Текст книги "Путь одиночки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-odinochki-63489.jpg)
Автор книги: Андрей Левицкий
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Влада бросила кость Зулусу, поднялась и сказала:
– Внимание, через полчаса идем к Цыбулько. Беглец предположительно там. Вооружаемся, берем с собой воду и веру в лучшее. – После чего, снова опустившись на скамью, добавила: – Зулус, нам с тобой предстоит работенка. Готовься.
Глава 5
Сектор. Тверская область, брошенная деревня
Чудик, першийся в гравицапу, развернулся и выкрутил руку Момента, да так, что хрустнул локоть. Но Момент сам кое-чего умел – из захвата ушел, чудика выдернул подальше от искажения, вырубил и защелкнул наручники на кистях у него за спиной. Опасный, сволочь. Буйный. Наверное, паранойку словил, вот и прет напролом. Если такого не обезвредить, можно жизнью поплатиться.
Момент перевернул чудика: суров! Шрам от скулы до виска, резкие, хищные черты лица. Обыскал карманы, но в нагрудном не нашел паспорта, значит, не проводник. Оружия, если не считать ножа, при нем не оказалось. Кевлар навел на мысль, что это военный или сотрудник МАС – ни вольные, ни проводники из клуба ничего такого не носят. Похлопав его по щекам, Момент проговорил:
– Бро, очнись!
Чудик проморгался и сжал челюсти. Потрепанный, безоружный, грязный, морда в кровище. И как его не сожрали? Момент качнул головой:
– Бро, ты совсем дятел? Какого в гравицапу пёр?
Кажется, чувака основательно уже приложил Сектор. Взгляд его – совершенно безумный – остановился на спокойном лице Момента, и чудик наконец начал врубаться.
– Ты кто? – просипел он. – Тут чупакабры.
– Да ты что? То-то я думаю: тут же чупакабры! – откликнулся Момент. – Но на самом деле они тут были. Они, бро, в отличие от тебя не идиоты, они в гравицапу не полезут, даже близко не подойдут, свалили они. Да и я им помог из автомата свалить… А вот ты у нас, кажется, таки идиот, раз прямиком в нее, родимую, попер что твой танк и…
Момент болтал и болтал, молол чушь, не забывая присматриваться к парню. Тот сел, подергал руками, но снять наручники не попросил. И непонятно, почему в крови, почему один да без оружия. Дезертир, что ли?
– Кто ты такой? – прохрипел этот загадочный тип.
– А я, бро, проводник. Вольный чувак, шарюсь по Сектору, меня никто не трогает, я никого не трогаю, все Генку Момента знают. Зовут меня так – Гена, можно Геша, лучше – Момент, потому что я всё моментом делаю, шустрый. А ты кто будешь?
Косится с подозрением, смотрит, как прицеливается. Не верит, а потому не назовется, соврет. Видимо, есть что скрывать чуваку.
– Я, между прочим, жизнь тебе спас, – добавил Момент с упреком.
– Сколько хочешь за это?
Момент присвистнул. Точно масовец – законов здешних не знает, тассказать, не по понятиям живет, всё в деньги переводит.
– Тысячу баксов? Две? МАС заплатит.
– Нет, бро, не надо мне от них ничего.
– Сам заплачу. Две? Три? Мне надо выбраться отсюда, и чем скорее, тем лучше.
Пару тыщ стрясти с несведущего масовца – неплохо. Но заплатит ли? А если копыта отбросит по дороге тем или иным способом, а Моменту потом перед МАС отвечать за смерть их человека? Не стоит рисковать, пусть валит на все четыре стороны. Или в Секторе их семь? Девять? Это такое место, здесь всякое бывает – и с пространством, и со временем.
Хотя куда он валить будет? Без оружия, без снаряги, без припасов? Вот же, задери его Сектор, неудачно вышло! Влип, таскайся теперь с ним…
Но с другой стороны, почему бы не попытаться подружиться с кем-то из военных? – смекнул вдруг Геша Момент. Это может быть пользительное для здоровья знакомство, хоть дырявая, но крыша.
Он сел по-турецки рядом с масовцем (если то, конечно, в натуре масовец) и по-свойски произнес:
– Не смотри на меня волком, бро. Я не знаю, кто ты, а потому наручники снимать пока еще опасаюсь. Вдруг ты под паранойкой мне мозги вынесешь? Вдруг ты псих, а? Только беззастенчивые психи по Сектору в таком виде шатаются. Потому я прямо так отведу тебя к Цыбульке, и ты мне спасибо скажешь. А там захочешь отблагодарить – найдешь.
Спасенный скрипнул зубами в ответ.
– Понимаю, бро, – покивал Момент, – неприятно это, с железяками на клешнях. Давай вот еще так: от гравицапы отойдем, посидим, покурим, ты мне хоть расскажешь, кого я вытащил.
Боец, естественно, не расслабился, но и Момент пока что мало доверял новому знакомцу. Возникал с ходу целый ряд вопросов, среди которых основной: как это безоружный человек выжил в Секторе? Судя по тому, куда он забрался, не первый день здесь шарахается. Момент запустил руку в дреды и поскреб затылок. Пленник покосился на него, но промолчал.
Геша Момент знал, какое впечатление производит, и очень этим гордился. Люди его не боятся и не опасаются. Они замечают бородку, пыльно-белые дреды, расхлябанную одежду, плавные движения и сразу решают, что перед ними – безопасный укурок. А то, что Момент под два метра ростом, и какое у него телосложение – это как-то ускользает. В камуфляже и постриженный Момент выглядел бы вполне опасным. Вот как спасенный – вроде невысокий, вроде замученный, а сразу видно, что убить может. Причем без особого напряга и душевных метаний.
За этими размышлениями Момент отвел его подальше от гравицапы, сел на поваленную сосну, похлопал по сырой коре рядом с собой:
– Присаживайся, бро, побазарим, покурим. Будешь? – Он вытащил портсигар с самокрутками, открыл, но пленник вежливо отказался. – Ну как хочешь, а я, бро, пыхну. Как тебя занесло в Сектор?
Задумался – видимо, соображает, говорить правду или соврать. Момент «взорвал» самокрутку, затянулся, задержал дым, выдохнул через нос. Пленник молчал. Ну и что с ним делать? Нет, ну это – благодарность, да? Святой Джа! Не, бро, так не пойдет, сейчас мы тебя разговорим, мы из тебя всю правду вытащим. Еще одна затяжка…
– Точно не хочешь, бро? Это ты зря. Сектор не любит суеты. Ну сам подумай, ты же аж вон куда добрался, значит, соображаешь: Сектору нужно доверять. Почувствуй его – и моментом ваще все станет ясно. Так, бро?
Пленник прищурился и спросил:
– Что ты думаешь о Фиделе?
Вот так, значит. Значит, дело связано с Фиделем, и у этого товарища с ним то ли терки, то ли общее что-то. Скорее первое. И чё ему сказать? Что Фидель – друг? Он никому в Секторе не друг!
– Бро! – Момент просветлел лицом, решив быть правдивым, как Христос. – Чувак! Эта сука, Фидель, меня кинул. Он и доченька его, Влада, ее еще Бестией зовут. Фидель, понимаешь, железы через Барьер передает по своим каналам, ну, я подвалил такой – мол, чувак, давай и я кое-чего передам. А он, понимаешь, бро, идейный – гусары денег не берут, все такое. Короче, «сувенир» забрал, хороший, клевый даже – адреналинка, знаешь?.. Как, бро, не знаешь? Да ладно, ее же военные используют. Короче, такая фигня: кристалл типа кварца, только багровый, вытаскивают из озверина, а озверин – искажение жестокое, пойди оттуда выберись… Что, и про озверин не знаешь?
Видимо, чудик знает всё из путеводителя, а Сектор видел из окна броневика. Прочувствованная речь не возымела действия: рожа пленника оставалась каменной, и тогда Момент сменил тактику:
– Значит, так, бро. Ты, значится, мне не мешаешь, пока я занимаюсь своими делами, а потом я тебя отправляю к Цыбульке, от него выберешься, он масовская шестерка. Лады?
– Наручники снимешь?
Момент покачал головой. Хрен знает, что за человек. Вдруг оружие отнимет, пристрелит и по своим делам пойдет?
– Тогда веди прямо сейчас к Цыбульке твоему, – решительно сказал чудик и поднялся. – Ну?
Вроде согласен. Значит, скорее не зэк, а таки масовец. Хотя масовцы хуже зэков бывают, им закон не писан. Веди его… Ага, прям побежал. Столько перся сюда, чтоб цацку добыть редкую – и веди его. Фигу тебе, а не «веди прямо сейчас». Щурится, наблюдает… Что это с ним?!
Глаза пленника внезапно округлились, губы поджались, он вскочил:
– Твою мать!
Момент развернулся рывком: чего чувак разошелся – шарахается, дергается? И увидел, что пленник пытается стряхнуть ларву, ползущую по куртке. Тварь с кулак размером прицепилась крепко и ползла к открытой шее, длинный яйцеклад подрагивал.
Момент не любил насекомых. Не то чтобы боялся, просто они вызывали острейшее чувство брезгливости: и сегментики на брюшке, и подвижные хищные морды, и фасеточные глаза без выражения. А эта ларва была особенно мерзкой – морда вытянутая, увенчана жвалами, две пары зеленоватых усов, фасеточные лупалки и округлое брюшко, разделенное на сегменты. Ну, и главное украшение твари – пятисантиметровая кишка яйцеклада, который скорее не кишка, а игла, так ее растак!
И тут выяснилось, что на пленнике не одна ларва, что ниже по нему ползут еще другие.
– Наручники расстегни!!! – Чувак принялся очень бодро кататься по земле, сминая мерзких тварей.
А они всё летели и летели. Момент, отмахиваясь, выхватил из кармана ключи от наручников и бросился к пленнику, ударив растопырившуюся в полете ларву. Шмяк!
– Стоять! – приказал он, и пленник замер мордой в траву.
Момент одной рукой отбивался от тварей, второй пытался освободить парня. Наконец ключ провернулся – чудик вскочил, сбил ларву с Момента, схватил валяющийся прут – и тот в его руках расплылся по воздуху, пропал из видимости. Бывший пленник крутился вокруг своей оси с немыслимой скоростью, а покалеченные твари разлетались в стороны. Блин, не иначе спец тренированный, вот послал Сектор спутника в дорогу!
У насекомых нет мозгов, но ларвы каким-то своим ганглием сообразили, что так просто жертвы не дадутся, и расселись по деревьям. Доносилось потрескивание, от которого у Момента окончательно испортилось настроение. Этому способствовало также и то, что пришлось освободить чудика. Что за человек – фиг знает. И ведь не бросишь его – пропадет. А с собой тащить – гемор.
Момент, слегка попятившись, шумно вздохнул и уставился на парня:
– Что мне с тобой делать?
– Еще раз предлагаю три тысячи долларов за то, что ты меня выведешь. Просто доведешь до ближайшего патруля.
– Я – человек небедный, – сказал Момент, – и тут на заказе. Так что придется тебе, друг, подождать.
Спец, с опаской глянув в лес, достал из заднего кармана смятую сигаретную пачку, покопался в ней. Вытащил сигарету – согнутую, но не сломанную, – расправил, сунул в зубы.
– Зажигалку дай.
Момент протянул «зиппу», спец прикурил и вернул зажигалку:
– Я не могу ждать.
– Кто ж за тобой гонится? – Момент ногой толкнул расквашенную ларву: она продолжала ползти, хотя хитин был проломлен и красноватое крыло волочилось по траве. Скривившись, Момент отвернулся.
– Фидель, – раскололся наконец чудик. – Меня преследует Фидель.
– А, ну так это нормально, бро, и почти не страшно. Он все время кого-то преследует. Животное территориальное, слыхал про такое? Охраняет владения. Единственное, что у него страшное, – собаки и доча, сука та еще. Влада Бестия, ну, я говорил, бро.
Спец криво улыбнулся, выдохнув дым ноздрями.
– Имел счастье познакомиться. Давай уже скорее сделаем твое дело и свалим отсюда.
Вроде он нормальный, решил Момент. Ну, относительно. А помощь будет кстати. Но все равно надо быть настороже.
– У преследователей – собаки, – сообщил масовец. – Нужно сбить их со следа. Есть рядом ручьи?
– Есть круче. Есть, бро, перец. Сейчас мы собак со следа так собьем, что у них носы поотпадают.
Момент сел обратно на бревно (штаны на заднице уже промокли от напитанной влагой коры, и сидеть было холодно), вытащил из рюкзака кисет с травой и два пакетика молотого чили. Жалко, конечно, обидно и досадно – хорошая дурь, забористая, но для правого дела можно и пожертвовать. Смешать с перцем, в мешочек, потом мешочек – на ногу. У любого пса нюх отобьет.
– Все-таки как зовут тебя, бро?
– Меньше будешь знать – дольше проживешь.
Настаивать Момент не стал – его право.
Когда все было готово, выдвинулись. Проводник шел впереди и каждый миг ожидал удара в спину – такая волна агрессии исходила от спасенного.
– Данила, – решился-таки представиться спец.
– Слушай, Данила, бро, ты в гравицапу чуть не влип, так? А знаешь, что в гравицапах водится?
– Гравитация, – проявил эрудицию Данила.
– Облегчалка! – наставительно воздел палец Момент. – Это такая цацка, ее в рюкзак положишь – он легче станет. «Сувенир» под названием «облегчалка» стоит денег. И сдается мне, бро, в той гравицапе она лежит, нас дожидается. Вытащим моментом, деньги – пополам, твою половину я сразу в счет долга спишу. Скажем, триста баксов. Устроит?
Данила хмыкнул, разминая запястья. Прищурился на спасителя как-то не по-доброму. Момент аж пожалел, что его освободил. Ща ка-ак… Нет, не «как». Масовец произнес:
– Не устроит. Но я тебе помогу. Исключительно на добровольных началах. Как жест, значит, дружеский.
Момент поскреб подбородок. Темнит спец, запудрить мозги хочет, а потом еще так повернет, будто он, чудик, – главный. Ладно, облегчалка на дороге не валяется… то есть как раз валяется, но поди возьми.
Осторожно приблизились к искажению. Гравицапу узнать легко – трава и мох в ней не просто примяты по кругу, а вплющены в землю. Эта была большая – метров пять в диаметре, но не сплошная. В центре гравицапы был островок (маленький, в метр) нормальной растительности. Кольцо, значит, а не сплошной круг. Это хорошо. Это как «глаз смерча».
– Видишь? – спросил он. – Вон там трава нормальная, бро. Это значит, если прыгнуть и туда попасть, окажешься внутри, но в безопасности. Главное – в прыжке землю ногой не задеть, а то заплющит.
– И чего?
– И ничего. Ага, а вот и цацка! – Момент указал Даниле на утопленный в мох и почву «сувенир».
Облегчалка – похожий на гальку камешек, плоский, овальный, черный с металлическим отблеском. Эта была компактной, на ладони поместилась бы. А сильная она или нет – зависит от многих факторов – например, от того, сколько жизней гравицапа загубила. Но вообще, место хоженое. Наверняка уж больше одной…
Момент потер руки и облизнулся. Никому не продам, себе оставлю. Суну в рюкзак, всё полегче таскать будет. Подошел вплотную к границе искажения, протянул над пятном вмятой травы руку – кожу чуть закололо, неприятно, как статическим электричеством, но вниз не повело, и то хорошо.
– Не опасно? – спросил масовец, держась позади.
– Не, бро. Тебя заколбасило, потому что ты наступил. В гравицапу наступать нельзя. А так – хоть летай над ней, хоть с шестом прыгай.
Достать цацку, как на жаргоне проводников и браконьеров назывались «сувениры» Сектора, не было никакой возможности. В другой раз Момент, может быть, плюнул бы и дальше пошел. Но тут ему как вожжа под хвост попала: ведь прямо под носом лежит.
– Знаешь, бро, давай так: я прыгну в центр, оттуда дотянуться получится. А ты страхуй.
– Как это – страхуй? Тебя там сплющит, да и всё.
– Не сплющит, в первый раз, что ли? Я моментом. Метнусь туда и обратно.
– Помрешь – без денег останешься.
Тоже верно. Момент подергал себя за дреды (всегда помогало придумать что-нибудь дельное) и решил действовать как обычно, без прыжков.
Из рюкзака он вытащил крепкую веревку и «сачок» – длинную телескопическую палку с проволочным кольцом, на которое крепилась прочная сетка. Вроде того приспособления, каким в деревне яблоки с веток снимают. Веревку Момент затянул на поясе, тщательно отмерил расстояние до ближайшей сосны и привязался. Проверил: длины как раз хватало, чтобы подступить к краю искажения, но не войти в гравицапу.
Теперь «сачок» в руки.
– Слушай, бро: ты следи, чтобы меня не того… не съели. А если вдруг чего – выдергивай меня на фиг подальше, вроде как я тебя. Усёк?
– Усёк.
Момент помедлил: не столкнет ли его масовец в искажение? Не, вроде не должен. Вроде настроен нормально, успокоился, рассчитывает на помощь, даже глаза горят – любопытно ему. Да и лицо у него такое… не добренькое, хищное, но и не злобное, а главное – не подлое. Да и куда ему без проводника в Секторе?
Произнеся короткую и по большей части матерную молитву великому Джа, Момент перехватил «сачок» поудобнее. Тот был легкий – углепластик и проволока, – но прочный. Как раз для таких дел. Теперь надо встать на самом краю, чтобы от носков до гравицапы – сантиметров пять. И аккуратно… аккуратненько…
«Сачок» дернуло вниз, Момент наклонился, веревка врезалась в пояс.
Гравицапа оказалась с сюрпризом: сильнее, чем Момент решил поначалу. Но он не выпустил орудие, поддел облегчалку.
– Назад давай! – крикнул масовец.
– Отстань, бро! Ща…
«Ща» не получилось. Сосна, надежная на вид, хрустнув, накренилась, и Момент полетел вперед, прям как Данила, носом в гравицапу. Но масовец не сплоховал – перехватил веревку и выдернул проводника назад.
«Сачок» с добычей Момент так и не отпустил.
– Обидно, бро… – Ему было неудобно: чуть не помер, показав себя не бывалым чуваком из Сектора, но чайником. – Ну, это… Спасибо, чё уж там.
Когда-то Момент был заядлым рыбаком, а потом попал в Сектор и понял: здесь тот же азарт плюс адреналин, плюс осознание, что это чужая территория. Стоит пробраться за Барьер – и территория твоя, ты и еще пара сотен избранных могут бродить где угодно и жить как хочется, самостоятельно устанавливать законы и правила, и никто не приказывает, не надзирает за тобой.
– Бро, ты рыбалку любишь? – спросил Момент, с удовлетворением разглядывая «сувенир».
– Не особо, больше охоту. А чего спросил?
– Да вот, бро, добыча «сувенира» похожа на рыбалку. Каждая рыбка по-своему клюет и в разных местах водится. Правда, наживка – всегда ты сам. Одновременно рыбалка и русская рулетка – поможет тебе Сектор или нет. Круто, а?
* * *
До лагеря Назара Цыбулько путь был неблизкий.
Почти всю дорогу молчали, хотя для Момента это было непривычно, когда есть компания. Он прислушивался и принюхивался к Сектору изо всех сил. Короткий осенний день еще не померк, листья берез светились в туманной серости сусальным золотом, багровели осины, бересклет принарядился сережками. Пружинил мох, в траве попадались грибы – свинушки, подберезовики, белые. Момент иногда нагибался, срезал особо аппетитный гриб и прятал в рюкзак, который стал ощутимо легче. У Назара, видимо, ночевать придется и ужинать там же, а грибы – это вкусно и питательно.
Искажения тоже встречались, но далекие и неопасные. Метрах в шести по правую руку Момент почувствовал укурку, остановился, прислушиваясь к ощущениям. Да, вроде она. Оглянулся на Данилу… Оп-па. Что-то все-таки висело у него на груди под одеждой, и сейчас он задумчиво это щупал. И смотрел прямо в направлении укурки.
– Что там?
– Укурка, по-научному – провокатор снижения адекватности, – сообщил Момент. – Мелкая, слабая. Забредешь – и ни шмали, ни бухла не надо, сразу обдолбанный. Надо запомнить, пригодится. А как ты, командир, их чуешь, искажения?
– Ничего я не чую. Ты залип – я и спросил.
Ох, какие мы загадочные. Ладно, не хочешь, не рассказывай.
В Секторе нет троп и нет дорог, есть направления. Те трассы, что были до того, как Сектор возник, давным-давно пришли в негодность, а тропинки заросли. Хороший проводник не ходит по одному маршруту два раза. Конечно, контрабандисты используют для сплава товара постоянные каналы. Но постоянство в Секторе – к скорой смерти.
Сектор изменчив. Нельзя измерить интервал между Всплесками – он все время разный; нельзя предсказать, где появится, а где исчезнет искажение, какую форму примет хамелеон и какой зверь выпрыгнет из зарослей. Это только для кабинетных работников все просто: есть постоянные искажения, есть «ползучие», бывают психические и физические… Вас бы в Сектор, господа ученые, и чтобы по карте, по карте своей шли!
Но главное – не изменчивость даже. Сектор нужно чувствовать. И хорошо, что так, иначе проводников было бы в разы больше, в десятки раз, или МАС наложило бы таки волосатую лапу на все богатства Сектора. Сектор сам выбирает, кому здесь быть. Моменту иногда думалось – Сектор живой. Идешь ты один-одинешенек, но словно рядом с тобой ступает некто невидимый и то ли толкнуть хочет, то ли поддержать. Момента невидимый берег, потому он и рисковал иногда наведываться в Сектор без напарника, остальные ходили сработанными парами. Командами – реже, потому что трудно найти надежных людей, которые прикроют тыл, а не помогут сгинуть.
Напряги все чувства – пять общепризнанных и множество отвергнутых официальной наукой. Останови мысли, сосредоточься, растворись в окружающем. Научись видеть, а не смотреть, слышать, а не слушать. Но ни медитативные практики, ни религиозные техники – ничто не поможет тебе, если ты не одарен особым чутьем. Если Сектор не принял тебя, как, полушутя, а на самом деле серьезно, говорят проводники.
Момента Сектор принял сразу и уже не отпускал. Момент курил траву, часто бывал в Секторе пьяным, терял друзей, засыпал в полуметре от искажения, попадал в сильнейшие Всплески – и при этом оставался цел и невредим. Он приобрел репутацию самого удачливого, а значит, самого лучшего проводника в Секторе, по крайней мере в северной части. Он за Барьер-то выбирался не так часто и не жил на одном месте подолгу. У него нет друзей, зато полон Сектор приятелей.
А тут масовец Данила, прошатавшись черт знает сколько по Сектору без оружия и проводника, демонстрирует чутье. В принципе, если Данила обладает способностями проводника – это все объясняет. Но не похож он на проводника! Чем – Момент не взялся бы объяснить, но не похож. А значит – хитрит черт. И следить поэтому за ним нужно с удвоенным и утроенным усердием.
Данила, поравнявшийся с Моментом и шагавший с ним бок о бок, резко вскинул кулак, согнув руку в локте. Этот жест даже Момент знал: «Замри». Он тут же замер и прислушался к ощущениям. Увлеченный размышлениями о масовце, он потерял чувство единения с Сектором, и чутье ослабло. Хотя еще шаг-другой, и микроволновку, притаившуюся прямо по ходу, Момент почуял бы.
Но Данила успел первым. И снова он щупал грудь и хмурился. Может, православный и за крестик чуть что хватается?
Момент решил больше не мучиться вопросом.
– А что у тебя под рубашкой, командир, бро?
– Что за дрянь впереди, Момент?
– Микроволновка. Смертельная штука, момент – и нет тебя. Так что ты, бро, молодец. Вовремя засек. В проводники не хочешь пойти?
Масовец странно на него взглянул. Настороженно. Ох, что-то тут не чисто, что-то тут поганое кроется! Сейчас выяснится, что этот чудик – и не человек вовсе, а хамелеон какой-нибудь.
Момент отследил направление своих мыслей и решил, что предыдущий косяк был последним на сегодня, а то на измену без всякой паранойки можно подсесть.
– Не, а что, бро, чего таланту пропадать? Я тебя поднатаскаю. Ну сам подумай, что тебе в МАС ловить? Очередное звание? Чувак, Сектор – это свобода! Это ваще свобода от всего. Сюда люди не только от системы, от себя бегут!
На проповедь Данила не отреагировал – что-то соображал, прикидывал.
– Нет у меня способностей, Момент. Я умею убивать, воевать, а больше ничего. Так… Обходим микроволновку слева? Там подлесок реже.
Момент кивнул.
Чтобы обогнуть искажение, потратили полчаса. Пришлось прибавить шагу – ночевать в этом лесу Момент не согласился бы ни за что, идти по нему в темноте – тем более. Есть два Сектора – ночной и дневной. Днем все просто и понятно: вот тебе искажения, вот тебе твари, вот хамелеоны. А ночью Сектор принимается за твое сознание. И ты понимаешь, что самый главный враг человека – он сам.
Москва, здание Министерства аномальных ситуаций (МАС);
Тверь, тренировочный лагерь Министерства обороны
Генриху Юрьевичу Ротмистрову ранним утром испортили настроение. Генрих Юрьевич как раз допивал кофе, прекрасный эспрессо из новейшей кофемашины, и собирался ехать на работу, косился на свой Vertu (сдержанный дизайн, но сразу видно цену) в ожидании вызова. Понимал, что рано, что капитан Астрахан еще только завершил операцию. Но не мог не подрагивать от радостного нетерпения.
И телефон таки зазвонил.
Майор Гриценко, непосредственный начальник капитана Астрахана, бил тревогу. Капитан сгинул в Секторе вместе со всей своей группой.
Майор, человек не сильно умный, зато шустрый, развел очень бурную и не менее хаотичную деятельность. Он поднял на ноги всех, кого смог, лично дозвонился до Твери, узнал, что Астрахан с бойцами в Сектор входили (по «вездеходам», без специально подписанного разрешения), потом выяснил, что вооружение на складе Астрахан не брал, сопоставил это с данными из КПП и запаниковал. Остальные действия Гриценко плохо поддавались осмыслению, и Ротмистров вынес из сумбурного монолога майора только основную версию произошедшего: связавшись с преступниками, Астрахан дезертировал.
Гриценко посыпа́л голову пеплом, запинался, заикался, каялся, ныл, хотел немедленной отставки и трибунала. Ротмистров заткнул его, приказав молчать о случившемся (половину МАС Гриценко уже обзвонил, может, хоть вторую не успел), и поехал на работу.
Ну как, как можно было меньше, чем за сутки, обнаружить пропажу Астрахана?! Майор что, всех своих бойцов каждый вечер обзванивает, спокойной ночи желает?!
Все пошло наперекосяк.
Оказывается, слухи о пропаже отряда долетели до высшего руководства. Секретарь встретила Ротмистрова фразой:
– Вас наверх вызывали, к самому.
У Генриха Юрьевича не было времени все переиграть, спланировать, пришлось действовать быстро, чего он не любил. Министр, человек гражданский, в прошлом – продавец диванов и другой мягкой мебели, происшествие воспринял по-своему: не как нарушение дисциплины, а как попытку экономического преступления. Зачем вооруженный отряд поперся в Сектор? И ежу, а уж тем более министру понятно: за деньгами. Сектор – это бизнес, и бизнес крайне прибыльный. По сравнению с биотином, нефть – детский лепет. Нефть-то много у кого есть. А биотин, лекарство от старости, – только в России. И «сувениры» – тоже только у нас. И все контрабандисты бросают вызов министру, отнимая у него деньги.
Резолюция чиновника была проста и понятна: дезертиров поймать, привести, допросить и посадить, чтобы другим неповадно было. Майора Гриценко – наказать, раз за своими людьми не уследил.
Ротмистров на подгибающихся ногах вернулся к себе, рявкнул на секретаршу, заперся в кабинете, вытащил плотный лист бумаги из ящика стола, вооружился карандашом и принялся думать. Была у него такая привычка: не схемы на планшете рисовать, не писать план в файле, не диаграммы составлять, а на листе бумаги карандашом, по старинке, чертить кружочки и прямоугольники, связывая их между собой стрелочками.
Значит, что мы имеем? С официальной точки зрения Данила Астрахан – преступник. И все бы ничего, но Данила вернется и расскажет, зачем ходил и кто ему приказал задержать Фиделя. Дальше – два варианта развития событий, и оба хреновые.
Первый: начальство сначала хвалит Ротмистрова за задержание контрабандиста. Потом допрашивает контрабандиста и выясняет много интересного. Например, что Генрих Юрьевич уже давно бросил вызов министру, отнимая у него деньги.
Второй: начальство с самого начала вовсе не хвалит Ротмистрова за задержание контрабандиста, потому что операция не была согласована, группа Астрахана вооружилась контрафактным оружием… И тут дело может даже не дойти до допроса Фиделя.
Если бы Астрахан успел раньше, если бы идиот Гриценко не поднял хай, Ротмистров разобрался бы с Фиделем по-тихому и до министра даже слухов не дошло бы… Что же, некого винить. План был недоработан, и теперь его нужно исправить.
Руководство требует найти капитана и доставить его в Москву? Это можно. Но тогда станет известно, что Ротмистров отправил группу Астрахана на операцию по собственной инициативе, просто потому, что ему понадобился слишком много о себе возомнивший Фидель. Генрих Юрьевич зарабатывал огромные деньги на поставках от Фиделя, который считал, что помогает обездоленным. Но теперь Фидель пронюхал что-то и больше не желает работать совместно… Для этого и требовалось привезти его сюда – чтобы поговорить по душам, прижать как следует.
Значит, надо немного изменить приказ: при задержании капитана устранить. А если рядом окажется Фидель – убить и его, тогда уж точно концы в воду. Да, Ротмистров многое потеряет, но в случае, если Астрахан вернется в Москву, он потеряет еще больше.
Хорошо, теперь прикинем по карте, где может быть Астрахан. Если операция прошла успешно, Кузьмич поведет группу в Тверь, и значит, скоро Данила уже будет на КПП. Этого допустить нельзя.
Генрих Юрьевич связался с группой захвата и велел торопиться: по всем расчетам выходило, что времени осталось мало. После чего позвонил своему давнему должнику, начальнику военных патрулей, и попросил оказать услугу.
Сектор постоянно, ежедневно, патрулируется – плохо, если честно, из рук вон плохо. Патрули закрывают глаза на охотников, берут взятки, сами приторговывают «сувенирами» и железами, не брезгуют грабежом, а уж охотой на хамелеонов – и подавно. На взгляд Ротмистрова, никакой пользы, кроме вреда, от патрулей не было. На его памяти они взяли только нескольких мелких перекупщиков, а самых известных, слава о которых гуляла по Москве, не трогали. Объяснялось это не только пофигизмом срочников и контрактников, загнанных за Барьер, но и повышенной жадностью военного начальства.
Раньше Сектор «держала» армия. Теперь всем там заправляло МАС, и военные бесились: на их долю осталась невыгодная охрана Барьера. МАС потихоньку и кормушку патрулей под себя подгребало, уже законопроект готовился: патрулирование в Первом поясе опасности (это где электроника еще работает) осуществлять силами подразделений Министерства аномальных ситуаций. Но пока что…
Полковник Гаевский ехать в МАС отказался, сославшись на занятость, и Ротмистров, плюнув на кучу дел, поехал к нему в тренировочный лагерь патрульных – в Тверь. Уже минул полдень, когда Генрих Юрьевич, раздраженный внезапными переменами в жизни, был на месте.
Барьер проходил по берегу реки, разделявшей город на две части. Южная – уже Сектор, северная – еще нет. Тренировочный лагерь, которым руководил Гаевский, отчасти базировался в безопасном месте, но имел филиал и в Секторе. Обычная воинская часть: забор, казармы, столовая, клуб, магазин. Рядовые, офицеры… Полковник Гаевский был у себя. Служебную машину Ротмистрова пропустили без вопросов, и в кабинет Гаевского Генрих Юрьевич вошел без очереди.
Полковник – худощавый сутулый мужчина лет шестидесяти, с одним глазом (второй, окруженный фиолетовым родимым пятном, был всегда закрыт, веко ввалилось; говорили, что правый глаз Гаевского высох после того, как образовался Сектор, – последствие непонятного излучения), сквозь толстое стекло очков уставился на Ротмистрова. Ни приязни, ни удовольствия от встречи в его взгляде при всем желании нельзя было сыскать. И не удивительно: Владимир Александрович Гаевский как-то попался на контрабанде желез. Схема была очень простая: патрульные грабят проводников, а также сами охотятся на хамелеонов, железы вырезают, сдают Гаевскому, а тот переправляет их за Барьер и передает перекупщикам. Просто, прибыльно, не пыльно. Но вмешалась Служба контроля за оборотом биотина. И пошел бы Гаевский под трибунал, а потом в тюрьму, однако Ротмистров рассудил, что полковник ему еще пригодится. Отмазал…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?