Текст книги "Миротворец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mirotvorec-42140.jpg)
Автор книги: Андрей Величко
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
«Как тянут, нет, вы только гляньте, как тянут! У меня так не получится, хоть я наизнанку тут из перьев вывернись. А эти даже и не запыхались!»
Ну а в перерывах можно и слетать за чем-нибудь подкрепиться раку и щуке, дабы они не отвлекались от своего занятия.
И ведь воз поедет! Не верите – сами нарисуйте разложение сил и оцените составляющую.
Так вот, в Четверке применительно к данной войне роль лебедя по умолчанию взяла на себя Россия. Она единственная не имела никакой жизненно важной надобности в дополнительных территориях. И главной ее задачей было следить, чтобы векторы военных усилий Германии и Японии не оказались приложенными под углом в сто восемьдесят градусов, ну и подкармливать эти страны, если они вдруг оголодают.
За подобными размышлениями время пролетело незаметно, и скоро я уже слушал содержание приходивших один за другим докладов:
– Первая волна отбомбилась, не встречая вообще никакого сопротивления.
– Из второй исключены торпедоносцы – стоящие в гавани два крейсера решено захватить с минимальными повреждениями.
– Потери второй волны – три самолета и один экипаж. ПВО базы полностью подавлена. До высадки десанта примерно час…
«Как там у Высоцкого? – припомнил я. – Кажется, так: «Фильм, часть седьмая. Тут можно поесть, я ж не видал предыдущие шесть». И велел тащить ужин – как раз успею, пока крейсера и лайнеры подойдут к острову Оаху.
Глава 9
Вечером в среду тринадцатого июля, или двадцать шестого по европейскому календарю, его величество Георгий Первый изволили пребывать в некотором разочаровании. Ну примерно как болельщик, чья любимая команда неожиданно попала в высшую лигу, но никто этого почему-то не заметил…
– Неужели до сих пор нигде никаких сведений? – не то во второй, не то в третий раз удивился он.
– Откуда же им взяться? – задал я встречный вопрос. – Узел связи был уничтожен сразу. Рации кораблей на такое расстояние, как от Оаху до Штатов, устойчивой связи обеспечить не могут, тем более что исправной там оказалась всего одна.
– Да, все правильно… Однако согласись, что у японцев получилось захватить Гавайи ну просто с удивительно низкими потерями. Может, объяснишь, почему?
– Потому что у американцев нет армии в нашем понимании. И главное не в том, что у них солдаты ходят в ковбойских шляпах и вооружены винчестерами, как какие-нибудь Индианы Джонсы, а в том, что понятие «дисциплина» им вообще незнакомо. Ты сводки их потерь в испанской войне читал? Против едва ли не самой слабой армии Европы? Ладно, что они в официальной истории объявили это блестящей победой, пропаганду пока никто не отменял. Но ведь и в неофициальной, для армейской элиты, написано то же самое! Вот у нас сейчас еще не война, а просто повышенная боеготовность. И что будет с часовым, которого проверяющий застукает спящим на посту? А у амеров – ничего не будет. В первую очередь потому, что нет проверяющих. Ну и традиции демократии никак не позволят без суда загнать урода, каким-то образом пойманного на таком безобразии, в дисбат.
Помните историю с японским оленеводом капитан-полковником Иочиро-Агабеком Худайбердыевым-Токигавой? Как говорится, творите добро, и оно вернется к вам многократно умноженным. И оно таки вернулось – в составе эскадры Того было уже четверо летчиков и два радиста довольно экзотической для японцев наружности. Вроде бы они происходили из айнов. Во всяком случае, именно этим официально объяснялся тот факт, что по-японски они могли говорить только на авиационном сленге, но зато мастерски. Так что у меня уже были и личные впечатления участников операции…
Пост ВНОС[3]3
ВНОС – пост воздушного наблюдения, оповещения и связи.
[Закрыть], в первые же минуты налета атакованный штурмовым звеном, в состав которого входил и один из так называемых айнов, оказался пустым. Его расчет в это время мирно дрых в туземной деревушке километрах в трех от гавани. Стоящие в ней крейсера «Теннеси» и «Мериленд» имели на борту не более трети штатного состава экипажа – и ни одного офицера! Причем это вовсе не было чем-то из ряда вон выходящим для американского флота. При захвате же одного из миноносцев японцы, офигевая, обнаружили на нем всего лишь мертвецки пьяного механика и двух перепуганных бомбежкой кошек. Я тут же велел отбить радиограмму, что в отношении этих последних надеюсь на скрупулезнейшее соблюдение норм обращения с военнопленными, особенно в вопросах питания. Что же касается остальных – нет, не надеюсь. Далее были переданы сведения о японских погромах в Чикаго, Сан-Франциско и Новом Орлеане.
В общем, американцы забеспокоились – с чего это вдруг замолчала их гавайская база флота? – только в пятницу. А точные сведения им пришлось черпать из субботних выпусков русских газет, куда мои службы заранее передали наиболее интересные из принятых нами по радио фотографий. Там было два снимка с бомбящих Пирл-Харбор самолетов, фото «Теннеси» и «Мериленда» под японскими флагами, цветной снимок длиннющей колонны американских пленных и групповое фото, где Токигава и Немнихер поздравляли господина Кауку Лукини. К фото прилагались текст декларации об образовании Гавайской Социалистической республики, документы о ее признании Японией и Израилем, а также договор о сдаче Японии в аренду сроком на девяносто девять лет бухты Пирл-Харбор, с возможностью уступки части прав России и Германии.
В общем, это надо было видеть, с какими рожами ранним субботним утром носились по Питеру иностранные дипломаты и репортеры, скупая подряд все газеты. И как они приплясывали около общедоступных телеграфных отделений, в субботу открывающихся только с одиннадцати! А уж какой облом ждал их там, они не могли себе представить и в кошмарном сне. Вдруг выяснилось, что чуть ли не все петербуржцы поголовно заранее оставили на телеграфе поздравительные телеграммы множеству своих родственников и знакомых – по случаю дня святого великомученика Афиногена, просто мучеников Павла и Антиоха, а также мученицы Алевтины, с поручением передать их именно сегодня. Так что, разводили руками телеграфисты, придется маленько пообождать. До понедельника, потому как в воскресенье народ будет чествовать великомученицу Марину и преподобного Иринарха Соловецкого. Впрочем, войдя в бедственное положение иностранных подданных, желающих поделиться сногсшибательной новостью, в двенадцать канцлер личным указом разрешил принимать к отправке внеочередные телеграммы, разумеется, по несколько повышенной стоимости, составляющей пятнадцать рублей за знак.
Сделал я это после того, как лично убедился: киловаттный передатчик в Зимнем и двухкиловаттный в Гатчине, включенные в режиме глушилок, начисто перекрыли всякую возможность радиосвязи с Питером, во всяком случае, на волнах длиннее двадцати пяти метров. Еще бы не перекрыть, если передатчик английского посольства имел всего пятьдесят ватт мощности! Американский, правда, был раза в два мощнее, но зато совсем древний, искровой, то есть эта мощность была размазана по широченной полосе пропускания. Посмотрев на результат, я сделал еще одно заявление, где сообщил, что в шесть вечера в Гатчинском дворце пройдет пресс-конференция, посвященная столь заинтересовавшему господ дипломатов и корреспондентов событию. Там будут обнародованы сведения, не попавшие в газеты, и кроме того – продаваться фотографии с места событий общим числом около сотни, по цене от трех до тридцати тысяч рублей за штуку, в зависимости от разрешения. Билет же на саму конференцию был объявлен почти бесплатным – пять тысяч рублей с не имеющего дипломатической неприкосновенности лица и пятнадцать с имеющего.
Думаю, понятно, отчего образовалась такая разница, но на всякий случай поясню. Я надеялся, что послов задушит жаба и они пошлют секретарей помельче, которых в случае чего будет нетрудно призвать к порядку, просто в силу отсутствия у них дипломатического иммунитета. Сама же цена билета образовалась из моего желания ограничить число собравшихся, потому как иначе их сбежалось бы сотни две, если не три, и моему секретариату все равно пришлось бы как-то фильтровать эту толпу до приемлемой численности. Ну а при пяти тысячах за вход это произойдет автоматически, да и деньги, хоть и небольшие, в бюджете ГК лишними не окажутся. Правда, на конференцию все же собралось не десять – пятнадцать человек, как я рассчитывал, а три десятка, но это было в общем тоже терпимо.
Первый вопрос был практически единодушным: а откуда у меня вообще взялись все эти снимки? Причем собравшихся интересовала и техническая, и организационная стороны проблемы.
– Господа, – просветил я собравшихся, – надо было внимательнее читать светскую хронику. Ибо еще пятнадцатого января, по вашему календарю двадцать восьмого, в двух русских и трех японских газетах было написано, что канцлер Найденов подарил адмиралу Того на его шестидесятитрехлетие комплект аппаратуры СТФ-5. Какие после этого могут быть вопросы? Или вы не знаете очевидных для любого хоть сколько-нибудь образованного человека фактов, что принцип передачи изображений на расстояние был запатентован еще во втором году немецким изобретателем Артуром Корном, а частотная модуляция сигнала и электронная развертка – четырьмя годами позже вашим покорным слугой? Рекламные же проспекты совместного российско-германского предприятия «Саранские телефаксы» лежат вон на том столике, можете ознакомиться и даже взять на память. Что же касается вопросов, кто снимал… Честно скажу – не знаю, сам адмирал Того или кто-то из его ближайшего окружения оказался заядлым фотолюбителем. Но адмирал, будучи благодарен за подарок, любезно разрешил мне принимать передаваемые им изображения. Ну а почему они до сих пор не появились в японских газетах – вопрос не ко мне. Впрочем, думаю, что завтра эти снимки будут напечатаны и там.
– Натаниэль Дарк, «Нью-Йорк геральд», – вскочил похожий на колобка субъект. – Господин Найденов, как вы можете прокомментировать всю вероломность внезапного нападения японцев на мирное американское поселение?
– А можно я сначала прокомментирую ваш вопрос? Благодарю вас. Господин сержант, не будете ли так любезны оформить в рыло этому козлу? Нет, прикладом, пожалуй, будет несколько преждевременно, вы уж пока руками. Спасибо. Как вы, господа, наверное, уже догадались, я предлагаю вести разговор в рамках политкорректности, вежливо и с уважением как к собеседнику, так и к стране, которую он представляет. Этому тоже передайте, когда очнется. Насчет же сути вопроса… Рядом с рекламными буклетами СТФ лежат списки трофеев японской армии. Два броненосных крейсера, шесть миноносцев, восемьдесят два истребителя-штурмовика «мустанг» и до фига прочего военного имущества. Ну никак не получилось у японцев считать обитателей места расположения всего этого мирным поселением, и тут я с ними солидарен.
– Какая судьба ждет американских военнопленных? – поинтересовался швейцарец, покосившись на моего сержанта.
– Лучшая, нежели жертв японских погромов, массово произошедших в Америке. Как только от Красного Креста будут получены соответствующие суммы, их тут же начнут кормить по рациону японского солдата. А пока они могут заработать на свое пропитание, участвуя в постройке концлагеря на острове Кахулави.
– Собирается ли Россия признавать самоз… то есть Гавайскую республику?
– Социалистическую республику, – уточнил я. – Нет, не собирается. Сколько можно собираться, она это признание уже сделала целых полчаса назад.
– Каковы, по вашим сведениям, потери японской стороны? – поинтересовался какой-то мелкий секретарь из французского посольства.
– Около тридцати человек убитыми, сотня раненых разной степени тяжести и пять разбитых самолетов. Точных сведений о потерях американцев у меня нет, знаю только, что они тоже небольшие.
– Что вы можете сказать относительно обрушившегося позавчера на Филиппины кошмарного тайфуна? – задал заранее согласованный вопрос испанский репортер из ведомства дона Феди.
– Только одно: я тут совершенно ни при чем. Ну кто же просил американскую эскадру пытаться выйти в море, не поинтересовавшись прогнозом погоды? Да и не так уж много у них там утонуло, насколько я в курсе. Господа, ну сами посудите – как я могу вызвать тайфун? Это же не землетрясение, в конце концов. Да и не нужно мне это, мы же не воюем с Соединенными Штатами. Более того, находящаяся вблизи Тайваня Вторая тихоокеанская эскадра готова оказать попавшим в тяжелое положение американским морякам всю необходимую помощь.
В общем, еще где-то час я удовлетворял любопытство почтеннейшей публики. Теперь действо полностью укладывалось в рамки приличий, караул скучал, и даже очнувшийся американец не возмущался и уж тем более не покинул зал, а только судорожно строчил что-то в своем блокноте, изредка злобно зыркая правым, незаплывшим глазом на меня и мою охрану. Я даже подумывал приказать, чтобы этот блокнотик у него незаметно исчез, но потом плюнул, ибо заметная часть алафузовских спецов, карманников одесской школы, в данный момент находилась в загранкомандировке, а у оставшихся и без того хватало работы.
Ну а вечером мы с Гошей, в полном согласии с традицией, обсуждали текущие события.
– Как там, дошли уже сведения до Америки? – первым делом поинтересовался император.
– А как же, сразу после моего указа, то есть в двенадцать ноль три, американский военный атташе оккупировал телеграф и сидел на линии, пока в посольстве не кончились наличные. Так что там уже и экстренные выпуски успели появиться… В общем, в Сан-Франциско паника. Люди Альперовича распустили слухи, будто японцам сильно нравится этот город, а Одуванчику – так и еще сильнее. Причем все почему-то боятся только атаки с моря – странный народ, ей-богу.
– А откуда она еще может быть, с неба, что ли?
– Из-за ближайшего угла тоже получается ничуть не хуже, – просветил я императора. – Все билеты на отходящие поезда и корабли скуплены заранее, с автомобилями и всякими бричками аналогичная история. Так что у желающих сбежать возникают некоторое финансовые трудности. Ну и бардак кругом, люди же с деньгами и ценностями бегут, не пустыми! В общем, сплошное раздолье карманникам и просто грабителям. Правда, не всем, алафузовские ребята почему-то очень не любят конкурентов. А с моря туда поплывет только контрабандный спирт, Того уже распорядился передать Одуванчику шестьсот тонн из захваченных на Оаху запасов горючего. Кстати, надо будет посоветовать Паше ввести скидки пострадавшим от грабежей. Хотя, конечно, основные поставки будут морякам флота – главные силы американцев сейчас там. И перед ними дилемма: или выступать в поход, не закончив подготовки, или продолжать ее в условиях расцветших там пышным цветом безобразий. Сведений пока еще нет, но, похоже, принят будет именно второй вариант, так что у Того появляется время для приведения Гавайев в более пригодное для обороны состояние. Да, и завтра к тебе начнет рваться американский посол. Правда, полностью расшифровать данные ему инструкции пока не удалось, но уже ясно, что ему поручено всеми возможными способами, невзирая на расходы, оттянуть вступление России в войну. Похоже, Тафт малость запаниковал… Жалко, что не он там все решает.
– Невзирая – это хорошо, – хмыкнул его величество, разглядывая на просвет стакан с морсом. – Но как к этим инициативам отнесутся англичане?
– Самому интересно. Если быстро придут на помощь, то японцам станет туго. Но это вряд ли, их сингапурская эскадра не имеет решающего преимущества, а перебрасывать силы с Атлантики они, скорее всего, побоятся. И ты, это самое, не очень сильно выдаивай амеров. Нам отсрочка нужна не меньше, чем им, потому как вопреки всем планам наша четвертая авиадивизия еще не доплыла до Танжера, а ведь ей там нужно не менее недели для обретения должной готовности.
– Вот как раз если мы с Машей ни с того ни с сего начнем проявлять альтруизм, всякая собака догадается, что у нас тоже ни хрена не готово. Так что сейчас явно не время для неуместного бескорыстия. Как только у тебя расшифруют, какими суммами разрешено оперировать американскому послу, сообщай немедленно, пусть даже это будет и в три часа ночи. А что у нас с Австрией, ведь, по идее, европейская война должна была начаться с предъявления ею ультиматума Болгарии?
– Сам не могу понять, что там у них происходит. Причем ладно я, но ведь и англичане тоже не могут! Австрийский парламент опять собачится с венгерским. Похоже, что планы противника малость изменились и война начнется нападением Франции на Германию. Что будет использовано в качестве предлога – не интересовался, дело десятое. Кстати, завтра мой танк прибывает в Питер! И паровоз тоже. Где ставить будем?
– Пока где-нибудь у тебя, в темном уголке, чтобы никто не видел. А с началом войны – на Дворцовой площади. Доедет он туда своим ходом?
– Он, может, и доедет, в крайнем случае остановится на ремонт, а потом дальше. Вот только кто после него улицы ремонтировать будет? И, кстати, где тут у тебя план Питера?
– Боишься заблудиться?
– Нет, просто по дороге от себя к тебе я проезжаю через три моста. А какой мост выдержит восемьдесят пять тонн?
– Ты же седьмой год живешь в Питере. Неужели до сих пор не знаешь, что на Дворцовую площадь не попадешь, не пересекая Фонтанки, Мойки и Обводного канала?
– Во-первых, я живу не в Питере, а в Гатчине. А во– вторых, я как раз и хотел глянуть: вдруг эти водные артерии где-нибудь протекают по трубам, как и положено мелким речкам в черте города.
Глава 10
Думаю, многим приходилось читать или слышать фразы типа «кредитные дефолтные свопы часто используются для хеджирования деривативных рисков» или что-то вроде этого. Причем взявшие на себя труд подумать о смысле подобных откровений вполне могут прийти к выводу, что это есть маскировка того простого факта, что кому-то хочется обуть лоха. Ибо для передачи информации обычно используются общеупотребительные слова, даже там, где речь идет о специфических вещах. Например, в физике полупроводников весьма сложное образование, характеризуемое отсутствием электрона на его месте в решетке, называется дыркой. И ничего, престиж науки не страдает… А сколько заумных синонимов придумано финансистами для слов «отъем денег», «воровство» или «грабеж»? Или почитайте, например, обзорные материалы по квантовой физике. А потом сравните с таковыми же по сравнительной астрологии, исторической антропологии или вирулентной алхимии! То есть я для себя уже давно сделал вывод: если в тексте избыток специфичных терминов, без которых прекрасно можно обойтись, то это исключительно для запудривания мозгов.
Так вот, во второй половине июля одиннадцатого года в Гибралтарском проливе стало не протолкнуться от спешащих во все стороны кораблей. Наплевав на международные приличия, французы судорожно довооружали свою алжирскую группировку. Англичане гнали суда с припасами в Дарданеллы и на Крит, американцы им помогали, у нас с немцами тоже имелось полно вовремя не доставленных грузов… В общем, толчея была как на Садовом в час пик. А долго она может обходиться без ДТП? И оно не замедлило последовать. Французский сухогруз столкнулся с немецким легким крейсером «Эмден». Естественно, лягушатники тут же объявили виноватыми немцев, причем их претензии содержали столько специфических морских, финансовых и еще черт знает каких терминов, что немцы даже малость подрастерялись. Видя такое дело, я выступил с публичным заявлением. Где произошло столкновение, вопросил я и сам же ответил: в пяти километрах от африканского берега и в десяти – от европейского. «Эмден» шел в Средиземное море, француз – из него. И в Германии, и во Франции принято правостороннее движение. То есть француз тупо выскочил на встречку и вмазался в мирно идущего по своей полосе немца! Спешил, блин, как депутат в баню с девками. То есть виноваты лягушатники, ущерб уже оценен, давайте платите, и нечего тут нам забивать баки.
Кстати, в сумму ущерба я включил и недополученную выгоду. Ведь «Эмден» спешил проскочить к Суэцу до начала войны! А теперь ему придется ползти в Индийский океан вокруг Африки. Это на сколько же меньше вражеских судов он захватит или потопит? Даже расстройство берет, как подсчитаешь с карандашом в руках. Разумеется, никому из нас и в голову не приходило, что французы заплатят – мой демарш предназначался в основном для внутреннего употребления, слегка поднять настроение народу перед войной.
Однако то ли у французов и без того кончился запас терпения, то ли их так уж проняло мое красноречие, но они нагло потребовали от Гоши, чтобы Россия извинилась за безобразное поведение своего канцлера, а его самого немедленно отстранили от должности и лишили всякого официального статуса. Его величество вежливо ответил, что данные требования явно выходят за рамки допустимого, в силу чего он, Георгий Первый, вынужден ответить отказом по всем пунктам. В случае же если господа будут продолжать настаивать, канцлеру будет официально разрешено послать их не только на хрен, но и существенно дальше. В ответ Париж объявил мобилизацию.
– Они что, собираются воевать с нами, начхав на Германию? – не понял всей тонкости ситуации Гоша.
– Да им без разницы, под каким предлогом, лишь бы побыстрее. Найдут к чему прицепиться, ты уж не сомневайся… Просто Тафт просил, чтобы такие действия начинались не раньше середины августа, а его, значит, слегка поправили. Скажут небось, что оно само так получилось, типа непроизвольно. Это вообще-то хорошо, что они там меж собой толком договориться не могут.
Понятно, что Вилли не стал спокойно смотреть, как мобилизуется находящаяся у него под боком Франция, и объявил мобилизацию у себя. Мы же пока ничего подобного не объявляли по очень простой причине: авторитарному государству вовсе не обязательно писать о призыве сотен тысяч резервистов во всех газетах, наши призывники уже второй месяц потихоньку получали свои повестки и непрерывным потоком вливались под знамена. Однако Австрия вдруг потребовала, чтобы мы убрали свои, а в особенности японские войска от ее границ. Мол, это угрожает безопасности двуединой империи. Гоша, как истинный образец кротости и миролюбия, ответил и этим, причем тоже вежливо. Он объяснил, что подданные микадо находятся в Польше по программе культурного обмена, в данный момент они изучают архитектурные памятники города Бреста и творчество Адама Мицкевича. Вторая же армия находилась тут всегда, а пополнение ее призывниками связано с отвлечением части постоянного состава на помощь в уборке урожая. Вена, задумчиво помолчав два дня, тоже объявила мобилизацию. А потом какая-то местная венская сволочь взяла и стрельнула в эрцгерцога Франца-Фердинанда! Правда, его всего лишь ранили, да и то не очень тяжело, но было совершенно непонятно, зачем это вообще делалось.
Наконец двадцать седьмого июля, или, если по-европейски, то девятого августа, в шесть часов утра Франция объявила войну Германии. А в шесть тридцать на приграничных аэродромах загудели прогреваемые моторы… Причем по обе стороны границы практически одновременно. Великая война перекинулась и на Европу.
В этот день я встал в десять, что говорило об отсутствии каких-то непредвиденных неприятностей. Если бы они были, то меня разбудили бы раньше. Так что я сделал зарядку, умылся и пошел в кабинет, где меня уже ждал дежурный секретарь с докладом о ходе боевых действий, ну и кофе с бутербродами. Кофе был ничего, бутерброды – так себе, новости тоже. Все-таки немцы допустили многовато потерь, даже с учетом того, что на подвергшемся нападению участке было мало пилотов с боевым опытом. Но все-таки потеря семидесяти машин и почти полусотни пилотов за утро – это перебор. Правда, Вилли был в восторге. Еще бы, противник потерял не менее двухсот пятидесяти самолетов! И его попытка нанести хоть какой-то урон изготовившейся к атаке на Бельгию армии Людендорфа полностью провалилась. Конно-механизированную группу Богаевского, сосредотачивающуюся перед броском через Арденны, французы почему-то не тронули вовсе. Скорее всего, посчитали, что тратить силы на войска, предназначенные для отвлекающей операции, неразумно.
Самое интересное, что немцы тоже считали южную операцию отвлекающей. Каледину с Богаевским так и не удалось убедить их Генштаб перенести туда основные усилия. Но зато практически все танки были сосредоточены именно там – а это сотня «крыс» и сто двадцать «троек», не считая полусотни «двоек» и двух десятков «тигров». Плюс немецкая мотопехотная дивизия, их же кавалерийская бригада и наша конная армия Богаевского. Он же осуществлял общее командование, но при нем имелся представитель немецкого Генштаба генерал-полковник Гаузен с довольно широкими полномочиями, чуть ли не как у комиссара в гражданскую. Так что активные действия немецкой стороны должны были начаться атакой именно этой группы. Ну а на следующий день основные силы кайзера ударят через Бельгию. Я улыбнулся, вспомнив, как Деникин докладывал императору о немецких планах.
– Итак, – водил указкой по карте Антон Иванович, – на второй день наступления Льеж блокируется Второй армией, после чего она ждет прибытия крепостной артиллерии и установок залпового огня. Первая же армия в это время, совершив обходной маневр, развивает наступление в направлении на…
– Куда-куда? – изумился император, при этом почему-то с возмущением покосившись на меня. Мне пришлось встать и ткнуть пальцем в городок километрах в тридцати юго-западнее Льежа, который совершенно независимо от меня имел название «Huy».
– С шестнадцатого века, – на всякий случай уточнил я.
Но пока еще немцы никуда не наступали. Вообще идея в первый же день войны вводить в дело основную массу войск еще не встретила должного понимания среди высшего командования… Зато некоторые не обремененные погонами индивиды ее приняли интуитивно.
Еще пару дней назад Татьяна сообщила, что в Данциге вроде мелькнул Пилсудский.
– Двойник или просто недостреленыш? – поинтересовался я. Ибо три месяца назад в этого типа стрельнули коллоидной иглой из пневматика, отчего он вроде бы помер. Но детально уточнить результаты выстрела было затруднительно, ибо дело происходило на немецкой территории, и обозначать там нашу активность было ни к чему.
– Выясняем, – вздохнула Танечка.
Но, пожалуй, сейчас выяснять уже поздно. Ибо если человек становится во главе восстания, то уже неважно, настоящий он Пилсудский или поддельный. Народ пошел именно за ним, так что теперь именно его и придется принимать как вождя, а кто он там на самом деле, представит интерес не раньше суда после войны.
Полыхнуло здорово и сразу по всей российской части Польши. Армия Самсонова еще до войны оказалась практически в окружении. У японцев охваченные восстанием районы были с севера, с юга и с запада, восток оставался под нашим контролем. И, в отличие от Александра Васильевича, Ноги сразу отдал приказ стрелять по нападающим из всего, за исключением «катюш», которые подлежали рассекречиванию только после официального начала войны. Кстати, тяжелые реактивные минометы получили такое название, чтобы сохранить один из ведущих эпизодов фильма «Небесный тихоход». Так что пока по восставшим работали пулеметы, простые минометы и артиллерия вплоть до дивизионной, и им вроде вполне хватило.
Наконец двадцать девятого июля Австрия объявила войну России, якобы с целью помочь подвергаемым геноциду на ее территории единоверным братьям-полякам. Обрадованный Ноги тут же издал приказ, по которому лица, обнаруженные с оружием в руках, но не в военной форме стран-комбатантов, являются бандитами и подлежат расстрелу по месту обнаружения. А его дивизионная артиллерия и «катюши», подтянутые к самой границе, начали методичный обстрел разведанных мест сосредоточения австрийских войск. Авиация пока массовых ударов по территории противника не предпринимала, ибо задача нанесения максимального вреда его приграничным аэродромам была возложена на диверсионные группы.
Немцы же, будто только сейчас обнаружив на территории Бельгии три аэродрома, с которых взлетали английские и французские истребители, объявили Бельгии войну и тут же перешли в наступление. В общем, к вечеру тридцатого июля Германия, Россия, Черногория и Япония уже официально находились в состоянии войны с Англией, Францией, Австрией и Румынией. Тридцать первого июля в войну вступили Маньчжурия и Монголия. Израиль пока оставался нейтральным – из финансовых соображений. Испания, Италия и Турция – тоже, но по невнятным причинам и, судя по всему, ненадолго. До первых явных успехов какой-нибудь стороны.
Льеж был блокирован даже чуть раньше срока, но вот около города с непечатным названием немцы неожиданно наткнулись на ожесточенное сопротивление.
– Одно твое присутствие выворачивает историю черт знает каким образом, – развел руками Гоша. – Ко мне уже главный цензор приходил, интересовался, как же теперь описывать битву под этим городком? Причем в печати еще ладно, можно троеточие поставить, а по радио как?
– Пусть говорят «мужской половой орган», – предложил я.
– Да иди ты в выпуклую часть спины! – пожелал мне император. – Я уже дал разрешение произносить и писать это название в его оригинальном виде, с упоминанием, что это город. Но вообще-то в планах, насколько я помню, никакой задержки около этого самого не было.
– Там вообще все было очень красиво, – подтвердил я, – а на практике еще и Богаевский в Арденнах уже почти на сутки отстает от графика.
На следующий день наметилось еще одно отклонение от планов, теперь уже с другой стороны и в противоположном направлении. Несмотря на неудачную попытку авиационной подготовки, французы перли во фланг наступающей немецкой группировке как наскипидаренные и уже взламывали вторую линию обороны. Впрочем, особого беспокойства в немецком Генштабе это не вызывало, потому как даже в самом пессимистичном случае – ну выйдут они к Рейну, потеряв при этом половину армии, – дальше что?
На нашем австрийском фронте ситуация пока еще соответствовала предвоенным планам, но исключительно из-за того, что эти планы были составлены с гораздо большими допусками, чем немецкие. У Самсонова, правда, дела обстояли весьма не очень. В результате потери контроля над Варшавой его армия оказалась рассечена на две части. У Ноги две дивизии, огрызаясь, пятились к Бресту, каждая вдоль своей железки. По сути, это было боевое охранение. Брест, еще за месяц до войны превращенный в мощный укрепрайон, сдаче не подлежал ни в коем случае. Генерал Ноги, как и вся его армия, знал: Брест придется держать до последнего солдата, приказа об отходе не будет. Пока этот железнодорожный узел наш, ни к каким стратегическим последствиям тактические успехи австрийцев не приведут.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?