Читать книгу "Тайны земли. Археология России"

Средний палеолит – эпоха неандертальцев. Скелет из Мезмайской пещеры

Люди работающие и их, по-видимому, более продвинутые современники, которых антропологи назвали людьми выпрямленными (Homo erectus), освоили обширные пространства Африки, Евразии и Океании, где и обитали (хочется надеяться, что счастливо) не менее миллиона лет, начиная с эпохи раннего плейстоцена. Однако суровых испытаний, начавшихся примерно 800 тысяч лет назад, они не выдержали. Сужение ареала обитания, а затем и полное исчезновение этих видов древних людей обычно объясняют общим похолоданием, охватившим всю Землю, и наступлением суровых ледниковых периодов. На смену архантропам приходят более умные и изощренные представители человеческого рода, сумевшие приспособиться к причудам и климатическим контрастам сменявших друг друга оледенений и межледниковий. В науке за ними закрепилось название «палеоантропы». По местам первых находок выделяются виды (или разновидности): Homo heidelbergensis (человек гейдельбергский) и Homo neanderthalensis (человек неандертальский). В недавнее время появился еще один претендент на членство в этом клубе – человек денисовский; о нем речь впереди.

Неандертальский человек – ближайший и, может быть, самый загадочный предшественник современного человека. Чем дальше продвигается его изучение, тем больше возникает связанных с этим научных проблем, неразрешенных вопросов и противоречащих друг другу гипотез. Тайна неандертальца заключается в его удивительной анатомической близости к современному человеку, гордо именующему себя Homo sapiens (человек разумный). Наш ближайший предшественник настолько похож на нас с вами, что возникает вопрос: а чем мы, собственно, лучше его? Почему он исчез с лица земли, а мы завоевали весь мир?

Если попытаться представить себе многомиллионолетную биологическую предысторию человека сжатой до нескольких минут, то перед нашим мысленным взором предстанет картина, воплотить которую под силу разве что мультипликатору. Как будто чьи-то невидимые руки берут бесформенный ком пластичной материи, похожей на глину, мнут его, придают продолговато-округлую форму, потом намечают верх и низ, лепят некое подобие головы со ртом-дырочкой и глазами-кругляшками, вытягивают по бокам четыре заготовки конечностей… Конечности превращаются в лапы, потом в руки и ноги. Надевается, а через некоторое время отбрасывается шерсть. Тщательно и долго лепятся кисти рук, с длинными тонкими пальцами, и стопы ног. Хвост отламывается как ненужная деталь. Туловище выпрямляется, голова устанавливается на плечах по-новому – высоко и прямо. Тело готово. Начинается детальная лепка головы, тонкая проработка лица.

Именно этот этап сотворения человека – тело готово, голова и лицо еще грубоваты, еще не проработаны до конца – представлен в неандертальце.

По строению посткраниального скелета (то есть всего скелета, кроме черепа) неандертальский человек был очень похож на современного. Те отличия, которые имеются (короткая шея, бочковидная грудная клетка, недлинные ноги, широкие ладони и стопы), настолько незначительны, что если бы мы встретили посреди уличной толпы неандертальца, одетого в современную одежду, то не обратили бы на него особого внимания. Человек как человек, разве что широкоплеч и коренаст при сравнительно невысоком росте. А вот физиономия… Да, физиономия странноватая.

Основные отличия черепа неандертальца от черепа современного человека следующие. Нижняя челюсть массивная, но без подбородочного выступа. Крупные зубы. Очень широкое носовое отверстие. Сильно развитые надбровные дуги соединяются, образуя валик. Лоб сравнительно низкий, скошенный, зато затылочно-теменная часть черепа обширная, затылок выступает назад. Кости, особенно лицевые, толсты и массивны. В результате реконструкции вырисовывается следующий колоритный облик: низкий покатый лоб, огромные нависающие брови, под которыми прячутся глубоко посаженные глаза. Широкие скулы, большущий нос, широкий рот, тяжеловатый низ лица, отсутствие подбородка. Крупная голова посажена на мощную короткую шею. В этой голове – мозг, по объему не уступающий мозгу современного человека. Общее впечатление: страшноватый субъект, но где-то я такого уже видел…

Неандертальцы жили в приледниковой зоне Евразии и к югу от нее (самая южная точка – современная Палестина) и благодаря суровым условиям этих мест освоили множество навыков и умений, недоступных архантропам. Они постоянно использовали огонь и, очевидно, умели добывать его; сооружали примитивные жилища; носили некое подобие одежд из шкур; применяли сложные методы коллективной охоты на крупных животных; научились изготовлять составные орудия наподобие копий (сохранились каменные наконечники со следами каких-то креплений, по-видимому сухожильных, которыми эти наконечники прикреплялись к древку). Словом, неандертальцы умели почти все, что умел Homo sapiens на заре своего существования.

Но вот обладали ли они разумной душой? Владели ли речью? Имели ли способность к отвлеченному мышлению, основанному на отделении образа от предмета? Могли ли испытывать радость и горе, гордость и стыд? Была ли у них совесть? Ответить на эти вопросы, используя данные современной науки, невозможно. До сих пор в археологических комплексах, связанных с неандертальцами, не обнаружено ничего отдаленно напоминающего произведения изобразительного искусства. Стало быть, они, скорее всего, не обладали человеческим даром сотворения образов и подобий и обязательной для человека потребностью в этом. О некой способности неандертальцев к познанию невидимого и к умению глубоко чувствовать, возможно, свидетельствует наличие погребений в некоторых археологических комплексах среднего палеолита. Но бесспорно установить, что это погребение, а не случайное совместное залегание неандертальских останков, камней и других предметов, пока что не удается: во всех случаях (в том числе и широко разрекламированных в СМИ, как, например, «погребения» в пещере Ла-Феррасси во Франции) существуют обоснованные сомнения и возражения.

Возникает, конечно же, и еще один вопрос, вернее, серия вопросов – о взаимоотношениях неандертальцев с сапиенсами. Доподлинно установлено, что те и другие существовали на Земле одновременно в течение десятков тысячелетий. Но контактировали ли они? Если да, то каковы были эти контакты? Происходило ли между ними скрещивание? В какой степени родства с неандертальцами мы состоим? Причастны ли наши предки к исчезновению неандертальцев с лица земли? Ответы на эти вопросы пока что остаются дискуссионными, основанными на гипотезах. Масштабные генетические исследования, приведшие к расшифровке генома неандертальцев, позволили более или менее однозначно установить, что мы и они суть два разных биологических вида, однако близкородственных. Есть данные, указывающие на то, что происходила гибридизация неандертальцев и сапиенсов, но бесспорных доказательств этому нет, да и масштабы такой гибридизации (если она имела место) установить затруднительно. В популярной литературе последних лет нередко упоминается о том, что у современных людей обнаружено около 4 % генов неандертальцев. Но надо понимать, что в ходе соответствующих исследований устанавливается не степень родства и даже не наличие тех или иных наследуемых признаков, а лишь последовательность нуклеотидных звеньев в молекулах ДНК. Интерпретировать этот факт можно по-разному… Но тут мы умолкаем, ибо вторгаться в столь сложную отрасль науки, как современная генетика, не имея специальных знаний, – крайне рискованно.

Вернемся к археологии.

В 1993 году в Мезмайской пещере (предгорья Кавказа, Апшеронский район Краснодарского края) петербургским археологом Любовью Витальевной Головановой был обнаружен скелет младенца с ярко выраженными неандертальскими чертами. Это на сегодня – наиболее значительная находка останков неандертальского человека на территории современной России (другие находки описаны в главе о Крыме[8]8
  Останки неандертальцев были найдены также в Крыму. На момент написания этой главы Крым не входил в состав Российской Федерации.


[Закрыть]). Впрочем, человек сей был крайне мал: ему не исполнилось и месяца, когда смерть настигла его. Неведомо, что сталось с его душой, да и была ли у него душа человеческая. Оплакивала ли его мать – и была ли способна оплакивать… Горевал ли отец – и мог ли испытывать чувство горести… На эти вопросы наука не дает, да и, наверно, никогда не даст ответов. Трупик его остался лежать в пещере, истлел, превратился в тонкие, хрупкие, как яичная скорлупа, косточки…

Слово руководителю раскопок:

«Кости животных и неандертальцев на этом памятнике имеют очень хорошую сохранность по сравнению со многими другими памятниками. Это связано с очень высоким расположением пещеры: она находится на границе леса и субальпики, близко к отрогам Главного Кавказского хребта. Поэтому здесь очень хорошая сохранность коллагена. Это позволило получить большие серии радиоуглеродных датировок… Хорошая сохранность останков неандертальцев в Мезмайской пещере позволила использовать их для генетических исследований. Они участвовали в проекте расшифровки генома неандертальца»[9]9
  «Ни о каких контактах неандертальцев и сапиенсов в Европе говорить не приходится». Интервью Л. В. Головановой порталу «Антропогенез. ру». http://antropogenez.ru/interview/159/.


[Закрыть].

Костные останки новорожденного младенца из Мезмайской пещеры (141 фрагмент) действительно сохранились на удивление хорошо. Скелет удалось реконструировать почти полностью при помощи рентгеновской томографии и компьютерного моделирования. То, что это именно неандерталец, было первоначально установлено на основании изучения строения скелета. Место залегания костей – в слое, относящемся к среднему палеолиту (75–65 тысяч лет назад), – соответствует результатам анатомических исследований, ибо в эту эпоху неандертальцы обитали на пространствах Евразии от Испании до Алтая, в том числе и на Северном Кавказе. Из костей удалось получить материал для анализа митохондриальной ДНК. Результаты анализа убедили всех сомневавшихся: это неандертальский младенец.

Анализ митохондриальной ДНК – вид анализа генетического материала, который позволяет определить, насколько близко два человека состоят в родстве по одной материнской линии, так как строение митохондриальной ДНК-молекулы передается от матери всем ее детям. Следовательно, сравнивая образцы ДНК исследуемого объекта с аналогичной ДНК современного человека и неандертальца, можно установить, к какому из этих двух видов он относится.

Пожалуй, самая интересная составляющая мезмайской находки – черепная коробка, а именно ее внушительные размеры. Объем мозга двухнедельного неандертальского младенца достигал 420–440 см³; стало быть, в момент рождения составлял около 400 см³. По этому признаку малыш не отличался от современных детей (объем мозга при рождении – от 380 до 420 см³). Теперь можно считать доказанным, что неандертальцы, как и современные люди, рождались с большим (по отношению к размерам тела) мозгом, чем разительно отличались от представителей животного мира. Очевидно, и продолжительность беременности у неандертальских женщин (язык не поворачивается сказать «самок» или «особей») была примерно такой же, как у современных. Хранительница мозга, черепная коробка у новорожденных неандертальцев была столь же крупной, что и у нынешних младенцев (если не более), а следовательно, роды проходили вполне по-человечески: трудно, драматично, болезненно и опасно.

Неандертальские матери, надо полагать, с бережной нежностью относились к детям, обретенным через нелегкие испытания; их материнские чувства были, во всяком случае, похожи на человеческую любовь. Любовь дается через страдания. И это сближает нас с ними.

Стоянка Сухая Мечётка

На территории европейской части России известны лишь единичные находки останков палеоантропов[10]10
  См. примеч. на с. 26.


[Закрыть]: кроме скелетика из Мезмайской пещеры, это костные фрагменты, найденные в пещерах Боракай, Матузка, Монашеская (Северо-Западный Кавказ) да сомнительная известняковая конкреция из подмосковного Одинцова, в которой пытались увидеть окаменелый мозг древнего человека. Но следов пребывания и деятельности палеоантропов встречается немало. Основной материал, раскрывающий перед нами их мир, – каменные орудия; основные местонахождения каменных орудий – среднепалеолитические стоянки, то есть места, где жили, трудились, обогревались, поедали пищу и общались между собой люди эпохи великих оледенений.

Сухая Мечётка – маленькая речушка, впадающая в Волгу на северной окраине Волгограда, в километре от плотины и гидроузла Волжской ГЭС. Собственно, речкой ее можно назвать только весной и осенью, во время паводков и дождей. Летом русло пересыхает и о водотоке напоминают только высокие густые травы да заросли кустарника.

Осенью 1942 года в этой ложбине и по ее склонам горело, полыхало, чадило и смердело. Жизнь и смерть смешались в чудовищном вихре, именуемом Сталинградской битвой. В октябре немцы прорвались к северным окраинам Сталинграда, к поселку Спартановка, расположенному на правом берегу Сухой Мечётки. В иные дни немецкие танки с пехотой по пять, шесть, восемь раз ходили в атаку на Спартановку, на Мечётку. Сколько было тут пролито человеческой крови, сколько тонн обгорелого железа отяготило эту землю – одному Богу известно. Закончилась битва на Волге, закончилась война. Заново был отстроен Сталинград. Через девять с половиной лет после завершения боев на склоне Сухой Мечётки снова загремели взрывы; по их следам пошла работать лопата. Не бойцы теперь рыли окопы под огнем врага, а работники научно-исследовательской экспедиции приступили к методичной осаде подземной крепости прошлого.

Единственный в своем роде археологический комплекс был обнаружен, как это нередко бывает, случайно, благодаря созданию самого что ни на есть современного объекта – гидроэлектростанции. В 1951 году, перед началом строительства, в Мечёткинской балке проводил геолого-разведочные работы профессор Воронежского университета М. Н. Грищенко. Он-то и обнаружил в глубоких слоях грунта кости ископаемых животных и камни со следами обработки. Находки были переданы в Ленинградское отделение Института истории материальной культуры Сергею Николаевичу Замятнину, известному специалисту по палеолиту (его имя встретится нам еще не раз). Каменные изделия, найденные Грищенко, он интерпретировал как орудия мустьерской культуры.

Мустьерская культура, мустье (по названию пещеры Ле-Мустье, департамент Дордонь, Франция) – археологическая культура и технология обработки камня, для которой характерно изготовление орудий на отщепах, отколотых от нуклеуса. Относится к эпохе среднего палеолита и связывается с деятельностью неандертальцев. Мустьерская культура возникла примерно 300–200 тысяч лет назад, закат культуры связывают с похолоданием и исчезновением неандертальцев около 30 тысяч лет назад.

Летом 1952 года на пологом склоне Мечёткинской балки начались археологические исследования. Экспедиция Замятнина работала два года. За это время был вскрыт и изучен культурный слой на площади около 650 м². Глубина залегания слоя – до 23 м. Кроме археологов – специалистов по палеолиту, – в изучении объекта принимали участие палеонтологи, геологи и палеоботаники.

Работа на археологических раскопках никогда не бывает легкой: лопата и тачка, кирка и кайло, центнеры и тонны перевороченной земли, мозоли на ладонях и солнечные ожоги на спине… Тем, кто копает палеолит, пожалуй, приходится особенно тяжело. Культурный слой, заключающий в себе вожделенные находки, спрятан глубоко под пластами грунта, плотно слежавшегося за десятки тысячелетий. Исследуемые стоянки не имеют четко очерченных границ; стояночный материал может быть разбросан на обширной территории. Раскопки ведутся по площадям, разбитым на квадраты. Искомые предметы – орудия, их заготовки и обломки, кости и фрагменты костей – невелики по размерам, а иногда настолько малы, что обнаружить их можно только при просеивании грунта сквозь сито. Определить, что это артефакт, предмет, несущий на себе следы целенаправленной деятельности человека, а не случайно расколовшийся камень, – зачастую бывает под силу только специалисту.

Можно представить себе объем осуществленных на Сухой Мечётке работ: около 15 000 м³ тяжелого грунта снято, сотни кубометров пропущены через руки исследователей. Надо сказать, земля на склоне Мечёткинского оврага оказалась настолько плотно слежавшейся, что почти не бралась ни лопатой, ни ножом бульдозера. Так как культурный слой залегал на большой глубине, было решено применить необычный метод снятия верхней части балластного (то есть пустого, не содержащего следов деятельности человека) грунта. На площади раскопа были проведены взрывные работы, а затем разрыхленный взрывами балласт сдвинут в отвал бульдозерами. Но и после этого работать не стало легче. Глинистый культурный слой оказался тоже плотным и твердым, как цемент. Обычные инструменты – лопатки, совки, ножи, шпатели – при расчистке ломались, дело не шло. Прибегли к использованию геологических молотков: ими долбили и рыхлили землю, после чего просеиванием и промыванием извлекали находки.

Раскопки на Сухой Мечётке показали, что здесь, вблизи от древнего берега Волги, располагалась однослойная стоянка открытого типа, относящаяся к мустьерскому времени. Ее уникальность с точки зрения науки заключается в первую очередь в хорошей сохранности культурного слоя. Обычно культурные слои среднепалеолитических стоянок, находившихся не в пещерах, а на открытых местах, у берегов рек и озер, предстают перед исследователями в состоянии, изрядно видоизмененном природными процессами и антропогенным воздействием. Их разрушают землетрясения, размывы и оползни; их тревожат пахота и строительные работы. На Сухой Мечётке же древняя стоянка вскоре после завершения ее функционирования была перекрыта мощными отложениями (суглинками и глинами) более позднего времени. В результате культурный слой, расположенный на уровне древней почвы, почти не претерпел изменений. Удалось проследить даже пятна древних кострищ и очагов с углем и золой.

На раскопанной площади были обнаружены пять крупных кострищ, вокруг которых, по всей вероятности, были выстроены некие жилища наподобие чумов или вигвамов. Следы костров или очагов, постоянно горевших в течение долгого времени, имелись и за пределами предполагаемых жилищ. Анализ углей и золы показал, что в качестве топлива использовалось дерево (преимущественно хвойные породы); сжигались и кости животных. Жизнь древних обитателей этого поселения, коих насчитывалось, по-видимому, человек 30–40, была сосредоточена вокруг огня. Возле очажных пятен были обнаружены основные скопления каменных орудий, а также обломки и осколки костей животных – следы трапез.

Палеонтологи установили, что костные фрагменты принадлежали животным ледниковой эпохи: мамонту, бизону, шерстистому носорогу, дикой лошади, сайге. Тут же было обнаружено большое количество каменных изделий из кремня, кварцита, песчаника – всего около 8000. Среди них – более 350 каменных орудий (ручных рубил, ножевидных пластин, остроконечников, скребел), а также дисковидные нуклеусы и отщепы, в том числе крупные, с большим ударным бугорком.

В 1961 году Сталинград переименовали в Волгоград. В том же году были опубликованы материалы исследований стоянки Сухая Мечётка – через три года после смерти Сергея Николаевича Замятнина. Археологические исследования на северных окраинах Волгограда продолжались и в последующие десятилетия. В той же балке, несколькими километрами выше, было обнаружено местонахождение каменных изделий, получившее название Сухая Мечётка II. Судя по всему, это была мастерская, в которой изготавливали орудия обитатели стоянки-поселения.

Когда они жили? На этот счет нет единства мнений. Первоначально считалось, что функционирование стоянки относится ко времени ранневалдайского оледенения (70–55 тысяч лет назад). На это указывает наличие в погребенной почве и в культурном слое костей холодолюбивых животных. Однако хорошо развитая почва (до метра глубиной) вряд ли могла образоваться в суровые века Валдайского оледенения, когда края гигантского ледяного панциря дышали холодом всего в нескольких сотнях километров отсюда. Существенные коррективы в датировку памятника внесли палеоботанические и палинологические исследования.

Палинология – отрасль ботаники, занимающаяся изучением пыльцы и спор растений. Пыльца и споры очень хорошо сохраняются на протяжении десятков, сотен тысяч и даже миллионов лет и могут быть обнаружены в пробах разных слоев грунта, взятых на площади археологического памятника или вблизи него. На основании палинологического анализа можно делать выводы о том, какие растения произрастали в этих местах в то или иное время, а следовательно, о тогдашнем климате и ландшафте.

Анализ шестидесяти образцов, взятых из погребенной почвы и надпочвенных отложений, показал, что количество древесных растений в округе увеличивалось за время функционирования Мечёткинской стоянки. Среди деревьев доминировали сосна, ель, береза, ольха; широколиственные породы – вяз, граб, липа – встречались крайне редко. Что касается трав, то господство постепенно переходило от разных видов полыни к злакам и влаголюбивым вересковым. Все это свидетельствует о постепенном похолодании климата и о повышении влажности. Учитывая все прочие данные, можно отнести культурный слой стоянки к завершающей стадии микулинского межледниковья, то есть ко времени, предшествовавшему Валдайскому оледенению, – около 75–70 тысяч лет назад.