Читать книгу "Барон фон дер Зайцев. Книга 5"

Дополз рыжекожий до края елок и со всех ног бросился к сосне. Схватил лук, наложил стрелу и, не раздумывая, послал её и Иоганна.

Не, не Гойко Митич, все это настолько медленно происходило, что барончик спокойно отпрянул назад, стрелу мимо пропуская. Рыжему бы уняться, жесты всякие миролюбивые пришельцы показывают, но нет, он схватил из колчана у дерева вторую стрелу и опять стал натягивать тетиву.

Вжик. Андрейка его опередил, при этом, как и договорились предварительно, когда к лагерю индейцев пробирались, не убил, а только ранил в руку, чтобы тот с оружием не баловался. Не Гойко Митич заорал и, упав, стал по земле кататься красивые люпины ломая. А где стойкость?! Как там они у столба пыток стоят и молчат. Всё напридумывала та немка из ГДР, что про индейцев сказки писала. Лизелота какая-то. Это послужило началом атаки оставшейся четвёрки. У всех сразу костяные ножи в руках оказались, и они с высокого старта бросились на новиков и барончика. Всё, игры в добрых бородатых богов пришельцев кончились. Егорка выстрелил из лука в плечо ближайшему и дёрнулся за следующей стрелой. В это время барончик, не слишком и торопясь, вынул кинжал из ножен и выставил перед собой. Тот самый товарищ, что первый нож достал, попытался сделать выпад, нацелившись в горло парню, но длина рук разная, длина оружия разная, учителя же совсем уж разные, ну, и не воин этот охотник, не умеет он драться. Иоганн просто наколол повара на вертел. А точнее, проткнул ему плечо той самой руки, что к нему тянулась. А потом вытянул кинжал из аборигена и гардой ему по физиономии впечатал.

Сын Перуна за это время успел два раза выстрелить. И всё, рыжекожие кончились. Не, красным этот цвет можно только с бодуна назвать. Чтобы охра стала красной… ну, кирпичной, по крайней мере, те соединения железа в глине нужно прокалить до температуры более тысячи градусов. Нет таких температур у аборигенов. Они не знакомы с железными орудиями или оружием. Медь? Ну, там у ацтеков и майя есть и золотые украшения и медное оружие, но это там на цивилизованном юге, а здесь, на севере, самый настоящий каменный век. Никаких томагавков железных. Только ужасные костяные топоры, жилами животных примотанные к плохообработанной палке.

Иоганн страховал новиков, а те по очереди обезоружили подранков и стали им руки за спиной вязать. Попытавшегося опять уползти прыгуна Егорка в три прыжка догнал и пнув по печени успокоил на время.

Глава 3

Событие седьмое

«У нас нет ружей, но томагавки в наших руках страшнее пуль!!!»

Чингачгук – Большой змей.

Мысль была у Иоганна. Можно и мечтою назвать. Такая… про светлое будущее. Про мир, дружбу, жвачку. Сказывалось коммунистическое воспитание в СССР. Все люди братья, все мирно живут и коммунизм строят. За десятилетия жизни после развала СССР и трёх лет жизни в средневековье это коммунистическое воспитание практически выветрилось. Взяли шампанское налили в фужер, а потом долго болтали в нём вилкой. И нет больше пузырьков, просто кислятина осталась. Но иногда мысли из той поры появлялись. Вот, одна из них пришла в то время, как они в прошлый раз заметили след от костра аборигенов острова «Буяна» у этого озера.

Мысль была такая… М… Вот о реализации барончик не подумал. Ладно, пусть будет так, за железные ножи и топоры купить у местных индейцев несколько молодых девушек и поженить их с желающими осесть здесь ушкуйниками. В глазах-то стояла вполне себе привлекательная индианка (индийка?) из фильмов про Ульзану с Гойко Митичем. Или прекрасная дикарка из фильма «За миллион лет до нашей эры».

И вот теперь, глядя на изрыгающих проклятия и угрозы на их головы, связанных индейцев, Иоганн, во-первых, сильно усомнился в красоте их девушек (индиек этих), а, во-вторых, понял, что мира и жвачки не будет. В этом мире есть либо подчинение, либо истребление. А как же Сибирь? Так в Сибири казаки и всякие другие первопроходцы и облагали местных данью. Пушниной. Мягкой рухлядью. Жвачкой там и не пахло. Что-то не гуляют сейчас вогулы по Екатеринбургу.

Тем не менее, надежда всё ещё, осуществить эту несбыточную мечту, осталась у барончика. И чтобы её воплотить в жизнь, нужно доставить раненых в посёлок и вылечить их. А то ведь с мёртвыми тяжело переговоры вести. Молчат, собаки. Некромант нужен. Так не прислали. Потому, нужно попытаться вылечить аборигенов.

– Ой, неправильно это, Иоганн, нельзя показывать им наше селение. Они потом набег на него устроят.

Чуть не хором стали отговаривать новики барончика мечтателя.

– Так я хочу с ними договориться, чтобы жить в мире, покупать у них шкурки, зря мы что ли сюда кучу ножей и топоров волокли?! – не хотел лишаться иллюзий Иоганн. Не, ну среди кореянок или там тувинок полно красивых девушек. Да, красота другая, не русские девушки с толстой косой до колен, но есть ведь. Кому и кобыла невеста. Опять же, как-то договаривались французы или англичане с гуронами, а испанцы крестили индейцев и жили с ними в мире на целом континенте сотни лет.

Девушки, живя в русском поселении, выучат русский, а к ним специально приставленный, обучаемый, ушкуйник начнёт хоть немного гутарить на местном. Глядишь, и не придётся воевать, торговлю удастся вместо войны наладить. Устройство закрытых городков-крепостей и содержание армии, ну, даже стражи, это не дешёвое удовольствие, и, главное, требует огромного количества человеко-часов, которые можно на что полезное потратить.

– Нельзя их всё одно к нам вести! – уперся рогом Андрейка.

Может новик и прав? Блин, это ведь их последний поход. Иоганн решил пройтись до озера, там на берегу болотце одно есть, и на нём он видел в прошлый раз волосинки с мелкими листочками – кустики клюквы, а Иван Фёдорович помнил огромные ягоды канадской клюквы, продаваемые в магазинах в будущем. Там ягоды так ягоды, их кусать можно. Хотелось выкопать немного и к себе перевести, в болота у озера на своих землях посадить. В этом же болоте, вернее, уже рядом с ним, на камнях на берегу, росли другие ягоды, они уже начали созревать и походили на чернику или голубику, но само растение было другим, листья похожи на хвоинки, а само растение – на карликовую ёлочку. Иоганн мог и ошибаться, но кажется это растение называлось шикшей или водяникой. Его тоже хотелось пересадить к себе в баронство, где-нибудь тоже вблизи озера. За этими двумя ягодами сюда и пёрлись километров двенадцать, а то и больше. Но это налегке. А как пятерых раненых заставить столько идти или тащить их. Далековато. Возможно Андрейка и прав, не нужно им показывать эту бухту. Лучше сюда привести лекарей и принести топоры и ножи для обмена.

– Хорошо. Мы с Егоркой тут покараулим этих товарищей, а ты, хлопчик, давай бегом в селение… только это… в общем, Андрейка, ты следы запутай, не на прямую беги, а вкруголя и по камням, где пройдись, и по ручью, чтобы следов не оставлять. Приведи Алену и новгородского ушкуйника Демида, он у них, сам знаешь, за лекаря в отряде. С ранами точно умеет обходиться, по крайней мере, хвастал, что всякие мази лечебные волшебные у него есть. Пусть их захватит. А ты возьми несколько ножей и топоров, что привезли на обмен и… – Иоганн задумался. А как общаться с индейцами, как объяснить им на что меняться пришельцы хотя, – Ага. Возьми несколько шкурок с собой с бобра и куницы, что сняли, и возьми из моей палатки блокнот и карандаш свинцовый. Рисовать им буду наши хотелки.

– Назад тоже с лекарями следы путать?

– Странный вопрос. А, ты про ручей? ну, пусть Демид Алену на руках несёт или ты, или по очереди. А так, конечно, путай.

Андрейка на глазах у всё ещё рычащих и изрыгающих проклятие пленников пошёл не на юг, к их бухте, а на северо-восток, почти в противоположном направлении. Барончик с Егоркой проверили, как связаны пленники, еще раз перетянули раны тряпицами из имеющихся у всех мед. пакетов, и Иоганн пошёл к облюбованному болотцу, выкапывать клюкву и водянику, оставив новика одного следить за индейцами. Справится. Все пятеро связаны по рукам и ногам, и руки ещё и попарно связаны у четверых, а пятый, которому Иоганн плечо насквозь кинжалом пропорол и без этих страховок далеко не уйдёт, может и не жилец. Лежит и стонет с закрытыми глазами. Претворяется? Да, даже если и претворяется, то ничего страшного, Егорка один из лучших лучников в баронстве, а, следовательно, и на планете. Так, как у него в баронстве, точно нигде больше не учат. Чтобы тренировки по восемь часов в день. Никто себе такого точно позволить не может.

Событие восьмое

Обрабатывали индейцев по одному. Андрейка не дурак оказался, пришёл назад не с двумя только травниками, но ещё и с тройкой, закованных в кольчугу и всякие нарукавники и наплечники и в шлемах ерихонках, новгородцами. Выбрал среди и без того здоровых товарищей самых мощных. Пусть эти дикари аборигеновые думают, что к ним прибыли гиганты с железными туловами и головами.

Двое ушкуйников держали раненого за здоровые конечности, а Алена и Демид сначала поливали раны хлебным вином, потом протирали их как следует, наносили мази, выданные бабкой Матильдой, и потом, в окончании издевательства над пленными, всякими конвенциями запрещенные, чистыми льняными бинтами заматывали.

После этого пленников, только по ногам уже связанных, посадили к озеру спиной, новики и новгородцы стали по флангам и позади Иоганна, и барончик на чистом индейском начал с ними переговоры.

– Торговать нам надо, – он тыкнул пальцем в себя и в вонючих во всех по очереди, а потом положил с их стороны шкурки, что Андрейка принёс, одну бобровую, одну куницы и одну лисью, эту он экспроприировал у переговорщиков. Они её чуть ещё с лисы не сдёрнули, не успели, и пришлось Егорке это проделать, пока Алена потчевала гостей мазями. – Вы нам шкуры. Понимаете? Рухлядь мягкую. Писец полный. А мы вам ножи, – он показал всем индейцам по очереди нож. Взял кусок палки и начал её строгать. – А ещё топоры. Вот, – на этот раз досталось не в чём ни повинной молодой елочке. Иоганн её с двух ударов перерубил.

– Иван Фёдорович, это… баловство это. Прирезать их нужно и вся недолга, – оглядывая хозяев острова из-за спины барончика, поделился своими наблюдениями Демид. – Не понимают ни бельмеса. Рожи дурные. Как есть дурни. И глаза волчьи. Чего с ними разговоры разговаривать?! Притопить в озере и всех делов.

– Ничего, сейчас пантомимой добью.

Парень взял шкурки со стороны могикан недоделанных и перетащил их к себе поближе. А потом нож положил на то место, где шкурки лежали.

– Ферштейн? Ченч. Обмен. Мена. Ти менья поньимаешь? Базар. Рынок. Фройншафт. Дружба. Соседи. Ферштейн?

Потом ещё раз для верности повторил про ченч. Шкурки сначала положил к ногам охотников, потом забрал к себе поближе и на их место положил нож.

– Ченч? А блин! Стойте. Забыл совсем.

Махнув рукой на раненых индейцев, Иоганн взял блокнот и карандашом нарисовал на листке узкоглазую кореянку – монгольской внешности. Потом он показал каждому охотнику дивчину. И почесав репу… Как бы это правильнее изобразить ничего лучшего не придумал, как положить дивчину рядом с пленниками, а потом подвинуть к себе, а на её место воткнуть в землю топор. Опять почесал репу и положил рядом ещё один, этот был не плотницкий, а именно как томагавк, Иоганн такие пытался в имении превратить в кидательное оружие. Угнисос наковал разных размеров и разных весов, соответственно, а новики швырялись ими в щиты. Но получалось так себе. Нож метательный оказался более эффективным оружием. Так что эксперименты с томагавками прекратили, но десяток таких топориков остался и барончик их с собой именно вот для этой цели и прихватил. Меняться с местными… они же пользовались томагавками в кино. Тут, правда, был нюанс. Если у них нет железа, то из чего эти Чингачгуки делали себе топорики? Не получалось. Опять ГДРовцы наврали.

Для верности Иоганн ещё раз переложил туда-сюда шкурки и нож и дивчину бурятскую и два топорика, потом встал руки в боки и уставился на индейцев узкоглазых. Теперь предстояло самое трудное. Объяснить им, где и когда будет рынок работать. Хотя на вопрос: «Где»? ответ напрашивался. Почему бы не в этом месте. Им не так далеко. И раз аборигены сюда пришли на охоту, то и им не за три девять земель переться. Пусть будет здесь. Здесь будет рынок заложён назло надменному соседу. Иоганн так и сказал им.

– Ченч будет здесь! Обмен. Базар. Базар вам нужен. Тут, – он топнул ногой по земле. Обвёл рукой индейцев и показал пальцами, как они приходят сюда. Потом ткнул в себя и показал, как он приходит и на пальцах и ногами показал. Великий мим погибает.

Решили с местом. Теперь самое сложное осталось, как определиться со временем. Барончик задумался. Луна? Полнолуние? Частые базары ведь глупо устраивать. У них ножей не миллион, а у этих шкурок не густо. Да и нафиг никому летний мех не нужен, он в разы дешевле зимнего. Особенно у куньих. Для дивчин-то без разницы. У них мех всегда одинаковый.

Можно ещё просто в днях показать? Скажем, нарисовать солнце всходит и заходит, а потом десять пальцев.

Как объяснить про полнолуние, если луны нет на небе.

– Демид, как думаешь, если им здесь через десять дней встречу назначить, нормально будет?

– А если они решат на этом обмене нас убить всех, засаду устроить? – не лекари они все пессимисты. У них работа такая. Мало людей после их лечения выживает. Привыкли к неудачам. А ушкуйник просто обязан помнить про засады. Они бы так и поступили.

– Кто вам мешает за день до обозначенного срока прийти и подготовить самим места для стрельбы из пищалей, а то и из орудия. Ну, если на самом деле эти товарищи чего задумают подлого и полезут на вас с оружием. Только их тут много быть не может. Возможно, это вообще все охотники из их племени. Здесь на острове, я же вам говорил, совсем мало народа. В общем, я им говорю… показываю, что встреча будет здесь же через десять дней. Меха не главное. Главное – женщина, да хоть одна, из их племени, чтобы она выучила наш язык и вас ему научила, чтобы переводчик был, ну и наладить торговлю вместо войны. Ясно, что мы их сильнее и оружие у нас лучше, но стрела из засады с наконечником костяным, которым ядом намазан тоже убить может. Охота тебе умирать от яда гадюки какой?

– Гадюки?

– Не знаю, есть ли тут гадюки, но яд их шаман может из чего угодно сделать. Из ягод. Может рыбы есть в море ядовитые. Фуги, например.

– Фуги? – новгородец удивлённую рожу скорчил. Ничего про ядовитых рыб он не слышал. И ядовитых змей не видел. Нет этой гадости у них на севере.

– Не о том думаешь. Десять дней нормально? Или двадцать показать. Нас в обоих случаях не будет. Самим придётся справляться.

Событие девятое

Индейцев развязали. Отряхнули. Под зад пнули. А нет. Сначала дали один нож, как образец, и, обрезав на всякий случай на луках тетиву, вернули даже оружие бедолагам. Встречу двух цивилизаций назначили через десять дней. Иоганн даже остаться хотел, чтобы посмотреть на это и поучаствовать, но осень приближалась, а осенью по Балтийскому морю лучше не шастать, шторма может и не девятибалльные, но частенько бывают, и попадать в них не хочется. Потому как удовольствие среднее. Лучше попытаться к первому сентября дома оказаться. Тем более, что обратная дорога им неизвестна. Ветер дует точно навстречу и хоть Гольфстрим вроде течёт в нужную сторону, но не плыть же в Англию по течению, спустив паруса. Придётся идти галсами, а без приборов это то ещё мероприятие. Не, мимо Европы не проскочишь, но одно дело попасть в Ла-Манш и другое к Исландии или Испании вырулить. Продуктов и пресной воды в обрез.

В общем, отплытие в родные Пенаты из-за одного базара решили не откладывать. Индейцы уходили молча, оглядывались на непонятных чужаков в… а нет у них железа, и потому, знать, что пришельцы в железе, не могли. Просто ужасные шаманы в ужасной прочной одежде. А бронзовое оружие? Не, для этого нужно олово, для этого нужна медь. Нужны оседлые поселения и металлургия. У этих всё было костяное, Иоганн проверил. Ни капли металла. Даже украшений металлических нет. Только клыки и когти животных. Явно медведей побили. Так чего их не побить, местные медведи не крупнее тех самых собак, которых здесь выведут и назовут Ньюфаундлендами или водолазами.

В общем, если эти чингачгуки не полные идиоты, то за предложения барончика торговать, должны уцепиться обоими руками. Железное оружие позволит им стать самым сильным племенем или родом, чёрт его знает, какая тут социальная структура.

Отплыли рано утром, держа курс практически на юг, а куда ещё можно двигаться, если месяц уже дует довольно сильный северо-западный или северный ветер. Иоганн, помня, что Джон Кабот как-то быстро добрался как раз отсюда до Англии в августе, предположил, что именно в августе через пару недель ветер поменяется, но ждать у моря погоды не решился. Попасть из-за этого в зимние шторма будет самоубийством.

Отплыли на двух больших катамаранах. Два маленьких оставили поселенцам рыбу ловить. И «Третий» и «Четвёртый» практически пустые. Всё, что можно оставили на острове «Буяне». Себе на месяц продуктов и на полтора месяца запас пресной воды. Продукты можно ещё и в море пополнить, первый же заброшенный с «Третьего» невод опять был полон трески. С голоду теперь точно не умрут, как и от цинги, засушенной смородины ещё хватало, при этом пару бочек даже переселенцам оставили. Там ведь скоро девушки начнут пузами обзаводиться, и ребёнкам витамины пригодятся.

Сутки шли на юг, при малейшей возможности забирая на юго-восток. Погода просто идеальная для плавания стояла. Тепло и переменная облачность. А вот при попытке переменить курс и двинуться на восток или хотя бы на северо-восток обломались. Ветер стал практически опять встречным. Словно проклятье на них наслали. Посовещались и решили ещё сутки идти на юго-восток.

И правильно поступили. Уже к вечеру они вышли из зоны этого встречного ветра и теперь их, как и Колумба, с бешенной скоростью и течения и ветер гнали на восток.

Глава 4

Событие десятое

 
Всё перекаты да перекаты —
Послать бы их по адресу!
На это место уж нету карты, —
Плыву вперёд по абрису.
 

Почему во Владивостоке холодное лето? Почему в Чили так себе погода, почему по мнению Марка Твена, самая холодная зима, которую он пережил – это лето в Сан-Франциско? Всё просто, северные или южные (Антарктида – это юг), такие как перуанское и калифорнийское холодные течения прижимаются во всех этих местах вплотную к берегу. Именно это и ничто другое делает климат на Ньюфаундленде по широте находящемуся примерно там же, где тёплый Ростов-на-Дону, гораздо прохладнее. Там северное Лабрадорское течение отжимает от берега Гольфстрим.

В принципе, не зная последнего вопроса, или правильнее, ответа на последний вопрос, Иоганн подозревал, что-то подобное. Ну не мог Джон Кабот так быстро вернуться в Англию с Ньюфаундленда, если бы шёл галсами… Да в те времена просто галсами ходить не умели. Опять же паруса не те на коггах. Значит, Кабот поступил просто, он чуть сместился на юг и попал в Гольфстрим, а там и течение и западные и юго-западные ветра.

За две недели без всяких бурь и прочих штормов оба катамарана преодолели расстояние до Ирландии. Берег увидели ещё вечером, но берег скалистый и рисковать не стали, подошли метров на пятьдесят и попытались встать на якорь. И получилось, глубина оказалась метров тридцать.

Утром оглядели скалистый берег, посовещались и решили, что плыть на юг лучше, чем плыть на север, опять же, если бы они доплыли до Голландии, то берег таким скалистым бы не был, там наоборот, трудолюбивые голландцы плотины и дамбы возводят на низких пологих берегах, чтобы их морем не заливало. Иван Фёдорович попытался карту припомнить, да ещё на две имеющиеся у него посмотрел и решил, что это скорее всего Ирландия. Признаки цивилизации… Скорее признаки, что места обитаемы, цивилизацией это назвать не просто, они увидели часа через три. Солнце на практически ясном небе подбиралось к зениту. И в его лучах на море виднелись два небольших паруса, а ещё над ними кружились стаи чаек. Явно рыбаки вышли на промысел.

Увидев незнакомые суда, обе рыбацких лодочки бросили из себя промысловые сейнеры изображать и рванули и на парусной тяге, и на вёсельной, к спасительному берегу. Нет, захватывать и демонстрировать преимущество в скорости «злобные пришельцы» не стали. Наоборот, в два раза уменьшили парусность и вошли в длинную бухту, практически фьорд, вслед за рыбаками. Берег довольно крутой, даже круче, чем у них на острове «Буяне», а вот пляж оказался крохотным и домики, на нём стоящие, совсем неказистые. Собраны из камней разного размера, посаженных на глину. Только крыши деревянные. А ещё, как у горцев на Кавказе, каждый такой жалкий домишко обнесён стеной их таких же разномастных серых камней. Крепость каждый дом. Интересно, а как оборонять будут? Может это не от людей, а от волков, например.

Рыбаки добрались до берега, бросили лодки и кинулись со всех ног к этим домишкам, спрятались за стенами. Пришлось вежливо стучаться. Ирландия ещё не входит в Соединённое королевство. Пока войнушка непрекращающаяся десятилетиями идёт. И английского тут никто не знает. Всё, что удалось выяснить, задобрив рыбаков покупкой у них солёной рыбы и каких-то трав для чая, что поселение называется Голин. И оно почти на самом юге Ирландии. Нужно плыть на юго-восток, и будет вам счастье, попадёте к саксам на остров. Сколько плыть? Так смотря на чём плыть, да какой ветер, да какая удача…

– Всё понятно, спасибо. Есть ли у вас овцы на продажу?

Не, ну именно в Ирландии же начнутся эти беды, что все земли овцами заняли, и когда картофель не уродился, треть населения вымерло. Англы они может овец как раз у ирландцев и умыкнули хороших, тонкорунных.

Овцы нашлись, купили барана с тремя овечками, и отправились на юго-восток, как рыбаки и завещали. Тонкорунные ли они, эти овцы, или обычные, определять некому. Новики и моряки с рыбаками остались на катамаранах, все крестьяне, которые в этом могли разбираться, остались зимовать на острове «Буяне».

За сутки доплыли до Англии, но опять промахнулись. Нужно было чуть южнее забирать. Опять уткнулись в рыбацкое поселение на скалистом берегу. Оказалось, что называется оно Ньюки и до крайней западной точки острова сорок миль нужно плыть. Ну, эти хоть на английском говорили. Опять купили барана с тремя овцами, переночевали на берегу и утром отправились в Плимут. Поздно вечером до него добрались. Там закупили пороха и графита для карандашей. При этом графита закупили, так закупили. Три десятка мешков приобрели, каждый килограмм по шестьдесят. Весь трюм одного из корпусов забили. Так его Иоганну не хватало, так намучился рисовать свинцовым карандашом и угольками рассыпающимися, что скупил весь, который нашёлся.

Дальше Иоганн помнил, что плыть на восток к Дании вдоль берегов Англии нельзя. Опять течение. И оно будет встречным. Нужно перебираться через пролив и плыть вдоль французского побережья. Там течение будет попутным. Сейчас оно, это побережье, кстати, не французское, а тоже английское, и там идёт знаменитая столетняя война. И вот тут нужно было идти осторожно. При прошлом посещении Плимута, местные рыбаки им рассказывали, что на остров постоянно нападают французские пираты. Они, исчадия дьявола, не на одном кораблике плавают, а бывает и целой флотилией. И грабят прибрежные города.

В принципе, катамараны неплохо вооружены, но против целой пиратской эскадры вряд ли выстоят.

Нанятый лоцман посоветовал идти в Гавр и обещал довести туда кораблики за полтора дня, оценивая расстояние в двести миль.

Вот и чего каркал про пиратов?! Накаркал. Хорошо хоть не эскадра пиратская, а так, всего два корабля. Два трёхмачтовых когга. И даже с пушками.

Событие одиннадцатое

Пиратов (как выяснилось чуть позже) они увидели издали. А вот избежать встречи не могли. Невозможно развернуться и назад отплыть, пропуская непонятные корабли, идущие от берега на северо-восток, течение и северо-западный ветер развернуться не позволят. Автобус предложил взять ближе к берегу или даже встать у берега на якорь, но на коггах их заметили уже, и отступление ни к чему, кроме задержки нападения на несколько часов, не приведёт. Был вариант, наоборот, взять севернее и проскочить мимо пиратов. Если это они, естественно. У катамаранов скорость больше и французы их не догонят. И оружие сейчас не то, можно не переживать, не получить мощнейший бортовой залп из полсотни орудий. Сейчас, если на корабле две пушки – то это уже грозная сила. Все битвы на море в этом времени, да и ещё пару веков – это банальный абордаж. Да, на двух больших, трехмачтовых, коггах может быть до полутора сотен человек команды, и если дать им возможность забросить крючья и подтянуть маленькие катамараны к себе канатами, то пираты их просто числом задавят. Их осталось-то на двух катамаранах всего пару десяток человек. Команды, да новики с бомбардирами. А проскочить если, ну выстрелят французы по ним из кулеврины или даже из бомбарды один раз, какой урон могут нанести, тем более что по ним тоже бабахнут, и вот тут уже кулевринами и не пахнет. На «Третьем» и «Четвёртом» есть даже стадвадцатимиллиметровые бомбарды, заряженные книппелями. Мачту если даже и не срубит, то паруса в клочья разорвёт точно.

– Уходим севернее, – прокричал Иоганн со своего любимого вороньего гнезда Бруно Буссу и стал махать идущему вторым «Четвёртому» красным флагом, означающим команду: «Делай как я».

В этом времени флаги на мачтах, обозначающих принадлежность к той или иной стране, практически не вывешивают, а если и болтается на мачте какая тряпка, то сейчас государственные флаги совсем не те, что через шесть сотен лет. Какая-то тряпица треугольная на мачте одного из коггов была, её Иоганн пытался разглядеть, но это точно был не шёлк или капрон, а чего-нибудь тяжёлое, и ветер, чуть утихший с утра, не развивал тряпицу. Но точно не чёрная с весёлым Роджером.

Когги имеют легкоузнаваемую конструкцию, на корме и носу кораблей есть возвышения в виде башенок, на которых находится главная боевая сила современности – арбалетчики. Эти башенки называются форкасль и ахтеркасль. Форкасль – носовая надстройка, ахтеркасль – кормовая. Да, арбалетчикам сверху и из-за зубцов этих башенок стрелять по врагу удобно… Есть огромное НО. Орудия там не поставишь, слишком мало места, но и на оставшемся по центру куске палубы орудия тоже толком не поставишь, тоже мало места осталось. От силы пара орудий между мачтами уместится, если не считать орудиями мелкие, в лучшем случае, пятидесятимиллиметровые, а в основном ещё меньше, кулеврины, которые обычно крепятся к фальшборту.

С этой точки зрения конструкция катамаранов с плоскими палубами гораздо выгоднее. Подвижные деревянные орудия на довольно лёгких деревянных лафетах можно без опасения, что они накренят кораблик, все сгрудить на одной стороне или даже между корпусами, чтобы стрелять по курсу движения судна, если такая нужда возникнет.

– Перетаскивайте пушки на левый борт, заряжайте книппелями, – увидев, что скорее всего им удастся проскочить перед носом у неизвестных кораблей, скомандовал барончик. Классно будет, пройти прямо перед носом у ворога и пульнуть в их сторону книппелями, порвав паруса и обездвижев.

Теперь уже понятно, что когги вражеские, но вот национальность по-прежнему загадка. Да, и важна ли она, если впереди враг. Неизвестные корабли стали разворачиваться на параллельный с ними курс, тогда как до этого шли на пересечение. Точно хотят бросить кошки с палубы и захомутать оба или хоть один неизвестный и непонятный кораблик.

Сам Иоганн на полной скорости скатился с вороньего гнезда и бросился к заветному сундуку. Там уже рылись Андрейка с Егоркой и остальные новики. Они вынимали пищали и пистоли и раздавали команде. Сам Автобус из другого сундучка, поменьше, уже доставал берендейки и пороховницы. Эти штуковины хранились особенно тщательно, и сундук с двух сторон брезентом обтянут, так ещё и все эти припасы хранились в сидорах, сшитых из двухслойного брезента, а между слоями ещё и тонкая кожа ягнёнка помещена. Добиться стопроцентной герметичности это не позволяло естественно, порох современный и из воздуха пустыни влагу наберёт, но ещё ведь и берендейки сделаны из дерева и плотно запечатаны деревянной пробкой. Вот сейчас и проверят, удалось ли сохранить порох сухим, как солдатская мудрость советует.

Самсон с помощником суетились возле своего сундучка. Там всё серьёзней. Порох в льняных тончайших мешочках хранится заранее развешанный, а мешочки опять в сидорах трёхслойных. На дне же сундука лежат скрепленные цепью книппеля и такие же холщовые мешочки с картечью, в основном изготовленной Угнисосом из обрубков гвоздей и подков. Пока нужны будут именно книппеля, чтобы обездвижить противников.

Чего тут команды командовать, народ уже с таким количеством пиратов встретился, что каждый без всяких команд и подсказок и сам знает, что ему делать. Новикам оружие ближнего боя заряжать, а бомбардирам начинать стрельбу книппелями, как только расстояние позволит. Сами определят. Им виднее. И тут промедлить нельзя, высота бортов коггов при небольшой дальности прикроет мачты и паруса от орудий, расположенных всего в паре метров над водой.

Иоганн свой карамультук уже зарядил и посматривая на приближающиеся корабли быстро заряжал оба пистоля. Это кажется, что их на катамаране в разы меньше, чем пиратов. У каждого по три или четыре огнестрела, и это в ближнем бою практически уравнивает их шансы.

Событие двенадцатое

Первый выстрел сделали французы. Явно это была кулеврина. И выстрел должен был напугать скорее тех, по кому выстрелили, чем нанести им вред. Какой вред может нанести пятисантиметровое максимум, не очень и круглое ядрышко, выточен… обтёсанное из камня. Ну будет дырочка аккуратная в парусе. Ладно, попадёт в мачту и отщепит кусочек. В борт? Ну тоже отщепит щепочку или даже пробьёт. Выше ватерлинии. И чего? Беда бедой? Хрень полная, потом пробку вставят. Единственная возможность хоть как-то навредить таким мелким калибром противнику – это попасть в капитана. Вот тут смерть практически неизбежна. Никакая броня на поможет. Даже если в руку попадёт, так от болевого шока или потери крови помрёшь.

Новики, да и вся команда, кроме пушкарей уже зарядила всё огнестреляющее и сейчас спешно облачалась в кольчуги. Если будет абордаж, то надетая на тебя кольчуга, хоть и замедлит немного, зато не позволит зарубить или заколоть сразу. Помучаешься сначала.

Бабах. Но ведь далеко. До когга, с которого выпалили, и на котором за три секунды до этого расцвело небольшое облачко дыма, где-то метров восемьсот. Точно не долетит ядрышко. Не те пороха и не то прилегание в стволе этого каменного шарика. Да даже если чудо и произойдёт, и долетит ядрышко, то на излёте, чтобы посмеялись над стрелками.