Читать книгу "Война в 16. Из кадетов в «диверсанты»"

Реанимация двухсотого

В конце июня следующим форпостом ополчения на восточном направлении после Ямполя стала Николаевка. Моторолу назначили ответственным за данный участок фронта и он осел там. Познакомившись накануне со своей будущей женой Леной, Моторола был рад своему новому участку ответственности, потому что она жила именно там. С тех пор он всегда мог прийти в цивильную квартиру, нормально помыться и постираться.

Он, кстати, очень чистоплотным парнем был. Постоянно носил с собой влажные салфетки на все случаи жизни, пока другие довольствовались туалетной бумагой. Всё его окружение потом переняло эту привычку.

На самом деле, носить с собой именно влажные салфетки очень грамотно, так как помыться в полевых условиях всегда сложно, а бойцу необходимо и в туалет сходить, и, несмотря на поговорку «стерильность – враг спецназа», руки, в конце концов, протереть перед едой.

Я продолжал каждый день мотаться по Семёновке и вывозить в город трёхсотых и двухсотых. Укропы пытались уже несколько раз взять Николаевку, но бесполезно. Первые обстрелы там начались тоже в конце июня. До этого город считался мирным и тихим по сравнению со Славянском.

Во время очередной попытки штурма города, 2 июля, меня вызвали по рации и сказали, чтобы я срочно приехал в Николаевку, так как один боец Моторолы получил тяжёлое ранение. Надёжный друг Артист уже прогревал нашу «скорую-катафалку», пока я экипировался. Через 15 минут мы были на первой развилке при въезде в Николаевку. Там нас уже ждала машина Вохи, а внутри лежал раненый. Выпрыгнув из машины, я подбежал к нему и в темноте включил фонарик. Быстро осмотрел и убедился, что жизненно важные функции у него снижены, на футболке в районе груди растеклось пятно крови. У изголовья тяжёлого трёхсотого сидел какой-то боец, похожий на грузина, который сказал, что несколько минут назад раненый ещё хрипел. Когда я посветил фонариком в его зрачки, мне показалось, что признаков смерти еще не было. Решение принято: делать реанимацию.

Но сначала надо было проверить ранение. Разрезав штык-ножом футболку, я осмотрел грудь. Правое лёгкое пробито – из отверстия вырывалась вспененная кровь. В разгрузке я быстро нашёл пищевую плёнку и скотч. Нужно герметизировать лёгкое, чтобы воздух не засасывался в плевральную полость и не сжимал его.

Всё, дырка заделана, далее – прекардиальный удар и около 15 нажатий на грудную клетку. После непрямого массажа сердца я собрался уже запрокинуть голову раненому и сделать искусственное дыхание, но парень, сидевший у изголовья, сказал, что ему с той стороны удобней будет это сделать. Тогда я спросил: знает ли он, как это делается? Он сказал, что проходил в школе ОБЖ. Я улыбнулся и попросил его перед тем, как вдыхать воздух в рот, закрыть нос.

Он выдохнул порцию воздуха в рот, но у лежачего надулся только живот. В темноте мне показалось, что поднимались лёгкие, но, к сожалению, это было не так. Оттого что живот надувался, по пищеводу поднималось содержимое желудка и выплёскивалось наружу. Но, несмотря на рвотные массы в ротовой полости и соответствующий запах, грузин продолжал после каждых моих 15 нажатий прижиматься к его губам и вдыхать жизнь. Пока мы это делали, Воха уже мчался в местную николаевскую больницу.

Въехав на территорию, мы продолжили реанимацию, а Воха выбежал из машины и заорал:

– Врача! У нас человек умирает!

В больничке уже были научены периодическим привозом раненых ополченцев, поэтому через пару секунд возле машины стояла каталка и санитар. Грузин с одной стороны, а я с санитаром с другой вытащили раненого и положили на каталку.

В больнице нас встретил доктор. Ему достаточно было только приподнять веки лежачему, чтобы сказать: «Он мёртв».

У меня внутри всё оборвалось. Мы его не спасли, не успели. Вдруг мне показалось, что врач всё делает очень медленно и без какого-либо интереса осматривает больного. Я в пылу сжал на каталке красные от крови кулаки и закричал:

– Да как ты понял? Он ещё тёплый, зрачки не всегда показатель. Дай тонометр, проверь пульс, ведь я его чувствовал на шее в машине.

Врач посмотрел на меня исподлобья и, ничего не сказав, так же вразвалочку пошёл за тонометром. Тонометр не обнаружил давление. Боец Моторолы был мёртв. Врач констатировал с какой-то иронией, что медицина тут бессильна, перекрестился и ушёл в другое помещение.

Я понял, что дёргаться уже нет смысла, и стоял, уставившись на двухсотого. К нам подошла медсестра.

– Зря вы так на доктора. Он четвёртые сутки дежурит без выходных. Его некем заменить просто. Все остальные из-за украинцев (имея в виду обстрелы) уехали из города.

Я только в ответ улыбнулся и пробурчал тихо: ну извините, вырвалось. Мы с Вохой по очереди подошли к каталке, перекрестились, постояли немного – я прочитал молитву о упокоении. Мы стали уходить, так как знали, что бойца медики сами перенесут в морг, который был рядом с ними. Но тут я вспомнил про GoPro. Зарядки ещё хватало, поэтому я снял убитого на камеру, прокомментировав так: «Погиб в Николаевке боец Моторолы от пулевого ранения. Погиб героем»[185]185
  Видео 55 – war16.ru/v55.


[Закрыть].

А когда мы вышли из больницы и Воха меня повёз к ожидавшему на том же перекрёстке Артисту, мне стало очень стыдно за то, что я так плохо общался с врачом.

Он действительно героический человек, который на все юо% остался верен клятве Гиппократа и продолжил спасать людей даже в обстреливаемом городе. А медленно ходил, потому что устал за четыре дня дежурств, да и уверен был, что парень погиб.

Всё время в машине, а потом в больнице я не терял надежду на то, что парень выживет. Я видел у него ранение только в правое лёгкое и думал, что спасти его возможно. Но через несколько дней узнал от Вохи, что при вскрытии этого бойца в Николаевке оказалось, что пуля прошла наискосок и через правое лёгкое поразила сердце. Шансов у него не было изначально. Хрипы, которые мы слышали – были предсмертными, а пульс на шее чувствовался несколько секунд только после моих надавливаний на грудь умирающего. При реанимации пульсация могла ощущаться небольшое время даже у мёртвого человека, так как сердце качало кровь по телу только посредством непрямого массажа. И то, что у бойца поднимался живот, а не грудь во время искусственного дыхания, означало, что он уже не жилец.

Двухсотый боец Моторолы. Погиб 2 июля в Николаевке

Выжил один ротвейлер

На следующий день, 3 июля в 11 часов дня, мне довелось вновь ехать в Николаевку по тому же поводу. На этот раз поступила информация, что укры разбомбили чем-то «тяжёлым» жилую пятиэтажку вместе с людьми. Ополченцы, конечно – это не фельдшеры скорой помощи, но так как в городе не осталось почти врачей, заниматься этим приходилось мне в том числе[186]186
  Видео 56 – war16.ru/v56.


[Закрыть].

Через 20 минут мы из «Семёновских колбас» приехали в Николаевку. Искать место трагедии не пришлось, так как сразу при въезде нашему взору представились поваленные деревья, усыпанный ветками и неразорвав-шимися минами асфальт, а чуть дальше – длинный пятиэтажный дом, в котором посередине не было целого подъезда. Вместо него лежала груда бетона вперемешку с вещами, обычно бывающими в квартирах: диванами, досками от шкафов, свесившимся ковром.

Тогда нам это не казалось чем-то из ряда вон выходящим, так как мы привыкли видеть каждый день смерть, разрушенные дома, а вот тишина без обстрелов нас пугала. Я даже убеждён в том, что местные горожане тоже не сильно удивлялись при виде такого. А сейчас у любого бы мурашки по всему телу пошли от увиденного. Представьте себе, с пятого по первый этаж ракетой из РСЗО снесло подъезд напрочь! С людьми, их вещами в квартирах. С улицы можно было наблюдать такую картину: груда бетона, торчащая арматура и, как ножом срезанная, половина квартиры. То есть, часть квартиры с целой мебелью стоит, как и раньше, а вторая её половина уничтожена.

Разрушенная пятиэтажка в Николаевне

Артист вдруг что-то вспомнил и с полными ужаса глазами посмотрел на меня:

– Это же дом, в котором Лена жила!

С Леной мы познакомились случайно, когда накануне заходили в продуктовый магазин в этом доме. Женщина приветливая, мы разговорились, обменялись любезностями. Она нам дала понять, что очень поддерживает нас и то, чем мы занимаемся, даже чем-то угостила из магазина.

А в следующий раз мы привезли ей мяса из колбасного цеха, понимая, что в то время это был довольно дорогой продукт. С нами тогда приезжал Ташкент, и я помню, как эта 35-40-летняя женщина поглядывала с симпатией на нашего смуглого электрика.

Мы успели подружиться с Леной, поэтому, когда поняли, что на месте её магазина теперь груда камней, ужаснулись, что и она, возможно, погибла.

Во дворе, куда мы заехали, стояла пожарная машина, а пожарные поливали дымившее окно из шлангов. От попадания снаряда в доме что-то горело. Интересно только, кому удалось вызвать их, ведь уже как несколько недель в городе почти не работали спасательные службы.

Перед тем как зайти в разрушенный дом, я достал свою экшн-камеру и отдал Артисту со словами: «Всё снимай здесь».

Далее привожу расшифровку с видеозаписи, которую снял Артист[187]187
  Видео 57 – war16.ru/v57.


[Закрыть]:

Слышны громкие разрывы где-то неподалёку. Николаевку продолжали обстреливать, но ни мы, ни жильцы разрушенного дома уже не обращали на бомбёжку внимания. Артист вышел с камерой из машины и направился в подъезд. Пока сильно грохотало, он прошёл по стеклу из разбитых окон вдоль стены и сел рядом с дверью. В тот момент я уже поднялся на второй этаж и скрылся из глаз Артиста.

– Куда медик пошёл? – сам себя спросил Артист.

А когда к нему приблизился местный, он задал вопрос и ему, но и тот не знал.

Интересно наблюдать на видео за людьми, когда при разрывах укровских снарядов в нескольких сотнях метров от них, они спокойно стоят на крыльце и даже не дёргаются.

– Вандал! – опять окликнул меня Артист, зайдя в дом и спускаясь зачем-то в подвал.

Неужели он мог подумать, что я от обстрелов там спрячусь? В подвале никого не было, поэтому Артист вышел опять на крыльцо. Наконец кто-то из жильцов сказал ему, что я наверху.

– Артист! – услышал он мой окрик.

– Где ты есть? – спросил он.

– Снимай, нахрен, всё здесь! – закричал я.

Артист поднялся на второй этаж, где и встретил меня.

– Есть ещё люди здесь зарытые? – стоя в дверном проёме между более-менее целой частью квартиры и грудами обломков, задал я вопрос.

– Когда я уходил, она на диване лежала, – ответил на вопрос житель дома.

Он имел в виду женщину, которую предположительно завалило обломками.

– Оууу! Живые есть? – закричал Артист, и обошёл завалы с другой стороны, где стояли мужчина и женщина, собираясь разбирать обломки.

– Она точно не ушла? – с надеждой спросил мужчина.

– Нет, она на диван легла, – вытирая со лба пот, ответила ему пожилая женщина.

– Женщина молодая была? – поинтересовался подошедший Артист.

– Около сорока, – ответили ему.

– А где живёт Лена, у которой здесь магазин? – спросил Артист местного.

– А, продавщица из магазина «Берёзка»? Пойдём, покажу, – ответил мужик.

Я остался раскапывать завалы, а Артист с жильцом пошли искать продавщицу из магазина Лену. Когда Артист вышел из дома, то прекратил съёмку. Следующее включение было, когда он бежал обратно ко мне через арку дома[188]188
  Видео 58 – war16.ru/v58.


[Закрыть].

– Вандал! – поднимаясь по лестнице, позвал он меня.

– Маша, фонарь принеси! – крикнул дед кому-то, разгребая завалы на втором этаже.

Артист зашёл через чей-то коридор прямо на развалины, где я уже вместе с жителями этого дома разгребал завалы.

– Фонарь принеси. В машине найди мой налобный, – попросил я друга, так как ничего не было видно там внизу.

В кабине Артист сразу нашёл фонарь и принёс его мне. От всего увиденного он смог только выругаться. Я натянул фонарь на каску и принялся дальше отбрасывать кирпичи и цемент. Забыл написать: когда мы приехали, то узнали, что живых после обрушения нет. Под завалами, возможно, осталась одна женщина, которую мы и пытались откопать.

После нескольких минут безуспешных раскопок Артист сделал вывод, что её найти нереально. И действительно, под нами были тонны бетона, который нужно разбирать не один день. Женщина бы просто задохнулась там.

Друг достал какой-то свитер, подумав сначала, что это предмет поиска, а я выкопал икону, которую потом забрал с собой.

– Лена жива, она в подвале спряталась, – немного помолчав, заявил Артист.

Потом ему надоело держать камеру и он поставил её на небольшую бетонную плитку, а сам принялся, как и все, откапывать женщину.

Укропы опять дали залп, но не по нам на этот раз. Кто-то из жильцов додумался набрать номер женщины по мобильному. И тут мы услышали звук, как нам показалось, из-под завалов. Он действительно звонил недалеко, но откопать его было не так просто, да и не означало это, что женщина обязательно находилась возле него.

Шансы были, что она в момент «прилёта» не находилась у себя в квартире. Житель дома, который откапывал её вместе с нами, про себя сказал:

– Дай Бог, чтобы её здесь не было… Откуда они стреляют? С горы? – продолжил мужчина, выругавшись после очередного залпа.

– Может, с Красного Лимана, может, с Ямполя, – предположил я.

– Кто они вообще такие? Пи***сы они, – сам на свой вопрос ответил мужик.

– «Украинская армия» называется, – констатирую я.

– Чия-чия? – спрашивают жильцы. – Она не наша!

Находясь в Москве и расшифровывая это видео, я с трудом представляю, как мирные люди спокойно под обстрелом раскапывают свою соседку, которую только что, возможно, завалило насмерть. Они не боятся залпов артиллерии, они не удивляются всему случившемуся с их домом менее часа назад – они привыкли, приспособились, и жизнь их теперь наполнилась благородной яростью и ненавистью к врагу. Когда-то ВСУ для них были защитниками, но сами потеряли этот статус.

– Долбят по городу… [нецензурно]. У них тут тоже предателей хватает, которые корректируют на нас огонь. Я был вчера на сользаводе. Так вот, где парни в углу стояли, туда они и влупили, – говорит житель дома.

Покопав ещё немного, мы поняли, что тут работы не на один час, а нам ещё других раненых надо искать. Поэтому Артист забрал камеру, и мы вышли из дома.

– Если она без сознания, то долго под завалами не протянет, – спускаясь по лестнице сокрушался я.

Когда мы вышли, нас кто-то окрикнул и сказал, что на втором этаже, на балконе лежит труп. Я предложил подняться туда и вывезти его на УАЗе в морг. Но перед этим подошёл к пожарным, тушившим возгорание на втором этаже, и спросил:

– Ребята, а никто вам не говорил вывозить труп?

– У нас хватает тушить, а если ещё труп вывозить… Надо сначала о живых подумать, – развёл руками пожарный.

– На балконе мёртвая женщина лежит! – крикнул нам местный житель.

Нацепив фонарик, я вошёл в дом. Из второго этажа продолжал валить дым, и пожар ещё не был потушен. Наверху я сразу попытался найти проход к балкону, но оказалось, что он полностью завален и из подъезда туда попасть не представлялось возможным. Тогда я взобрался на оконный проём в подъезде, вылез наружу и полез по газовой трубе в соседний. Риск упасть на землю со второго этажа был, но небольшой, да и высота приемлемая. Залезать в следующее окно оказалось не так просто, так как в бронежилете и шлеме подтягиваться на руках всегда сложнее, чем без них.

Через несколько секунд я оказался на балконе, где лежал окровавленный труп женщины. Первым делом я потрогал пульс – мало ли. Но тело уже окоченело. Зрачки были мутными и вытянутыми, как кошачий глаз. Труп нужно везти в морг, но сам я не мог спустить тело на первый этаж.

– А там больше никого нет? – спросил мужик внизу, которому Артист передал камеру.

– Нет, тут всё завалено.

– Точно нэма никого? Ну, слава Богу! – обрадовался мужик.

На видео опять слышна серия залпов из РСЗО.

– Принеси, пожалуйста, носилки. Они на каталке лежат, – попросил я снимающего.

Он положил камеру в машину и достал тряпичные носилки красного цвета. Пока труп перекладывали на носилки, просвистела мина рядом с домом.

– А это уже по нам, – спокойно объяснил я, – стреляют издалека.

Чтобы освободить немного места для выноса двухсотого, я сбросил хлам с балкона на землю. Ко мне поднялся пожарный и помог спустить мёртвую женщину. Мы нашли небольшой проход между лестницей и вынесли её по-людски. Через окна по газовым трубам её тащить не пришлось.

В моей машине скорой помощи лежала хорошая новая каталка, ножки которой складывались так, что не было необходимости поднимать носилки с телом наверх, надрывая при этом спину. Металлические ножки подгибались, тело спокойно на земле перекладывалось на каталку и уже потом она поднималась. Но у нас произошла небольшая заминка из-за постоянно выпадающей из носилок руки женщины. Я несколько раз брал её и пытался закрепить на животе, но тщетно. В итоге пришлось одному придерживать руку, а остальным уже поднимать и закатывать каталку в машину.

– Вандал, пошли собаку снимем с третьего этажа, – вспомнил о живых Артист, когда мы разобрались с мёртвыми.

– Она дохлая уже? – не надеясь на то, что кто-то ещё там остался живой, по профессиональной привычке спросил я.

– Нет, там живой большой ротвейлер.

Проблема в том, что собака осталась жива после обстрела, а хозяин погиб. И местные боялись к ней подходить, потому что её от разрывов контузило – могла в любую минуту наброситься и перегрызть горло. Это же ротвейлер. Жильцы предлагали нам её застрелить.

Когда мы поднялись на третий этаж, то нашли главного виновника всех сегодняшних бед Николаевки – кусок ракеты от системы залпового огня.

– Это всё сделала нацгвардия, правосеки и украинская армия. Тут нет ополченцев вообще погибших. Мы, как «террористы», приехали спасать мирных людей от бомбёжки. Правда, уже не только спасать, но и вывозить трупы, – комментирую с горькой иронией я на видео.

Ротвейлер мирно стоял на лестничной площадке с высунутым языком. Артист спокойно к нему подошёл и погладил уши. Страха не было. Он исчез давно. Я тоже погладил собаку и выключил камеру, чтобы удобно было нести собаку через завалы. Вместе с Артистом мы спустили на руках дрожавшего от страха ротвейлера. Жители нам сказали, что хозяин его погиб как раз под сегодняшним обстрелом, поэтому решено было забрать бойцовского пёсика с собой туда, где всегда много мяса и часто стреляют. Посадив его в кузов машины, мы всё же сначала направились в морг.

В Николаевке морг находился на территории больницы. Приехав туда, мы встретили медсестру и спросили, как нам попасть в морг. Видно, что после обстрелов у неё нет никакого желания ходить по открытой местности.

– Сами откройте и тело оставьте. А ключ потом отнесите мне в приёмную, – ответила она.

Обстрел возобновился, и грохотало где-то совсем рядом, а в некоторых местах уже стали слышны пулемётные очереди. Мы быстро нашли морг и внесли туда тело. В этом морге я оказался впервые и заметил, что он сильно отличался от славянского. В Николаевку война пришла только недавно, и электричество во многих местах было, не то что в Славянске. Вдобавок славянский морг был переполнен телами погибших мирных жителей и нескольких ополченцев, которых я туда привёз. А николаевский морг оставался чистым и незаваленным. Всего в нём лежало около шести тел, которые хранились в многоэтажном холодильнике. Поэтому неприятного запаха практически не было[189]189
  Видео 59 – war16.ru/v59.


[Закрыть].

– Вот что сделали уроды с гражданской женщиной, – приподнимая полотно с окровавленного обезображенного лица, говорю я в камеру. – Это всё украинские военные.

Мои слова заглушили выстрелы из пулемёта.

Найдя свободное место в холодильнике, мы засунули туда тело. Дело сделано. Мы закрыли морг, вернули ключ и поехали домой – на мясокомбинат.

На этом видео[190]190
  Видео 60 – war16.ru/v60.


[Закрыть] показано, как мы едем по раздолбанной Николаевке – вокруг сбитые с деревьев ветки, дыры в асфальте, торчащие хвостовики неразорвавшихся мин, разрушенные газоны. Потом мы проехали возле разбомбленной пятиэтажки, в которой недавно были. С противоположной стороны дома хорошо видно, что украинская артиллерия разрушила целый подъезд до основания – с пятого по первый этаж. Вместе с людьми.

Обернувшись назад, я посмотрел на собачку, которая беззаботно лежала на носилках и виляла хвостом. Этот ротвейлер – единственный, кто остался в живых в злосчастном подъезде. Он единственный, кого мы спасли…

По дороге домой мы проезжали ещё работающую, не разбомбленную Николаевскую ТЭС…

«War-видео» на GoPro

В этот же день, 3 июля, мы вернулись на мясокомбинат. Через несколько часов после того, как мы уехали из Николаевки, укропы, помимо жилых домов, стали бомбить Николаевскую ТЭС. У них, видимо, установка была – максимально разрушать городскую инфраструктуру и по мере сил истребить население. Они быстро добились результата, и ТЭС загорелась красным пламенем, выпуская огромные клубы чёрного дыма. Станция дымила примерно сутки – вся Николаевка осталась без электричества и была вынуждена дышать вредным дымом от продуктов горения.

На мясокомбинате нас встретил Ташкент, которому очень понравился ротвейлер. Он с ним сразу пошёл играться. А мы с Артистом решили отвезти на позиции Крота немного мяса.

За рулём УАЗа сидел я, а Артист терпеливо меня учил и записывал всё происходящее на камеру[191]191
  Видео 61 – war16.ru/v61.


[Закрыть].

– Иди сюда! – закричал Ташкент ротвейлеру, когда тот пошёл обнюхивать одну из наших местных собак.

– Боец Вандал за рулём едет на передовую позицию «подогревать» пацанов, – предупреждает мой напарник.

– Ещё ждать? – спрашиваю я, норовя поскорее тронуться с места.

– Прогреется пусть, – говорит Артист.

– Ты меня снимай. Наведи на меня камеру, – переживаю я.

– Сейчас покажем транспортное передвижение по фронту, по передовым позициям на боевом автомобиле УАЗ. Вот у нас тут автоматы, один с подствольником на случай нападения на нас, – водит камерой по кабине Артист. – Вот здесь у нас возятся как продукты, так и раненые. А шо делать? Другого выхода нет, – показывает кузов машины Артист. – Вот наша собака по кличке Чистый.

Назвали так, потому что он единственный был чистым на мясокомбинате. Остальные собаки недавно искупались на свиноферме в рве, куда стекал весь навоз от свиней.

Артист наводит камеру на дым от теплоэлектростанции:

– Горит, скорее всего, ТЭС в Николаевке.

– Ух, как я плавно [выжал сцепление]. Да? – трогаясь с места, радостно говорю наставнику.

– Ох, как он плавно, – с улыбкой передразнивает меня инструктор.

Перед выездом я перекрестился, Артист повторил за мной и продолжил комментирование:

– Перекрестился. Это означает, что Бог с нами и Бог должен нам помочь, мы надеемся, что Он нам поможет.

– Не должен. Бог нам всегда помогает, просто мы это не всегда замечаем.

– Едем по дороге с прямой танковой наводкой, – хвалится он.

– Едет, главное, неопытный автомобилист.

– На вторую передачу давай, потому что подъём высокий, – учит Артист.

– И нам ничуть не страшно, что прямая танковая наводка… «Home-видео» с «горячей точки», с самого спокойного места, – иронизирует мой друг.

– Не «Home-видео», а «War-видео» тогда уж, – поправляю его.

– Вот мой коллега, боевой товарищ, боевой водитель, – не знает уже что говорить в камеру Артист.

– Какой там боевой. Ещё пока ездить не умею. Но главное, кто учился на войне ездить? Скажите мне? Никто.

– А кто учил на войне? – улыбается Артист.

– Вон леса и поля. Там, вдалеке, ну, не сильно вдалеке, стоят наши, якобы защитники, которые, посмотрите, что делают, – поворачивает камеру Артист.

– Ты о чём говоришь? Какие защитники? – начинаю возмущаться.

– Я имею в виду украинскую нацгвардию. Они же заявляют, будто сюда спасать едут. Вернее, не нас, а мирных жителей, которых мы снабжаем едой, вывозим раненых и убитых от их же снарядов, но они «защитники».

– Не спеши сильно. Тут дорога плохая, – отвлекается от философских размышлений Артист.

– Тут дорога нормальная. Крот гонял тут на «Ниве», – возражаю я.

– Ну, ничего. То «Нива», а это уазик, – объясняет мне инструктор.

– Красотища. Это всё наша земля. Родная наша земля, на которую… Ох, ты ж ёлки-палки! – не дал я досентиментальничать Артисту, въехав в глубокую яму.

– Я же аккуратно, плавно.

– Вандальё едет. Я называю его Вандальё, потому что по-дружески я его могу так называть, – смеётся друг. – Вот здесь у нас такие полевые, фронтовые дороги, как в песне: «Эх, дорожка фронтовая». Здесь минами побито всё, – снимает на камеру дорогу до Крота Артист.

Подъезжая к месту назначения, Артист поднял свои очки и с удивлением заметил, что они сломаны. По моей вине – из-за того, что я неаккуратно ездил по ухабам, и они вывалились из верхнего складывающегося зеркальца.

На позициях Крота нас встречал Рамзее, с которым раньше был в одном подразделении Артист.

– Давайте людей и выгружайте! – не дожидаясь Крота, крикнул бойцам я.

Ополченцы потеряли дар речи, когда увидели колбасу, которую сделала из нашего мяса в Енакиево гуманитарщица Алла. Пока бойцы разбирали мясо, подошёл их командир Крот и поблагодарил за такой хороший подгон. Мы с ним немного постояли, пообщались и поехали обратно к себе.

– Мне жалко очки свои[192]192
  Видео 62 – war16.ru/v62.


[Закрыть]… – садясь в машину, Артист опять посмотрел на свои очки со сломанной дужкой. -

Вандальё будет разворачиваться сейчас. Надеюсь, не так, как получилось с дверью.

Артист имеет в виду случай, когда я учился водить задним ходом по территории мясокомбината и несколько раз не вписался и врезался дверью в железный столб. На двери из-за этого появилась вмятина.

Когда я выехал, не сбив при этом никого, Артист с радостью заявил:

– В боевых условиях учатся намного быстрей, чем в гражданской автошколе. Буквально за два-три дня.

– На нашу родную землю приехали правосеки – сектанты гомосексуалистские, – всё никак не уймётся Артист. – Почему гомосексуалисты и пи***сы? Из снятых ранее видео вы поймёте, почему они гомосексуалисты и пи***сы. Например, сегодня несколько снарядов попали в жилой пятиэтажный дом… Мы выехали на прямую танковую наводку.

– Вот здесь мне страшно ехать, – признался я.

– Ты думай, что по тебе танк может выстрелить.

– Я не из-за этого боюсь, а из-за крутого склона.

– Ты думай об этом, и тогда у тебя один страх поменяется на другой, – Артист, как всегда, давал дельные советы.

– Вот поскидывал всё горе-водитель вниз, – поднимая рации и телефоны, досадовал Артист.

– Аж за сердце схватилась, когда увидела Вандала за рулём! Думает, жили спокойно под миномётными обстрелами, а тут Вандал за рулём, ё-моё. Всё, трындец. Нужно сваливать в Россию, куда-нибудь в глубинку самую, – подшучивая над собой, я представил, что бы могло быть в голове у женщины, которую мы объехали на УАЗе.

– Сейчас мы увидим нашего младшего научного сотрудника Ташкента, как говорится в фильмах. Настоящий вояка, бывший афганец, чеченец, палестинец, израилец и югослав, принимавший бой во всех «горячих точках». Ташкент с подпольной кличкой Копчёный. А это наши все спасённые собачки, – Артист показывает собак, которые к нему подбежали, как только он вышел из машины.

Когда мы узнали, что у Крота на позициях 180 бойцов, то поняли, что отвезли им недостаточно еды, поэтому решили отвезти ещё. Нагрузив рохлю брикетами с мясом, я взобрался на неё, и Артист меня покатил со спуска[193]193
  Видео 63 – war16.ru/v63.


[Закрыть]:

– На боевую позицию! Боец, к бою готов?

А на фоне слышны проклятья и мат Ташкента, который очень переживает за сохранность единственной исправной рохли на заводе.

– Ты не за то думаешь, Марфа, – успокаиваем мы Ташкента.

На войне тоже должен быть юмор. Без него люди сходят с ума.

Потом мы погрузили мясо в машину и с выключенными фарами поехали опять к Кроту. Стемнело, но небо подсвечивало дорогу, а то с моим опытом да ещё и без фар, в полной темноте, мы далеко бы не доехали[194]194
  Видео 64 – war16.ru/v64.


[Закрыть].

Николаевская ТЭС разгорелась ещё сильнее.

– Ох, как дым разошёлся. С Николаевки на Черевковку, – говорит Артист.

Приехав на позиции Крота, мы разгрузили мясо. К тому времени к нему заскочили несколько ребят из Николаевки и рассказали о боях на дальнем кордоне города[195]195
  Видео 65 – war16.ru/v65.


[Закрыть].

– Мне только что сказали, что Моторола в Николаевке раненный в окружении. Информация попахивает враньём, но всё может быть, – поведал нам ополченец с позывным Утёс (позывной дали такой, потому что он из НСВТ «Утёс» подбил в Славянске неприличное для укров количество бронетехники).

На деле так и оказалось. Моторола был в здравии и почти весь состав подразделения сохранил. Но последний форпост перед Семёновкой и Славянском был уже не наш. 3 июля укропы окончательно вытеснили силы Народного ополчения с переднего кордона Николаевки, и нам пришлось отступить.