Текст книги "Агрессор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/agressor-59640.jpg)
Автор книги: Андрей Нибаров
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Часть первая. Нейрошлем
Глава 1
Межзвездный военный транспортник «Гелиос». 2209 год
Баталов проснулся от того, что на запястье выл, вибрировал коммуникатор: «Тревога!» Двадцативосьмилетний инструктор по холодной нейтрализации, правнук Игоря Баталова, откинул верхний мягкий экран, сервер «Гелиоса» прислал сообщение: срочный сбор – машинный зал, блок двигательной установки.
Вскочив, Олег быстро оделся. Чуть слышно шумели гравитационные установки корабля. Или ему показалось? Баталов заглянул через коммуникатор в бортовой журнал. Так и есть: транспортник тащился на субсветовых двигателях! До сих пор? Почему не в гиперпространстве?
Значит, встали!
Баталов снял бластер с предохранителя. Фиксирующий зубец планки с щелчком вошел в гнездо, на плазменном накопителе армейского BL-0,8 загорелся индикатор: «зеленый». Допуск разрешен.
Оснащенное системой допуска оружие сканировало психику бойца и дало добро на свое применение. Несмотря на «остановившийся» «Гелиос», Баталов держал себя в руках, космодесантник показал уровень агрессии 0,2 Ag – две десятых агрессора. До отказных 0,81 Ag, при которых бластер самоблокируется, было еще очень далеко.
– Доброе утро, напарник. – Олег поставил бластер на предохранитель.
Вновь завыл коммуникатор. Перед тем как покинуть каюту, Баталов остановился перед висевшей на стене голограммой создателя допуска Артура Крэмберга. Взяв за основу опытный ДОР-1, Крэмберг разработал ДОК – универсальный допуск практически ко всем видам оружия, по сути дела, создал его заново. Портреты гениального ученого висели в каждой каюте «Гелиоса», от капитана до обслуживающего гравиокомпенсаторы второго механика, но именно инструктор по холодной нейтрализации Баталов по роду занятий не испытывал иллюзий: если бы не Крэмберг, все они были бы мертвы. Все тридцать шесть миллиардов, населяющие планеты Федерации под главенством Земли.
Два месяца назад на Артура Крэмберга было совершено покушение. Создатель ДОКа – «допуска к оружию Крэмберга» – остался жив, но все еще проходил курс реабилитации после сильнейших ожогов.
– Служу ДОКу. – Олег отдал честь.
Пискнул зуммер линии доставки, включилась микроволновка. Из корабельного молекулярного репликатора прибыл кусок говядины. Зашипел, распространяя аромат свежеприготовленной отбивной.
Завтрак отменялся – покинув каюту, Баталов быстро зашагал по плавно изгибающемуся коридору второй палубы. Инструктора по холодной нейтрализации обогнал человек в куртке механика.
– Погодите, скажите… как вас?.. – Олег запнулся. Штатские редко посещали его тренинги. Баталов никак не мог запомнить имена некоторых техников.
Олег вставил в правый глаз контактную линзу с видеокамерой, подключенной к коммуникатору. Поверх видимой картинки, коридора и идущего по нему механика легли виртуальные данные об освещении, расстоянии до цели, состоянии аккумуляторов BL-0,8, возможных путях отхода.
Над затылком механика возникла информация с его чипа-идентификатора – полупрозрачная голограмма анфас, пара строк из свободного доступа. Джек, еще нет сорока. На «Гелиосе» с первого полета. Трудяга. Врожденный уровень агрессии – 0,43 Ag. Многовато. Поэтому под курткой только поясной тазер.
С наложением виртуальных элементов на реальный фон стало гораздо лучше. Привычная боевая сетка космодесантника.
– Джек, почему стоим?
Механик, не оборачиваясь, махнул рукой, мол, смотри сам. Олег перевел систему дополнительной реальности из боевого в технический режим, которым пользовался Джек. Баталова оглушил вал данных на фоне голых корабельных стен, которые тотчас покрылись виртуальными датчиками, индикаторами гамма-излучения, прочей аппаратурой. За цифрами и диаграммами на призрачных экранах, казалось, было невозможно уследить.
– Джек, погодите! Что-то серьезное?
Вместо ответа механик побежал еще быстрей.
На душе у Баталова стало тревожно. «Гелиос» стартовал с Новой Земли и шел на планету-курорт Аламею в созвездии Лебедя, но вез отнюдь не панамы и трубочки для коктейлей. И сопровождал груз не полицейский катер, а линейный крейсер, хотя, по мнению Олега, и этого было недостаточно. Только крейсер вошел в гиперпространство, а «Гелиос» нет.
Транспортник двигался с околосветовой скоростью, по сути дела, стоял на месте. Когда крейсер вынырнет у Аламеи, его и «Гелиос» будут разделять тридцать пять тысяч световых лет.
Почему стоим?
Их старт с одной из орбитальных верфей Новой Земли трое суток назад был засекречен. О составе экипажа знали немногие, о грузе – боевом дестроере «Троян» – избранные, о возможностях дестроера к трансформации – единицы. Дестроер «Троян» – новейший образец, сверхмощное оружие, призванное защитить планету-курорт Аламею от возможных посягательств извне, – теперь застрял посреди космоса.
Очутившись в машинном зале, Олег не узнал гипердвигатель. На «Гелиосе» стоял военный образец второго класса, способный преодолеть гигантские расстояния. На нем можно было избороздить Галактику вдоль и поперек. Перед Баталовым возвышалось нагромождение секций, блоков, проводов, с потолка в металлическом кожухе спускалась гигантская спираль. Космодесантнику вновь пришлось переключить информационные режимы дополнительной реальности.
В техническом ключе все встало на свои места. Несколько зарядных плоскостей, по которым «чайники» вроде Баталова узнают гипердвигатель, располагались под потолком, спираль оказалась многокилометровой сверхпроводящей обмоткой. Гипердвигатель просто подняли из отделения под полом звездолета.
Капитан и офицеры стояли около горизонтальных ускорителей. Еще на подходе к ним Олег «увидел», что они обступили второго механика.
Эдвард Либовски, так звали парня. Третий рейс на «Гелиосе». Уровень агрессии – в пределах нормы. Очень, надо отметить, хладнокровный механик.
– Сдайте оружие, Эдвард, – произнес капитан. – Ваши обязанности будет исполнять Джек. Вы отправляетесь под арест до выяснения всех обстоятельств.
Либовски передал одному из офицеров тазер, на руках механика сошлись магнитные наручники.
– Мартин, объясните команде, что произошло, – сказал капитан.
Мартин, механик, находившийся с Эдвардом в смене, держал на ладони мини-контейнер с пучком проводов. На глазах офицеров блестели линзы допреальности. Система распознавала контейнер как импульсный генератор.
– Имитатор помех, – объяснил Мартин. – Обнаружен мною под крышкой блока питания ионизационной камеры.
Баталов без труда сложил дважды два. В ионизационной камере шла пульсация, которая и вызывала эффект «прыжка» – колебания пространственно-временной матрицы. Бортовой компьютер блокировал пуск двигателя, фиксируя несуществующую поломку. Дела…
– Его могли поставить до старта выпускающие техники, – сказал Мартин.
Выпускающие техники? При многоступенчатом контроле? Бригаду, конечно, сейчас проверяют на Новой Земле, но… маловероятно. Значит, свои. Помимо капитана и Мартина доступом к генератору обладали еще несколько человек.
– Я невиновен, – произнес Эдвард, поднимая наручники к лицу.
Капитан пристально посмотрел на Либовски:
– Вы участник демонстраций гуманистов. Почему мы узнаем это только сейчас? Почему вы не поставили в известность команду?
– Вы бы сняли меня в первом же порту. Так было на «Геологе». Гуманисты никому не нужны, мы люди второго сорта. У меня семья!
Олег видел, как напряглись офицеры. Баталов и сам не любил гуманистов. Лет пять назад на планетах прокатилась волна демонстраций за «ступенчатый доступ». Под давлением общественности, на новую серию полицейских BL-0,4 дополнительно к плазме установили парализаторы. Теперь стражи порядка могли защитить себя при отказе бластера. Эксперимент свернули так же быстро, как и начали. Агрессия «ступенчатых» полицейских росла как снежный ком. Два стража порядка обездвижили, а потом задушили безоружного хакера.
– Значит, вы гуманист… – протянул капитан.
Эдвард выпрямился:
– Допуск Крэмберга – варварство! – Глаза гуманиста с вызовом, зло сверкнули. – Мы оказались беззащитны перед злом. Кто дал право Крэмбергу разбрасываться жизнями? Зачем умирать? – Либовски озирался. – Человек чуть перешел черту, повысил агрессию, и вот он погибает от рук преступника, которому на агрессию наплевать!
– Довольно, – оборвал механика капитан. – На корабле есть ваши сообщники? Это вы установили имитатор помех?
– Я противник Крэмберга, но я не… убийца.
Капитан сделал знак, и Либовски увели. Да, одного предателя они вычислили, но не исключено, что другой находился среди команды. У сопливого гуманиста Либовски духу бы не хватило…
– Мы обязаны доставить дестроер на Аламею, – сказал капитан. – И мы это сделаем. Произошедшее обязывает меня сообщить вам дополнительные детали нашего полета. Дестроер не просто призван укрепить обороноспособность Аламеи, он должен предотвратить крупный теракт, который, по некоторым данным, готовят на планете боевики из группировки «Тигры космоса».
Многие офицеры предчувствовали нечто подобное. После провалившегося покушения на Крэмберга сто двенадцать боевиков, почти вся верхушка группировки «Тигры космоса», были приговорены к пожизненному заключению. Оставшиеся приверженцы свободного оружия готовы были пролить сколько угодно крови, только бы вытащить «боевых братьев» из-за решетки.
Аламея – райский уголок, в ее орбитальной инфраструктуре и близко не было ничего, что напоминало бы пограничные доки. А если бы они и были, все равно, вломиться в рай на линейном крейсере – не лучшая идея, иначе бы «Троян» разместили на груде оружия изначально. Такое уже было. Туристы перепугались, упали доходы туроператоров.
Безопасный мир без оружия – очередная гениальная концепция Крэмберга. Мир наводнен оружием, оно повсюду, но его никто не видит. Оно охраняет нас. Мир безопасен, потому что оружие с допуском. Поэтому «Троян» должен был прибыть на Аламею инкогнито. Доигрались…
– Думаю, все понимают, что сейчас «Гелиос» отличная мишень. – Капитан вопросительно глянул на техника.
– Проверка генератора на посторонние включения займет три с половиной часа, – сказал Мартин. – Еще двадцать минут на то, чтобы вернуть гипердвигатель в стационарное положение.
Четыре часа на мушке. Техник пожал богатырскими плечами. А что он мог сделать? Много ручной работы, андроидам такое не доверишь.
– Полная боевая готовность! – передал капитан на мостик, после чего орудийные бластеры и аннигиляторы «Гелиоса» перешли в режим автоматического обнаружения цели.
У стены пришла в движение плоскость голографического экрана. Сообщение с Земли. Благодаря тахионным каналам связи они приходили на «Гелиос» со сверхсветовой скоростью. Засветилась фигура командующего космофлотом Федерации, офицеры встали навытяжку.
– Илья Зимин по кличке Фарма совершил побег при этапировании его на Землю, – произнес генерал.
Олег сглотнул. После людей, стрелявших в Крэмберга, это был террорист номер один. Зимин – член группировки «Тигры космоса» – отвечал за поставку боевикам чистого, нелегального оружия.
Как сообщил командующий, тюремный крейсер, доставлявший Зимина на Землю, пропал. В последний раз команда вышла на связь перед входом в гиперпространство. Была вероятность того, что экипаж и заключенные погибли, столкнувшись с планетой или астероидом, но то, что тюремный крейсер исчез одновременно с остановкой «Гелиоса», говорило экипажу транспортника, что Фарма живее всех живых.
– По местам, – скомандовал капитан. – Зимин может атаковать нас в любой момент.
Баталову показалось знакомым лицо Фармы. Так и есть, этот человек пытался с помощью фармакологии обойти ДОК. А когда вооружить боевиков легальным оружием так и не удалось, бывший анестезиолог Зимин стал экспериментировать с выведением новой породы боевиков-суперменов. Отсюда и кличка.
– Баталов, вы лично и экипаж «Трояна» должны подтвердить свой допуск к дестроеру, – обратился капитан к инструктору по холодной нейтрализации. – Ситуация складывается не в нашу пользу, поэтому приступайте немедленно.
Пробежавшись до грузового отсека, Баталов нашел экипаж «Трояна» в полном сборе у крыла дестроера. Элита космодесанта – оператор «Трояна», собственно носитель управляющего дестроером нейрошлема, и два его дублера – занималась дыхательной гимнастикой. Бойцы готовились. «Троян» не бластер – он имел ступенчатый допуск, но это в управлении. В огневой мощи, при использовании вооружения, срабатывал стандартный моментальный отказ. Для оператора дестроера критическим был уровень агрессии 0,35 Ag.
– Непрерывка, Олег?
Баталов кивнул. Полное боевое включение. Худший террорист из тех, кто находился на свободе, шел к ним полным ходом. А что еще оставалось делать Зимину? Не с голыми же руками вытаскивать из-за решетки своих подельников.
– Отрабатываем непосредственный контакт, – сказал Баталов, принимая из рук оператора «Трояна» нейрошлем.
В трюме «Гелиоса» дестроер находился в режиме трансформации «ноль» – в виде двухсоттонного космического истребителя. Одна установка ковровой аннигиляции под крылом уже наводила на мысль о конце света. На Аламее «Троян» должен был нести боевое патрулирование под видом океанского лайнера – режим трансформации номер один. Другое дело, что белоснежный красавец, в зависимости от задачи, также мог трансформироваться в субмарину с термоядерными и протонными боеголовками на борту.
По инструкции, Олег должен был прежде получить допуск к личному оружию. Больше для психологического настроя. Система ДОКа не терпела суеты, это как парашют в аварийно-спасательной капсуле укладывать.
«Оружие – оно как девушка: никогда на все сто не знаешь, чего от него ожидать», – любил повторять Алексей Краско, друг детства Баталова. Девять лет назад бластер в руке Краско отказался стрелять. Полицейский бластер со стандартным для стражей порядка допуском до 0,4 Ag. В тот момент, когда Алексей и Олег лицом к лицу столкнулись с выбежавшими из подпольного оружейного цеха торговцами «чистым», очищенным от допуска оружием, бластер Краско зафиксировал у своего владельца отказной уровень агрессии 0,41 Ag. Почему? Это до сих пор оставалось для Баталова загадкой. Иногда желание убивать возникает у подготовленных, очень хорошо тренированных людей. Агрессию вызывают не гнев и ярость, а, например, страх. Система ДОКа заблокировала магнитный клапан в камере сгорания бластера. Преступники открыли огонь. Потоком раскаленной плазмы правую руку Краско сожгло до локтя. Спас наплечный щиток. Терапевтическое клонирование органов на провинциальном Клиосе, где друзья начинали службу, оставляло желать лучшего. Алексея списали с биомеханической клешней-протезом, способной разве что подсластить кефир. С отказными 0,41 Аg Краско еще мог служить в «безбашенном» космодесанте, но увечье обрекло его на сугубо штатскую жизнь.
Достав оружие из поясной кобуры, Олег сосредоточился, держа бластер перед собой.
Металлокерамика, недавно поступивший на вооружение экземпляр. Не было привычной суровой тяжести. Бластер напоминал облегченный полицейский BL-0,4, но это было более грозное оружие. Армейский допустимый уровень агрессии превышал норму стражей порядка в два раза. На то он и боевой.
Олег опустил планку предохранителя – оказалось, что уровень агрессии инструктора составляет 0,22 Ag. Допуск разрешен. Процедура заняла одну сотую секунды. В боевом режиме чип ДОКа в бластере считывал информацию с микрочипа у Баталова в голове через каждые три сотых секунды. В армии прижилось выражение: «Оружие сканирует психику бойца». На самом деле степень электрохимического возбуждения отвечающих за агрессию зон коры головного мозга сканировал не бластер, а чип под лобной костью его владельца, оружие только фиксировало результат. Выходило, что практически ежедневно космодесантник Олег Баталов сдавал экзамен на профпригодность самому себе.
– На две сотых больше, напарник, – произнес Олег. – Нервничаю из-за гиперпрыжка. – Баталов обычно укладывался в надежные «две десятых». – Не иначе кто-то наскочить на нас решил. Как ты думаешь?
Имя бластеру Баталов еще не придумал. Прежнего звали Гектор. Жалко, конечно, но пришлось Гектора сдать. Старого вояку. Сколько раз он спасал Баталову жизнь, вытаскивал из практически безнадежных ситуаций… А, чего вспоминать! Жив, и слава ДОКу.
А тут подвернулся необстрелянный «пушок» в облегченном корпусе от столичного дизайнера. Ладно, он себя еще покажет. Зарядная панель мощнее. Подсоединяется подствольный подъемник с крюком-кошкой. Лишь бы не пристало «Пушок».
Конечно, чтобы узнать степень собственной агрессии, Олегу не требовалось доставать бластер. Баталов мог вывести «агрессоры» на экран коммуникатора «по умолчанию». Молодые космодесантники и вовсе носили браслетные агрмометры, как в старину носили наручные часы. Провести контрольный допуск к личному оружию требовал военный устав космофлота Федерации. И так дважды в день. В каждом бластере стоял самописец, «черный ящик», на случай, если оружие откажет пользователю, или, как говорили в прошлые века, «владельцу», и потребуется расшифровка.
Бластер весело отливал новеньким покрытием. «Гелиос» обладал собственным серьезным вооружением, но, когда большая часть пушек ускакала вперед, они реально подставлялись. Связаться с крейсером в гиперпространстве было невозможно.
– Знаю, рядовой космодесантник на две сотых и внимания бы не обратил. – Баталов поставил бластер на предохранитель. – Да, ковырял бы виброштыком живого врага и дальше. Это профессиональное, Пушок, как и шутки. Инструктор по холодной нейтрализации вроде меня просто обязан обладать обостренной рефлексией.
Да, обладать. И научить этому других. Жить все хотят.
Олег надел на голову нейрошлем «Трояна». Допуск разрешен. Уровень агрессии 0,21 Ag. Экипаж дестроера понимающе закивал, десантникам до таких показателей было расти и расти. Инструктор по холодной нейтрализации Олег Баталов, как говорили военные, был надежно вооружен. Чтобы повысить его агрессию, скажем, до отказных 0,81 Ag бластера или даже до 0,35 Ag дестроера, нужно было испепелить экипаж «Гелиоса», а на Земле с особым зверством сжечь плазмой родственников Баталова – отца, мать, сестру и двух племянников, отправив ему на коммуникатор видео их мучений. А затем и самого Олега четвертовать вибросекирой под звуки торжественной передачи «Трояна» террористам. Это как минимум.
– Пусть только сунутся. – Олег передал нейрошлем оператору «Трояна». В случае нападения он со спокойствием достигшего нирваны применит все виды вооружения дестроера. При этом сознание его будет в высшей степени безмятежно.
Не случайно систему холодной нейтрализации взяли на вооружение только через несколько лет после введения допуска Крэмберга. Настолько сложными оказались лабораторные испытания. Зато результат ошеломил всех, даже скептиков. Нет, Баталов не обладал способностью «вспарывать животы младенцам с невинной улыбкой на губах», как выразился один из противников допуска. Задача холодной нейтрализации была в прямо противоположном: лишая жизни преступников, человек с оружием сам не должен был становиться агрессором. До наступления Эры ДОКа в 2161 году исполнители закона нередко превращались в еще более изощренных убийц.
К чему это привело?
Олег всегда помнил гибель Игоря Баталова, своего прадеда, жившего в прошлом веке и сгоревшего на Зермине вместе с девятью миллионами жителей. Костяк сепаратистов составляли кадровые военные. Олег всякий раз удивлялся предкам: а чего еще они ждали от бесконтрольного оружия? Девять миллионов погибших. А могли потерять все население планеты.
Пока экипаж «Трояна» получал допуск, Баталов, применяя «фрагментарный выдох» из арсенала холодной нейтрализации, сжимал и разжимал кулаки, мысленно заменяя слова «звери» и «выродки» на «преступники» и «оступившиеся граждане». Тем более что треть всех террористов были агриками – людьми, уровень агрессии которых никогда не опускался ниже 1 Ag. Таких было немного – две тысячных процента от всего тридцатишестимиллиардного населения Федерации. Потенциальные террористы, маньяки, серийные убийцы, агрики не могли служить в полиции, армии. Подобные люди находились под наблюдением специалистов ДОКа. Агрики вне конкурса поступали в вузы, получали бесплатные дома, но… определенные профессии, контактные виды спорта были закрыты для них навсегда. Не все пожизненные обладатели 1 Ag смирились и приняли новую реальность допуска. По их словам, Крэмберг запретил им «быть мужчинами». И «мужчины» начали в Крэмберга стрелять.
«Оступившиеся граждане». – Олег бросил взгляд на агрмометр. Тот показывал 0,2 Ag.
Приложив ладонь к тактильному замку, помощник капитана Роберт Гарди вошел в капитанскую каюту. На столе лежал предмет, накрытый куском мембранной ткани, какой обычно пакуют содержимое аптечек.
– О том, что вы сейчас увидите, Роберт, – сказал капитан, – будем знать только вы и я. После побега Фармы роботы обследовали грузовые отсеки корабля. Вот, что они обнаружили.
Капитан откинул ткань. На столе лежал армейский бластер со следами взлома – рубцами и спайками на камере плазмообразования и стволе, со сбитыми заводскими метками.
– Тайник? – спросил Гарди.
– Да, топливный модуль, ближайший к жилой зоне, – ответил капитан. – Чип ДОКа просто вырван, вместе с клапаном камеры сгорания.
Роберт и сам видел: бластер вскрыли плазменным резаком. Гарди знал, кто так грубо работает. Фарма. При этом выходила из строя система дозированного впрыска. Заменить ее не давал заводской блокиратор. Перебитый бластер стрелял только максимальным зарядом. Не часто, но случалось, подобное оружие взрывалось, не сделав и сотни выстрелов.
Перед капитаном и его помощником в рубцах и заплатках лежала «паленка». В блеске металла чувствовалась скрытая угроза. Оружие, из которого можно было перестрелять экипаж «Гелиоса». При этом убить безоружного, спящего, убить любого. Без проблем.
– Я так и знал, – выдохнул Гарди. – На борту «Гелиоса» находится человек Фармы или несколько его сторонников. Я могу предположить, чей это бластер, но есть обстоятельство…
– Говорите.
– Этот человек мой и ваш инструктор. – Роберт, который набрал на аттестации по холодной нейтрализации феноменальные 986 баллов из тысячи возможных, обойдя самого Баталова, испытующе смотрел на капитана. – Насколько я знаю, Баталов не сразу принял допуск. После ранения друга, Краско кажется, Олег написал рапорт об уходе из полиции, потом забрал, но вышло не совсем… красиво.
– Я не могу взять Олега под арест из-за его рапорта десятилетней давности, – сказал капитан.
– Баталов не тот человек, который откажется от своих взглядов. Кто даст гарантию, что он действительно до конца принял ДОК?
– Допустим, – согласился капитан. – Но зачем Баталову перебитый бластер? Вы слышали о технике боя «эффект тринадцати»? Я думаю, что нет. Это последнее слово в холодной нейтрализации. Идет под грифом «секретно», только для инструкторов. Я не знаю, в чем суть техники, и уверен, что никто на «Гелиосе» не знает, кроме Баталова. Не исключено, что речь идет о групповой нейтрализации. И такой человек делает ставку на паленку?
– Мы можем на время отстранить Баталова от дестроера?
– Человек оступился. Был молод. Дальнейшая его служба не вызывает нареканий.
– Но кого бы вы завербовали на месте Зимина? Я сам хотел бы ошибаться, но…
– Установите, кто пронес бластер на борт, – сказал капитан. – Сделать это нужно до прыжка в гипер. Не мне вам объяснять, что иначе мы окажемся в очень щекотливом положении, в полной изоляции от внешнего мира, с террористом на борту.
– Вернем оружие в тайник?
– Зачем вооружать преступника? Будем наблюдать.
Капитан нахмурился. Не было никаких гарантий, что «чистый» бластер единственный. На проверку всего корабля ушли бы минимум сутки, оставалась надежда на то, что предатель проверит тайник.
– Прогоните механика-гуманиста вторично через корабельный детектор лжи, – сказал капитан. – На этот раз введите Либовски сыворотку правды, ответственность я беру на себя. Все. Поторопитесь, Гарди.
После ухода помощника капитан снял с предохранителя лазерный резак. Загорелась лампочка допуска, зажимы зафиксировали бластер. Пару секунд, и отсеченный ствол упал, раскаленный, на поддон теплообменника, быстро темнея. Оружие с обрезком ствола капитан закрыл в сейфе.
Вот так, нейтрализовал заразу. Оставалось раздавить гадину покрупней. Земля оповещена: с ближайшей орбитальной базы на выручку «Гелиосу» выслали крейсер. Но, если они сами не найдут предателя, подмога может прийти слишком поздно.
Пискнул зуммер проектора, посреди каюты Баталова выросла голограмма Фармы – пришла, хоть и с опозданием, ориентировка на Зимина. Олег приложил руку к панели проектора. Информация о беглеце, объявленном в галактический розыск, перешла на чип-идентификатор Баталова, имплантированный под кожу на тыльной стороне его ладони.
Теперь, как только Зимин окажется в радиусе пятнадцати метров от Баталова, коммуникатор известит Олега.
Конечно, ориентировка – слабое утешение. Чип-идентификатор самого Фармы уже перебит. Электронный паспорт, банковский код, карточка социального страхования на нем чужие или фальшивые. Опознать человека в толпе по голосу или радужке глаза поисковику будет весьма проблематично. Вся надежда на послойный, начиная с костей черепа, голографический снимок Фармы. Каждый носитель чипа-идентификатора, а это практически все население Федерации, законопослушно скачает ориентировку из новостей. При контакте на расстоянии метра Зимин будет опознан менее мощными «штатскими» микрочипами прохожих. С коммуникаторов сигнал автоматически поступит на сервер ближайшего полицейского участка, оттуда – на спутник слежения. Ловушка захлопнулась.
Но это если Фарма сунется на одну из густонаселенных планет, а он этого, конечно, не сделает.
Приглушенно шумели гравитационные установки, «Гелиос» «застыл» посреди космоса.
Завтракая, Олег вывел данные с бортовой камеры наружного наблюдения на обзорный экран.
Мерцая багрово-алым и золотым, перед «Гелиосом» разворачивалась туманность. Войди корабль в гигантскую звездную воронку, туманность не была бы столь гипнотически, чарующе красива. Вблизи светящийся газ не виден из-за того, что сильно разрежен. Сейчас космическое око находилось на значительном удалении от корабля. Перед Олегом мерцали миллиарды кубических километров пространства. Сияющий газ шел потоками.
Туманность напомнила Олегу об Оксане. Невеста Баталова погибла во время туристического полета к Центру Галактики. Тогда из-за ранения Краско Олегу пришлось остаться на Клиосе. Корабль с Оксаной благополучно вошел в гиперпространство, где колоссальные расстояния покрываются за мгновения. Однако, чтобы избежать столкновений, требуется очень тщательная прокладка курса, особо мощные астронавигационные компьютеры. Объекты в обычном пространстве отбрасывают в гиперпространство гравитационные тени. Корабль Оксаны попал в такую тень и был немедленно уничтожен. Туристические маршруты считаются наименее опасными, эти пути обходят звезды, планеты, отдельные астероиды, но, если корабль вошел в гиперпространство, его курс уже не изменить.
Коротко перекусив, Баталов покинул каюту, вернувшись к дестроеру.
Капитан вновь вызвал к себе Гарди. До входа в гиперпространство оставалось сорок две минуты.
– Мы готовы к прыжку, но так и не установили, кто предатель, – подвел итог капитан. – Роберт, я передаю вам личный код доступа к управлению кораблем. На случай, если я больше не смогу выполнять свои обязанности.
– Служу ДОКу и Федерации. – Лицо Гарди осталось непроницаемым. Код давал ему возможность перевести на себя управление не только кораблем, но и «Трояном». Естественно, личный допуск к бортовым аннигиляторам и орудийным бластерам никто не отменял.
Через консоль коммуникатора капитан ввел в охранную систему корабля данные о «режиме экстренной передачи полномочий». Теперь, получив подтверждение о смерти капитана, корабельный компьютер будет работать с его помощником не через систему кибербезопасности, а напрямую. Гарди получил код доступа ко всем трем рубкам: капитанскому мостику – управление полетом, связь, астронавигация, второй рубке – оружие, сенсоры, третьей – инженерное обслуживание.
Роберт наконец улыбнулся. Коротко, без замаха ударил капитана кулаком в подбородок, а когда тот рухнул, крутанул двумя руками курчавую голову, ломая капитану шею. На браслетном агрмометре – 0,6 Ag. Многовато. Роберт находил весьма досадными подобные эмоциональные «эффекты» психики. Он убил врага. Точным натренированным движением, словно провернул вентиль на топливной магистрали, а агрмометр показал всплеск агрессии. Правда, шею пришлось ломать человеку в бессознательном состоянии. Беспомощному.
Агрики из «Тигров космоса» называли Роберта полукровкой. Да, Гарди был «нормальным», одним из тех, в чьих венах текла, по выражению Фармы, «не кровь, а куриный суп», но он ненавидел Крэмберга как никто другой. Выродка, который поставил человечество на колени перед собственным оружием. Дойдет до того, что чип ДОКа в голове солдата будет непосредственно блокировать мускулы своего носителя, и тогда цивилизация, уже пережившая немыслимое унижение, придет к полной деградации. Но пока человек, слава богу, оставался хозяином своим рукам и ногам.
Оттаскивая труп, чтобы пройти к сейфу, Гарди невольно оглядывался, хотя прекрасно знал, что капитанская каюта – единственное место на корабле, кроме блоков личной гигиены, где по старой суеверной традиции не стояли купольные камеры наблюдения.
На экран коммуникатора мертвеца пришло сообщение. Система кибербезопасности «Гелиоса» уведомляла капитана, что уровень агрессии его помощника Роберта Гарди близок к отказному. Нагоняй! Не миновать бы Гарди объяснений, а то и сдачи личного оружия.
Вторая запись на коммуникатор. Чип-идентификатор капитана зафиксировал прекращение сердечного ритма, остановку дыхания, то есть смерть носителя.
«Прекрасно». – Гарди с собственного коммуникатора ввел переданный ему код доступа и принял управление кораблем и дестроером на себя. Роберт отключил опцию оповещения команды о фактах гибели отдельных ее членов, в том числе капитана, а также ряд других опций, в частности лишил экипаж «Трояна» допуска к дестроеру, затем открыл капитанский сейф.
Внутренняя панель из титанопластика отошла в сторону. Гарди извлек из сейфа поддон с бластером, который он лично пронес на «Гелиос». Отсеченный ствол. Перед Робертом лежали разрозненные части. Старый пень и на этот раз действовал строго по инструкции. Ситуация осложнялась.
Гарди подумал, затем заказал линии молекулярного репликатора дюжину порций шницелей. Бутылку коллекционного «Бордо» он принесет в кают-компанию сам. Технику Мартину сегодня сорок два, приглашения уже на коммуникаторах – короткое застолье через десять минут. Пропустить перед прыжком по глотку настоящего вина уставом не возбранялось.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?