Текст книги "Белые камни и круги на воде"
![](/books_files/covers/thumbs_240/belye-kamni-ikrugi-navode-295639.jpg)
Автор книги: Ann Shtad
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Как проживают зло добрые люди? Никому не мешая проживать свои жизни. Носитель зла – человек, и носитель добра – человек. Бывает, один и тот же, но зачастую это разные люди.
Как правило, вслед за такими тихими слезами приходит болезнь. Ведь ты не выплеснула этот опасный вирус, которым заразил тебя «злой» человек, нанеся удар. Рыдая, ты старательно утрамбовывала боль и обиду в себя, поглубже, помнишь? Болезнь – зло? Не думаю. Скорее сигнал – перестать принимать и проживать, не сортируя, всё происходящее с тобой. Считала маяком мысли, что никому ничего никто не должен, что люди все разные, и прочие изречения, так необходимые для принятия событий любого «окраса».
Но в какой-то момент тебе, как человеку добра, надоедает оплакивать злую несправедливость. Наскучивает упиваться заработанной на почве стресса болезнью, и ты начинаешь светить, как раньше. Приносить коллегам к чаю конфеты, покупать про запас приятности близким. Снова станешь одеваться светлее и ярче или просто замечать то, что надеваешь. Улыбаться. Делать фотографии неба, деревьев, котов и себя. Покупать билеты в театр, в путешествие или и то и другое вместе. Ты вспоминаешь, что для того, чтобы оставаться источником добра, нужно где-то заряжаться самой.
И вот уже ты, как и прежде, поддерживаешь друзей советами, ставшими мудрее. Однажды, глядя на свежее фото, замечаешь, что твои глаза стали ещё глубже и красивее. Расправляешь плечи и не идёшь, а паришь, излучая тепло, словно солнце, и одной своей обезоруживающей широкой улыбкой ты способна обезвредить полсотни проявлений зла несчастных или глупых людей. Да-да, это совершенно разные, но не менее радиоактивные, токсичные проявления. Встречаясь в жизни и с тем, и с другим, с уверенностью можно сказать, что понятие добра и света гораздо шире, а сила их более впечатляющая.
Ты научишься определять зло заранее – ещё на стадии знакомства с носителем зла для тебя. Где-то там, куда, помнишь, ты так усердно его вдавливала онемевшими от напряжения пальцами. И в области живота вдруг начнёт ныть и сводить, намекая тебе яснее, чем придорожная табличка-указатель, что ты вот-вот свернёшь не туда.
Прислушайся. Доверься. И продолжай светить.
Юлия Чувикова
2
– Ну что же, скоро рассвет, – сказал тот, кому день нравится больше, чем ночь.
– Да, к сожалению, уже светает, – сказала та, которая любила ночь больше, чем день.
Иногда мне казалось, что мы с ней встречаемся только два раза в сутки: когда темнеет и когда светает. Мы с ней такие разные. Вряд ли мы проживём с ней всю жизнь вместе, но сейчас, именно в это мгновение, она смотрела в мои глаза, и я видел в них грустное счастье. Она смотрела в мои глаза и видела в них счастье и радость. Не правда ли, у нас с ней разное представление о счастье?
И всё равно дважды в сутки, пусть абсолютно по-разному, но мы с ней счастливы. Не каждый поодиночке, а вдвоём, вместе.
Интересно, что бы нам сказал психолог, если бы мы с ней решили обратиться к нему за советом? Наверное, сказал бы примерно так:
– Вам обоим нужно менять своё восприятие, своё отношение к времени суток.
Какая чушь! Мы с ней прекрасно знаем и отлично понимаем, что это невозможно.
Тот, кто любит день, любит активность, движение, стремление… Не знаю, какие ещё есть слова, описывающие мою жизнь.
Та, что любит ночь, любит покой, умиротворение, что-то ещё, чего я не понимаю.
Господи, как нас угораздило полюбить друг друга?
Что бы ещё сказал этот придуманный нами психолог?
– Жизнь не может состоять только из дня или только из ночи.
В этом я с ним бы согласился, да и она бы не стала спорить.
Светает, рассвет – для меня это добрый знак, для неё – злой. Да, именно так. Для меня утро – добро, для неё – зло, но!
Я знаю, что самое большое зло и для неё, и для меня случится тогда… Неправильное слово. Случится, если я уйду от неё навсегда.
Вряд ли мы проживём с ней всю жизнь вместе…
Сергей Анатольевич Доброеутро
3
– Ты читала «Мастера и Маргариту»?
– Нет, родители запрещают читать этот роман, потому что в нём много бесовщины.
– Да, там есть тёмные герои. Но, знаешь, в книге встречаются эпизоды, где эти персонажи способны на свет и милосердие. Может быть, Булгаков хотел показать, что грань между добром и злом слишком тонка? Как думаешь?
– Сложно сказать. Возможно, он хотел доказать, что даже крупица добра сильнее большого зла.
– Хм, интересное мнение.
Могу сказать точно: герои романа неоднозначны. Воланд – повелитель тёмных сил, умён, привлекателен, кажется объективным и способным на благородство.
– Выходит, тёмные силы в книге выглядят привлекательно?
– Думаю, это зависит от читательского восприятия. Возможно, кому-то эти силы покажутся вовсе не привлекательными. Нам ведь никто не предлагает сделать выбор в чью-то пользу. Но ты же не станешь отрицать, что без тьмы мы вряд ли смогли бы увидеть свет? Не столкнувшись со злом, не поняли бы добра?
– Абсолютно согласна. Но зачем мне читать книгу, в которой явное зло может предстать неоднозначным или даже привлекательным? Не хочу добровольно и целенаправленно сталкиваться со злом. Для меня оно однозначно. Его всегда можно отличить от добра, не выделяя полутонов. Верю, что можно концентрироваться на свете, а тьму воспринимаю как некий побочный эффект. А раз уж тёмные персонажи романа тянутся к свету и способны на милосердие, это лишний раз доказывает, что добро сильнее зла.
Может быть, когда-нибудь я прочту роман и захочу понять, какую игру затеял Булгаков на страницах книги. Даже сейчас, не прочитав «Мастера и Маргариту», я воспринимаю его как игру и эксперимент.
Тамара Демченкова
4
ШИВА
Окно в пол с раздвигающейся половинкой а-ля «выход» за французским балконом яркой полоской освещает темноту улицы, приглашая войти…
– Лезь по мне, проверь, вдруг открыто.
– Ты с ума сошла, я тебя сломаю!
– Лезь, сказала! Или у тебя другие варианты есть?
– Нет. Лезу.
Снимите это немедленно!
Женская фигура стоит на полусогнутых, руки упёрты в двери гаража, по ней ползёт вторая, пытается попасть в квартиру, в которой висит на паузе фильм «Самая обаятельная и привлекательная» – идеальная мотивация советской эпохи, когда отделалась от парня, но ещё чуток больно, а на столе два бокала с кусочками умирающих льдинок в розовом, таких манящих и таких недоступных, как телефоны и ключи, безмолвно лежащие взаперти.
Мальтийская полночь тепла, безлюдна, и только цикады распевают насмешки, призывая безголосых самок на человекопредставление.
– Ты не поверишь, открыта!
– Можешь подтянуться?
– Не-е-е-т, а-а-а-а! – обхватив ногами и руками импровизированную лестницу, юркой обезьянкой скатывается вниз.
– Ты живая? – отряхивает пыль соседней стройки со спины в чёрной футболке, по которой только что карабкалась наверх.
– Не дождётесь! Там вино киснет и фильм не досмотрен.
– Может, бар какой открыт? Помощи попросим.
– Грызут меня сомнения, что найдётся смельчак в современной Европе, который полезет в чужое окно. Сегодня это не помощь, сегодня это закон нарушить. Может, на море, а там и до рассвета дотянем?
– Домой хочу, в кроватку…
Стрекот неунывающих насекомых заглушает размеренный шаг. Он, словно Шива, держащий под мышкой одну из божественных ролей – поддержку, является пред ними.
«Спасение», – думает одна.
Вторая бежит навстречу, взывая о помощи на английском. Он внимательно слушает, спрашивает имена, представляется сам:
– Могу попробовать. Служил в армии и к девушке на балкон забирался.
Скидывает с себя мокасины, джинсы и бросает на них бумажник и связку ключей. Забирается по доске с соседней стройки, ведь попыток попасть внутрь за два часа девами сделано неустанное количество.
– Подтолкните меня, – громко шепчет Шива.
Одна хватает за голую пятку, другая толкает во вторую. Прыткий мальчик: раз – он уже висит на фальшбалконе, два – распахивает не запертую за ним дверь, три – все трое в коридоре.
Спаситель не отказывается выпить стакан воды, отстраняется от обнимашек. Оказывается, Шива – бангладешец, Шива – мусульманин и просто хороший человек.
Ann Shtad
Глава 2. Любовь и страсть
![](image3_66ace01874179c00070ee3fc_jpg.jpeg)
1
Любовь, о тебе так много написано, что кажется, будто нечего больше добавить.
В детстве совсем о тебе не думала. Ты была везде. Это я сейчас понимаю. Как и фразу «Бог есть любовь». Она не про попытку привлечь к православию. А про то, что вы с богом похожи. Никто точно не знает, как вы выглядите. Вас называют по-разному. Кто-то полностью отдаётся вам, кто-то требует доказательств существования, ищет следы присутствия. Знаю, Любовь, ты появилась раньше меня. Когда мама без УЗИ почувствовала, что родится девочка. Я не искала тебя, ты была данностью, бытием. Все любили меня: мама, папа, братья. Все они были моим миром, миром любви.
Тогда ты была подобно Луне, которая есть, была и точно ещё долго будет.
Мне не нужны были доказательства твоего существования: ты была во всём, что окружало.
О том, что ты разная, я узнала позже.
Мне было девять. Отец давал наставления маме. Объяснял, какая жизнь ожидает нас без него, предостерегал от ошибок, переоформил на маму дом со словами: «Я не хочу, чтобы ты потом занималась бумажной волокитой».
Ему было всего сорок четыре года, ничто не предвещало его ухода. Но он знал, что уйдёт, и хотел о нас позаботиться.
Тогда я поняла, что ты, Любовь, бываешь странно пророческой.
Когда мне было одиннадцать, я жила с бабушкой. Как-то я потянулась за котлеткой, сиротливо лежащей на блюдце в холодильнике. Бабушка не дала её слопать, потому что Света, моя двоюродная сестра, очень любила котлеты, а бабушка очень любила Свету. Света была старше меня и с раннего детства жила с бабушкой.
В тот день я поняла, что ты, Любовь, бываешь неделима, как та котлета.
Когда мне было тринадцать лет, мама продала дом в городе, в котором родилась и выросла. Бросила всё, что нажила, и переехала в другую страну. Поближе к нам, к своим детям. Она хотела, чтобы у нас был дом и мама рядом.
Тогда я поняла, что ты, Любовь, бываешь жертвенной.
Когда в семье случились большие неприятности, многие отвернулись от нас. Но никто не держал зла на тех, кто решил пройти мимо.
И я убедилась, что ты, Любовь, бываешь великодушной и всепрощающей.
В восемнадцать лет я встретила Его. Кажется, Он всё для себя решил. Ты ему помогла. А я ничего не решила. Мне нужно было время, чтобы убедиться, что ты не промахнулась.
Оказалось, что ты, Любовь, бываешь сомневающейся.
Мы вместе уже семнадцать лет. Он редко говорит о тебе. Но мне не нужны слова.
Достаточно того, как он незаметно подходит и неожиданно обнимает меня. Или крепко сжимает мою руку в машине. Как заваривает мой любимый чай и покупает пироженки к кофе. Несмотря на усталость, после работы отгоняет мою машину на мойку. Подслушивает желания и, подобно волшебнику, исполняет их. Читает мальчишкам на ночь. Приглашает меня на свидания.
Разве всё это не говорит о том, что ты, Любовь, настоящая?
И, как дорогой коньяк, со временем становишься лучше.
В двадцать восемь лет, когда я носила под сердцем младшего сына, старший сказал: «Ладно, мама, пусть братик будет. Но пусть он не называет тебя мамой».
Он показал мне, Любовь, что иногда люди хотят заполучить на тебя эксклюзивные права.
Рождение детей изменило меня. Я почувствовала себя целой Вселенной. Когда они были младенцами, не могла насмотреться на них, надышаться ими. Взгляд детей проникал в самую душу, в нём целый океан нежности, какой-то неземной.
Неужели можно так, растворяясь, любить кого-то?
Сыновьям не пришлось доказывать, что ты, Любовь, бываешь безусловной и умеешь преумножаться.
Совсем не обязательно говорить о тебе. Кажется, ты даже не любишь этого. О тебе можно писать письма, петь песни. Ты, как в тайных крестражах, хранишься в улыбках, взглядах, прикосновениях, подарках, звонках. Тебя не надо искать и доказывать.
Ты как бог в высказывании Вольтера: если бы тебя не было, тебя следовало бы выдумать.
Тамара Демченкова
2
– Человек рождается один раз? Вы действительно так думаете? Чушь!
Точнее, это правда лишь для тех, кто рождался один раз.
Я родился дважды. Дважды меня рожали женщины, и оба раза – в муках. Про первое физическое рождение ничего рассказывать не буду, а вот про второе…
К двадцати пяти годам я попробовал уже всё. Так мне казалось. Все удовольствия, которые могли прийти в голову неокрепшему мозгу прожигателя жизни, испытаны. Деньги мне тогда давались легко, так же легко и тратились. Так что к тридцати годам я уже почти умер. Пил безбожно, чтобы не думать о бренности и бесполезности жизни. И тут она…
Она спустилась с неба. Чем я был удостоен её любви, не понимаю до сих пор. Два года мук со мной. Я её и гнал от себя, и оскорблял, и обижал, и унижал, а она всё терпела, видимо, потому что любила, видимо, потому что спустилась с неба, чтобы спасти меня. И спасла.
В тридцать два я бросил пить. В тридцать пять моя жизнь приобрела смысл. Я родился. Второй раз. Хочется думать, что навсегда.
Знаете, что плохо со звёздами? Они спускаются на землю не навсегда.
* * *
Не знаю, чем я зацепил этого стареющего мужчину, почему он решил поведать мне эту короткую историю своего второго рождения. Может быть, он рассказывает её всем случайным попутчикам?
Мы вышли из автобуса: он – первый, я – через пару человек. Мы больше не разговаривали. Молча пошли по одной дороге в сторону кладбища. Могилка, к которой он шёл, оказалась невдалеке от могилы моих родителей. Я увидел, как он подошёл к могиле. Я увидел потрясающе красивое лицо женщины, выгравированное на памятнике. Я увидел, как его губы что-то шептали. Что-то типа:
– Ну здравствуй, любимая. Здравствуй, звёздочка. Как у тебя здесь всё позарастало-то…
Сергей Анатольевич Доброеутро
3
С раннего детства, с момента, когда карапузы начинают делать первые шаги, самым главным человеком в жизни маленького Мишутки была его мама. Вот только в её жизни для него места не было.
Нина, или Нинэль, как она сама себя называла, всю жизнь мечтала быть актрисой и буквально грезила о главной роли роковой красотки. В то же время образ девы с младенцем на руках в неполные 20 лет в планы Нинэль не входил, а Мишутка для неё был исключительно результатом неудачной попытки успешно выйти замуж. Замуж так и не позвали, зато появился он, такой ненавистно похожий на несостоявшуюся партию. Материнство тяготило, ведь она, по её собственному разумению, должна была блистать на голубых экранах, желательно – в главной роли, кокетливо улыбаясь в камеру маститого режиссёра.
Даже проходя мимо стеклянных витрин магазинов, Нинэль всегда заглядывалась на себя. Ещё бы, точёная фигура, иссиня-чёрные, как вороново крыло, тугие локоны, ниспадающие на хрупкие белые плечи, притягательные зелёные глаза с малахитовым оттенком, обрамлённые пушистыми ресницами. Её каждый, даже повседневный образ, всегда был продуман до мелочей, от макушки с идеальной укладкой до кончиков пальцев с безупречным педикюром. Несмотря на то, что Нинэль доставались роли отнюдь не главных героинь, даже участие в массовке в каком-нибудь заурядном фильме воспринималось как победа мирового масштаба.
Походы в кино на смотрины себя любимой Нинэль, как правило, совмещала с поисками крепкого мужского плеча, чтобы очередной кавалер сразу увидел, что его спутница – звезда, а значит, вот-вот получит главную роль. И не важно, что в титрах Нинэль никогда не указывали, поскольку ей приходилось довольствоваться исключительно ролью девушки в трамвае или просто «девушки в толпе в жёлтом платье». Главное, что цель была поставлена и все силы брошены на её достижение.
С детства Мишутка привык к отсутствию мамы в своей жизни. Для него обыденным стало засыпать в обнимку с маминой подушкой, вдыхая аромат терпких духов. Не сказать, что он был предоставлен самому себе, ведь с его рождения они жили в коммуналке, в которой ни одна мелочь не останется незамеченной.
Пренебрежительное отношение Нинэль к бытовым обязанностям по уборке общих помещений не сказывалось на отношении соседей к её сынишке. При виде голубоглазого, белокурого малыша, походившего на маленького херувимчика, ни одна соседка Нинэль по коммунальной квартире не оставалась равнодушной и норовила потрепать карапуза за пухлые щёчки. Даже самые склочные дамы, встречая Нинэль с сынишкой в редкие моменты, когда она вспоминала о материнстве, вместо обоснованных претензий на бытовой почве, могли выдавить из себя лишь сюсюканья: «А кто это у нас тут такой хорошенький? Конфетку хочешь?» В такие моменты Нинэль резко одёргивала сына: «Сладкое вредно!», а он и не возражал главной женщине в своей жизни.
Несмотря на мимолётное присутствие мамы в своей жизни, Мишутка очень боялся её потерять, ведь она, по сути, была центром его маленькой вселенной. А однажды даже говорила, что откажется от него. В тот вечер Нинэль забрала его из детского сада, как всегда – самого последнего, и, выслушав от воспитателя упрёки в том, что при живой матери ребёнок растёт сиротой, была взвинченной и готовой взорваться из-за пустяка. Они проходили мимо универмага, в витрине которого стояли детские манекены, безмолвные, белозубые и такие идеальные. День близился к завершению, солнце почти скрылось за горизонтом, Мишутка устал и немного капризничал, на что Нинэль, приподняв бровь и глядя на своё отражение, процедила: «Сейчас сдам тебя обратно в магазин, а себе куплю нового, послушного мальчика!» Эту фразу малыш запомнил на всю жизнь. Не сказать, что она сильно повлияла на его послушание, но в присутствии Нинэль он всегда был кротким и покладистым.
Своё обещание она всё же сдержала: удачно выйдя замуж второй раз, Нинэль обзавелась новым, любимым ребёнком – девочкой, так похожей на неё, оставив Мишутку на попечение матери в 8 лет.
Сколько стоят детские слёзы и есть ли у них цена? Воспоминания об их последней встрече на вокзале врезались в его память на всю оставшуюся жизнь, оставив глубокие, хоть и незримые шрамы на светлой детской душе, погрузив её в темноту. Буднично чмокнув его в щёку, она зашла в вагон, прошла в купе и села у окна. Поезд тронулся, ком подкатывал к горлу Миши, по щекам струились горячие, горькие слёзы. Вырвав из бабушкиной руки детскую ручку, он было бросился вдогонку за поездом, но, пробежав до конца перрона и выбившись из сил, упал, заходясь в рыдании.
Актёрская карьера Нинэль не сложилась, но все свои чаяния и грёзы о голубых экранах и глянцевых журналах она вложила в дочь, свою маленькую копию, плод счастливой семейной жизни.
Мишутка, маленький херувимчик, выросший в белокурого Михаила Владимировича с холодными, равнодушными голубыми глазами, ещё в раннем детстве безответно отдавший всю любовь главной женщине в его жизни – маме, казалось, исчерпал лимит на любовь и больше не умел любить. В каждой новой пассии он искал черты Нинэль, а не находя – разочаровывался, оставаясь верным единственной женщине до последнего вздоха.
Юлия Климова
4
– Мне некогда! – ты кричала, и я развернулся и поплёлся в комнату.
Надел наушники, и мир ожил. Яркие вспышки на экране, движение, скачки, меняющийся калейдоскоп картинок. Мобы спаунятся, их нет в лаве, но я добираюсь в Нижний мир страйдеров, сажусь в вагонетку, передвигаюсь по лестнице. Есть!
Чувствую натяжение штанины, всё сильней и сильней. Нехотя поворачиваюсь. Брат открывает беззвучно рот, что-то лепечет, но скорее уже орёт. Сырость на щеках перемешана с соплями и чем-то коричневым, а широко раскрытые зенки с мокрыми ресницами требуют внимания. Ещё успевает махать руками и дёргать за ткань. А дырка-то всё больше. Когда уже он от меня отстанет? Нехотя сдвигаю уши.
– Чего тебе, мелкий?
Это не мелкий, это медвежонок какой-то. Поднял его на руки, прижал покрепче, поглаживаю, пытаясь успокоить. Пока ревёт, бесполезно пытаться понять, что ему нужно.
Я не помню себя в его возрасте. Три года. Разве мог я быть таким лохматым, сопливым, вредным, капризным? Правильно говорила София Александровна почти на каждом уроке: «Не нужно заменять горькие прилагательные сладкими». Но мне почему-то захотелось, и я мысленно продолжил. Сладко пахнущим пролитым молоком и размазанным шоколадом. Интересно, где он его достал? Неужели залез в верхний шкаф? И когда увидел? Как не свалился?
Нет, я таким точно не был. А каким был? Не в три, позднее. Но мне вдруг вспомнился свет. Смотрю на него и вижу пылинки. Они близко висят в воздухе, но не даются. Я пытаюсь их поймать, а они дразнятся, нарочно рядом, но далеко.
А свет, который должен быть тёплым, мне казался холодным. Я всегда мёрз, до дрожи и пупырышек на руках. Лето, а я в кофте. Соседский мальчишка дразнит заморышем, а я кутаюсь и не могу согреться, даже ответить как следует не могу. Только бессильная ярость комком сидела в груди. Уже потом, дома, представлял себя Каем с осколком в сердце и ждал. Чего? Может, сестрёнку? Или отца? Маму не ждал, она была Снежной королевой. Красивой и такой же далёкой…
Наталья Ясницкая
5
ПРО РОДСТВЕННЫЕ ДУШИ
Однажды ты родился, а я была звезда. Местного масштаба, на сцене Дома культуры. Накладная коса, наклеенные ресницы, нарумяненные щёки и багрянец губ. Пышная юбка в блёстках и сапожки на каблучке. «Казачок», кадриль, хоровод. И поклонники.
Ты школьник, а у меня любовь-морковь, замужество и дети. Ты поступил в институт, а я начала толстеть. У тебя жена, дети и работа, а я рванула на фитнес.
И здесь судьба нам бросила кость: мы ходили в один спортивный клуб, не зная об этом. Ты тренировал группу по ушу, а я в соседнем зале стройнела. Но не встретились.
Мы сошлись лишь тогда, когда у меня появились внуки. Я попала к тебе на гимнастику. Случайно. Место неудобное, район не мой, рекламы никакой – только сарафанное радио. Но понесло туда неудержимо. И это было первым чудом.
А вторым чудом было моё спасение. Как-то раз я пришла на занятия с больной спиной, но скрыла это. И заклинило. Было так больно, что мечтала лишь об одном: уползти домой и затаиться.
Но ты велел группе продолжать занятие, а мне приказал: «Ложитесь!» Я, кряхтя, развалилась на коврике. Что ты со мной делал, толком не поняла: как-то скручивал и растягивал. Каждую минуту спрашивал: «Больно? Где?» Было больно везде: в спине, в ногах, в ягодицах. Минут через пятнадцать ты скомандовал: «Вставайте!» И я с опаской поднялась на ноги. Боли не было совсем. Я доделала гимнастику, самую сложную её часть.
Оказалось, ты не только тренер, но и реабилитолог – ставишь на ноги тяжёлых пациентов после инсультов и травм. Я решила стать твоей пациенткой заранее, пока не стала «тяжёлой».
Раз в неделю ты делал мне массаж и коррекцию, а потом мы пили чай и не могли наговориться. Я узнала от тебя про восточные премудрости. Про всякие доши, мантры-тантры. Про то, как мысли влияют на состояние тела.
Про то, что смерти нет, а есть переход в другую реальность. Про сексуальную энергию, которую можно использовать не только по прямому назначению, но и для творчества, оздоровления и тантрического влияния на всё живое.
Ты научил доставать радость изнутри и сказал: «Сияй!» И я старалась. Я будто вспомнила, какая я на самом деле, без наносного ила стереотипов. Стало легче общаться бесконфликтно – и с родственниками, и с чужими людьми. Ты вернул мне меня, и это третье чудо.
Поэтому не важно, когда кто родился. Родственные души встречаются. И чудес хватит на всех.
Елена Осипова
6
Эстер стояла на горбу моста. Под этим самым мостом они впервые поцеловались. Колокольчик в её волосах звенел… Баста, карапузики, кончилися… колокольцы. Она посмотрела вниз, под ноги, на протухшую тёмную Смородину, потом медленно подняла голову – вот она, Луна. Смотрит. Щурится. Дура.
Отвернулась. Пусть в спину смотрит. Эстер перешла на противоположную сторону. Перелезла через ограждение. На этот раз не стала смотреть вниз. Достала из-за пазухи фляжку, в которой булькали пять коньячных звёзд, сглотнула три и прыгнула.
Христиан родился недоношенным. Матери его было слегка за восемнадцать, девочка ещё, ей бы учиться. Отца никто не знал, да и не хотел узнавать. Зачем? А настоящим отцом стал гораздо позже его учитель математики. Стал для него примером Человека, Мужчины, Взрослого. Был тем, кого хотелось слушать. С ним он открыл для себя этот волшебный мир чисел, линий, фигур и знаков. Оглядываясь назад, на свою жизнь, Христиан с трудом понимал, как ему удавалось выживать. Не иначе, есть что-то такое в этой бескрайней вселенной, что помогало ему и оберегало.
Эстер светилась, верещала, она пела! Почти три века она ждала его. Можно, можно, можно ей теперь на Землю? Она согласится на любые условия. Бедность? Запросто. Родиться на другом конце света? Легко. Слабое здоровье? И с этим она справится, лишь бы с ним. Хотя бы несколько лет, зим, мгновений… Хотя бы…
– Рано, – постановил совет.
– Она не готова, – звенели аргументы.
– Ты можешь наблюдать, – говорили они.
Эстер наблюдала. Она научилась менять длину волны, научилась гореть пунктиром и светить инфракрасным. Она могла принимать сигналы. Она рисовала спирали и эллипсоиды, она делала всё, что могла, она Светила ему! Она была с ним!!! Через сотни лет, миллионы километров и обстоятельств они были вместе. Две души, расставшиеся на мгновение.
Юлия По
7
Любовь…
О любви столько понаписано и рассказано!
Скорее всего, мне и добавить к этому нечего…
Любила вас,
каждого,
в сетях своего сознания.
Стойкости не встретила
ни в одном.
Звала учителями вас, себя – наивным цветком.
Танго кружило бутон, дикие ждали свидания.
Дротиков страсти хвостики опалены огнём.
Пеплом усеяны залы транзитного ожидания.
Любила вас,
каждого,
в сетях своего сознания…
Запрет ввела титуловать грехом.
Память хранит естествознания,
костей грохотание – под замком.
К чёрту! Буду писать признания…
Любила вас,
каждого,
в сетях своего сознания…
Распутницы накинут штамп безличный.
«Гулящая!» – другие прокричат.
На третьих лицах – вид демократичный,
четвёртые тактично промолчат.
Поверьте, список будет безграничный,
Где вы для них – ценнейший экспонат.
* * *
Вас уверять ни в чём не стану, но знаю точно: влюблённость испытывала к каждому объекту, который горизонты освещал когда-нибудь, о них я напишу…
Сегодня же хочу о безусловной, о той, что в организме только женском поселиться может, но, к сожалению, не всех она тревожит. Мне жаль, что делит странно природа свой ресурс, кого-то обегая стороной.
В кого бы, и когда бы, и как сильно ни была я влюблена, и даже чувство редкое, которое доступно стал вдруг, зовут его Любовь, не может каменным пером на чаше трепыхаться весовой. Не мерять сил ей точно с этой – матерински-безусловно-бесконечно дорогой.
Когда пришла не вдруг в мир плоть от плоти, когда сынок наполнил первым криком жизнь, тогда моя все краски света поглотила, и в тот момент я поняла: встретилась с «мужчиной навсегда».
Ann Shtad
8
– Пупо-о-о-чек.
Из ладоней выманила хитрый глаз.
– Ку-ку. Меня нет.
– Попочка.
Реснички кругло-загнутые тёпаются промеж перемазанных конфетой пальцев. Пальчики пухлые, перевязочки с голубенькими отсветами.
– Нетю.
Где бы сейчас была я без тебя?
Наверное, в компании заученных ролей и телодвижений.
А я там, где должна быть по праву твоего рождения.
Ползаю на коленках возле большого красного пластикового горшка.
Ты любишь на нём восседать, как герань на выставке.
Пока ты прячешься в своих ладошках, мне дозволяется целовать и пупочек, и полукружья попочки, утрамбованные в горшок.
– Всё.
– По запаху слышу, что всё.
Хохочем обе, вынимая твой зад из плена. Попочка похожа на разгневанного бордового бабуина.
Долгонько мы сегодня высиживали, моя принцесса.
Долгие. Бесконечные минуты подаренного нам счастья.
Оксана Царькова
9
– Это никогда не пройдёт, да? – спросила младшая сестра, наблюдая, как Мари, открыв окно в зиму, провожает взглядом сына до школы.
– Нет, но с этим можно жить.
Сгусток, концентрат из боли, любви и страха. Необузданный, противоречивый, терпкий, лупящий по вискам крик новорождённого.
Мир из принципов, слаженности ежедневных ритуалов, приводимых разумом в рациональный порядок, канул. Взял за руку инстинкт. Древний настолько, что приходилось его вспоминать. Не сидя за утренним кофе или в бессоннице, а по ходу стремительного действия, «апосля», наощупь.
Листва за окном прежняя, кот тот же, а она – нет. В ней родилось огромное по размерам чувство, наполняющее весь привычный мир, разрывающее на атомы и схлопывающее в звезду, в концентрат, состоящий из одного крика новорождённого. Мир безусловной любви.
И этому нет конца, к этому нет инструкций, это никогда не пройдёт. Теперь она каждый день учится жить в неопределённости и страхах. Концентрат ничем не разбавить, не снизить терпкость тесно переплетённых противоречивых молекул. Шагает с завязанными глазами по всегда новой территории, движимая инстинктами предков.
А чувства, как воздушный шарик, надуваются, разрастаются, наполняясь всё новым и новым воздухом с каждым днём рождения сына. И ей не выпустить этот воздушный шарик из рук. Вдыхая в него кислород, она продолжает наполнять его, растить и наблюдать за полётом к звёздам. Держа в руках нить, связующую их.
Однажды ты родился, и я была звезда.
Марина Чежегова
10
Однажды ты родился, и я была звезда!
Отец тобой гордился, и плакала родня.
От счастия, конечно, не жалко слёзы лить,
Хотели мы напрасно счастливый миг продлить.
Беда пришла, как крыса, вползая через лаз,
Отодвигая счастье, закрылся свет для нас.
Звезда моя померкла. Чуть светит в тишине.
И сердце, дух и разум в жестокой западне.
И всё вокруг застыло, замкнулся боли круг.
И в сердце острым клином – больной, несчастный внук.
Летели копья в спину и в грудь мою ножи.
Повсюду вопрошали: как ты могла, скажи?
Родить такого сына?
А ну, ответ держи.
Мучительные мысли, душевные пожары.
Я словно здравомыслие теряю под ударом.
Молю я, не спешите, часы, остановитесь,
Диагноз и прогнозы, ошибкой обернитесь.
Больница, речи, ночи, и снова круговерть.
И слёзы душу точат… Готова я на смерть.
Чтоб жизнь отдать другому. Тому, кто всех милей.
И время, словно пуля, торопится быстрей.
Потом остановилось, и в вязкой тишине
В ту ночь мне ясно снилось, что ты пришёл ко мне.
И шепчешь: «Мама, мама… Я так тебя люблю.
Ты только будь сильнее, не трогай жизнь свою».
Секунды, месяцы, часы. Смешалось всё.
С меня содрали кожу наживо.
Откуда только силы брались, не пойму.
Я словно в преисподней заживо.
Ушла в себя, замкнулась вся, нахохлилась.
И вдруг заметила сквозь будни пелену:
Агония души моей закончилась.
На мне вторая кожа. Дивлюсь я полотну.
Дышу. Живу. Люблю.
Потрёпана, но сильная.
– Ты сможешь, детка, справишься.
Душа твоя красивая.
Звезда моя сияла, сияла горячо.
И суждено ей было гореть сильней ещё.
Чтоб вынести всё это, нашла в себе любовь.
И вера, и надежда с ней рядом вновь и вновь.
Надежда Рыбкина
![](image4_66ace0b47c8a580007611b73_jpg.jpeg)
1
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?