Читать книгу "Война в 16. Из кадетов в «диверсанты»"

Референдум, который не признали

Спустя два дня, и мая, на всей территории, контролируемой ополченцами, состоялся народный референдум.

Вопрос в бюллетене был написан на русском и украинском языках:

«Поддерживаете ли Вы Акт о государственной самостоятельности Донецкой Народной Республики?

Чи підтримуєте Ви Акт про державну самостійність Донецької Народної Республіки?»

И варианты ответов: «Да/Нет».

Явка составила 74,87 % избирателей по всей территории проведения голосования, в Славянске она превысила 80 %.

В Красноармейске километровые очереди разогнала нацгвардия. Они просто открыли огонь по людям. Одного убили на месте, второй скончался в больнице от кровопотери[115]115
  Видео 29 – war16.ru/v29; видео 30 – war16.ru/v30.


[Закрыть].

Украинская нацгвардия стреляет по людям

Почти все действующие боевые подразделения из Славянска и окрестностей послали на охрану избирательных участков. Группа обеспечения Клыка патрулировала село Селезнёвка, расположенное восточнее Славянска.

Мы медленно двигались вдоль улиц посёлка, изнемогая от жары и приличного веса экипировки. К нам подошла женщина, возвращавшаяся с референдума, и спросила – почему в городе перебои со связью? В этот момент я как раз проходил возле неё и сказал то, что знал:

– А вы не в курсе? Повредили телевышку на Карачуне.

Не помню, что она ответила, но Клык на меня так

посмотрел, как будто я обнародовал государственную тайну, пусть в масштабах только родившейся народной республики.

– Ты что, вообще? Кто тебе давал разрешение это говорить, ведь ещё непонятно, кто и чем её повредил, – прошипел Клык.

Я виновато кивнул, что понял его. Но вечером, когда мы вернулись в расположение, нашёл эту информацию в интернете, датированную ещё прошлой ночью.

Дальше мы обошли несколько избирательных участков, где с самого утра выстроились сотни людей, чтобы проголосовать. Видя эту картину, я испытывал невероятную радость и гордость за наше великое дело. Мы действительно смогли поддержать народ Донбасса в нужную минуту. Тогда, когда они ещё не могли сами совершить такие решительные шаги. У них элементарно не было для этого средств, оружия, лидеров. А с голыми руками против искушённых кровью нацгвардейцев и боевиков карательных батальонов не попрёшь.

Я хотел обнять каждого в этой очереди, потому что был уверен – 99 % из них пришли сказать «да», а не «нет». Те, кто против, либо уехали в другие области Украины, либо сидят по домам и с надеждой смотрят «ТСН». В итоге, «За государственный суверенитет ДНР» проголосовало 89,07 %.

Это и понятно. Ведь жители тех городов, где проходил референдум, знали не понаслышке, кто такие бандеровцы и ветераны Майдана. Ещё задолго до госпереворота активисты радикальной партии ВО «Свобода», боевое крыло киевского патриархата и другие представители деструктивных националистических сил на Украине уже «беспределили» в наших городах. Они пытались препятствовать установке памятников нашим государям и другим деятелям, внёсшим вклад в историю Малороссии. Например, в 2007 году они не давали увековечить память Екатерины II и Иосифа Дерибаса в Одессе, совсем не гнушаясь тем фактом, что последние имеют прямое отношение к основанию города.

Повсеместно маргинальные объединения раскольников нападали на православные храмы Московского Патриархата. В большинстве случаев прихожане, казаки «Верного Казачества» и другие правильные организации отбивали их, но иногда украинским бесам под молчаливым покровительством власти удавалось захватить какой-то храм и установить там свои порядки. Не удивительно, что такие храмы сразу же превращались в музеи, так как молиться туда никто не ходил (нескольких «свидомых», зашедших поставить свечку во время воскресной службы, я не считаю).

В конце зимы 2014 года у всех бесчинств на так называемой «патриотической» почве появились законные основания. После смены власти на Украине расплодилось множество анархистов, бандитов, хулиганов и все они безнаказанно, иногда под кураторством олигархов, то есть представителей власти, подавляли любое инакомыслие в стране. Ещё до того как на весь мир прогремели новости о сожжении заживо людей в Одессе и обстрелах мирного населения на Донбассе, националистические группировки уже формировали так называемые «поезда дружбы» из самых отмороженных радикалов и отправляли их усмирять восставших людей в Донецке, Луганске, Харькове, Днепропетровске, Запорожье ит. д.

Так, перед вторым Русским маршем горожан в Запорожье (первых проходил 8 марта 2014 г., где мы с Сергеем шли во главе колонны) навезли футбольных фанатов и вышибал из увеселительных заведений, которые окружили активистов и закидали их яйцами, бутылками и обрызгали перцовыми баллончиками.

В Харькове, на центральной площади, устроили стрельбу из травматического и боевого оружия. Несколько пророссийских активистов получили разной тяжести ранения.

В Мариуполе цепные псы Турчинова нагнали в город бронетехнику и всех противников нового порядка избивали, а нескольких расстреляли из автоматов Калашникова.

В Донецке они пытались сделать тоже самое, но там люди быстрее смогли консолидироваться и дать достойный отпор «эссэсовцам» новейшей истории. Донбассовцы сами окружили нациков и хорошенько избили. Только вялая полиция не дала донецким парням совершить самосуд над ними.

Я привёл самую малость того, что уже тогда вытворяли на Украине последователи Бандеры и Шухевича. Поэтому не удивительно, что русские люди во многих городах исторической Новороссии ополчились, взяли в руки оружие, а и мая правильно проголосовали на референдуме. Наша задача была поддержать протест и не дать его подавить украинским карательным отрядам.

Референдум 11 мая

* * *

Где-то вдалеке послышался гул техники. Больше напоминало БТР, чем какой-нибудь трактор или грузовик. Клык скомандовал занять круговую оборону. Гул приближался. Я стоял под деревом, рядом со мной на изготовке с РПГшкой присел Немой.

– Круто, если он сейчас к нам выедет, – сказал я Немому. – Его же здесь в узких улочках можно хлопнуть в «бочину» сразу.

Но Немой моей радости не разделял. Он почему-то тяжелее стал дышать и немного побледнел.

– Вандал, ты понимаешь, что такое бэтэр, вообще, любая броня? У него пушка пробивает кирпичные стены на ура, а КПВТ разрывает человека на куски.

Тогда я вспомнил, что он участвовал в бою 5 мая, где Медведя как раз этим калибром и свалили. Этот бой на него сильно подействовал. Как раз в то время, когда укры долбили по одному Медведю на перекрёстке, Немой ходил с РПГ под стенкой дома неподалёку от ж/д путей, пытаясь высунуться и шмальнуть в БТР. Но из-за шквального огня так и не смог. Мало того что на его глазах убили командира в спину из пулемёта Владимирова, так ещё и сожгли грузовик вместе с водителем. Сомневаюсь, что он видел до этого где-то кроме фильмов, как горит заживо человек. Когда Медведь упал, Немой подумал, что он остался с укропами один на один. Моторолу он мог не заметить, а остальные участники боя либо прятались по оврагам, либо отошли к городу. Тогда он принял решение выходить. А по пути в Славянск встретил нас и с огромными от ужаса и боевой эйфории глазами стал рассказывать о том, что он один выживший. Но, как я описывал выше, он быстро пришёл в себя и вернулся с нами на обстреливаемый перекрёсток.

Так мы постояли несколько минут на изготовке, всё ожидая появления БТРа. Но он к нам не спешил выезжать. Дальше мы слышали, как он проехал по параллельной улице куда-то на окраину посёлка. Гул стал отдаляться и вскоре пропал совсем. Догонять мы его не стали, зачем нарываться, тем более в населённом пункте.

Неподалёку от избирательного участка находилась местная школа. Так как день референдума назначили на воскресенье, в школе никого не было. Наша группа распределилась по периметру и осталась дежурить до вечера. Нам с Молчуном[116]116
  Местный ополченец, попал к нам в группу в Славянске.


[Закрыть] достался безлюдный угол здания возле небольшого перекрёстка. Глаз же остался патрулировать участок недалеко от деревенского ларька.

Слева Сергей Зацепа (Глаз), справа Сергей (Крот)

На протяжении дня, пока мы сидели в кустах, к нам приходили жители ближайших домов и подкармливали. Кто бутерброды вынесет, кто печенье с холодным компотом, а один мужик накормил нас полноценным мясным обедом. Больше всех повезло Глазу. Пока мы ждали из любого куста или забора правосеков, Глаз подружился с местными настолько, что под вечер они ему наварили ведро вареников с вишнями и дали пятилитровую баклажку с квасом. Когда мы вернулись в расположение, в столовую никто не пошёл. Все бойцы ели вареники прямо из ведра. Даже на следующее утро осталось.

Засада в Краматорске

13 мая краматорская рота Терца провела бой примерно в 20 километрах к западу от города, перехватив колонну с боеприпасами. Из засады уничтожено два БТР, КамАЗ с пехотой, КамАЗ с боеприпасами, убито и ранено около 30 укров. Уйти удалось только одному ГАЗу-66 с миномётом на прицепе. В атаке участвовала группа из и бойцов под командованием морпеха с позывным Капля. Погиб боец из Макеевки Якут, а Кэп из Днепропетровска – ранен. В результате боя был захвачен, отремонтирован и впоследствии использовался в боях автоматический миномёт «Василёк». Минобороны Украины подтвердило, что ВСУ потеряли шесть человек убитыми и восемь ранеными. Один из раненых вскоре скончался.

Вадим Терец в интервью для моей книги описал подробности боя:

«Когда с регулярностью начали поступать сведения, что украинская колонна бронетехники приближается к Краматорску, а потом сворачивает на Славянск, я понял, что этим можно воспользоваться. Подтянул одного бойца, который пришёл к нам пешком через границу, его позывной Капля.

Личность особенная. Капля занимался в России бизнесом, у него были уже взрослые дети. И ни с того ни с сего он оставил всё и пришёл в ополчение. Раньше служил в морской пехоте, потом остался сверхсрочно. У него с 90-х в коленной чашечке торчит пуля, которую не стали извлекать, потому что пришлось бы расковырять всё колено, и он остался бы инвалидом. Он до сих пор с ней ходит.

И вот он разрабатывал всю эту операцию, собирал разведданные. Самым узким местом была дамба на Краматорском море. Мы решили это место отработать.

С нашей стороны был один двухсотый – Якут. Молодой горячий парень, первый раз принимал участие в бою.

Ты же знаешь, что такое РПГ? Для того чтобы его привести в боевое состояние, нужно сорвать предохранитель, поднять мушку, а потом уже целиться. Это всё нужно делать лёжа, а не с колена. Он должен был пропустить мимо себя машину, а когда БТР поравнялся бы с ним, предварительно проделав все манипуляции с трубой, поразить технику. Естественно, адреналин у него зашкаливал, он боялся, что не успеет, поэтому стал в полный рост чуть раньше, чем надо было. И попал в поле зрения бойцов, которые ехали в машине. А там сидели грамотные люди, у кого-то даже был патрон в патроннике, они его и срезали с пулемёта. Умер он от четырёх ранений, практически, мгновенно, ничего не почувствовав. Пули прошили его насквозь, даже у бойца, сидящего сзади, было сквозное ранение в ягодицу.

В итоге этот БТР подбили другим гранатомётом, который стоял с другой стороны, страховочный. Колонну укров расколбасили, порядка 30 двухсотых и трёхсотых, позабирали оружие. Бойцы, конечно, меня в известность не поставили, трофейное оружие осталось у них. За это я представил Каплю к награде, но он от неё отказался. Сказал, что не хочет получать награды в этой братоубийственной войне».

Вадим (Терец)

В течение нескольких часов после возвращения ополченцев на базу ВСУ продолжили «зачистку» (т. е. беспорядочную стрельбу). Позже военнослужащие украинской армии – участники этого боя – подтвердили факт уничтожения двух БТР. Один грузовик сгорел, один потушен. А командир батальона «Донбасс» Семён Семенченко заявил, что погибших больше, чем признали официально… Правда, комбата там не было…

Часть 4
Семёновка
Участники Славянской эпопеи называют Семёновку вторым Сталинградом

Взятие Семёновки

После боя 5 мая командование Славянска проявляло всё больший интерес к Семёновке. Ведь там проходила дорога, соединяющая Славянск с другими гарнизонами ополчения: Терца, Безлера, – откуда поставляли продукты и вооружение. Не меньше нас важным перекрёстком интересовались и укропы. Они всё чаще там проезжали, иногда пытались закрепиться.

16 мая группу Одессы и Моторолы усилили несколькими более-менее боеспособными подразделениями и поставили задачу занять Семёновку. К тому времени ВСУ там уже закрепились – оставили два БТР у гостиницы «Метелица» возле перекрёстка.

В два часа ночи мы подъехали к Семёновке, остановились метров за 500 до перекрёстка и пустили вперёд разведку. Ребята вернулись и доложили Одессе, что на Семёновке они заметили две единицы бронетехники и несколько легковых машин, в которых находились солдаты. Скорее всего, в легковушках сидели правосеки и контролировали (как заградотряды) контрактников, которые сидели в коробочках (так называют бронетехнику).

Одесса посовещался с Моторолой, Бородой и Тихим. Пришли к выводу, что нужно подождать до утра, возможно они сами уедут. А потом занять пустую территорию и быстро окапываться. Но из штаба Стрелкова им по рации приказали брать посёлок немедленно.

Стрелков рассказывает о том, как отдавал приказ на штурм посёлка:

«После гибели Медведя, укры заняли семёновский перекрёсток и поставили там передвижной пост с двумя БТРами. Я вызвал Моторолу и сказал, чтобы он со своим взводом во что бы то ни стало взял под контроль перекрёсток. Это прямая дорога на Краматорск, снабжаться возможно было только через Семёновку. Перекрёсток занимал именно Моторола».

Немой всё больше нервничал. Он до войны служил в тюремном спецназе в Киеве и привык, наверное, к строжайшей дисциплине, боевой слаженности и хорошей экипировке. А тут вдоль дороги, не особо маскируясь, сидело около 20 человек, одеты кто во что. Для бойцов задача была не ясна, никакие подробности командование нам не докладывало. Только просочилась информация, что на перекрёстке укры и мы скоро пойдём туда. Добивала Немого неизвестно откуда взявшаяся информация, что Стрелков якобы сказал Одессе, что если он и его бойцы сдрейфят и не пойдут на штурм, то по возвращении в город из всех блокпостов будет вестись стрельба по ним на уничтожение. Естественно, такого Первый[117]117
  Так называли Игоря Ивановича многие ополченцы, имея в виду первое лицо в Славянском гарнизоне.


[Закрыть] сказать не мог, но некоторых эта сплетня повергла в ужас.

Сразу штурмовать не пошли, командиры ждали рассвета. Мне надоело стоять на улице, и я пошёл дремать в микроавтобус, на котором мы приехали.

Проснулся я от выстрела. Сначала я подорвался, выглянул в окно, но увидев, что ребята ходят и дальше, как ни в чём не бывало, успокоился. Это стреляли наши. Цыган и Север числились расчётом ПТРСа[118]118
  Противотанковое ружье Симонова.


[Закрыть], и их взяли с собой на эту операцию. Задумка была такая, чтобы укры подумали, что у нас тоже есть броня, Цыган несколько раз выстрелил в их сторону с древней советской пушки. Звук действительно издалека напоминал выстрел крупнокалиберной пушки[119]119
  Видео 31 – war16.ru/v31.


[Закрыть].

Проверить, сработала ли идея с блефом на укров, мы не могли. Поэтому, подождав после выстрелов из ПТРСа минут 15–20, Моторола с Одессой повели всех на штурм.

Людей выстроили в две колонны: одна – по левую сторону дороги, другая – по правую. Я шёл в правой колонне рядом с Глазом. Он, как старший товарищ, хотел, чтобы я был под присмотром и далеко не отходил. Но я хотел быть в колонне одним из первых. И несмотря на махания рукой и цыканья Глаза, обогнал нескольких бойцов и поравнялся с Моторолой. На подходе к перекрёстку головной дозор шёл всё медленней и смещался с трассы на менее заметную обочину.

Моторола выбежал на открытую территорию первым с криком: «Левый фланг, занимаем левую сторону, контролируем правую. Правый фланг выходит на правую сторону. Бегом!» Во время этого штурма он включил видеосъёмку на своём смартфоне и засунул его в разгрузку, предварительно продырявив подсумок для камеры[120]120
  Видео 32 – war16.ru/v32.


[Закрыть].

За ним выбежал я, Глаз и другие, рассредоточившись вдоль заборов домов, пристально высматривая противника. Но во время дальнейшей зачистки ни одного супостата мы не встретили, повсюду виднелись следы от гусениц на мокрой утренней траве. Значит, они действительно после выстрелов ПТРСа испугались и покинули позиции. Семёновка наша!

Мы не спали уже несколько ночей и после штурма надеялись, что нас отправят обратно в Славянск, а кого-то из местных ополченцев оставят рыть окопы и держать оборону на этом участке. Но у штаба были другие планы. Сначала Одесса сказал нам, что мы будем в Семёновку приезжать только на усиление. Один день – одна группа дежурит, другой – вторая. На усилении должны быть именно опытные бойцы из группы быстрого реагирования. А местных новобранцев навезут для заселения и укрепления нового гарнизона. Поначалу так и было, мы с Кротом досидели до обеда и нас сменили другие бойцы, а с ними Немой и Глаз.

В ту же ночь произошёл первый артобстрел в Донбассе, да и на Украине вообще. Первые мины полетели в роющих окопы Немого, Глаза и других ополченцев. Но укрытия ещё не были готовы, обстрел застал их врасплох. Ребята попрыгали в канаву и там пережидали разрывы. До этого никто из них ещё не попадал под артиллерию, многие находились в шоке.

После обстрела не оказалось ни трёхсотых, ни двухсотых. Контузило только Глаза и Немого. Глаз от взрывной волны отлетел на несколько метров и ударился головой, но строй не покинул, обошлось головокружением и тошнотой. Правда, и после войны он продолжал жаловаться на головные боли и слабость из-за контузии.

С Немым дело обстояло намного хуже. Уже до этого его нервы были на пределе. Он никак не мог привыкнуть к такому «горячему» сценарию военных действий. Ему приходилось часто ездить на боевые задачи с плохо обученными бойцами, и он понимал, что против него воюет украинская армия, деморализованная, тоже плохо обученная, но регулярная. Несколько сцен с гибелью его близких знакомых и непосредственный контакт с многократно превосходящим врагом его сильно угнетали и, наверное, пугали.

Ополченец Немой

Но апогеем стал миномётный обстрел. Он стоял в момент разрыва мины недалеко от Глаза и тоже, видимо, получил контузию. Правда, на него она подействовала пагубнее, чем на Глаза.

После обстрела в Семёновке его привезли в Славянск к Лёле. Она померила давление, посмотрела зрачки и констатировала тяжёлую контузию. Он стал неадекватно выражаться и смеяться по любому поводу. Но и его Лёля вылечила…

Где-то полтора месяца Немой пролежал в реабилитационном центре в Славянске у главного нашего врача. Лёля рассказывала, что он даже уснуть без неё не мог. И только, когда она находилась рядом с ним, он засыпал. А через месяц с лишним он стал приходить в себя и скоро совсем вернулся к прежнему состоянию. После того как из Славянска ополчение вышло, он остался служить в подразделении Моторолы. И до сих пор в батальоне «Спарта» работает военным инструктором.

Знакомство с артобстрелами и рытьё окопов

Через несколько дней после первого обстрела командование решило усилить Семёновский гарнизон. Туда отправили нашу группу в полном составе. Мы расположились в кафе «Золотое Руно», которое находилось по левую сторону от трассы Харьков – Ростов, если ехать на север, а отделение Моторолы в гостиничном комплексе «Метелица» прямо возле перекрёстка.

Второй обстрел мы прочувствовали всем коллективом. Застал он нас врасплох. До этого, днём, гражданские помогали нам рыть окопы, привозили бетонные шлакоблоки для возведения блиндажей и блокпостов. А ночью, когда гражданские уехали, мы остались под открытым небом, возле намеченного места для траншей – совсем не подготовленные и беззащитные.

Первый свист – никто не придал серьёзного значения – разрыв. От первого пристрелочного упали провода, запитывающие троллейбус, который, между прочим, курсировал по маршруту даже тогда, когда в пригородах уже стреляли. Когда засвистела вторая мина, мы быстро кинулись к единственному глубокому котловану без крыши и набились туда битком. Для меня этот артобстрел был первым, и я не мог до конца себе представить, что происходит. Мины ложились одна за другой то вдалеке от нас, то совсем рядом. Весь состав ополчения, прикомандированный в этот момент в Семёновку, сидел в этом котловане, и я с ужасом представлял, что будет, если снаряд прилетит прямо к нам. Но в полной мере опасность артиллерии я себе не мог представить. Ещё никто практически от неё не пострадал, не считая контузий.

Когда стрелять прекратили, мы с ещё большим энтузиазмом принялись рыть окопы и блиндажи. До первых обстрелов никто не воспринимал серьёзно слова Прапора, который нам давал напутствия: «Как только займёте населённый пункт – сразу зарывайтесь. Ройте окопы и блиндажи».

На третий день обороны перекрёстка к нам приехала группа артиллеристов с тремя 82-мм миномётами. Это первые миномёты ополчения. Нашу группу: Крота, Глаза, меня и ещё нескольких бойцов приставили на охрану артрасчёта. Как стреляют миномёты, я увидел тоже впервые.

Стрелять решили с безлюдной территории многочисленных заводов, находившихся в километре от посёлка. Лёжа неподалёку в траве, я наблюдал, как бойцы выставили в ряд небольшого размера трубы и вкопали их в землю. Потом по команде закинули в трубу продолговатые мины, напоминавшие мне почему-то стеклянные бутылки, присели, закрыли уши, открыли рот и после этого раздался выстрел. Звук залпа не сильно отличался от звука, издаваемого пролетевшей рядом мины, – так же бил по ушам.

Ребята быстро пристрелялись и начали гасить по указанным координатам в ту сторону, откуда укропы стреляли по нам, – это был блокпост на краснолиманском повороте. Слыша частые разрывы и беспорядочную ответную стрельбу в нашу сторону, я представлял, как в панике разбегаются в разные стороны укры и какой ужас на них нагоняет наша «арта». Но позже я узнал, что «восемьдесят двойки» – не самое смертельное вооружение и от этих мин легко спрятаться. Зато я потом прочувствовал на себе мощность крупнокалиберки, РСЗО[121]121
  Ракетная система залпового огня.


[Закрыть] и даже авиационных бомб.

После нескольких дней обороны Семёновки ветераны и профессиональная элита нашего подразделения, о которых я писал выше, по некоторым причинам решили уйти из подчинения Стрелкова и подались к Игорю Безлеру – командующему на то время юрловским ополчением. У Безлера не было так «горячо», как у нас, ведь львиную долю деморализованной, но регулярной украинской армии Славянск связал на своих участках фронта.

Из нашей старой группы «Крым» остались только Глаз, Крот, Кедр, Абвер, Нос, Моторола с теми ребятами, которые к нам в Крым приехали из Харькова, и я. Для небольшой группировки ополчения в Славянске потеря сразу четверых опытных бойцов, которые могли занимать командные должности и руководить неопытными ополченцами, была большой трагедией. Вскоре эту потерю восполнили другие, но всё же менее опытные и подготовленные бойцы.

С первых дней в Семёновке оставшимися бойцами из группы «Крым» поставили командовать Глаза, но успел он поруководить недолго, так как через несколько дней у него открылась язва, и его эвакуировали в Донецк с больным желудком.

* * *

Перекрёсток на Семёновке представлял собой крупный транспортный узел. По трассе Харьков – Ростов постоянно проезжали фуры. Первым делом после копания окопов мы занялись возведением блокпостов. Жители из близлежащих сёл, а также из города пригнали несколько тракторов, нагруженных бетонными плитами. В итоге за два дня несколькими тракторами вырыли окопы, другие же сооружали бетонные ограждения на дороге. Получилось два полноценных блокпоста: один перекрывал съезд со стороны Артёмовска, второй установили в нескольких десятках метров от моста через реку Казённый Торец.

Весь перекрёсток по краям дороги изрыли окопами и блиндажами. На моей памяти в непосредственной близости от «Артёмовского» блокпоста блиндажей было шесть штук. Но, как все знают, первый блин комом, поэтому блиндаж и несколько траншей, находившихся с левой стороны «Артёмовского» блокпоста, после дня проливных дождей затопило. Потом уже строили правильно – по инструкциям из штаба.

Во время строительства гражданскими блиндажей случился забавный случай. Завершая установку очередного укрытия, они спустили на вырытый котлован огромную бетонную плиту, которая предположительно должна была защищать бойцов от прямого попадания снарядов. Но пришёл я и зачем-то решил походить по этой плите. Весил я вместе с экипировкой около 95 кг, но оказалось, что это предельный вес, который может выдержать данный шлакоблок. В итоге, наступив на краешек крыши нового блиндажа и немного попрыгав, я чуть не провалился под землю, оттого что кусок, где я стоял, не выдержал и сломался. Бетон треснул и арматура погнулась.

Блиндажи и окопы в Семеновке

Местные, помогающие нам окапываться, очень огорчились и разозлились от таких моих сверхъестественных способностей. Кусок плиты раскололся, и в блиндаже зияла дырка. Пришлось им дополнительный шлакоблок туда ставить.

Не знаю, как мне удалось сломать бетонную плиту, но было понятно, что в том месте изначально находилась трещина, на которую я удачно наступил. Ополченцы, которые потом узнали про этот случай, разводили руками и говорили: «Ну ты и вандал…»

Вскоре после первых обстрелов хозяева гостиничного комплекса «Метелица» с сауной, кафе и автомойкой, который присмотрел для своей группы Моторола, забрали самые ценные вещи и уехали. Но Моторола познакомился с ними и приходил на ночлег с некоторыми бойцами ещё когда «Метелица» работала. Уезжая, хозяева фактически оставили гостиницу с дорогой мебелью, бильярдом, всяческим оборудованием на Моторолу. Хозяин лично попросил его последить за тем, чтобы в номерах ничего не украли и не мусорили. Помню, как Моторола кричал ополченцам, чтобы не трогали бильярд, не спали на кожаных диванах и разувались при входе в гостиницу. Он говорил:

– Нам тут дали пожить добрые люди. Поэтому ведите себя по-людски и ничего не трогайте.

В свете того, что вся Семёновка вместе с кафешками и гостиницами после нескольких недель обстрелов превратилась в руины, сейчас старания Мотора вызывают у меня улыбку.

Гостиничный комплекс «Метелица»