Текст книги "Агрессор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/agressor-59640.jpg)
Автор книги: Андрей Нибаров
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Гарди захохотал. Теперь он смеялся взахлеб.
– Ты выдумал это только что, Баталов, признайся. Что, так хочется жить?
– Каждый из одержимых уверен, что он один такой. Избранный. Неповторимый. Уходят сомнения. Почему ты не надел на меня наручники? Что ты демонстрируешь Галанету?
– А верно, может, надеть? – Гарди стал серьезным. – Нацепить обратно агрмометр?
Олег смотрел на «героя» и видел, что тот совершенно спокоен. Баталов ему надоел.
– Прощай, инструктор, – произнес Роберт. – На самом деле я делаю тебе одолжение. Ты умрешь не с куском свинины во рту, как остальные, а героем допуска. Ты же об этом мечтал?
Гарди нажал на спусковую скобу. Баталов оцепенел. Уйти с линии огня не было никакой возможности. Прыгнуть на стрелявшего – было все равно что нырнуть в поток раскаленной плазмы.
Палец героя давил на скобу. Бластер молчал. На панели плазменного накопителя – алый отсвет. Нет допуска. Баталов ринулся на Роберта. Отказ бластера поверг новоявленного капитана в шок. Вместо того чтобы убрать оружие в кобуру, он по-мальчишески, в приступе паники, просто отбросил бластер.
Олег бросился в ноги, обхватив бедра противника, рванул Гарди на себя. Роберт упал на спину, Олег – на него. Стоило Гарди обхватить Баталова руками, и мускульные усилители сделали бы свое дело – переломали инструктору ребра, а то и позвоночник. Но Гарди понадеялся на нокаутирующий удар. Олег прижался к противнику, кулак просвистел мимо его виска. И тогда Баталов ударил. Чем мог. Лбом заехал в шлем Роберта. Совершенно бесполезное занятие. Но удар был такой силы, что Олег разбил себе переносицу. Брызнула, полилась кровь, ослепив противника. Чувствуя, как сжимаются стальные объятия и прогибаются ребра, задыхаясь, Баталов ударил головой вновь, на этот раз в открытый подбородок.
Гарди обмяк, Олег выкрутился и отполз в сторону, прижимая сползающую на глаз горячую бровь. Схватил бластер. Зеленый огонек. Допуск разрешен.
– Ситуация поменялась, а, супермен? – Баталов навел оружие на поднимающегося Гарди. – Шаг назад. – Олег вспомнил про ножные усилители экзоскелета. – Еще дальше!
Кино продолжалось. Да, неплохой получался ролик для Крэмберга, да и для остальных пользователей Галанета. Познавательный. Сугубо поучительный.
– Ты ведь не сделаешь опрометчивого поступка? – произнес Гарди. – Туда, куда мы летим, не любят таких, как ты. Это планета Крикк, дикие миры. Ты даже не представляешь, что там творится. Море перебитого оружия, вплоть до истребителей. Федералов едят живьем. «Тигры космоса» прикончат тебя, если не увидят меня в живых. Я гарантия твоей безопасности.
– С этого момента ты уголовный преступник, Гарди. Считай, что суд уже начался. Убийства, связь с террористами, перебитое оружие. Из команды никого, так что судить вас, бывший помощник капитана, буду я.
Роберт откинул ворот экзоскелета, ему стало душно. Любой инструктор мог привести приговор в исполнение, Гарди знал об этом.
– Мораторий на смертную казнь еще никто не отменял, – сказал он. – Ты должен передать меня трибуналу.
– Если верить твоим словам, на Крикке нас ждут каннибалы, террористы, пираты и ни одного трибунала. – Баталов выстрелил в камеру наблюдения под потолком. Плафон оплавился, закапала горящая пластмасса. – Я застрелил тебя при попытке оказать сопротивление. Так и знай.
Пожарный датчик плюнул, залил плафон пеной.
– Убьешь меня, умрешь сам, – сказал Гарди. – Не дури, я помогу тебе выбраться с Крикка.
Баталов молчал.
– Тебя самого не коробит: два бойца, а верховодит нами оружие? – продолжал Гарди. – Железка определяет, кому жить, а кому нет. То, что мы штампуем на заводах, затем диктует нам, что делать. Доблесть. Сила. Растоптаны! Неужели тебе никогда не хотелось снести врагу башку? Вот так, без оглядки? Испытать состояние благородной ярости? Мы пляшем под дудку…
– По-моему, все справедливо.
– Пока не загорелся красный.
«Тогда я умру, – подумал Баталов, – но это лучше, чем стать вторым Гарди».
– Крэмберг свихнувшийся психопат! Жаль, что мы не прикончили его и его ублюдков! – закричал Роберт. – Не станет меня, придут другие! Наступит время, и мы наводним Галактику холодным оружием, ядами, взрывчаткой! Лишенными морали андроидами, беспилотными истребителями-камикадзе! Я оставил для тебя сюрприз, наставник. Убьешь меня и получишь подарок! Крэмберг стар, с его смертью кончится ДОК! Мы перебьем «Троян» и тогда пощады не будет!
– Именем Федерации, – начал Баталов, понимая, что Гарди вызывает его на эмоции. – Бывший помощник капитана «Гелиоса» Роберт Гарди приговаривается…
– Я весь в твоей власти! У меня тоже есть мать! – Роберт упал на колени. – Я запутался! Я назову имена. Тех, кто помог мне пронести бластер на борт!
Нелегко стрелять в человека. В безоружного, хоть и в экзоскелете. Ползущего к тебе на коленях. Олег очень сильно рисковал. Лишись он допуска и…
Офицеры в кают-компании сидели мертвые.
– Именем Федерации привести приговор в исполнение. – Баталов увеличил заряд на пару единиц.
– Ты попадешь на Крикк! Давай! Там заждались! Сожрут заживо! Ты испытаешь такую боль, маменькин сынок! Неужели ты еще не понял? Миру ДОКа конец! Допуск исчезнет! Дестроер наш! Крэмберг обречен! Мертв!
«Долг тяжел как гора. – Нарушая инструкцию, Олег смотрел преступнику в лицо. – Смерть легче перышка».
Убивая человека, Баталов каждый раз перепоручал свою судьбу ДОКу. Ставил на выстрел свою жизнь.
– Я заминировал «Гелиос»!
Олег выстрелил Роберту в грудь.
Гарди сбило с ног. Без экзоскелета поток плазмы прошел бы насквозь, а так Роберт вспыхнул. Мгновенно тающая мягкая броня, сползающая с костей плоть, лопающиеся ребра. Шипение пожарного распылителя. Обугленные остатки тела, части брони залило пеной. Горелый смрад.
Икра правой ноги Гарди в стальном голенище мускульного усилителя сократилась под жужжание пневматического привода и замерла. Баталов опустил бластер.
Олег вывел на монитор коммуникатора информацию с камеры наблюдения в ангаре дестроера. «Трояна» на месте не оказалось. Пустые отъемные консоли, кронштейны. «Троян» находился на полпути к грузовому люку в хвостовой части корабля. Дестроер скользил по монорельсу на многоколесном шасси. Полностью герметизированный фюзеляж истребителя скрывал под обтекаемой оболочкой двигательные установки, аннигиляционное и лазерное оружие.
Баталов запросил данные с сервера функционально-грузового блока. Гарди поработал на славу. Автоматика посадит «Гелиос» на Крикке, а «Троян» выкатится на поверхность из распахнутого центрального шлюза в руки террористов.
Олег вызвал в рубку андроида.
– Отмени посадку, – приказал Баталов. – В худшем случае корабль должен остаться на орбите.
– Ремонт пульта управления займет восемь часов, – стальные пальцы забегали по личной консоли робота.
Черт! Они не успеют, «Гелиос» уже сядет на Крикк.
– Олег Баталов, в перечень разрешенных вам операций не входит управление кораблем.
– Как не входит? Я – единственный живой член экипажа!
Они шли на Крикк, планету на краю Галактики, которую населяли дикие потомки цивилизации, уничтожившей саму себя. Но это еще полбеды. С некоторых пор Крикк кишел пиратами, террористами, агриками, уголовным сбродом всех мастей, а дикари разбивали коммуникаторы и избавлялись от имплантантов, вырезая их из тел ножами. После зверской расправы над археологами на криминальную планету должна была вылететь военная экспедиция, но ранили Крэмберга, и силовики бросились ловить боевиков «Тигров космоса», базы которых размещались на не менее дремучих планетах в противоположном секторе Галактики.
– Мы можем заблокировать корабль после посадки? – спросил Олег.
– Для этого необходим код администратора системы.
Капитанский код. Старик сделал большую ошибку, передав его Гарди. А он, Баталов, слишком быстро отправив предателя на тот свет!
– Мне нужен дестроер! Переведи его на меня. – Олег продиктовал код личного доступа инструктора по нейтрализации высшего уровня.
– Допуск к «Трояну» разрешен, – произнес андроид.
Баталов выдохнул. Он окажется внутри дестроера, раз высадка состоится. Наконец «Троян» оправдает свое название.
«Что ж, Фарма и прочие свободные тигры космоса, – Олег почувствовал, как в предвкушении бойни чаще забилось сердце, – я иду к вам».
Он должен был их остановить. Навести на Крикке порядок. Несмотря ни на что.
Посадка прошла на автомате. Опоры «Гелиоса» встали на почву. Створки центрального шлюза разошлись. «Троян» занял место на наклонной рампе, согласно виртуальным данным, способной десантировать боевых монстров весом до трехсот тонн. Порядок: значит, выдержит!
Олег был готов к вылету. Андроид стоял за резервным пультом грузового отсека. Подтвердив допуск Баталова, он вводил экстренный режим «Цитадель». Теперь любой человек, уровень агрессии которого превышает 1 Ag, станет потенциальным врагом корабля, несмотря на любые допуски, хоть капитанский. Совершивший посадку «Гелиос» не подпустит агрессора к себе ближе, чем на сто пятьдесят метров.
Взрыв прогремел, когда андроид выводил дестроер на предбоевой режим. Робота швырнуло на Олега, словно тряпичную куклу. Все, что успел увидеть Баталов, это надломленную шею андроида, побежавший по его плечам огонь.
«Взрывчатка Гарди, – промелькнуло в сознании инструктора. – Как и обещал…»
Оказывается, Роберт не блефовал, поставил мину. Крэмберг работал над пластидом с блокиратором, но взрывчатка все еще оставалась слабым местом ДОКа, как и любое другое оружие с отсроченным действием.
Нашпигованный осколками андроид сбил Баталова с ног. Падая, Олег ударился затылком о стальные плиты.
«Пушок…» – Инструктор потерял сознание.
Глава 3
Крикк
Баталов открыл глаза. Разбитый левый глаз под набухшей бровью саднил и слезился, словно в зрачок насыпали песка. Олег видел полоску неба и пышные заросли, широкую листву субтропиков в обрамлении раскрывшихся створок грузового шлюза. Они были не просто открыты, он были распахнуты. Пронзительно кричала невидимая в зарослях птица. Влажный воздух врывался в шлюзовую камеру с порывами ветра. Резко пахнуло прелью, гнилью, непривычно густым цветочным ароматом.
На светлом фоне неба вырос двигающийся рывками, искалеченный, дымящийся андроид с головой на плече.
– Где дестроер? – Баталов поднялся, почувствовал укол в руку. Из медблока под коммуникатором вылетела использованная капсула. От инъекции стимулятора в голове прояснилось. – Сколько я был без сознания?
Олег проверил бластер, в любую минуту здесь могли появиться пособники Гарди.
Робот не обращал на Баталова внимания. Правая рука андроида висела плетью. На месте фотоэлектрического датчика зияла рваная сквозная дыра, потому андроид не знал, в каком положении находится поврежденный манипулятор.
В левой руке робот держал за кварцевое забрало нейрошлем для управления «Трояном». Хотя держал, это громко сказано. Из-под вспоротого полукругом, словно консервным ножом, титанового наплечника валил дым. Что-то там тлело, виртуалка сообщала, что это развороченный масляный компенсатор. Неудивительно, что гидравлический привод левой руки работал кое-как… Впрочем, Олегу было сейчас не до диагностики. Зажатый в клешне андроида шлем допуска, набитый сверх меры эксклюзивной аппаратурой, то и дело подлетал в воздухе, а затем резко падал.
– Дай сюда! Уронишь!
Андроид слышал Баталова, но практически не видел его. Большинство осколков застряло в нагрудных пластинах, но лицевым сенсорам тоже досталось – сильно посекло обе видеокамеры. К тому же голова робота лежала на плече. Картинку местности, видимо, резали помехи.
Дестроер стоял за спиной Олега. Броневые обтекаемые плоскости отошли от фюзеляжа, открывая центральную кабину «Трояна». Двухсоттонная громада была готова выехать на поверхность и выпустить крылья. Дестроер мог взлететь не то что из джунглей, из глубоководной расщелины.
Колени Баталова были забрызганы кровью. Озираясь, он не мог понять, куда его ранило. Если бы он знал, что, тратя драгоценные секунды, совершает главную ошибку в своей жизни. Осматривая себя, Олег заметил вбежавшего в отсек аборигена с перекошенным от ярости лицом слишком поздно.
«А как же «Цитадель»?» – только и подумал Баталов. Видимо, взрыв, повредивший андроида, не дал роботу завершить ввод данных.
Арэсс, скаля зубы, прыгал на Крэкка. Пригибаясь, низколобый скакал, словно лягушка, выбрасывая руку с ножом. Крэкк держал обезумевшего друга на расстоянии, ударяя древком перевернутого копья в грудь и плечи нападавшего.
– Стой! Сдурел? Это же я, Крэкк!
Издав звериный рык, низколобый прыгнул. Пружинисто, словно ничего не весил, словно сама земля вытолкнула его вверх. Лезвие просвистело перед лицом отшатнувшегося Крэкка, он тут же перевернул копье. Удар, и наконечник наполовину вошел под ключицу Арэсса. Взревев, низколобый бросился бежать.
Теперь Крэкк преследовал беглеца по алым бусинам крови. Они быстро темнели на сырой земле, блестели, вспыхивали на влажных листьях папоротника. От оставленной другом дорожки начинающему воину было не по себе. В племени ждали, когда Крэкк вернется, чтобы потрясти скальпом перед свирепым лицом Язурга, а потом прибить трофей над входом в хижину или над очагом. Большинство воинов хранили скальпы в домах, редко вывешивали на оружии или щите, и только непобедимый Рутт носил их на поясе, словно ожерелье.
Крэкк подозревал, что не сможет проглотить ни куска, если над обеденным столом будет висеть скальп Арэсса. Миролюбивые пришельцы первой волны, даже те, кто называл себя военными, не могли смотреть на воинскую доблесть соплеменников Крэкка без содрогания. Одного археолога даже стошнило, когда ему объяснили, что это за «шкурки».
Солнечные лучи ударили в широкий просвет между деревьями, стволы на пути высоколобого преследователя расступились. Крэкк увидел громаду корабля пришельцев. От неожиданности молодой дикарь встал как вкопанный, сжимая в руке знаменитое копье дяди. Казалось, корпус корабля вобрал в себя все утреннее солнце, так он сверкал. Его линии, нездешние, красивые, как и очертания всего, что пришло на Крикк со звезд, завораживали.
«Орбита», – почему-то пришло на ум Крэкка слово землян. Такое же выпуклое, обтекаемое и таинственное.
Бог археологов Крэмберг подглядел мысли Крэкка, его желание уйти к землянам. Невероятно, но он знал, где находится Крэкк. И он вывел его к кораблю!
Но… внутри у дикаря все оборвалось. Он, Крэкк, он же выбросил коммуникатор, разбил его на части собственными руками! Шаман вырезал у него из руки микрочип Крэмберга. Но бог людей все же увидел того, кто так вероломно… и, видимо, простил. Могущественный Крэмберг!
Машинально следуя по алым бусинам Арэсса, высоколобый все ближе подходил к кораблю, к открытому провалу грузового отсека, в котором что-то холодно и тревожно мерцало, отражая деревья и листву, словно поверхность металлического озера. Молодой дикарь крался, и все в нем замирало от страха и в то же время от странного пьянящего восторга. Его услышал Крэмберг. Боги мастера подстраивать события. И вот он – корабль! Дикарь долго не мог признаться в этом даже самому себе: он не хотел становиться воином, он мечтал полететь к звездам.
«Навсегда, – вдруг понял Крэкк. – Если я уйду к землянам, то останусь у них навсегда».
Выставив перед собой копье, парень с высоким лбом остановился.
Он почти решился. Его давно манили встающие грядой зеркальные скалы-дома, которые он видел в говорящей воде. Стальные громады пришельцев летали в черном пространстве там, за тонкой пленкой неба. Любопытному мальчишке археологи с удовольствием показывали съемки из космоса, Крэкк видел звездные скопления, галактические туманности. Мириады солнц. Это был шок. Дикарь понял: в космосе может существовать бесконечное число миров, бесчисленное количество подобных Крикку планет!
Скальп Арэсса стал последней каплей. Сейчас Крэкка настораживало только одно – погибший от руки Рутта археолог. Голову землянина принесли в поселок воины. Опьяненные победой, они перекатывали ее, словно мяч. Копье его дяди – кусок дерева с куском железа на конце – перевесило зеркальные и стальные громады пришельцев, перевесило мириады солнц! Земляне – а Крэкк всех пришельцев считал землянами – поднимали в воздух огромные корабли, управляли потоками огня, но стоило Рутту, неграмотному воину, воззвать к помощи своего покровителя, и… Крэмберг дрогнул. Язург, древний, кровавый и беспощадный, оказался сильней.
Стальная, непобедимая, всесокрушающая мощь технической цивилизации землян. Но было в ней что-то такое, что делало ее, как в случае с убитым археологом, беспомощной, мягкой, лишенной сил. Мгновение, и вселенское могущество оборачивалось крайней беззащитностью. В этом была тайна. Величайшая загадка, оборотная сторона повелителей звезд. Нечто необъяснимое, непонятное Крэкку, скрывалось за ударом простого копья, за окровавленной курткой космодесантника, надетой сейчас на жертвенного Арэсса.
«А если Крэмбергу просто понадобилось мое копье?» – подумал юноша, останавливаясь.
Язург смотрел на Крэкка через прозрачные, надвигающиеся с северо-запада облака. Мальчишка мог избороздить вдоль и поперек космос, овладеть всеми чудесами землян, но споткнуться о кремневый нож, только потому, что однажды кто-то из настоящих воинов в священной ярости поднимет глаза к небу и призовет дух крови! И копье опять окажется сильней звездолета.
Путь к настоящей силе лежал через скальп врага. Подрагивающий скользкий горячий кусок кожи. Другого пути не было. Все остальные вели к бессилию. Крэкк убеждал себя, что это не так, но какая-то жестокая, беспощадная часть его сознания упрямо свидетельствовала, что путь крови единственно верный.
Пусть. Крэкк все равно не сможет убить друга. Да и врага не сможет убить. Его дом так и будет стоять опозоренный. Салль родит ребенка от настоящего мужчины, а мать до конца жизни будет смотреть в землю, сгорая от стыда. Бесчестье всего рода. Пусть.
Крэкк осторожно положил копье дяди в траву.
«Извини меня, мам. Я люблю тебя, Салль. Прощайте».
Страшно закричал Арэсс, словно с него с живого сдирали кожу. Вопль донесся из недр солнечного корабля. Подхватив копье, выставив его перед собой, Крэкк в ужасе вытаращил глаза. Его била крупная дрожь. Люди мстили за растерзанного археолога.
– Отпусти его, Крэмберг! – Крэкк занес копье над головой. – Видишь это копье? Оно из рук Рутта! – Крэкк побежал на громаду корабля. – Оно поразит тебя прямо в сердце!
Корабельная система идентификации не могла установить, кто перед ней, но чип ДОКа все еще находился в голове дикаря, потому сканер без труда определил уровень агрессии чужака: 0,34 Ag. Проход разрешен.
Крэкк вбежал в грузовой отсек. Арэсс лежал на полу без движения, справа стоял на колене, сжимая бедро обеими руками, землянин. Перед огромным, занимающим две трети отсека аппаратом обтекаемой формы, застыл железный человек с оторванной головой, дырами и вмятинами на груди. При появлении дикаря, он двинулся к нему со шлемом в руке.
Олег увидел бегущего к нему аборигена в разодранной куртке космодесантника слишком поздно. Смуглое, перемазанное грязью и кровью лицо парня было искажено злобой. В руке дикарь сжимал нож. Лучевая пушка на купольной турели произвела захват цели. Приятный женский голос охранной системы предложил тому, чья личность так и не была идентифицирована, остановиться… Впрочем, механическая болтовня проснувшейся «Цитадели» опоздала. Издав боевой клич, дикарь взмахнул рукой. Почувствовав резкую боль в ноге, Баталов вскинул бластер и выстрелил. Нет допуска.
Что?!
Лучевая пушка сбила дикаря на пол, ударив переменным магнитным полем по его немногочисленным, судя по поведению, нейронам головного мозга.
В правой ноге Баталова торчал нож. Широкое лезвие вошло в бедро почти по рукоятку. От бластера шел красный свет. На коммуникаторе Олега выскочили невероятные 0,82 Ag! Баталов смотрел, как растет алое пятно, как штанина пропитывается кровью, и ничего не понимал. Из медблока вылетела, покатилась по полу использованная капсула обезболивающего.
«Что происходит? И как сучонок попал? Нас разделяло метров пятнадцать! Чертов ублюдок метнул нож, словно копье!»
«Сучонок»… «ублюдок»… Что это со мной?» – Олег чувствовал, как в нем волной закипает, поднимается, растет оглушительная агрессия. Ярость, которую он, опытный инструктор, прошедший огонь и воду, не в состоянии унять.
Пискнул коммуникатор. Твою мать! Изменился состав крови. Высокая интоксикация, вещество «не определено», противоядие – «не установлено». Нож оказался отравленным, при этом яд подействовал молниеносно.
Если бы не боль в ноге, Баталов раскроил бы дикарю башку рукояткой бластера. Выдернув лезвие из бедра, Олег отбросил его к утилизатору у дальней переборки. Ствол лучевой пушки развернулся в сторону инструктора.
– Олег Баталов, ваш уровень агрессии…
– Я в курсе. – Олег убрал бластер в кобуру, пытаясь взять себя в руки. – Я получил дозу отравляющего вещества. Что еще? Что ты уставилась? Следи за придурком, сейчас очнется!
– Олег Баталов, выражение «придурок»…
– Заткнись! Отверни ствол! Я сейчас встану и вырублю на хрен все твое барахло, сука! – Баталов захлебывался от злости. Он понимал, что все делает вопреки искусству холодной нейтрализации, но унять язык… сейчас это было выше его сил. Ну, просто невозможно. С каждым ругательством Олег словно получал глоток воздуха, испытывал невероятное облегчение.
На груди Баталова остановилось пятно лазера. Автоматическое сопровождение цели.
– Тупая железка! Нужно было отстреливать кретинов вроде Гарди!
– Олег Баталов, немедленно займите место в камере релаксации, в противном случае…
Вот так. Послали в камеру релаксации. Олег сам ввел на «Гелиосе» экстренный режим, теперь каждый буйный на корабле будет отправлен во внеочередной сон добровольно или дистанционным парализатором.
– Пушок, твою мать! Ты умер там, что ли?!
Олег матерился. Плевал он на лучевую пушку. Не время валяться на кровати, восстанавливая внутреннее равновесие, с минуты на минуту сюда могли наведаться друзья Гарди. Баталов единственный, кто… Сволочи! Агрики-недоноски!
«Стоп! Что я делаю? Остановись, Баталов».
На пол упала, покатилась вторая капсула из-под обезболивающего. И еще одна. Теперь медблок накачивал космодесантника сильнейшими транквилизаторами. А что еще он мог предложить? Разве что заштопать рану.
По венам гуляла лошадиная доза неизвестного яда-возбудителя, медблок пытался ее остановить. Транквилизаторы в больших объемах вызывали подавленность, затрудняли мышление. Баталову грозило оцепенение мускулов, перепады кровяного давления, нарушения работы сердца.
Плевал он на сердце и на пульс, походит и без него! Главное, чтобы бластер стрелял.
Зеленый сполох. Допуск разрешен. Подействовало.
Рядом находился готовый к действию дестроер, способный превратить треть поверхности планеты в выжженную радиоактивную пустыню, а он, Баталов, жевал сопли. Вырвав из рук андроида нейрошлем, Олег надел его. Забрало со светофильтром закрыло пол-лица. Сверхпрочный корпус, электронная начинка, внутри – пара дисплеев.
В допуске отказано: 0,83 Ag. Еще выше! Долбаные транквилизаторы! Надолго же их хватило! Затолкать медблок в зад разработчикам! В бешенстве Олег швырнул шлем в робота. В ноге зажгло так, что Баталов осел на колено. Опять пошла кровь. Обезболивающего, видимо, больше не полагалось.
Завопил очнувшийся дикарь. Ствол лучевой пушки моментально повернулся к нему, последовал бесшумный выстрел. Вскрикнув, дикарь опрокинулся на спину, застыв без движения. Очередная порция электромагнитного излучения парализовала нервную систему аборигена, погружая агрессора в сон.
Тут снаружи что-то закричали, и в отсек вбежал второй дикарь, на этот раз с копьем в руке.
Неизвестно, какой еще дрянью охотник вымазал наконечник, Олег приготовился отбиваться руками и бластером, словно стальным камнем. Удивительно, но лучевая пушка не спешила поворачиваться к гостю. Святой он, что ли? Вон, какой лоб! А затем случилось и вовсе невероятное: андроид со шлемом двинулся к дикарю. При этом вся его прямая фигура со сломленной набок головой, как казалось обалдевшему Баталову, выражала торжественность, словно робот приносил жителю Крикка дары. Конечно, никаких даров запланировано не было, андроид с осколками в электронном мозгу просто свихнулся.
– Стой, слепой урод! – закричал Баталов. – Положи шлем! Я у тебя за спиной!
Лишенный сенсоров робот не реагировал. «Слепой урод» напялил шлем «Трояна» на голову остолбеневшему аборигену, словно нахлобучил на манекен шапку. Допуск разрешен! Нижние лицевые пластины сомкнулись на скулах и подбородке дикаря. Парень с деформированным черепом получил допуск к боевой машине нового поколения! Неизвестно, что он там предпринял и какие отдал команды, но на фюзеляже «Трояна» пришли в движение броневые щиты, полностью открывая продолговатый купол кабины. Дестроер двинулся вперед, покидая грузовой отсек «Гелиоса».
На мгновение Баталову показалось, что он галлюцинирует.
Вот он – результат поголовной имплантации жителей планет по Крэмбергу. Микрочипы допуска в деформированных головах. Равные возможности. Для кого? Для недоразвитых кровожадных придурков? Имплантировали Крикк и прочие генетические заповедники стопроцентно, и вот результат. У Баталова в сознании не укладывалось: кто бы мог подумать, Крикк стопроцентно населяли агрики, и вот один из них… вертит «Трояном»!
Бластер инструктора предательски светился алым.
Обитатель джунглей, выронив копье, бросился прочь с «железной головой» на плечах. Олег, прихрамывая, побежал за ним.
Сплошная шапка леса проплывала под бронированным корпусом четырехместного военного флаера. Снизившись до двухсот метров, Илья Зимин, больше известный как Фарма, перешел на ручное управление.
– Ну и где ваш Гарди? Куда он посадил транспортник?
Сидевший в кресле стрелка Гюнтер не ответил. Физик хмуро тер изуродованную, словно стянутую к уху, так что открывалась часть десны, щеку. Захватившие его пару лет назад террористы из практически исчезнувшей сейчас группировки «Вооруженный космос» действовали топорно. Создателя аннигилятора – первого излучателя частиц антиматерии – пытали, держа в коллекторе заброшенного материкового опреснителя. Похищенное оружие так и осталось бесполезной грудой металла, а бесценный Гюнтер заработал инфаркт. Когда светило науки попал к Фарме на Крикк, Зимин и пальцем его не тронул, но у нового хозяина физик творил чудеса. В частности, очистил от допуска военный флаер, на котором они сейчас летели. Правда, блокировку Крэмберга с блока репульсора удалось удалить только вместе с обслуживающей электроникой, а с ионных двигателей – вместе с кусками их корпусов, отчего один из двигателей вышел из строя. Флаер потерял в скорости, но все равно мог соперничать со старинным аэромобилем, когда-то принадлежавшим археологам. Аэромобиль летел следом с подручными Фармы – боевиками группировки «Тигры космоса».
Физик скрючился над прицелом и гашетками сдвоенной бластерной пушки, которую они так и не смогли перебить.
– Гюнтер, не грусти!
– Плохо мне, Илья. – Физик клевал носом, он с трудом поднял голову. И без того бледное лицо его еще сильнее побледнело. – Я не должен был лететь.
«Плохо – это хорошо», – улыбнулся Фарма.
Как только Гюнтер ступил на Крикк, с него сняли наручники, перестали бить. Он завтракал, обедал и ужинал вместе с Зиминым, которому после тошнотворной стряпни тюремного белкового синтезатора готовил из настоящего мяса личный повар.
– Нажмите на кнопку, Илья, прошу вас.
Фарма не реагировал. Лобовая плоскость поднялась на бронированный колпак флаера. В кабину хлынул наполненный ароматами субтропиков влажный воздух. Фарма всматривался в изгибы залитых солнцем зеленых холмов.
– Какая красота, а, Гюнтер? – Зимин решил наказать физика за бластерную пушку, чтобы тот не расслаблялся. – Вдохните полной грудью, я уверен, вам станет лучше.
Под курткой старика пришли в движение острые лопатки. Гюнтера скрючило, началась «ломка». Ученый застонал, губы Фармы упрямо сжались. Нужно было дожать. Совершив побег, вернувшись на Крикк, бывший анестезиолог нашел на планете полный разброд и шатание. «Тигры космоса» превратились в «хреновых тигров», непослушных и своевольных.
– Я слышал, при аннигиляции выделяются гамма-кванты, – произнес Фарма, любивший проверить в такие моменты, не заржавели ли у профессора мозги.
– Подоб… подобная фор… мулировка в принципе физически… неверна. Гамма-кванты… – Гюнтер зажмурился, сжал плечи, словно сдавливая в собственной груди острый ком боли. – Прямо выделяются только… при электрон… позитрон… ной аннигиляции. В случае аннигиляции покоящейся… происходит… Кнопка… Илья, умоляю вас! Это невыносимо!
Среди леса показалась стальная верхушка межзвездного транспортника.
– Гюнтер, «Гелиос»! – Фарма направил флаер к кораблю. Он глазам своим не верил: им удалось! – Брикс, свяжись с Гарди.
Брикс, правая рука главаря, летел на аэромобиле.
Зимин нажал кнопку на панели поясного ремня. Медблок Гюнтера выдал использованную капсулу. Доза синтезированного Фармой наркотика, которому метамфетамин и в подметки не годился, буквально подняла физика с кресла. Старик распрямился. Он завороженно смотрел на «Гелиос». В прозрачном, хрустальном воздухе свет шел потоками. Волшебно сверкнула на солнце выдвижная мачта антенн внешнего экранирования, раскрылись плоскости солнечных батарей. От них, от джунглей, от облаков, от щетины на подбородке Фармы, от всего происходящего исходило единое невыразимое ощущение, природу которого лишь приблизительно можно было обозначить словами как «высший смысл».
Запредельность. Гюнтер благодарно прикрыл глаза. Сейчас в каждой исчезающе малой черте, в каждом предмете, в мимолетном запахе, в каждой точке пространства, в сгибах его, Гюнтера, старой куртки из синтетической кожи, проступала, отражалась во всей своей полноте… Вселенная.
– Эй, только без лишнего экстаза, профессор! – прикрикнул на Гюнтера Фарма. – Нам сегодня еще многое надо успеть. Лично вам прислали кучу работы.
Глядя на преображение, на слюну из изуродованного рта старика, Фарма усмехнулся. Сам он гадость собственного производства не употреблял никогда. Даже после клинических испытаний. Летевшие в аэромобиле бойцы не зависели напрямую от пояса главаря, наркотики выдавались им на руки еженедельно. Синтетический эквивалент героина, плохо очищенный, негативно влияющий на интеллект, зато надежно бьющий по мозгам. По праздникам для поднятия боевого духа тигры космоса кололи усовершенствованный Фармой первитин.
– Очистите «Троян» от ДОКа, Гюнтер, и мой пояс достанется вам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?