кресло, потянулся к виски, но передумал и налил себе минеральной. – Несколько раз.
– Почему вашей дочери потребовался тьютор? – задал следующий вопрос Стив. – У нее были проблемы с предметом или что?
– Не знаю, школа – этим всегда занималась Джоанн. – Гонсалес жадно выпил воду, отер губы пальцами. – Вроде бы нет, Луис чем-то увлеклась, и так появилась эта Сатори.
– Мистер Гонсалес, – вступил в разговор до сего момента молчавший Джефф, – почему вы переехали в Панаму?
Гонсалес замер, причем заметно разозлился. Потом сказал резко:
– Мне не хотелось бы это обсуждать. Это не имеет отношения к убийству моей семьи.
– Вас пытались здесь отыскать, насколько я знаю, люди из Майами. Почему? – влез уже я.
– У меня были проблемы там… делового характера, – повернулся он ко мне и ответил, глядя в глаза: – Но те люди, с которыми у меня были проблемы, не имеют привычки убивать. И не нанимают убийц. У них совсем другие привычки и совсем другие методы.
– Вы уехали из-за этих проблем?
– Да, из-за этих, – ответил он, продолжая глядеть мне в глаза и подчеркивая каждое слово.
А тут я ему не поверил. Совсем.
В общем, добились мы от него немного. Гонсалес разве что подтвердил готовность оплачивать все расходы и выплатить премию за результат. И все. А так выходило, что он даже толком не знал, что делается у него дома, всем этим заправляла Джоанн Гонсалес, его жена. В общем, у особо деловых людей такое сплошь и рядом случается. Помог он мало, в общем. Когда мы от него вышли, я еще раз попробовал набрать номер частного детектива в Майами, но опять никто не откликнулся. Затем рассказал о том, что успел узнать, Стиву и Джеффу, когда мы стояли у машин, а потом мы разъехались, договорившись встретиться с утра у дома Гонсалеса.
Из машины дозвонился Росите:
– Мы закончили на сегодня. Хочешь в «Лас-Боведас»?
– О, папи!
– Тогда собирайся, я скоро буду. – И быстро отыскал номер ресторана, столик забронировать.
Каждый раз, когда я говорю ей «собирайся», мне хочется добавить: «и как-то соизмеряй свое желание быть красивой с реальностью и здравым смыслом». Но никогда не говорю. Это не Европа, это Панама, а сама Росита из Колумбии, из Картахены, и одевается так, как должна выглядеть тамошняя красавица, картахенская. А это значит, что приветствуется абсолютно все – белое, золотое, леопардовое и, разумеется, розовое. А еще Росита любит шопинг и покупает много платьев. Как раз упомянутых цветов.
Ладно, я ей не… А кто я ей вообще? Кто-то. Не знаю кто. Ладно, нашел чем грузиться.
Когда приехал домой, она и вправду была готова – белое короткое платье в обтяжку, золотой пояс, такая же сумочка, серьги кольцами, волосы стянуты в тугой хвост. Глаз не отвести, при всем желании, хотя бы из-за цветовой гаммы зажмуриться впору. Она красила губы, склонившись к зеркалу у выхода, при этом лежащий на тумбе «айфон» непрерывно позвякивал входящими сообщениями – Росита с утра и до вечера переписывалась со всеми подругами, и, что удивительно, им всегда было что сказать друг другу.
– Готова?
– Как я выгляжу?
Раскинув руки в стороны, Росита повернулась на мысках.
– Великолепно, guappa.
Ярко. Знойно. Смуглость кожа подчеркнута белым платьем. И деревня деревней.
– Пошли?
Я бросил на комод свою сумку, все равно с делами на сегодня закончил.
– Пошли. – Она просунула свою руку мне под локоть, а я попутно скосил глаза на длинные перламутровые ногти с блестками – верх элегантности.
– Новые?
– Тебе нравится? – прямо засветилась она.
– Очень! – решительно кивнул я, пропуская ее вперед, в гостеприимно распахнувшееся нутро лифта.
Машину брать не стали, консьерж вызвал такси. В Старом городе припарковаться нереально, да и пить я собираюсь. Хоть на этот счет особой бдительности полиция не проявляет, но лучше не рисковать. Подождали под козырьком подъезда, пока не подкатила желтая машина, забрались на тесное заднее сиденье, при этом у Роситы платье полезло вверх, чуть не до пояса. Захлопнулась дверца, Росита почти сразу схватила меня за руку.
Ехать было совсем недалеко, можно было бы пешком дотопать, если бы в ту сторону вела обычная улица, а не трасса с развязками. Запахло рыбой со стороны «меркадо де марискос», куда разгружались рыболовные суда, замелькали сперва обшарпанные, а затем реставрированные дома Старого города.
Он вообще красив, этот самый панамский Старый город, застроенный в том самом колониальном испанском стиле, знакомом нам по кино и книгам. Двух– или трехэтажные дома с террасами и балконами, церкви, украшенные лепниной, здесь же президентский дворец. Старый город, понятное дело, место паломничества всех туристов. Днем на набережных торгуют сувенирами, играет музыка, много баров и ресторанов. А заодно театры, музеи, президентский дворец – все как подобает. Но это южнее примерно 12-й Восточной. А уже к северу от нее картина меняется – там дома никто не реставрировал примерно с тех пор, как их выстроили. Соответственно, в большинстве из них жить можно лишь с трудом, но живут, и многие.
Граффити, развалины, вонь, множество наркоманов, преимущественно черное население, превратившее эту часть города в гетто. Полиция там гулять уже никому не рекомендует. Множество уличных банд и просто шпаны. Наркоманы, крикливо и нагло выпрашивающие на дозу. Разбитые тротуары, осыпавшаяся штукатурка, разруха. Но это там, к северу, пусть до него отсюда и рукой подать, всего несколько сот метров. А здесь уже по-другому.
Таксист, высадивший нас на самой набережной, на Плаза де Франсия – симпатичной маленькой площади с каким-то монументом посередине, значение которого я так и не удосужился выяснить, обрадовался чаевым, много раз повторил «грасиас, сеньор», оскалив в улыбке прокуренные желтые зубы.
Ресторан размещался в старом форте, точнее – в тюрьме, потому что три сотни лет форт использовался только в этом качестве. Тяжелая дверь из толстых досок, окованных железом, сводчатые потолки, старинные мушкеты на стенах. Простая мебель, белые скатерти на столах. Метрдотель заулыбался, провел нас к столику, услужливо отодвинул стулья и положил меню, заодно отказавшись принять заказ на напитки – не царское дело, это уже официант подойдет.
Кормили здесь всем морским, причем готовили очень вкусно, эдак во французском стиле. Поэтому мы просто попросили «ле плато дю мер» – огромный двухъярусный поднос, засыпанный колотым льдом с выложенными поверх него морепродуктами разных видов, и белое вино. Больше ничего и не нужно.
В углу, на меленькой сцене, играл гитарист. Щуплый, немолодой, темный, усатый, в потрепанной соломенной шляпе с загнутыми полями. Хорошо играл, просто на удивление хорошо. Зал был почти заполнен, люди говорили, звякали тарелки и приборы.
Я посмотрел на Роситу. Точно знаю, что она бы предпочла пойти потанцевать, в клуб, и желательно до утра, но со мной не пойдешь – я не танцую и возраст совсем не клубный. И до утра мне тяжело, опять же, возраст не тот и дел полно. Выбирался с ней пару раз на Кайе Уругвай – место, где полно танцевальных клубов, и там сидел в баре, нянча коктейль, пока Росита с подружкой отрывалась на танцполе. Забавно, что при этом отвергая поползновения всех кавалеров. Демонстративно.
Тяжело мне с ней. Она старается сделать так, чтобы все было легко, а не получается. Да, на нее смотрят, и не только потому, что она вся в белом и золотом, при всем желании не пропустишь – тут половина женщин так старается или мечтает одеться. А просто потому, что сам всегда с иронией смотрел на «папиков» с молодыми моделями. Видишь такого, гордого собой, и хочешь ему сказать: «Дурила, ты что, вправду кажешься себе таким неотразимым? Настолько, что молодая красивая девка не нашла больше никого, кроме тебя? Да нужен ты ей сто лет!»
А сейчас хочется сказать то же самое себе самому. Здесь много иностранцев европейского вида с молодыми колумбийками. Да, да, везде колумбийки. И для этих самых колумбиек такая компания тоже некий показатель успеха. Но все равно никто не сомневается в том, что видит: какой-нибудь обгоревший под местным солнцем до красноты англичанин, оставив на туманных британских берегах некрасивую жену с веснушчатыми детьми, дорвался до молодой и смуглой колумбийской плоти. И с Роситой я выгляжу именно так.
Или на самом деле плевать, как я выгляжу? Жить, как живется, и не заморачиваться?
Почему-то обратил внимание на ее руки. У большинства латиноамериканок с не слишком большой примесью индейской крови, даже если они растолстели, руки все равно хорошие, с тонкими запястьями, тонкими пальцами. А у Роситы вообще великолепные, пропорциональные, с длинными пальцами… и эти дикие акриловые ногти. Но красиво, наверное. В Картахене.
Росита выкладывала между тем, чем занималась днем. А чем? Да как обычно: выспалась, пробежалась по магазинам, сходила в спортзал. Завтра опять будет работать в клубе. Клуб – тоже отдельная история. Она не столько зарабатывает в нем – я открыл ей счет и слежу за тем, чтобы он не пустел, – сколько убивает время. Мы не так много общаемся, меня или нет дома, или я занят своими делами. Мне с ней вроде бы и хорошо, но на самом деле не о чем даже разговаривать. Поэтому обычно болтает она, а я просто киваю и что-то переспрашиваю, демонстрируя интерес. В общем, в клубе она потому, что больше делать нечего, иначе ей будет скучно. А там подруги, там есть о чем поговорить.
Ладно, пусть все идет, как идет.
Глава 8
В девять утра я подъехал к дому Гонсалеса. «Эскалэйд» хозяина стоял на подъездной дорожке, рядом с «Сабёрбеном» Джеффа. Когда они были со Стивом вместе, водил всегда Джефф. Опять я позже всех. Дарко стоял у машины, мрачный, сосредоточенный, оглядывающийся по сторонам.
– Пошли, – сказал поздоровавшийся кивком Гонсалес и направился к входной двери, перекрещенной желтыми полицейскими лентами.
Ни секунды не раздумывая, он рванул ленты с косяка, обрывая, смял их в ком и просто бросил под ноги. Звякнул ключ, щелкнул замок.
Дом был большим и дорогим, с порога не ошибешься. Просторно, дорогая современная мебель, дизайнерский декор – все на месте.
– Смотрите, где хотите, – сказал Гонсалес, усаживаясь на диван в гостиной. – Спрашивайте, если нужно. Я… не могу.
В доме никто не дрался, все стоит на своих местах, ничего не разбито. Местами гладкие поверхности присыпаны разноцветными порошками, снимали отпечатки пальцев. Комната Луис – пропавшей девочки – удивила чистотой и неестественной для такого возраста опрятностью. Заправленная кровать, все лежит на своих местах.
– Компьютера не хватает, – сразу сказал Стив.
– Откуда ты знаешь? – обернулся к нему Джефф.
– Потому что у всех детей есть компьютеры. Если у родителей есть хоть какие-то деньги. А на столе ничего.
Действительно, прижавшийся к окну письменный стол был пуст. Какие-то бумаги, диски с играми, календарь на стене – а компьютера нет.
– Кстати, у телевизора нет приставки, – обратил внимание уже я.
– И это странно, – поднял отсутствующую бровь Стив. – Такого я пока тоже не видел.
– Могла играть, если вообще играла, на компьютере, – сказал Джефф. – Вон, на полке еще игры, все для РС. Для приставок ничего нет.
– Хм, верно. А компьютер, к слову, могли изъять вместе с уликами. Обратись к Висенте, пусть проверит. – Это уже мне.
Одежда в шкафу аккуратно развешана, в выдвижных ящиках комода так же аккуратно сложена.
Комната Джейми, убитого брата Луис, была полной противоположностью: плакаты на стенах, фотографии, все разбросано, под кроватью обнаружился настоящий склад грязных носков. Компьютера тоже нет, но есть даже две приставки – нормальный был ребенок. Родительская спальня была убрана и застелена, на пуфике у туалетного столика лежал купальный халат. Тоже везде порошок, а заодно зарождающаяся уверенность в том, что ничего не найдем. Полиция работала всерьез, забрали все. Да, Гонсалес сказал, что лэптопы были и у детей, и у жены, но в доме их не было.
Гараж был просторным, на три машины, но стояла только одна – кроссовер «Лексус», принадлежавший жене Гонсалеса. Чистый пол из серой плитки, белые стены. Дверь заблокирована изнутри.
В подвал мы спустились в последнюю очередь. Он был большой, на весь дом, просто сильно заглубленный фундамент, отделан, как жилое помещение. В нем была большая кладовая, игровая комната со столом для пула и барной стойкой и в самом конце – винный погреб. И в погребе их и убили. Кровь, загустевшая и превратившаяся в липкое желе, так и была на полу. И ее запах висел в воздухе.
Свет почему-то не работал, пришлось светить фонариками, благо никто из нас без них из дому не выходит. В какой-то момент я почувствовал, как по спине словно пригоршней льда провели, а откуда-то заметно потянуло холодом. Резким таким, словно холодильник открыли рядом.
– Чувствуете? – спросил я, насторожившись.
– Что? – обернулись ко мне Джефф со Стивом.
– Холодом тянет, как сквозняком.
Стив только хмыкнул. Потом Джефф сказал:
– Я ничего не чувствую.
А я чувствую. По-настоящему чувствую, потому что тянет так сильно и явно, что ошибиться невозможно и «померещилось» не скажешь.
– Нет, ничего, – затем сказал и Стив. – Ты не простудился? Знобит, может?
– Не знаю. Может, устал, – закрыл я тему, так и оставшись в твердой уверенности в том, что холодом в этом подвале тянуло. Холодом и чем-то плохим, может, даже самой смертью.
Когда закончили в доме и вышли на улицу, на жару, все равно ощущение холода где-то в позвоночнике осталось.
– Я поеду в школу, попробую что-нибудь выяснить об этой японке, – сказал Стив. – Довезешь меня до машины?
– Без проблем, – кивнул Джефф.
– Висенте. – Стив повернулся ко мне: – Нужна копия списка того, что взяли из дома. И что вообще обнаружили.
– Я попытаюсь, – кивнул я. – Но сейчас мне надо в Колон скататься, вернусь к вечеру.
– В Колон? – удивился он. – Что ты забыл на этой помойке?
– Другая работа.
– А… хорошо, – кивнул он. – Но с Висенте свяжись, пожалуйста, это важно.
– Я понимаю.
Связался. Сообщением, как обычно, Висенте со службы по телефону со мной не общался, только так, с планшета, который, к слову, я ему когда-то и подарил.
Вообще, в Панаме дела по телефону не делаются, это пустая трата времени. Люди предпочитают видеть друг друга, демонстрировать уважение и требовать такого же к себе. Надо приходить в офисы, надо приглашать на ланч и обед, надо встречаться. Мой полицейский контакт предпочитал электронную форму общения лишь потому, что она привлекала меньше внимания к его побочному бизнесу, а так бы я тоже за каждой мелочью к нему ездил.
Ответ пришел быстро: «500».
«Ок» – ушло от меня.
«Свяжусь».
С Висенте я познакомился не случайно, специально искал подходы. Он один из немногих людей, кто может получить доступ почти к любой информации о почти любом расследовании и при этом не привлечь излишнего внимания. Хоть к базе автомобильных номеров, хоть к адресной книге, хоть к материалам дела, с тех пор как картонные папки заменили на электронные файлы по американскому примеру.
Затем я снова набрал номер в Майами. Нет ответа. По-прежнему нет. Ладно, этим тоже надо будет заняться как-то посерьезней. Мне кажется, что этот частный сыщик мог знать, что заставило Гонсалеса переехать. И что бы он ни говорил, но я не верю в то, что его почти бегство и это убийство никак не связаны. Вот не верю – и все тут.
Куда он делся, этот Брю? И на письмо, высланное на его электронную почту, никто не ответил. Кстати, не ответил?
Зашел в Интернет, глянул в почту – нет, пусто, никаких писем. Жаль. Ладно, пока ехать надо.
Доехал до Авенида Синкуентенарио, почему-то довольно свободной сейчас, по ней, направившись в сторону холмов, пересек деловую часть города, оказавшись в бесконечной застройке маленьких одноэтажных домов, становившихся все беднее и беднее, и когда эти самые дома полезли на холмы, они превратились в трущобы. Почти настоящие, потому что действительно настоящие, застроенные без всякого плана и разрешений, из подручного материала, здесь тоже были – самые натуральные «бидонвилли», но их я сейчас не проезжал.
Ближе к Корредор Норте, местной кольцевой, потянулась новая торговая и индустриальная зона, а затем уже кольцевая, проскочив мимо новеньких, с иголочки, девелопментов для людей с деньгами, увела меня на Аутописта Альберто Мотта – шоссе, соединяющее столицу – самый большой город Тихоокеанского побережья и Колон – самый большой город Карибского побережья. И между этими самыми городами и протянулся Панамский канал – главное достояние и, пожалуй что, спасение этой маленькой экваториальной страны. По крайней мере, из-за Канала американцы постоянно приглядывали за ней и не дали по местной традиции превратить ее в политический бардак, череду бесконечных революций и гражданских войн со множеством жертв.
Ехать до Колона было недалеко, чуть больше шестидесяти километров, а скорость по четырехполосной бетонке удавалось держать примерно под сотню. Сразу за пределами города дорога полезла в горы, пусть и невысокие, мелькнули городки вроде Чилибре, Мария-Эухения и даже Буэнос-Айрес, по мосту проскочили над мутной Рио-Чахрес. Джунгли мешались с глинистыми склонами и плантациями авокадо, временами виднелись фермы и просто скопления обшарпанных, потемневших под бесконечными дождями домиков, по дороге катили старенькие пикапы, груженные выше всяких приличий, большие грузовики.
У Верхней Санта-Риты шоссе слилось с Транзитной дорогой, по которой тоже можно было ехать, она шире и новее, но и машин на ней куда больше, поэтому я всегда предпочитаю старую. Городки становились все беднее и грязнее, мы въехали в карибскую, негритянскую, часть страны. Множество скучающих бездельников у заборов, куда-то торопливо идущие женщины, чаще с детьми, множество бездомных собак. Грязноватый рынок у торгового центра «Рей» в Сабанитасе, там же «Макдоналдс» с детской игровой площадкой, стоянка, забитая большими грузовиками, потрепанные легковушки, все больше белые, как обычно.
Ближе к Колону показались панельные четырехэтажки эдакого тропически-хрущевского вида, уже откровенные трущобы, да и сам приближавшийся город в большей своей части трущобой и был, за исключением разве что зоны свободной торговли. Затем снова маленькие дома-сараи с разноцветными крышами, с немощеными улицами из мокрой красной глины – асфальт был только на шоссе. Правда, местами наблюдались следы давних потуг замостить что-то еще, но потуги были явно неактивными. А потом вдруг на фоне трущоб проскочило новенькое и сияющее здание Дворца правосудия, все такое с голубыми стеклами и на холме, и еще к нему вела грязная разбитая дорога. И тут же пошла гигантская промзона, застроенная огромными складами. Очень, очень большая промзона, откуда шла перевалка великого количества груза, который приносили ко входу в Канал суда со всего мира.
Снова торговые центры, «макдоналдсы» и «сабвеи», какие-то довольно приличные жилые районы, стадион – только эту часть города я еще как-то терпел. Пусть и почти промзона, и порт рядом, но все не такая жуть, как «исторический центр». Затем тот самый «исторический центр», обшарпанный и грязный, все же прижался к порту, навалился на дорогу. Самые первые дома были еще как-то покрашены, а дальше начался тихий ужас. А присмотрись, так ведь должно даже красиво быть: штукатурка и крыши сплошь разного цвета, террасы по каждому этажу, легкие колонны – самая, что ни на есть, тропическая красота. Лимонный залив, как раз на входе в Канал, был забит судами, солнце висело над водой, расцвечивая ее бликами, кричали чайки, кучки каких-то бездельников сидели у воды.
Дорога вывела меня на прибрежную Авенида Боливар, по которой я доехал до основного ориентира – пассажирской станции, идущей вдоль Канала железной дороги, а дальше уже и въезд в порт нашелся. Там, на стоянке, машину пришлось бросить и топать по духоте пешком.
Порт, понятное дело, делил имя первооткрывателя с самим городом: порт звался Кристобаль, ну а город, понятное дело, Колон. Именно так, Кристобаль Колон, звали на самом деле того мореплавателя, которого мы именуем Христофором Колумбом. Сейчас это был, как и любой другой порт, в основном контейнерный терминал, шумный, пыльный, со стенами разноцветных контейнеров. На меня никто внимания не обращал и остановить не пытался, и через несколько минут прогулки по порту я увидел перед собой несколько больших ангаров с надписью «Хоупз Ярд». Так, по карте это уже судоремонтный завод, а то, что я ищу, должно быть ближе.
Огляделся. Ну да, точно, вон серебристый новый ангар с вывеской «Запчасти. Молина». Что там может быть такого особого? Подошел ближе, оглядел – ангар практически на причале, наверное, даже может принимать груз с борта судна, если судно туда кто-то подгонит. Но никто подгонять не даст, в порту все под присмотром. Что еще? Ну то, что таких складов в порту совсем немного. Ага, они еще пополам делят здание с кем-то, кто чинит судовые дизели. Скорее всего починщики дизелей когда-то аренду не потянули и продали часть склада компании сеньора Молины. Надо будет у него самого уточнить, телефон у меня есть.
А так… ну дорога для грузовиков, пандус для разгрузки, подъемные ворота… вон еще ворота, в которые грузовик свободно заедет. Ладно, надо бы внутрь заглянуть. Выудил из сумки телефон, нашел «Хосе Молина», набрал номер. Чуть сипловатый мужской голос ответил сразу.
– Сеньор Молина? – уточнил я. – Меня зовут Серхио Руднев, адвокат Паломарес нанял меня для того, чтобы я вам помог.
– Да, я знаю. Чем могу служить?
Я быстро изложил, чем именно, по моему мнению, сеньор Молина мог мне поспособствовать. Раздумывать долго он не стал, сказал лишь:
– Я сейчас им позвоню.
В складе я ничего интересного и криминального не нашел. Полки под самый потолок, ящики, запах консервационной смазки, жужжащий электрокар. Склад большой, куда больше, чем поначалу показался. Довольно большой офис отгорожен в углу, и еще один такой же на втором этаже. Заведовал складом китаец, сеньор Чанг – маленький, худой, в очках без оправы, легко отвечающий без всяких раздумий на любой вопрос. Молина, как и обещал, ему позвонил, перед тем как я вошел.
Мысли о том, что через это место идут или будут идти наркотики, почти испарились. Просто потому, что хуже места для этого нет, здесь все под присмотром, а портовая полиция может даже обозревать этот склад из окон своего участка. Нет, так порошок не переправляют, слишком неудобно. И даже если лодка пристанет к складу, сразу подозрения вызовет. Несмотря на природную панамскую лень, полиция все же действительно пытается бороться с потоком наркотиков, идущих через страну.
Поговорил с Чангом, между делом узнал, что тот удивлен тем, что место хотят купить. Сказал, что бизнес идет вяло, да и на самом деле место не такое уж удобное, на снижении стоимости перегрузки почти ничего не экономится. Еще он сказал, что покупатели здесь были, он сам с ними встречался.
– Давно?
– Дней десять назад.
– Хм, сеньор Чанг… – задумался я, – скажите, а они в камеры ваши попали?
– Да, конечно.
– А сколько времени вы храните записи?
Коротко усмехнувшись, китаец кивнул, затем сказал:
– Я сейчас вам скопирую запись. Хотите пока чего-нибудь?
– Если только воды.
Он снова кивнул, подошел к автомату с напитками, сунул какой-то ключ, ткнул кнопку и выудил из металлического чрева пластиковую бутылку минералки.
– Спасибо. – Я с треском свернул пробку с горлышка.
– Сейчас все сделаю.
Справился Чанг быстро, я еще и воду не допил, как он вернул мне мою флешку, сказав:
– Все здесь, с разных камер. Где-то очень хорошо видно.
– Они сюда пешком пришли?
– Нет, их машину пропустили, она там тоже есть. А так все их координаты у вас есть?
– Да, мне все передали.
На этом мой визит и закончился, собственно говоря, больше там смотреть было нечего, надо возвращаться в столицу. И ничего такого вроде в этом складе нет. Но и таких складов в Колоне ты почти не найдешь, подавляющее большинство их переехало в большую промзону, примыкающую к новому контейнерному терминалу. И найти там площади не проблема, но покупатель зачем-то хочет сюда, именно сюда. И если честно, это кажется подозрительным.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?