Читать книгу "Война в 16. Из кадетов в «диверсанты»"

Корейский секретный БТР

Одно время, пока у нас не было УАЗа, мы с Артистом рассекали по Семёновским владениям на корейском внедорожнике «SsangYong», который нам благосклонно пожертвовал Воха. Правда, получили мы его в полусломанном состоянии. Так как он весь был напичкан электроникой и коробкой-автоматом, когда у него что-то навернулось в компьютерных мозгах, никто починить его уже не мог. Мы его возили на многие СТО, но никто не брался за работу из-за сложного ремонта.

Поломка заключалась в том, что компьютер управления в машине находил какую-то неполадку в системе и автоматически глушил двигатель. Таким образом ехать было практически невозможно: через каждые пять-десять минут езды мотор глох и приходилось останавливаться, чтобы завестись заново. Но для оживления заглохшего «SsangYong» было недостаточно повернуть ключ зажигания. «Кореец» (по нашим подозрениям «китаец») заводился только после того, как в топливный патрубок впрыскивали несколько миллилитров бензина. От паров бензина при поворачивании ключа зажигания дизельный автомобиль через раз заводился и был способен проехать следующий небольшой отрезок дороги. Во время езды из выхлопной трубы он выпускал огромные клубы чёрного дыма и громко тарахтел.

Так мы проездили несколько дней по Семёновке, не зная, что за нашим передвижением пристально следят укры. Оказалось, что они дико офигели от того, с какой скоростью передвигается невиданная ими доселе, «бронетехника сепаров». Из-за чёрного «реактивного» следа, который оставлял наш полусломанный «SsangYong», укры оказались в замешательстве. Они издалека не могли разглядеть габариты этой передвигающейся на большой скорости штуковины, поэтому, слыша громкий рёв мотора и тёмную полосу за нами, думали, что у противников появился какой-то секретный бэтээр.

Узнали мы про страхи укров спустя где-то неделю после окончательной поломки нашего внедорожника. Один из ополченцев показал нам на телефоне то ли новость, то ли заметку на каком-то укроповском сайте, где подробно описывались наблюдения их солдат за «последней новинкой российского военпрома», рассекающей по окрестностям Славянска.

Смеялись долго, только жаль, не сохранили адрес сайта на память.

Осколок в бабушке

После ночного пожара утром меня вызвали по рации и сообщили, что в посёлке нужно эвакуировать пожилую женщину, которую ранило осколком. Вместе с Артистом мы выехали в Семёновку, где нас встретила её соседка. Как оказалось, она и сообщила о ранении ополченцам. Выяснилось, что женщина уже как три дня ходит с осколком в груди. Обратиться ей было некуда, и она терпела, а муж её кормил анальгином. И только через три дня к ним наведалась соседка и узнала о ранении.

При осмотре бабушка рассказала, что осколок прилетел незаметно, когда она выходила в сени. Во дворе разорвался снаряд и, видимо, через окно поразил её маленьким осколком. Отверстие было прямо в центре грудной клетки, но совсем крохотное. Поэтому она и не хотела обращаться в больницу, но ежедневная боль, температура и наличие инородного тела в груди являлись серьёзной причиной, чтобы это сделать.

В доме у раненой нас застал обстрел, и пришлось хозяйке дома собираться в темпе, чтобы не словить ещё один осколок. Бабушка, несмотря на дырку в груди, довольно живо ходила по дому и даже смогла низко пригнуться, когда мы перебегали из дома в машину.

Выезжать из посёлка пришлось под сильным обстрелом – осколки звенели прямо по машине, а один даже разбил боковое зеркало со стороны водителя. Я посадил бабушку в салон и по дороге постоянно приглядывал на случай, если ей станет плохо. Выехав из-под обстрела, мы направились в николаевский госпиталь, где из пострадавшей благополучно достали осколок. Её жизни ничего не угрожало, и слава Богу. Но я тогда задумался об одной интересной особенности. УкроСМИ нас называют террористами, выдумывают всякую чушь о том, что мы привязываем к деревьям мирных жителей, и поэтому «доблестные воины» неньки[163]163
  Мамы (укр.).


[Закрыть] Украины не могут по нам нормально вести огонь. А на самом деле ополчение, которое состоит из такого же народа, тратит достаточно много времени и ресурсов на обеспечение и защиту местного населения от тех, кто якобы пришёл их спасать…

Бои за Ямполь

В середине июня ополчение Донбасса взяло под контроль город Ямполь, где проходила стратегически важная дорога. Командующим гарнизона назначили Прапора, а его замом – Мачете. Также на этот плацдарм перебросили группу Ювелира. Всего Ямпольский гарнизон насчитывал около 200 бойцов.

Первое время об их точном местоположении укропы не знали, так как наши бойцы окопались в густом лесу. Но когда супостаты разведали их позиции, то стали нещадно бомбить, пытаясь выкурить из леса.

14 июня украми была предпринята первая попытка штурма, которая потерпела неудачу. Но подготовившись, они пошли на второй штурм 19 июня.

Так как в Ямполь я заезжал только три раза, в том числе во время решающего боя 19 июня, ситуацию на этом рубеже обороны я не знаю так досконально, как непосредственные её участники.

Поэтому я пообщался с автором небезызвестной книги «Записки террориста (в хорошем смысле слова)», ополченцем, оборонявшим в те дни Ямпольский гарнизон, Африкой:

– Меня определили на Ямпольский гарнизон в районе 10 июня. Мы сразу окопались. Потом мне выдали СВДшку и я с ещё одним бойцом пытался там «снайперить». Мы ходили в лес, высматривали укров, пытались как-то «тактиковать». Я думаю, возможно, где-нибудь там есть несколько укров, которые умерли от смеха, когда на всё это смотрели. (Самокритично к своим снайперским способностям относится Африка.)

– Да, потому что наличие снайперской винтовки – это ещё не умение стрелять из неё. Это называется – носитель снайперской винтовки.

– У моей ещё такой недостаток: после нескольких выстрелов прицел отваливался. Я подозреваю, что это также влияло на качество её стрельбы.

14 июня товарищи укры впервые попробовали нас «пощупать». Сначала танчик стал хреначить по блокпосту, потом выехали несколько бэтэров, и пехота пыталась обойти с правого фланга. Мы по ним постреляли, они по нам, но при этом с поддержкой артиллерии.

Тогда с нашей стороны было два двухсотых. У ребят, оборонявшихся неподалёку от нас, просто неправильно был вырыт блиндаж – одной стены вообще не было. А мы зарылись основательно: досками обшили блиндаж, брёвнами в пять слоёв заложили.

– Кто был у вас командиром?

– Командиром нашей роты был Скиф, а у меня непосредственным командиром был Угрюмый.

– Работала ли по вам авиация?

– Авиация летала, но бомбила где-то в стороне. Был случай, когда взорвалось что-то над нами, и всё засыпало маленькими стрелочками. Никого ими не зацепило, но они повсюду валялись и из деревьев торчали.

Один раз укры подобрались к нашим позициям и выстрелили из гранатомёта осколочным. Он разорвался в метрах 15 от нас, а мы в этот момент на солнышко выбрались, греемся, чаёвничаем – пришлось в прыжке в окоп нырять.

– Как начался решающий штурм?

– Всё началось с раннего утра. Кругом «арта» работает, авиация. У нас народ поначалу воодушевился, так как авиация, вроде как, несколько раз отработала в той стороне, где укры стояли, а наших не было. Подумали, что наши «сушки» зашли. Но потом и нас стали прилично долбить, тогда мы поняли, что самолёты не наши. Авиация никого из нас не покосила.

Со стороны речки были наши ПЗРКшники, они пустили ракету, но не попали. А дальше пошли укры, появился танк, БМП, БТРы, которые долбили по лесу и блокпосту. Постоянно свистели пули из 30-мм орудий, КПВТ.

Один наш расчёт СПГ подбил танк, и он задымил. Укры его попытались утащить, но мы пошли к нему вчетвером, чтобы добить. Немного постреляли по танку, по украм, а они по нам. Потом Угрюмый стал по ним хреначить из гранатомёта. Только мы отстрелялись, они поставили дымовую завесу. Я сбегал и принёс ещё «морковок»[164]164
  Ополченцы так называют заряды для РПГ.


[Закрыть]. Угрюмый ещё сделал туда несколько выстрелов из «граника», и тут мы увидели, как башня от танка из дыма вылетела.

– Наверное, боеприпасы от выстрела сдетонировали. Угрюмый прямо в танк стрелял?

– Честно, он просто стрелял в дым. Потому что не было видно, где там танк. Парни из «Беркута», которые держали оборону рядом, сказали, что мы, то есть Угрюмый, последним выстрелом влупил БМПшку. Когда она отъезжала, ей от нас в корму прилетело, она вспыхнула и сгорела. А потом приехал танк и всё расфигачил.

Позже в интернете я нашёл описание этого боя от укров, где указывается, что в этой БМПшке сгорели комбат и командир разведроты. Скорее всего, он выдвинулся вперёд, чтобы посмотреть обстановку на своих позициях.

Был ещё забавный момент. У нас парень с позывным Арчи проходил срочную службу в той же разведроте, которая против нас воевала (похожий случай был у Крота). Знал, говорит, их – нормальные офицеры. Ну, так получилось… (смеётся, имея в виду ситуацию, в которой приходится с ними воевать).

Мы вернулись к себе обратно на радостях, как мы круто наваляли украм. Воодушевление прёт из всех щелей. Укры начали снова с миномётов накидывать. Я Угрюмому предложил сходить к укропам и миномёты достать. Слышно было, как они за холмом стоят и работают. Мы могли их спокойно по лесу обойти.

– Ну, давай, РПГ только возьмём, – согласился Угрюмый.

Но тут по нам стали хреначитъ всё сильнее и сильнее. Второй раз полезли укры, и уже стало не до наших хитрых планов. Они полезли через холм и пытались обойти со всех флангов. Мы по ним стреляли и сначала думали, что многих убили – весь склон был устелен телами. Но после боя тела все пропали, видимо, они просто позалегали, ну может, ранило кого-то.

После боя возле танка лежало два мёртвых укровских тела и на склоне три или четыре. Мы это поняли после того, как все укры отступили, а тела остались. Стрелять по ним не получалось из-за большого расстояния – метров 250 минимум (в лесистой местности). В то же время минами стреляют, снайперы работают – попробуй, попади.

Правда, судя по качеству стрельбы, они такие же, как мы, бойцы. Хотя одному мужику у нас в лоб прилетело, но, скорее всего, это случайное попадание. Одному пулемётчику пуля распорола на спине весь камуфляж, а тело не задела, даже ни одной царапины не было.

И вот стали они поджимать, у нас закончились боеприпасы к «гранику». И танчики уже к нам близко подъехали, развернулись и стали с 50 метров по нам долбить. Несмотря на окопы, контузии у нас потом были. Тогда мне осколочек прилетел в ногу, Скифу щёку распороло – она у него просто болталась на мясе. Угрюмый, когда это увидел, отправил нас в тыл – залечивать раны.

– Прапора ты видел в бою?

– Видел. Вообще можно охренеть. Мины падают, снаряды рвутся – мужик ходит возле окопов и песни поёт. Не знаю, конечно, способствовало ли это поднятию боевого духа, но мы с интересом смотрели, долбанёт по нему или не долбанёт.

После ранения мы стали отходить к мосту. Идём по зелёнке, вокруг мины падают, наших нет. И тут появляются укры вдоль берега со стороны Ямполя. Танчики едут и по нам снова долбить начинают сАГСа и пулемёта. С танков не стреляли, видимо, боялись мост разрушить. Мне тогда ещё раз прилетело в спину. Шёл сам, но было страшно. Боялся, что осколок что-то в спине важное пробил.

Так мы дошли до второго моста и услышали какие-то моторы. Подумали: а вдруг там укры и послали одного из местных на разведку. У него была как раз с собой гражданка, в которую он переоделся, чтобы закосить под местного из ближайшей деревушки. Он пошёл и не вернулся. Как потом выяснилось, на мосту стояли наши и увидели, как выходит какое-то тело из кустов и говорит: «Пойдём со мной, там раненые». Ну, они его на всякий случай скрутили. Подумали, может это укр пытается их куда-то заманить. А потом держали, пока через мост не проехали те, которые его знают.

Мы думали, что раз он не возвращается, значит, там враг и его скрутили. Тогда пришлось пересекать речку вплавь, что с учётом ранений неприятно. Так мы добрались до Северска, который от наших позиций был примерно в 15–20 километрах. В городе уже местный народ к обороне готовился. Там нас уже в машину посадили и в Лисичанск в госпиталь отправили, где мы встретили парней, которых ранило ещё утром.

Подвозим дезертиров
(продолжение боя под Ямполем)

В то злополучное для Ямпольского гарнизона утро, 19 июня, мы с Артистом везли туда мясо, ничего не подозревая. В распоряжении «Семёновских колбас» имелся грузовичок «Мерседес» с холодильными отсеками для перевозки продуктов.

Камуфлируем заводской «Мерседес»

На нём Артист и развозил периодически мясо по нашим блокпостам. А в этот раз я решил поехать с ним, чтобы заодно отвезти в Ямполь кое-какие медикаменты.

Отчётливо вспоминаю дорогу в Ямполь. Мы заехали в Николаевку по привычной дороге, потом повернули на грунтовку и по очень красивой местности почти доехали до небольшого мосточка, после которого уже был Ямпольский блокпост.

Но довезти мясо мы так и не смогли. Приближаясь к позициям, мы услышали то внезапно начинающийся, то вдруг прекращающийся миномётный обстрел, разбавленный стрельбой из стрелкового оружия. Окончательно нас остановили трое бойцов, которые волочили за собой автоматы и шли в буквальном смысле босые. Артист остановил машину и спросил, что случилось:

– Мы из Семёновки вам мясо везём. Что у вас там?

– Укры штурмуют, – полумёртвым голосом ответил один из них. – Почти всех перебили. Одни мы живые остались, еле выбрались оттуда.

– А почему там до сих пор стрелкотня работает? – спросили мы.

– Не знаю, мы видели то, что видели. Отвезите нас в штаб, мы всё доложим, – сказал боец из Ямполя.

Мы переглянулись с Артистом и решили, что мясо туда везти смысла уже нет. А из оружия у нас – только автоматы, но с полупустыми магазинами и мой подствольник без ВОГов, так как ехали мы не воевать, а кормить бойцов.

Парни залезли в отсеки для мяса, предварительно повыкидывав оттуда мороженых куриц, и Артист развернул «Мерс». Самый разговорчивый напросился к нам в кабину, чтобы по дороге рассказывать страсти о «сотнях» убитых ополченцев и разъезжающих по нашим позициям укровских танках.

Артист остановил машину возле ворот бывшего СБУ, и мы высадили этих бойцов. Объяснив дежурному историю о «катастрофе» на Ямпольском направлении, они вместе с ним направились прямиком в штаб, а мы с Артистом остались снаружи. Как мы потом узнали, их отвели в штаб к Стрелкову, где они стали рассказывать о том, что одни остались в живых, а все остальные, в том числе командир, погибли. Привезли мы их утром, часов в девять, а, как известно из рассказа Африки, бой продолжался долго, аж до вечера.

Стрелков к тому времени уже вернулся из Ямполя, где был с Прапором под обстрелом, предшествовавшим вторую атаку. Вместе с некоторыми командирами внимательно их выслушал и без промедления отправил на подвал. Потому что в тот самый момент ямпольские бойцы смело сражались с наступающими укровскими ордами и по имеющейся связи передавали текущую информацию в штаб. Представьте, кем выглядели отступившие, можно сказать, убежавшие с поля боя ополченцы, полуголые, босые, когда на их обороняемой территории продолжались активные боевые действия. Командующий ополчением сразу понял, что это типичные дезертиры, поэтому оставил их немного посидеть на подвале.

Из интервью Стрелкова:

«“Добежали” не только эти трое – всего я опрашивал то ли шесть, то ли семь “беглецов”. К тому времени я уже сам успел вернуться из Ямполя – приехал туда как раз во время артподготовки перед второй атакой (эти сбежали перед первой, успешно отбитой). Поняв, что управления боем нет, и я ничем не смогу помочь, а также то, что атаку отбить, вероятно, не удастся – я поехал в Славянск организовать подкрепление. (Связи уже не было – укры заглушили). Но опоздал – взвод Моторолы прибыл в Ямполь к моменту, когда укры прорвались на южный берег Северского Донца, и был рассеян».

Дальнейшая судьба беглецов известна. На следующий день их отправили в качестве штрафников на рытьё окопов, так как таким в руки оружие давать опасно. Мало ли, ещё раз убегут и оголят часть фронта. Конечно, сильно наказывать их никто не собирался, так как это были добровольцы, которые до войны работали обычными водителями или продавцами, но воспитательный процесс провести командование было просто обязано. После трёх дней рытья окопов штрафникам предоставлялась возможность выбора: или уходить в мир гражданским человеком, или оставаться в ополчении. Кто остался воевать из этих ребят после штрафной работы, я не знаю.

Игорь Стрелков так рассуждал на тему наказания своих подчинённых:

«Далеко не всегда человек, который проявил себя в прошлой войне, готов заново идти воевать в другом вооружённом конфликте. Каждый раз тяжело. Также, если человек совершил один геройский поступок, не значит, что и в следующий раз он его повторит. Но и если он один раз струсил, не значит, что струсит всегда. Это зависит от массы обстоятельств, и нормальные командиры это понимают.

Поэтому я наказывал за измену, предательство, преступление, мародёрство, но за то, что кто-то откуда-то сбежал, я практически не наказывал. Как можно наказывать людей за бегство, если они абсолютно не готовы к войне».

На помощь Мотороле
(продолжение боя под Ямполем)

Возле СБУ мы с Артистом надолго не остались, а сразу поехали обратно в Семёновку. Приказа нам опять ехать в Ямполь никто не давал, поэтому мы вернулись на мясокомбинат, где я продолжил доукомплектовывать свою новую разгрузку, подаренную мне Глазом. Он, будучи уже в Крыму, подумал о нас и решил подогнать несколько качественных разгрузок-РПСок (ременноплечевых систем). Одна досталась мне, вторая – Кедру, а третья – Кроту.

Когда стало вечереть, к нам на «джихад-мобиле» примчался Воха, весь взъерошенный и взмыленный.

– В Ямполе Мотор попал в окружение! – заорал он. – Он, походу, ранен.

Я как раз пересыпал патроны из старой разгрузки в новую. Услышав это, я быстро зашнуровал берцы, подобрал автомат, одел РПСку и пошёл к Вохе. Он меня только и ждал, но на выручку группы Моторолы попросился и Артист с Ташкентом, Гена уже был там.

По иронии судьбы Ташкента редко с собой куда-то брали, так как кому-то нужно стеречь оружейку и мясо. Но в этот раз дело обстояло серьёзно, поэтому Воха готов был взять и его. Однако и в этот раз произошёл казус.

Ташкент давеча «намутил» у кого-то ПСО (прицел снайперский оптический) и решил его пришпандорить к своему СКСу. Карабин был мощнее, дальнобойней АК-74 и за это Ташкент очень его любил, невзирая на то что СКС – устаревший вид вооружения и уступает любому автомату по многим характеристикам. «Зато у него есть штык», – говорил Ташкент. И, будучи мастером на все руки, наш смуглый друг прикрутил двумя шурупами оптический прицел к деревянному ложу карабина. А в связи с тем, что на детище Сергея Гавриловича крепление для оптики не предназначено, шурупы он туда буквально вбивал. Правда, прицел встал так, что патрон сверху вставить стало невозможно, а при любом выстреле ПСО смещался и его приходилось заново пристреливать.

Ташкент и СКС

По этой причине у Ташкента своё оружие в тот момент отсутствовало, вернее, оно было небоеспособным. Поэтому поездка на Ямпольский фронт ему опять не светила. Поехали только я и Артист.

Воха повёз нас сначала на базу Минёра (командира подразделения), которая располагалась между Семёновкой и Николаевкой. Там мы должны были забрать КамАЗ с артиллеристами Художника (командира артиллерийской группы) и отправиться в Ямполь, где всё ещё продолжался бой. У Минёра ополченцы жили в больших промышленных ангарах и почему-то не боялись бомбёжек. Не то, что мы, привыкшие большую часть времени находиться в окопах.

К моменту нашего приезда к его позициям привезли одну из машин Ямпольского ополчения, пострадавшего при обстреле укров. В ней я увидел вымазанную в крови СВДшку, но в рабочем состоянии. Возможно, это снайперка Африки или кого-то из погибших бойцов в Ямполе. Моя рука незаметно сама потянулась за ней в багажник, и хотя я ещё не до конца знал, что такое деривация или баллистика, решил, что в хозяйстве и снайперская винтовка пригодится. Так получилось, что в магазине оставался всего один патрон ЛПС (лёгкая пуля со стальным сердечником), но я всё же забрал её с собой.

После того, как Воха приехал на мясокомбинат, рассказал об окружении группы Мотора и мы уже мчали на помощь в его машине, на меня нахлынул какой-то ранее неизвестный страх за свою жизнь: там, в Ямполе, сейчас наступают укры, а вдруг я погибну? Такие мысли поселились у меня в голове, когда мы на «джихад-мобиле» показывали дорогу КамАЗу с взводом миномётчиков. Это длилось не больше полутора минут, я быстро от себя отогнал эти мысли, и больше никогда они у меня не появлялись в Семёновке.

С Мотором связи не было, и никто не знал, что с ним. Я видел, как Воха нервничал и переживал за своего командира, он был сам не свой. Тогда впервые я заметил в нём командирские способности, он проявил свои лидерские качества. Пока Минёр, который занимал командную должность, «тити мял» и не знал, выдвигать группу в Ямполь или остаться на базе, Воха рявкнул:

– В Ямполе Моторола в окружении, и мы идём ему на помощь.

Художник был в подчинении Минёра и не мог сам принять решение – идти ему с Вохой на выручку Мотору или слушаться Минёра. Но Минёр не успев утвердиться в мнении, что в окружённый украми Ямполь идти не стоит, согласился с Вохой. Для водителя Моторолы тот момент, наверное, был переломным. Он проявил свои лидерские качества и смог на небольшое время в ответственный момент взять командование в свои руки, переча старшему как по возрасту, так и по статусу.

Когда мы добрались к Ямпольскому перекрёстку, стемнело. Местность я не знал совсем, поэтому вспоминаю только то, что видел. Остановились мы на какой-то возвышенности и стали вкапывать 120-е миномёты в землю. С этого места весь Ямполь виднелся как на ладони. По всему небольшому городку можно было увидеть очаги то чёрного, то белого дыма – Ямполь после обстрелов пылал.

Наша задача заключалась в том, чтобы отбомбиться по колонне бронетехники, идущей на подмогу своим свидомым собратьям, которые никак не могли взять оборонительные укрепления ополченцев. Не знаю, где взяли данные, что именно в этих местах они будут проезжать, но разведка не просчиталась. Как только мы окопались, вдали появился первый бронетранспортёр. Было видно, как он выехал на полевую дорогу и, вздымая пыль, погнал вдоль лесопосадки. Вслед за ним мы увидели и остальную часть колонны, состоящую из десятков бронемашин и БМП. Танков мы не увидели, но и этого было вполне достаточно, чтобы понять насколько серьёзно они подготовились.

Минёр решил корректировать огонь миномётов, но у него барахлил бинокль, который из-за поломки превратился в монокль. Тут-то и пригодилась СВД, которую я предусмотрительно прикарманил, немного отмыв от крови. На ней установлен ПСО, через который можно было неплохо рассмотреть движущуюся вражескую технику.

Так мы и сделали. Минёр продолжал щуриться в свой монокль, а я через снайперский прицел помогал корректировать огонь Художнику. Сначала загремел первый миномёт, а потом подключился и второй. Несмотря на то что первые несколько снарядов были пристрелочными, один точно попал в цель – в легкобронированный или вообще небронированный джип. Там вполне могло сидеть командование, которое и руководило всем процессом. После попадания джип развернуло в направлении зелёнки, где он и скрылся. Следующие несколько мин перелетели далеко за колонну. Я в прицел всё чётко видел и старался предельно точно передавать, на сколько метров перелёт или недолёт. Как ни странно, но от моих корректировок мины действительно стали ложиться всё кучнее, пока одна не влупила по едущей БМПшке. Машина задымила и остановилась. Из неё высыпали укры и побежали в ту сторону, где скрылся джип.

Не успел Художник «разогреться», как прилетела ответка. Неведомо откуда разразились залпы таких же «стодвадцаток», и в 300 метрах от нас стали видны крупные разрывы.

Пока происходила вся эта канитель и укры бегали по полю, я использовал один патрон в СВД, чтобы он мне не мозолил душу. Знал, конечно, знал, что не попаду, но в данной ситуации сработала психологическая установка: вижу врага – стреляю в него. Расстояние до них было свыше 300 метров, но так как мы стояли на возвышенности, казалось, что они ближе. Те, кто не обеспечивал работу миномёта, пытались стрелять из автоматов, но никуда, как и я, не попали – укры спокойно скрылись в деревьях.

Разрывы стали приближаться, и мы начали в темпе сворачиваться. Артиллеристы быстренько выкопали миномёты и погрузили их в КамАЗ, а мы с Вохой и остальными также спешно сели в машину и поехали назад.

По дороге из Ямполя мы встречали отступающих бойцов, многие сказали, что Ямполь окончательно перешёл под контроль ВСУ, поэтому туда уже соваться не стоит.

По радиосвязи из Славянска поступила информация, что Моторола жив, невредим и вышел со своей группой. Наша миссия на этом закончилась, поэтому мы вернулись со спокойной совестью домой.

Итог боя от Африки. Запись датирована 20 июня 2014 года:

«К новости укроСМИ “Бои за Ямполь и Закотное: погибли 300 боевиков и семь военнослужащих”. Как непосредственный участник могу сказать – полный бред. Нас всего было менее 200, и не все участвовали в бою. По моим данным, наши потери около 10–12 человек двухсотыми (либо пропавшими без вести при отходе) и около 40–50 трёхсотых. Но должен признать, с перекрёстка нас выбили. С нашего отделения (семь человек) один пропавший без вести и двое раненых, включая меня. И это при том, что мы были на самом переднем крае, повторюсь, реально в бою участвовало с нашей стороны не более 100 человек».

Потери ополчения «по горячим следам» он завысил. УкроСМИ со ссылкой на украинские власти сообщили, что в боях за Ямполь погибло более 20 «вірних синів України» (верных сынов Украины) из 24-й бригады с Яворщины (Львовская область), в том числе командир батальона и командир роты разведки первой батальонно-тактической группы 24-й мехбригады.

Вот какой комментарий дал солдат этой бригады «Takeinfo.net»[165]165
  Рота 24-ї окремої механізованої бригади зі Львівщини б'ється в оточені… // Щоденний Львів. 20 июня 2014. URL: источник 10 —war16.ru/s10.


[Закрыть]:

«У сьогоднішньому бою на Сході України загинуло щонайменше 20 військовослужбовців 24 окремої механізованої бригади, також є чимало поранених. Але бій, як інформує солдат цієї військової частини, триває. Зараз якраз рота б`ється в оточені. В оточені на своїй землі – це [нецензурно], – не стримує емоцій співрозмовник. – Генералам буде [нецензурно], як з ‘‘парашою’’ розберемось. За інформацією, загинув командир батальйону і командир роти розвідки 1-ої батальонно-тактичної групи 24 ОМБр»[166]166
  «В сегодняшнем бою на Востоке Украины погибло как минимум 20 военнослужащих 24-й отдельной механизированной бригады, также есть немало раненых. Но бой, как информирует солдат этой военной части, продолжается. Сейчас как раз рота бьётся в окружении. В окружении на своей земле – это [нецензурно], – не сдерживает эмоций ВСУшник. – Генералам будет [нецензурно], как с “парашей” (Порошенко) разберёмся. Для информации, погиб командир батальона и командир роты разведки 1-й батальоннотактической группы 24-й ОМБр» (укр.).


[Закрыть].

Скорее всего, у укров образовался так называемый «слоёный пирог», где обе стороны воевали друге другом, думая, что находятся в окружении. Позже «Репортёр» взял интервью у одного из трёхсотых из 24-й ОМБр.

Автор «Живого журнала» twower привёл рассказ одного из раненых в том бою. ВСУшник Игорь рассказал, что из 20 бойцов в его группе выжили только шестеро:

«Вы про штурм Ямполя читали? – спрашивает Игорь. – Меня там ранило, контузило и осколки по всему телу. Видите ссадину на лбу? Это пуля пробила каску, но остановилась между лбом и кевларом. Мы начали штурм посёлка в три часа ночи и к четырём дня взяли его с небольшими потерями. Наши силы рассредоточились, техника разъехалась по окраинам посёлка обустраивать блокпосты. Именно этого они и ждали. Не верьте, что Ямполь быстро сдался, это была ловушка! Боевики просто вышли из города и взяли его в кольцо. А затем начали нас валить, разбивать нашу технику из ПТУРов. Где-то в половине восьмого вечера напали и на нашу группу. Через время действительно подъехали наши бэтээры. Но на этот раз уничтожить их не удалось. Наши забрали раненых и отошли. Мы шли вслед за бэтээрами и отстреливались. Я взял у товарищей патроны. Стрелял столько, что начало тошнить от запаха пороха, я уже не мог слышать выстрелы своего же автомата. Я тогда хотел их всех убить, всем им отомстить. Это очень тяжело – тащить под огнём труп друга, с которым ты полчаса назад весело разговаривал, – Игорь замолкает, вытирает слезу. – Почему командир тогда дал команду “на броню”, а не “в броню”? Все бы тогда были живы! У врага не было гранатомётов, нас косили из пулемётов. Но спрашивать не у кого. В том бою погибли и комбат, и комроты, и командир отделения. Я стараюсь не думать о том, что произошло. Но вчера ночью проснулся в холодном поту. И я хочу купить ноутбук, чтобы смотреть фильмы, слушать музыку, пока не засну.

Ноутбук Игорю купили на следующий день родители. Они уговаривали его разорвать контракт, уйти из армии»[167]167
  Госпитальные рассказы. // Livejournal. 29 июня 2014. URL: источник 11 – war16.ru/s1l.


[Закрыть].

После подсчёта всех потерь украинских войск в этот день, которые опубликовали укроСМИ, погибших ВСУшников до 40 человек.