Читать книгу "Секретарь Его Величества против"

Глава 7

Сначала я не поняла, что они делают: Ивонна прижала белую ткань к губам и, оставив на ней отпечаток красной помады, вернула графу.

– В качестве вещественного доказательства нашего союза, – пропела она.

– Сохраню, чтобы однажды предъявить королеве, – ответил граф, пряча платок в кармане. – А теперь сам договор.

Он накрыл рот Ивонны глубоким поцелуем. Настолько глубоким, что она пошатнулась, когда Тансен выпустил ее из своих объятий. Ив схватилась рукой за лоб, на мгновение потеряв равновесие.

– Я буду ждать вас внизу, – сказал граф, отступая в сторону. По тому, как скрипнула дверь, я поняла – Тансен ушел.

Ивонна подошла к зеркалу и поправила платье, сбившееся на груди. Медленно провела пальцем по губам и прижалась лбом к холодному зеркальному полотну. Постояв так, она вытащила из сумочки помаду и снова накрасила губы. Выдохнув, направилась к двери.

Подождав еще немного, я выбралась из заточения. Осторожно вернулась в ту комнату, откуда начала свой путь, и обессиленно опустилась в кресло. Мое сердце рвалось из груди. Что только что я видела? Какой–то магический поцелуй, которым скрепляют договоры?

Ивонна появилась, когда я, устав ждать, задремала в кресле. По ее раскрасневшемуся лицу и сияющим глазам было заметно, что она вдоволь повеселилась. «Сестра» скинула шелковые туфельки и, присев на краешек кровати, устало вытянула ноги.

– Можешь быть свободна, – зевая, пробормотала она. – Бал почти завершился. Я уговорила батюшку больше нас не менять. Рада?

– Только не говори, что ты старалась ради меня, – усмехнувшись, я выбралась из кресла. На город давно опустилась ночь. – Ты так ждала этот праздник, что я не удивлюсь, если ты ушла, когда музыканты начали складывать инструменты.

– Ох, сестра, я без ног, – раскинув руки, она упала на кровать. Я помедлила, ожидая, что Ивонна сама расскажет, как прошел бал, но она уже забыла обо мне.

– Как потанцевала с графом Тансеном? – все же поинтересоваться я.

Услышу правду или нет? Я не знала, как обезопасить себя, если Ивонна вдруг заявит, что это я за спиной ее родителей договорилась с врагом. Кто отличит истину от лжи? И не сделаю ли я хуже прежде всего себе, если откроюсь им, что вытворила их дочь?

– Ничего такого, о чем следовало бы переживать, – кинула мне Ивонна. – Спокойной ночи, кузина.

Пожелав Ивонне в ответ приятных снов, я отправилась в свои покои. Музыка внизу стихла, с улицы доносился приглушенный шум: ржание лошадей и громыхание колес отъезжающих экипажей. Как хорошо, что бал завершился и мне можно побыть собой, укрывшись за тяжелыми дверьми спальни.

Уже на следующий день мне объявили, что до моего отбытия во дворец осталась всего неделя. Эта новость всколыхнула во мне такую тревогу, что я не могла спать и все время размышляла о том, что ждет меня при дворе короля. Я старалась успокоиться, внушая себе, что три месяца отбора пролетят быстро и меня отправят домой. Ведь это все, чего я желала.

Ради шанса попасть обратно в свой мир я сделаю все, что от меня требуется. Даже выпью яд из рук магистра.

Начались поспешные сборы. В огромные сундуки паковались мои самые лучшие наряды и украшения. Ивонна неохотно расставалась с фамильными драгоценностями, но так как ей все равно нельзя было появляться на людях, то она смирилась и уступила велению нашего «отца».

Граф Крофенбах пребывал в состоянии повышенной нервозности, что сказывалось на остальных членах семьи. Особняк гудел, будто растревоженный улей, и даже «матушка» впала в некое состояние тихой истерии.

– Ты ведь стала мне почти дочерью, – сетовала она, утирая скупую слезу и проверяя сложенные мною аккуратные стопки ночных рубашек. – Главное, помни, что я искренне за тебя переживаю.

Так переживала, что без зазрения совести отправляла меня в логово светских змей вместо своей кровиночки. Так я тебе и поверила, матушка–гусыня.

Вслух, конечно, я этого не произнесла, но бросила на графиню холодный взгляд. Уже завтрашним утром я буду трястись в карете в полном одиночестве, без шанса на побег и всяческой поддержки.

В двери осторожно постучал лакей, и графиня, выслушав донесение, сообщила мне, что явился магистр Грай. Внутри все похолодело, а ноги стали ватными. Не смотря на все заверения, у меня были большие сомнения по поводу того, что мне дадут противоядие. Зная Ивонну и ее умение плести интриги, я вообще ни в чем не могла быть уверена.

– Идем, дорогая, – «матушка» заботливо подхватила меня под локоть, будто я могла сопротивляться навязанной мне встрече с магом. – Тебе придется кое–что выпить, чтобы ты не вздумала нас подвести. Все пройдет быстро, и ты не почувствуешь никаких изменений. Но будешь помнить, что тебе обязательно нужно вернуться к нам, когда отбор завершится, чтобы выпить противоядие.

Да, ничего необычного не произойдет, кроме того, что по моим жилам разольется смертельный яд, который будет ждать своего часа, чтобы меня убить.

Мы прошли в гостиную, где каменной статуей застыл наводящий на меня жуть магистр. Он держал в руках небольшой флакон с темной жидкостью, похожей на кровь. Я машинально присела в реверансе, приветствуя своего потенциального убийцу.

– Подойди, дитя, – маг старался казаться дружелюбным, но его рыбьи глаза смотрели на меня с полным безразличием. – Прежде чем ты выпьешь зелье, я должен в присутствии твоих родителей еще раз проговорить условия сделки.

– Они мне не родители, – еле слышно произнесла я, пытаясь совладать с дрожью в коленях. – Я возвращаюсь с отбора через три месяца фрейлиной или будущей королевой. Когда меня заменит Ивонна, то вы дадите мне противоядие и отправите домой. Тут больше нечего обсуждать.

– Все верно, – кивнул Грай и обернулся на развалившегося в кресле графа Крофенбаха. – Вы подтверждаете условия?

«Отец», поднявшись с кресла, сделал несколько шагов по направлению к нам, буравя меня внимательным взглядом.

– Главное, чтобы ты, при любом исходе, не опорочила и никоим образом не запятнала мою фамилию, Арина Орлова.

Я вздрогнула, неожиданно услышав свое имя. Меня очень давно так не называли, и было непривычно услышать его вновь. Тем самым граф показал, чтобы я помнила о своем месте в создавшейся с моим появлением семейной иерархии. Он указал на то, что я по–прежнему чужачка, всего лишь играющая роль светлоликой и непорочной Ивонны.

– Уж постараюсь, – я не смогла удержаться от колкости. Сегодня я пребывала не в самом лучшем настроении.

– Раз мы уладили все формальности, – вздохнул магистр Грай, которому все это явно наскучило. – Прошу.

Он протянул склянку. Я, аккуратно взяв ее трясущимися пальцами, заглянула внутрь узкого горлышка и принюхалась. Пахло довольно противно, смесью машинного масла и лекарства от кашля. Что ж, погнали, как говорилось в моем мире.

Я опрокинула жидкость в рот и одним глотком проглотила. Мне почудилось, что по горлу прокатилась горячая волна, будто ее обжег острый соус, но это было самовнушение. На самом деле, никакого резкого вкуса у яда не было.

Прислушавшись к своим ощущениям, я стояла, отрешенно глядя на пустой флакон. Убедившись, что мне не подсунули мгновенно действующее зелье и не убили на этом самом месте, я протянула склянку магистру.

– Вот и славненько, – пропела графиня, о присутствии которой я успела забыть. – А теперь – спать. Завтра тебя ждет волнительный день.

Я рассеянно кивнула и покорно отправилась в покои. Проворочавшись в постели почти до рассвета, я забылась беспокойным сном. А уже через пару часов, когда солнце окрасило небосвод в золото, меня разбудил стук в дверь. Прежде чем я дала разрешение войти, в мою спальню прошествовала Ивонна.

– Ну что, сестричка, – пропела она, заглянув в зеркало, стоящее у противоположной стены. Она поправила локоны и одернула кружево воротничка. – Пора отправляться жить чужой жизнью во дворце. Моей жизнью. Поднимайся, у тебя всего час, чтобы собраться. Карета уже подана.

– Так не терпится от меня избавиться? – отчаянно зевая, спросила я у «сестры».

– Не терпится стать королевой, – самодовольно улыбнулась Ивонна, уже покидая мои покои. – Не подведи!

Мысленно послав ей в след проклятье, я поднялась с постели. В раскрытые двери тут же влетела стайка горничных, начав приводить меня в порядок. Мне принесли стакан молока и кусок бисквита вместо привычного завтрака. Поеду налегке. Ровно через час я сидела в экипаже, украшенном фамильным гербом Крофенбахов, и тоскливо смотрела сквозь стекло на собравшееся проводить меня графское семейство.

Мне была сказана куча напутствий, больше походивших на скрытые угрозы, чем на искренние прощальные слова. От всего этого мне уже самой не терпелось как можно скорее покинуть особняк – дом, где я провела почти два года, становясь полной копией девушки, которую успела невзлюбить.

Матушка–гусыня махнула на прощание рукой, утирая несуществующие слезы белоснежным батистовым платочком, и карета тронулась. Я не имела понятия, что ждало меня впереди, но мотивация в виде яда и обещания вернуть меня домой, заставляла рассчитывать только на успешное прохождение отбора.

Карета скакала по ухабам и колдобинам пригорода, но тряска все же не помешала мне отключиться и проспать добрую половину пути. Экипаж остановился лишь единожды, у придорожной таверны, где мне было позволено сходить в уборную. Я рассеянно жевала собранный «заботливой матушкой» провиант в виде куска свиного окорока, сыра и свежевыпеченного хлеба. В голову лезли тревожные мысли, и я старалась отогнать их, чтобы не сойти с ума от страха перед неизвестностью.

Когда стало смеркаться, я, прильнув к окну, заметила на темнеющем горизонте высокие шпили королевского дворца, окруженного большим городом. За эти пару лет мне не приходилось бывать в столице, поэтому я с интересом разглядывала проплывающие мимо широкие улицы и разномастные постройки.

Все казалось каким–то фантастическим и чудным, будто я с головой погрузилась в воссозданные исторические декорации одного из европейских городов. Только я проживала реальную жизнь и должна была завоевать амбициозной Ивонне место под солнцем.

Экипаж, прогромыхав по каменной брусчатке центральной части города, свернул на широкий проспект и направился к королевской резиденции. Замок выглядел просто огромным. Мерещилось, что его башни задевают грозовые облака, собравшиеся над столицей. Сложенный из белых глыб, он раскинулся на сотни метров, излучая собой величие и богатство короны.

Глава 8

Если бы я умела молиться, сейчас было самое время. Как только передо каретой распахнулись широкие кованые ворота дворца, меня настигло чувство, что я больше никогда отсюда не выберусь.

Высунувшись из окна, я оценила вереницу карет, приближающуюся к парадному крыльцу с величественной мраморной лестницей и колоннадой. Карниз над ними венчал аттик с барельефом трехглавого дракона – символом королевской власти, где каждая голова означала величие, единство и закон.

Как я вычитала из книг, найденных в библиотеке графа, когда–то королевством правили наги, но у власти стоял не один монарх, а три равноправных. Узурпировавший власть король – прадед нынешнего правителя, изгнал нагов, и все символы на барельефах перебили, превратив три сплетенных змеиных тела в одного дракона, но с тремя головами. Насколько я поняла, никакими драконами короли–захватчики не являлись, но стойко себя ими именовали. Подобное знала и история Земли, где китайские императоры сплошь были драконами.

– Раз, два, три, – начала я счет карет и обнаружила, что их двадцать четыре.

Если отбор идет три месяца, а итоги подводятся раз в неделю, то получается, что белый платок – знак проигрыша, получат сразу две девушки. Пусть у меня, вернее Ивонны Крофенбах, были неплохие данные, увидев красавиц, поднимающихся по лестнице, я засомневалась, что мне удастся хотя бы раз стать обладательницей красного платка. Набравшая максимальное количество этих знаков в итоге и будет названа победительницей, а в последующем и королевой.

У массивных дверей нас встречали фрейлины. На их лицах сияли улыбки, но глаза были настороженные, если не сказать холодные. Когда среди прибывших девушек будут избраны королева и ее фрейлины, кому–то из старых придется освободить свое место. Граф Крофенбах сразу предупредил, что я не должна им доверять.

– Леди, следуйте за мной, – объявила старшая фрейлина и повела нас по огромному холлу к одной из дальних дверей.

Как я помнила из альбома с иллюстрациями, описывающем королевский замок, комплекс зданий походил на колесо, где спицами были шесть крыльев дворца, а ободом – крепостная стена в несколько этажей. Там располагались хозяйственные службы: кухни, кладовые, каретный двор, конюшни, птичники, швейные и сапожные мастерские, а также помещения для дворцовых слуг и охраны. В общем, все то, что обеспечивало жизнь обитателей дворца.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж шестого крыла. Оно соседствовало с первым – королевским.

– Здесь находятся ваши спальни. Сначала вам придется ютиться по четыре человека в комнате, но постепенно количество кроватей сократится, а обладательница большего количества красных платков будет претендовать даже на отдельные покои.

Я осмотрела девушек, стоящих рядом со мной. Думала, нам позволят самим выбрать комнату и соседок, но фрейлина достала список и зачитала фамилии. Моя была названа одной из последних. Не знаю, по какому принципу нас тасовали, но в моей комнате, кроме меня – блондинки, были шатенка, рыжая и брюнетка. Имена соседок я запомнить не успела. Ничего, у нас еще будет время познакомиться.

Девочки прытко заняли удобные кровати. Я не стала участвовать в соревновании. Зачем? Пройдет неделя–две, и часть кроватей освободится. Я не собиралась привыкать ни к соседкам, ни к месту для сна. Все это вторично.

– Меня зовут Генриэтта, я ваша наставница, – на пороге выросла стройная, но очень бледная девушка. Освещенная солнцем со спины, она казалось прозрачной. Тонкие черты лица и длинные серебристые волосы – она выглядела, как фея из сказки. Не хватало только пары прозрачных крылышек. – Я прошла предыдущий отбор и заработала лишь на один красный платок меньше конкурсантки, ставшей королевой, поэтому могу подсказать вам, как прийти к успеху.

Две мои соседки переглянулись, обменявшись ухмылками. Неудачница. Ей не хватило шага, чтобы стать королевой.

Хотя как посмотреть. Выиграй Генриэтта, и сегодня она, а не та бойкая девушка, вышедшая в лидеры, лежала бы в королевском склепе.

– А сейчас позвольте зачитать вам расписание вашего дня. Ему нужно следовать неукоснительно. Наказание за нарушение последует немедленно. Подъем в шесть часов.

Я заметила, как приуныли мои соседки. Они надеялись почувствовать себя избранницами короля, а очутились в казарме, где за водными процедурами в ледяной воде следовали зарядка на свежем воздухе, бег по аллеям парка, совместные обеды, поездки за пределы дворца, чтобы невесты увидели не только красоты столицы, но и тяжелый труд в угольных шахтах, речном порту, а также познакомились с жизнью в больницах и сиротских домах.

– Будущая королева должна проявлять милосердие и сострадание, – продолжала вводить нас в курс фрейлина. – Ваши эмоции и поступки будут продиктованы сердцем, а не по тому, что за вами наблюдает король.

– Король? – встрепенулась рыженькая соседка. – Он присоединится к нам в этих поездках?

– Возможно. Вас будут окружать мужчины из числа придворных. И зачастую вы не будете понимать, кто из них король.

– Он будет скрывать свое лицо? – рыженькая оказалась самой активной.

– Все они будут в масках и примерно одного телосложения. Только для того, чтобы вы не делали ставку на одного человека. Порой с вами отправится в поездку целая компания, а иногда парочка придворных, и не обязательно среди них будет находиться король.

– Но мы увидим его без маски? – инициативу взяла на себя брюнетка.

– Да, сегодня вечером он поприветствует вас.

– А будут какие–нибудь соревнования? Например, кто лучше поет, играет на инструменте или вышивает?

– Король выбирает жену, а не швею или актрису, – фрейлина строго посмотрела на шатенку, задавшую вопрос. – Ему важнее видеть, как вы ведете себя в обществе, какое принимаете решение в той или иной ситуации. Обещаю, будет сложно, но интересно.

Девушки взволнованно загудели.

– А сейчас принесут ваши вещи. Устраивайтесь. До обеда вы свободны.

Не знаю, как получилось, но девушки избегали общения со мной, хотя никто из нас прежде знаком не был. Они объединились и посматривали на меня настороженно. Я не была хмурой или неприветливой, но и не лезла с дурацкими предложениями, вроде «А давайте дружить». Какая дружба, если цель каждой из нас прийти к финишной ленте первой? Может, они чисто интуитивно почувствовали, что я старше их? Четыре года – большая разница между незрелыми избалованными барышнями и мной, агентом на задании.

Но я и не рвалась. Пока они шушукались и смеялись, я стояла у окна и разглядывала парк внизу и здание напротив – первое крыло. Его занимал король. Я видела его портрет. Граф повесил его в мою комнату сразу, как понял, что я подхожу для замены дочери, так как делаю успехи в обучении. Я настолько изучила лицо правителя Термидала, его осанку и умение держаться, что, столкнись с ним во дворце, легко отличила бы его от прочих придворных. Посмотрим, угадаю ли я его в маске.

Я не знала, насколько сильно приукрасил его художник, но на портрете Филипп Третий внешне был весьма приятен. Не сказать, что красавец, но умные карие глаза делали его взгляд притягательным. Для сорока лет он сохранил подтянутую фигуру. Его рука уверенно лежала на эфесе шпаги, а военный мундир с золотыми эполетами и красной перевязью через грудь ладно обтягивал крепкий торс.

На одном из окон дрогнула занавеска, и это привлекло мое внимание. Мои губы растянулись в улыбке, когда я разглядела за стеклом мужскую фигуру с копной светлых, слегка вьющихся волос. Король не был лишен любопытства – он скользил взглядом по окнам шестого крыла, где разместили его невест. Когда его глаза случайно нашли меня, я присела в поклоне, а он величественно кивнул. Занавеска колыхнулась, и правитель исчез.

В дверь постучали. Прибыл наш багаж.

– Леди Луиза Херш, – произнес лакей в красной форме, и от компании шепчущихся девиц отделилась рыженькая.

– Поставьте сюда, – сказала она, указывая на пузатый гардероб возле своей кровати. Луиза была невысокого роста и самая пышнотелая из нас. На гладком лице россыпь золотистых веснушек, которые совсем не портили ее.

В комнату начали заносить бесконечное количество кофров, сундучков и шляпных картонок. Луиза с готовностью распахнула шкаф, но никто из слуг не спешил разобрать и развесить ее вещи. На лице рыженькой появилась растерянность.

– Разве нам не положены горничные? – спросила она у старшего слуги, руководящего процессом. – Кто будет все это гладить, стирать и чистить?

Она с беспокойством смотрела, как стопка огромных коробок, перевязанных лентами разного цвета, растет у ее ног. В моем багаже были похожие, поэтому я знала, что в них хранятся бальные платья. У Луизы их было штук десять. Еще немного и невысокую пышку похоронят под ними.