Читать книгу "Выкуп"

Глава 4

Утром Игорь сидел на том же месте. Одеяло, которое принесла Таня, лежало рядом, аккуратно сложенное. На столике стояла не тронутая чашка с чаем.

– Ты вообще спал? – спросил я.

– Немного.

По лицу было видно, что врёт. Я не стал спорить, только открыл шторы. Быков поморщился от света и посмотрел на часы. Я пошёл на кухню. Через несколько минут Игорь пришёл следом и остановился в дверях.

– Серый, я тут подумал. Если деньги будут завтра, я могу сразуя выехать. Пока доберусь…

– Куда?

Он замолчал.

– Тебе место назначили?

– Нет, но...

– Тогда пока сидим здесь.

Я поставил на плиту сковородку. Игорь смотрел, как я разбиваю яйца, будто это занятие требовало особого внимания.

– Ты не обижайся, – сказал он. – Я понимаю, что вы стараетесь. Просто сидеть тяжело.

– Знаю.

– Нет, не знаешь.

Я повернулся к нему. Быков опустил голову.

– Извини.

– Садись. Сейчас поедим.

Петрович приехал вскоре после завтрака. Поздоровался, снял куртку и попросил Игоря принести все бумаги, что у него есть. Читать устроился в моём кабинете. Я сел напротив, Быков – сбоку, ближе к телефону. Первые полчаса Петрович почти ничего не спрашивал. Только перекладывал листы, иногда возвращался к уже прочитанному. Потом достал блокнот.

– Человек, который брал деньги. Ты сам его нашёл?

– Нет, мне его назвали похитители. Но я узнавал про него через знакомых. Он уже решал такие вопросы.

– Кто про него говорил?

Игорь назвал фамилию. Петрович записал.

– То есть этот человек раньше помогал кого-то вернуть?

– Говорили, что помогал.

– Кому помогал, на каких условиях? Фамилии тех, кого он помог вернуть есть?

Быков посмотрел на него с раздражением.

– Какое это имеет отношение к Антону? Я всё это уже рассказывал. В милиции том числе, в бумагах всё есть.

– Вижу. Но здесь записано просто: «уже оказывал услуги посредника». А мне нужны конкретные люди.

– Думаешь, я специально их не называю?

– Думаю, ты сейчас можешь упустить что-то важное.

Игорь хотел ответить, но передумал. Подтянул к себе блокнот, перелистнул несколько страниц и продиктовал ещё две фамилии.

К одиннадцати приехал Макс. Он привёз небольшой магнитофон и провод, который один из наших связистов обещал приспособить к телефонному аппарату. Быков сразу напрягся.

– Они сказали, никаких записей.

– Им сообщать не будем, – ответил Петрович.

– А если узнают?

Петрович отложил ручку.

– Игорь, нам надо слышать разговор целиком. Когда человек волнуется, он половину пропускает. Ты потом вспоминаешь угрозу, сумму, голос сына. А то, что говорили между этим, уже не помнишь.

– Я помню.

– Не уверен. Запись нужна, и не переживай, о том, что разговор записывают похитители не узнают. Из этого дома ничего на лево не уйдет.

Быков посмотрел на меня. Я кивнул. Он согласился, хотя было видно, чего ему это стоило. За последние месяцы похитители успели приучить его к тому, что любое непослушание может обернуться бедой для Антона.

Равиль позвонил ближе к обеду. Часть денег он уже собрал, за остальными пришлось отправить человека. Обещал управиться к вечеру следующего дня.

– Ничего не сорвётся? – спросил я.

– Нет. Только своих предупреди, чтобы по телефону суммы не называли.

– Уже предупредил.

– И ещё. Есть человек, через которого можно осторожно поспрашивать. Но ему нужно хоть что-нибудь. Район, фамилия, имя посредника.

– Петрович сейчас всё выписывает. Поговоришь с ним.

Я передал трубку. Быков наблюдал за нами, положив ладонь на край стола. Как только Петрович закончил разговор, спросил:

– Деньги будут?

– Будут, – ответил я. – Теперь остается только ждать звонка.

Он кивнул и впервые за утро откинулся на спинку стула.

Похитители позвонили через шесть дней. Всё это время Быков провел в моём доме возле телефона. Мы с Максом и Равилем дежурили рядом и менялись по очереди, Текущие дела, которые надо было решать на фирме и в городской думе никуда не делись. Петрович тоже приезжал каждый день как на работу. Позвонили в начале четвёртого. Таня была на занятиях. Мы с Петровичем успели только переглянуться, когда Игорь схватил трубку.

– Да. Я слушаю.

Петрович включил магнитофон. Я снял трубку второго аппарата.

– Далеко уехал, – сказал незнакомый мужчина.

Голос был глуховатый, с лёгким акцентом. Говорил он негромко.

– Я деньги ищу, – ответил Быков.

– Нашёл?

– Собираю.

– Сколько собрал?

Игорь посмотрел на меня. Я показал ладонью: не торопись.

– Будет вся сумма.

– Когда?

– Завтра.

В трубке некоторое время слышалось только потрескивание.

– Быстро нашёл.

– Занял. Продал кое-что.

– Что продал?

– Тебе деньги нужны или знать, что я продал?

Петрович поднял глаза. Игорь сам понял, что сказал лишнее, и сразу продолжил:

– Я собираю. Всё будет. Дай мне с сыном поговорить.

– Не сейчас.

– Почему?

– Потому что не сейчас.

– Мне надо знать, что он живой.

– Получишь запись.

– Когда?

– Скоро.

– Послушай, я привезу деньги. Только мне надо понимать, как ты его отдашь. Я один приеду, без милиции. Скажи, куда…

– Сначала деньги собери. Потом объясним.

– После оплаты ты его отпустишь?

– Получим деньги – заберёшь мальчика.

– Все деньги? Больше ничего не будете просить?

Мужчина усмехнулся.

– Собери пока эти.

Пошли короткие гудки. Игорь не сразу положил трубку.

– Обещал, – сказал он наконец. – Слышали? Сказал, заберу.

Мы с Петровичем слышали. Только я уже тогда заметил, что на последний вопрос мужчина так и не ответил.

Кассету привезли через два дня. Сначала Игорю позвонила жена: к ней пришёл незнакомый человек, оставил пакет и сказал, что муж знает, от кого. В пакете были видеокассета и записка с указанием передать её Быкову. Люба хотела сама привезти запись. Игорь долго уговаривал её остаться дома. В конце концов договорились, что приедет наш человек. Макс сразу отправил машину. К вечеру кассета была у нас. Вместе с ней привезли письмо жены. Быков убрал его в карман, даже не распечатав.

– Сначала это.

Мы включили телевизор. После нескольких секунд ряби на экране появился Антон. Сидел на деревянном стуле, за спиной – грязная глинобитная стена. На нём была чужая кофта с длинными рукавами. Один манжет он подвернул, другой свисал до пальцев. Мальчик похудел. Щёки стали острыми, под глазами залегли тени. Но он был живой, и Игорь подался к экрану так, будто боялся упустить даже секунду.

– Антон…

За камерой кто-то приказал:

– Смотри сюда.

Мальчик поднял голову.

– Папа, я здесь. Со мной всё нормально.

Он говорил медленно, останавливаясь между словами. Потом посмотрел в сторону.

– Дальше. – Снова потребовал голос.

Антон сглотнул.

– Мне сказали, что скоро отпустят. Когда ты привезёшь деньги.

Игорь сжал мои пальцы. Я даже не заметил, когда он взял меня за руку.

– Какое сегодня число? – спросили за кадром.

Мальчик назвал дату. Запись была сделана три дня назад, как раз тогда, когда звонили похитители.

– Папа, забери меня, пожалуйста. – Он вдруг заговорил быстрее – Маме скажи, что я её…

Камера дёрнулась. Чужая рука мелькнула перед объективом, и запись оборвалась. Несколько секунд мы смотрели на синий экран.

– Ещё раз, – сказал Быков.

Макс перемотал кассету. Во второй раз я уже смотрел не только на мальчика. Стена, стул, край двери. Свет падал сверху и чуть сбоку. Никакого окна в кадре. Ничего, что позволило бы понять, где он находится. Игорь видел только сына. Когда запись закончилась, он поднялся и прошёлся по комнате.

– Живой. Видели? Живой.

– Видели, – ответил я.

– Значит, они слово сдержат, мы его заберем.

Я промолчал, потому что то что я думал на самом деле нельзя было говорить убитому горем отцу. Игорь остановился возле стола.

– Деньги уже здесь?

Равиль приехал через час. Мы закрылись в кабинете, пересчитали пачки. Быков стоял рядом и сначала пытался помогать, но сбивался. После третьего раза Макс мягко отодвинул его.

– Дай я сам.

Игорь не возразил. Когда закончили, Равиль назвал итог. Ровно столько, сколько требовали. Быков сел. Провёл ладонью по лицу и долго смотрел на сумку.

– Я думал, не соберу.

– Собрали, – сказал Макс.

– Спасибо вам пацаны, я этого никогда не забуду. Теперь пусть звонят.

Позвонили на следующий день, ближе к полудню. Мы успели подготовиться. Петрович приехал с утра, Равиль оставался в городе, Макс сидел рядом с магнитофоном. Игорь отвечал уже другим голосом. Впервые в нём появилась твёрдость.

– Деньги готовы.

– Все?

– Все. Куда привезти? Мне нужно знать место. И чтобы сын был там.

– Кто тебе помог?

Быков замолчал.

– Друзья.

– Какие друзья?

– Я занял. Ты получишь деньги. Какая тебе разница?

Незнакомец назвал новую сумму. Я посмотрел на Петровича. Он перестал писать. Игорь сначала не понял.

– Что?

Мужчина повторил. Теперь он требовал почти вдвое больше.

– Ты ошибся, – сказал Быков. – Мы договорились по-другому. Деньги я все собрал.

– Теперь твой сын стоит столько.

– Почему?

– Долго собирал.

– Я собрал тогда, когда ты сказал! Ты сам…

– Рот закрой, я тебе назвал цену.

Игорь встал. Стул отъехал назад, ударившись о шкаф.

– Послушай. У меня больше нет. И у тех людей у которых я занял, тоже. Я эти деньги всю жизнь отдавать буду. Ты обещал вернуть сына.

– Верну. Принесёшь сколько сказал – верну.

– Нет! Я принесу столько, сколько мы договорились.

Я протянул руку, но Быков отвернулся.

– Игорь, – негромко позвал я.

Он не услышал.

– Вы уже всё у меня забрали. Всё! Магазины, машину, деньги. Сколько ещё надо? Где я найду ещё столько же?!

– Друзья у тебя хорошие, помогут. Если у тех, у кого взял больше нет, попросишь у других.

– Дай сына к телефону.

– Не дам.

– Почему?

– Потому что ты споришь.

Я взял Быкова за локоть. Он резко повернулся ко мне. В глазах была такая злость, что на секунду я увидел прежнего Игоря – того, который мог под огнём обматерить кого угодно и всё равно сделать своё. Только сейчас эта злость ничем не могла помочь.

– Я не спорю, – сказал он в трубку. – Я объясняю. Денег больше нет.

Мужчина помолчал. Потом спросил:

– Сын тебе нужен?

– Нужен.

– Тогда слушай, что говорят. Скоро получишь ещё одну запись.

– Подожди…

– После неё будешь лучше понимать, что с тобой тут никто не шутит и спорить с нами не надо. Считай что ты наказан.

Связь оборвалась. Игорь остался стоять. Макс выключил магнитофон.

– Сука, – тихо сказал Петрович.

Быков повернулся ко мне.

– Я не мог согласиться. У меня нет столько.

– Знаю.

– Ты слышал, сколько он сказал?

– Слышал.

– Он обещал. На записи Антон говорил, что его отпустят.

Я помог ему сесть.

– Игорь, сейчас нужно успокоиться.

Он посмотрел на меня с отчаянием.

– Как?

Ответа у меня не было. Остаток дня мы провели в ожидании. Равиль уехал по делам, обещав быть на связи. Петрович поговорил по телефону с оперативником, который вёл дело в городе Быкова. Макс несколько раз прослушал запись последнего звонка. Я вышел на кухню и налил воды. Выпил стакан, потом ещё один. Таня стояла возле плиты.

– Опять денег требуют?

– Да.

– Больше?

Я кивнул. Она выключила газ.

– Серёжа, ты только не обещай ему того, чего не сможешь сделать.

– Не обещаю.

– Он тебе верит.

Я поставил стакан.

– Именно поэтому не обещаю.

Новую запись привезли через два дня. Эти два дня Игорь почти не отходил от телефона. Пытался дозвониться посреднику, которого уже давно никто не мог найти. Звонил жене, спрашивал, не приходил ли кто-нибудь. Несколько раз собирал рюкзак, потом разбирал обратно. На второй вечер я нашёл его в прихожей в куртке.

– Куда?

– На вокзал.

– Зачем?

– Домой. Они там кассету оставят. Пока её сюда привезут…

– Машина уже там. Наши люди дежурят круглосуточно. Заберут сразу.

Он посмотрел на меня, словно пытался понять, можно ли верить этим словам. Потом медленно расстегнул куртку. Когда пакет наконец доставили, Быков сам разорвал обёртку. Внутри лежали кассета и небольшой конверт с фотографиями. Первую он вытащил сразу. Я увидел, как изменилось его лицо.

– Что там?

Игорь не ответил. Я взял снимок из его руки. Антон сидел у той же стены. Голова опущена. Правая ладонь лежала на колене, левая была поднята перед грудью. На кисти – грязная повязка. Мизинца не было. Я посмотрел на второй снимок. Там мальчик поднял голову, и ошибиться было уже невозможно. Макс подошёл ближе.

– Серый?

Я отдал ему фотографии. Быков стоял неподвижно. Потом вдруг потянулся к кассете.

– Включи.

– Игорь…

– Включи.

Он сказал это негромко, но я понял, что спорить сейчас бесполезно. я включил видеомагнитофон. Смотря на запись даже у меня, повидавшего в жизни всякого, волосы на голове встали дыбом. Садовый секатор, крик ребенка, два взрослых мужика в масках... Когда всё закончилось, голос за кадром приказал:

– Покажи,

Мальчик медленно поднял кисть. Повязки на ней ещё не было и кровь бежала по руке. Быков сидел бледный как мел и не дышал.

– Папа, – Лицо Антона было перекошено от боли, слезы текли ручьём, он дрожал так, что волосы на его голове шевелились. – Папа, пожалуйста, сделай, что они…

Он не договорил. Кто-то за камерой велел ему замолчать. Потом заговорил мужчина. Тот самый, который звонил нам.

– Твой отец не понимает слов. Теперь поймёт. Скажи ему, что будет дальше.

Антон зажмурился.

– Говори.

Мальчик что-то произнёс, но разобрать было нельзя. Голос стал жёстче:

– Громко.

– Руку, – прошептал Антон. – Они отрежут мне руку.

Игорь закрыл лицо ладонями. Макс остановил запись. Некоторое время слышно было только, как внутри видеомагнитофона крутится механизм. Потом Быков сказал:

– Зачем я ему возразил? – Никто не ответил. – Зачем?

Он опустил руки.

– Я ведь знал. Он сказал, что накажет. Я слышал.

– Игорь, это они сделали, – сказал я. – Ты ни в чём не виноват.

– Потому что я…

– Это. Сделали. Они.

Он посмотрел на меня. Я сел рядом. Быков качнул головой. Эти слова ничего для него не меняли.

– Ему двенадцать лет, Серый.

– Знаю.

– Он там один.

Голос сорвался. Игорь согнулся, упёрся локтями в колени. Он задыхался. Я положил ладонь ему на спину и чувствовал, как его трясёт. Макс вышел из комнаты. Вернулся с водой, но Быков даже не посмотрел на стакан.

– Соберите, – сказал он. – Сколько требуют, столько соберите. Я всё подпишу. Дом, станцию. Всё забирайте. Я отдам, отработаю.

– Мы ничего у тебя не возьмём.

– Что хотите со мной делайте. Хоть убейте. Только дайте.

Равиль стоял возле двери. Он приехал вместе с кассетой и с тех пор не произнёс ни слова. Теперь подошёл.

– Игорь, будем искать деньги.

Я посмотрел на него. Он ответил коротким взглядом. Сейчас нужно было хоть как-то удержать Быкова от того, что он мог сделать в том состоянии, в котором находился. Он был на грани.

– Слышишь? – продолжил Равиль. – Будем искать. Но тебе надо сесть нормально и выпить воды.

Игорь взял стакан обеими руками. Воду расплескал на брюки. Не заметил. Через пол часа Таня увела Игоря в гостевую. Быкову пришлось дать ударную дозу успокоительного. И то, увести его удалось с трудом, он согласился идти только после того, как мы пообещали сразу позвать его, если зазвонит телефон. Мы досмотрели запись без него. В конце мужчина назвал новую сумму, дал три недели и повторил угрозу. В следующий раз Антон лишится руки. Петрович выключил телевизор.

Я стоял у окна, глядя во двор. На пристани покачивался катер. Я ещё неделю назад собирался в субботу позвать Ильича, выйти пораньше и добраться до места, которое он давно хотел мне показать. Теперь я смотрел на катер и не мог вспомнить, зачем вообще о нём подумал.

– Надо сообщить тем, кто ведёт дело, – сказал Петрович.

– Сообщай.

– Копию записи возьму.

– Бери.

Макс положил на стол вырванный из блокнота лист на котором были написаны суммы и даты. Я вернулся к нему.

– Посмотри, – сказал он. – Каждый раз одно и то же.

Первая выплата. Доплата посреднику. Новое требование. Деньги собраны. Сумма увеличена. Я и без листов это помнил. Только теперь в конце этого ряда лежали две фотографии мальчика с изувеченной рукой.

– Они не собирались отдавать его за ту сумму, – сказал я.

Равиль поднял голову.

– С самого начала?

– По крайней мере, за последнюю. Он спросил, собраны ли все деньги, и сразу назвал новую цену. Даже не задумался. Она уже была у него готова.

– Проверял, нашли ли мы?

– Да.

Петрович сидел, сцепив пальцы.

– И спрашивал, кто дал, – добавил Макс.

Я кивнул.

– Им нужно понять, сколько ещё можно вытянуть. Игорь продал почти всё. Значит, теперь платят другие. Пока другие находят деньги, Антона будут держать.

– Новую сумму можно собрать. – Сказал Равиль – Трудно, но можно.

– А следующую?

Он не ответил. Я сел.

– Мы ведь так и не получили условий передачи. Ни места, ни времени. Даже человека, который заберёт деньги, нет. Только обещания. Зато они уже знают, что за Игорем кто-то стоит.

– Фамилий не знают, – сказал Макс.

– Знает. Он звонил на мой телефон, значит сначала позвонил в «Кунар» и узнал его. Пробить нашу фирму, и кто ей владеет не составит проблем. Мы сделали большую ошибку, когда засветились.

Из коридора донёсся голос Быкова:

– Серый?

Я сразу поднялся. Игорь стоял в дверях гостевой. Таня была рядом.

– Вы поговорили? – спросил он.

– Поговорили.

– Что решили?

Я посмотрел на его лицо. Он ждал одного ответа: что новая сумма будет собрана вовремя. Вчера я ещё мог дать этот ответ и надеяться, что делаю всё необходимое. Сегодня уже нет.

– Собранные деньги пока будут лежать у меня, – сказал я. – Они могут понадобиться в любой момент.

Игорь насторожился.

– Что значит «могут»?

Я подошёл ближе.

– Значит, что одним выкупом мы теперь не обойдёмся.

– Не надо, Серый.

– Послушай меня…

– Не надо ничего делать, что их разозлит. Ты видел, что они сделали?

– Видел.

Он схватил меня за предплечье.

– Тогда давай просто заплатим.

Я накрыл его руку своей.

– Мы собрали всё, что они просили. Антона не отпустили. Завтра соберём ещё – они могут снова поднять цену.

– А если нет?

Я молчал. Игорь смотрел на меня, и я понимал, за что он держится. Даже сейчас у него оставалась возможность поверить, что следующая сумма окажется последней. Если отнять у него это, придётся признать, что сын находится у людей, с которыми никакой договорённости нет.

– Деньги будут лежать готовые, – сказал я. – Никто их не заберает. Но одновременно мы будем искать, где держат Антона.

– Они узнают.

– Постараемся, чтобы не узнали.

– Ты не можешь это обещать.

– Не могу. Но я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах чтобы его вытащить. Я тебе клянусь брат.

Он отпустил мою руку. Я проводил его обратно в комнату. На тумбочке лежала старая фотография: мальчик с рыбой возле машины. Быков взял её, сел на кровать и долго разглаживал большим пальцем загнутый угол. Когда я вышел, Таня стояла в коридоре.

– Что теперь? – спросила она.

– Пока не знаю. Но я что ни будь придумаю.

Она кивнула. Не стала просить, чтобы я был осторожнее, не стала говорить, что всё обязательно получится. Просто взяла меня за руку и несколько секунд держала. Потом я вернулся в кабинет. Макс уже убрал деньги в сумку. Равиль ждал возле стола. Петрович поднял на меня глаза. Я сел напротив него.

– Давай ещё раз про посредника, – сказал я. – С самого начала. Кто вывел на него Игоря, где они встречались и когда его видели последний раз. Нужно опросить тех, кого он помогал вытаскивать и их родственников. Мне нужно всё, за что можно хоть как-то зацепиться. Поднимай всех Петрович, обещай всё, что угодно. Я тоже подключу знакомых из ГРУ. Равиль, давай задействуй своих знакомых из Казани по полной программе. Нам нужно найти, где держат парня. На всё про всё у нас три недели.

Петрович открыл блокнот. Телефон стоял между нами. Мы по-прежнему ждали звонка. Но теперь я даже не надеялся, что этот звонок и деньги решат все наши проблемы.

Глава 5

Петрович уехал за полночь. Забрал копии бумаг, фотографии и кассету. Равиль отправился с ним, а Макс остался ночевать. Когда за воротами стих шум машины, я набрал московский номер. Была ночь, но я знал, что нужный мне человек очень часто задерживался на службе и даже ночевал у себя в кабинете. Ответил дежурный. Пришлось представиться, назвать прежнее место службы и объяснить, с кем хочу поговорить.

– По какому вопросу?

– Личному.

– Товарища полковника сейчас нет.

– Когда будет?

– Позвоните утром.

Я положил трубку, некоторое время посмотрел на неё и достал старую записную книжку. Второй номер оказался домашним. Орлов ответил сам.

– Слушаю.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Серёгин.

– Здравствуй, Сергей. Что у тебя?

Я рассказал. Он не перебивал. Когда я закончил, попросил повторить фамилию Быкова, имя мальчика, место и дату похищения. Орлов не был мне должен ничего, мы с ним не были друзьями и общались только по службе, но больше в ГРУ, на таком уровне мне обратится было не к кому. То, что Быков отставной офицер спецназа управления, его сразу заинтересовало. Пусть даже бывший, но всё же сотрудник, секретоноситель, связанный с ГРУ подписками на многие годы вперед. Это уже давало ему право вмешаться и инициировать хотя бы проверку. На это я и рассчитывал.

– Заявление в милицию подано?

– Давно. Сегодня появились новые материалы.

– Что за материалы?

Я объяснил. На другом конце послышался скрип стула.

– Понятно. Копии подготовь. Всё, что есть. Завтра скажу, как передать.

– Спасибо.

– Пока не за что.

Я слышал, как он перелистывает бумагу. Видимо записывал информацию, которой я его только что загрузил. Я не торопил Орлова, не та была ситуация, чтобы сорится с ним снова. Когда он закончил делать записи, он заговорил сам.

– Серёгин, а ты сейчас где?

– Дома.

– Отец мальчика у тебя?

– Да.

– А деньги собрали на выкуп?

– Собрали. Первоначальную сумму требования. Теперь требуют почти вдвое больше.

Орлов помолчал.

– Сам туда не рвись. Сначала надо понять, с кем имеем дело.

– Вот я и пытаюсь.

– Хорошо. Утром позвоню. Диктуй телефон.

Я положил трубку. Макс сидел напротив, разглядывая потёртую обложку моей книжки.

– Будет помогать?

– Думаю будет. Быков участвовал в операции в Анголе, давал подписки. Он просто обязан отреагировать.

Он кивнул. В коридоре послышались шаги. Быков заглянул в кабинет.

– Звонили?

– Я звонил. В Москву. В управление, своему бывшему начальству.

– И что?

Я закрыл книжку.

– Утром возьмут наши материалы на проверку.

Игорь постоял ещё немного, потом вернулся в гостевую. Мы с Максом услышали, как скрипнула кровать.

– Он так долго не выдержит, – сказал Макс. – Боюсь, как бы у него мотор не остановился, от всего этого дерьма. Он на грани уже.

Я потёр лицо ладонями.

– Выдержит. Пока сына не вернёт он не сдохнет. Зубами будет за жизнь цепляется. Ну а мы будем рядом.

Ильич приехал в восемь утра. Я сам позвонил вчера и пригласил его к себе. Раньше мы своими проблемами отставного военкома не беспокоили, но теперь пришло время задействовать любую возможность, а у Ильича в армейских кругах были обширные связи. Когда он вошел в дом, я только успел умыться. Таня собиралась на занятия, на кухне пахло кофе. Быков сидел за столом перед тарелкой и ковырял вилкой остывшую яичницу. Ильич поздоровался с ним за руку.

– Игорь?

– Да.

– Сергей рассказал. Показывай, что у вас есть.

В кабинете он внимательно прочитал нашу выписку. Потом достал свою записную книжку, полистал и попросил телефон. За первый час дозвонился троим. С одним говорил почти по-дружески, вспоминая общих знакомых. Второго назвал по имени-отчеству и сразу перешёл к делу. Третьему долго объяснял, что речь идёт о ребёнке, а не о пропавшем военнослужащем. Каждому продиктовал одни и те же сведения. После последнего разговора снял очки.

– Проверят. По своим людям спросят. Не встречалась ли фамилия, не было ли сведений о мальчике. Пока ничего обещать не могут.

Игорь опустил голову. Эти слова он слышал уже сотни раз. Через час позвонил Орлов. Назвал человека, которому следовало передать пакет. Тот был в нашем городе по служебным делам и сегодня вылетал обратно в Москву, он должен был забрать копии. До вылета оставался всего час. Мы едва успели.

Петрович к тому времени снова связался и поговорил со следователем и оперативником, занимавшимися похищением. Оказалось, дело не лежало без движения. Были запросы, объяснения, проверки адресов. Несколько раз находили людей, похожих на тех, которых описывала Люба. Никого из них она не опознала.

Первого посредника искали. Дом, где он назначал встречи, ему не принадлежал. Хозяин утверждал, что пускал знакомого пожить и никаких денег не видел. Фамилию назвал другую. Один из телефонов уже не работал. По второму отвечали люди, которые уверяли, что слышат об этом человеке впервые.

– А те, кому он помог? – спросил я.

Петрович достал блокнот.

– Одного нашли. Некто Григорьев Роман. Дальнобойщик. Был захвачен в окрестностях Хасавьюрта. Его действительно вернули. Но наш посредник там появился уже после передачи денег.

– В каком смысле?

– Забрал освобождённого, привёз родственникам. Кто договаривался до этого, семья толком не знает. Всем занимался брат. Он сейчас за границей, пытаемся связаться.

– То есть он мог вообще ничего не решать? – спросил Макс.

– Мог. А мог быть частью цепочки. Пока непонятно. – Петрович устало прикрыл глаза, но потом встряхнулся и продолжил – Сергей, я ещё начальника управления подключил. Пообещали помочь через коллег. Оригинал кассеты заберут на экспертизу. У тебя же есть ещё копии?

– Забирайте.

Он поднялся и убрал блокнот в карман. Посмотрел на Игоря, а потом вздохнул и сказал:

– Только быстро не будет.

Я посмотрел на календарь. Вчера нам дали три недели. Сегодня один день уже прошёл. За этот день мы толком ничего не сделали.

Первые ответы пришли через двое суток. Военные знали о нескольких местах, где держали пленных и заложников. Фамилии Антона Быкова в сведениях не было. Из милиции сообщили, что проверяют прежнего посредника ещё по двум адресам. Позвонил человек от Орлова, подробно обо всем расспросил. Он был вежлив, говорил спокойно и ни разу не пообещал того, чего не мог сделать. На прямой вопрос, могут ли они найти Антона, ответил:

– Сейчас у нас нет его местонахождения. Мы работаем. Вы сами должны знать, что у нас несколько другой профиль. Внутри страны у нас не так много возможностей, как иногда хотелось бы иметь. Если что-то узнаем, немедленно вам сообщим.

Вечером позвонил ещё один человек, уже по линии Ильича. Сообщил название населённого пункта, где якобы видели русского подростка. На следующий день выяснилось, что подросток был местный. На русского был похож, потому что метис – мать русская. Жил у родственников, потому что родители уехали. К Антону он отношения не имел.

Нового посредника нашёл Равиль. Вернее, нашёл человека, который знал человека, способного выйти на похитителей. Я к тому времени уже начал путаться в таких знакомствах. Равиль приехал с номером телефона и фамилией.

– Рекомендация хорошая, – сказал он. – Но ручаться за него я не могу. Сам не знаю.

– Что обещает?

– Выяснить, где мальчик. Говорит, были похожие случаи.

Мы позвонили из кабинета «Кунара». Человек представился Русланом. Подробно расспросил про похищение, потом сказал, что первый посредник ему знаком Я аж вздрогнул от неожиданности.

– Знаешь его?

– Знаю, кто такой.

– Где он?

– Давно не видел.

– А найти можешь?

– Попробую. Но вам ведь не он нужен.

– Нам мальчик нужен.

– Вот его и надо искать.

Руслан говорил уверенно. Не торопился, не путался, суммы выкупа не спрашивал. Сказал, что должен съездить в два места и поговорить с людьми. Для этого нужны деньги.

– Сколько?

Он назвал. Мы с Равилем переглянулись.

– А что получим за эти деньги? – спросил я.

– Узнаю, у кого мальчик.

– И всё? Не дороговато ли?

– И всё. Ехать туда вообще дорого. На федеральном посту плати, на местном плати, за перевозку плати, за всё плати. И людям за беспокойство платить надо.

Я прикрыл трубку ладонью.

– Что скажешь?

Равиль пожал плечами.

– Скажи, что перезвоним. Проверим, что можем.

Петрович потратил на проверку день. Один знакомый подтвердил, что Руслан помогал с передачей людей. Другой слышал о нём, но лично не встречался. Человек, давший рекомендацию Равилю, уверял, что через Руслана вернули родственника. Мы попросили телефон родственника. Номер оказался старым. До семьи добрались только вечером. Жена подтвердила: муж вернулся, Руслан приезжал с ним, деньги получал. Муж сейчас после плена на лечении в Германии.

Этого нам показалось достаточно. Передали аванс. Не всю сумму, которую он хотел, но вполне ощутимую. Руслан подтвердил получение и назначил следующий разговор через два дня. В назначенное время его не было. Вечером тоже. Наутро человек, через которого передавали деньги, сказал, что Руслан уехал. Куда именно, не знает. Потом перестал отвечать и этот телефон. Мы ещё сутки пытались убедить себя, что там плохая связь, что человек в дороге, что два дня могут означать три или четыре. На пятый день Равиль приехал мрачнее тучи.

– Ушёл. Никто его найти не может. Рекомендовавший его тоже руками разводит. Говорит, раньше такого не было.

Макс сидел на краю стола.

– Освобожденного нашли?

– Нашли. Удалось поговорить по телефону с клиникой. Его другой человек вытащил. Руслан только довёз.

Петрович закрыл глаза. История повторилась почти до мелочей. Я встал, подошёл к окну. Во дворе разгружали машину. Двое рабочих спорили, куда складывать привезённые коробки. Один смеялся, другой показывал ему накладную. Мне вдруг захотелось выйти и заорать на них. За смех. За коробки. За то, что у них всё шло своим чередом. Я постоял, пока не отпустило, и вернулся к столу.