Читать книгу "Личная война офицера Сурова"

Глава 5. Глеб

– Простите за вторжение, – голос непривычно проседает.

Юля смотрит настороженно и молчит. Глаза не отводит, ждет объяснений, а я, словно язык проглотил. Стою слишком неподвижно, будто на разборе, в горле сухо, а в голове ни одной внятной мысли, только пульс, который вдруг стало слышно слишком отчетливо.

– Вот, – разжимаю ладонь, на ней браслет.

Девушка лишь мажет небрежным взглядом, но не спешит забирать.

– Могли бы отдать официантке. Или проводнику, – холодно сообщает вместо благодарности и рефлекторно ведет плечами, словно замерзла.

– Мог, но…

Она вопросительно дергает бровью, но глаза не отводит.

– Хотел лично убедиться, что браслет найдет хозяйку.

Звучит формально. Но по-другому не скажешь.

Юлия медленно забирает браслет. Пальцы касаются моей кожи всего на секунду дольше, чем нужно, но по венам прошибает ток. В груди что-то обрывается и тут же подпрыгивает в горло. Усилием воли держу лицо. Навык, годами отточенный, но сейчас он дает сбой.

Она замечает это. Я тоже.

– Убедились?

– Пожалуй, – киваю.

– И что теперь? – спрашивает с усмешкой. – Миссия выполнена?

Звучит провокационно или мне так только кажется? Невольно считываю каждую мелочь: как ее пальцы чуть сильнее сжали браслет, как дыхание сбилось с ритма, а зрачки дрогнули, расширяясь. Взгляд на секунду опускается к моим губам и тут же возвращается обратно.

– Почти, – отвечаю я и невольно сам залипаю на ее губах. Она их быстро облизывает и нервно сглатывает.

А я внутренне напрягаюсь, все замирает, как перед выстрелом. Тишина между нами натянута, как провод под током.

Сейчас самое время закрыть дверь и уйти. Лучшее решение из возможных. Для нее в первую очередь, но Юля не двигается, а я не хочу уходить. Смотрю на нее и понимаю, что уйти уже не смогу, но и нагло вломиться не позволяет совесть и честь.

Секунда. Две. Три. Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами становится вязким, почти осязаемым. Ее ресницы едва заметно дрожат. Рука на косяке чуть ослабляет хватку. Корпус разворачивается на градус внутрь купе.

Это не приглашение, а скорее… отсутствие отказа. Невербальный язык тела, больше на подсознании. Юля не говорит «зайди», но и не закрывает дверь.

И этого достаточно. Делаю шаг вперед. Медленно, чтобы дать ей шанс передумать и отступить, но Юля не двигается.

Второй шаг и я уже в купе, в полуметре от нее. Слышу, как дверь за моей спиной заезжает в пазы, отсекая шум поезда. Остаемся только мы, тишина и гул в голове.

Юля поднимает глаза. В них уже не холод и настороженность. А что-то уязвимое, испуганное и жадное одновременно. Дыхание сбито, грудь под тонкой водолазкой вздымается часто, мелко. Она не отводит взгляд. Смотрит все время прямо, в упор, будто хочет прыгнуть с обрыва и проверяет поймаю или нет.

– Зачем ты пришел? – шепчет одними губами, но, я уверен, знает ответ.

– Я пришел за тобой, – отвечаю тихо и ровно.

Она вздрагивает. Зрачки расширяются еще сильнее. В них испуг, неверие… и что-то жадное, обнаженное.

– Вот так просто?

– Да. Мы взрослые люди.

Без игр и притворства. Когда чувствуешь притяжение не прячешься за флиртом.

– Ты же меня не знаешь, – Юля судорожно вздыхает.

– Все, что мне нужно, знаю.

Поднимаю руку. Медленно, давая ей возможность отшатнуться, отвернуться, остановить меня. Касаюсь пальцами ее подбородка осторожно и мягко. Кожа горячая, почти обжигает. Юля вздрагивает, но не отстраняется.

– Ты пожалеешь, – шепчет она предупреждающе.

– Никогда.

Наклоняюсь. Все внутри кричит: «Осторожно! Не ломай! Не спеши!» Но другая часть – та, что приняла решение в тот момент, когда я не отдал браслет официантке, – уже не отступит.

Первое касание губ пробное, почти невесомое. Вкус коньяка и чего-то еще, горького и сладкого одновременно. Юля не отвечает, замирает, будто проверяет, реально ли это. И я уже готов отступить, дать ей время, как ее пальцы вдруг вцепляются в мою рубашку на груди. Сжимают ткань так, будто она тонет, а я единственная опора. Она притягивает меня ближе, отвечает – сначала робко, потом отчаянно, жадно, срывая последние тормоза.

Пропасть все ближе, и мы летим в нее.

Я обхватываю ее лицо ладонями, зарываюсь пальцами в волосы, чувствуя, как шелк прядей скользит между ними. Целую глубже. Не торопясь. Как будто проверяю реальна ли она. И понимаю, что отпускать уже не хочу.

Она стонет мне в губы тихо, сдавленно. Звук разрезает тишину, бьет под дых. Я прижимаю ее к себе, одной рукой обхватывая талию, другую оставляя в волосах. Юля подается навстречу, ломая последние сантиметры между нами.

Внутри только она. Ее дыхание и вкус. Ее пальцы сжимают ткань на моей груди так, будто боится передумать. Ее тихий, отчаянный шепот между поцелуями, которого я не могу разобрать.

Поезд качает. Где-то за стеной смеются, хлопает дверь. Есть только этот маленький отсек, приглушенный свет, тяжелое дыхание и она. Я отрываюсь от ее губ на секунду. Смотрю в зеленые, глубокие глаза, которые сейчас без защиты, без брони. В них уже не холод, а растерянность, страх и что-то очень похожее на надежду, которую она отчаянно пытается спрятать.

Если она скажет «нет», я уйду. Но, если промолчит, я больше не остановлюсь.

– Останови меня сейчас, – тихо. – Потом будет поздно.

Глава 6. Глеб

Юля смотрит мне в глаза, молчит и тяжело дышит. А вместо ответа снова тянется к моим губам сама. С таким отчаянием, будто сдается в плен. Целует так, словно подписывает капитуляцию без условий и требований.

Подхватываю ее за талию, приподнимаю – она легче, чем я думал, почти невесомая. Сажаю на край столика. Между нами теперь нет расстояния вообще. Ногами обхватывает меня за бедра, ее пальцы скользят по моей голове, цепляются за волосы.

– Не останавливайся, пожалуйста…

Целую ее шею. Чувствую, как бьется пульс под тонкой кожей часто, испуганно, жадно. Веду губами по коже, к воротнику водолазки, и Юля выгибается, запрокидывая голову, открывая мне доступ.

Замираю всего лишь для того, чтобы набрать в легкие воздуха, а затем стягиваю с нее водолазку. Медленно, чтобы дать шанс передумать. Чтобы запомнить каждое движение. Ткань скользит вверх, открывая живот, грудь, плечи. Юля не отводит взгляд, хотя в глазах нервозность и доверие в равных пропорциях.

Снимаю лифчик и откидываю ненужную одежду в сторону, а сам откровенно рассматриваю Юлю. Идеальные пропорции. Тонкая талия, которую можно обхватить пальцами. Кожа молочная, гладкая, почти светится в приглушенном свете купе. Грудь поднимается в такт дыханию. Я касаюсь, и она вздрагивает.

Красивая. И от этого почти больно.

– Не смотри так, – шепчет она и пытается прикрыться, но я перехватываю ее запястья.

– Почему? Ты прекрасна.

Она нервно кусает губу и отворачивается. И я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее грудь. Юля выдыхает рвано и остро. Я обвожу языком сосок, чувствуя, как он твердеет еще сильнее, как она вздрагивает всем телом, вцепляясь пальцами в мои плечи. Целую. Ласкаю. Слушаю ее дыхание, которое с каждым моим движением становится все прерывистее.

– Глеб…

Это первый раз, когда она произносит мое имя. Не между делом в разговоре, а вот так с выдохом, стоном, мольбой.

Я подхватываю ее на руки и опускаю на узкую полку. Юля тянется ко мне, нетерпеливо расстегивает пуговицы на моей рубашке, пальцы дрожат, пуговицы не поддаются. Помогаю. Стягиваю ткань с плеч.

Юля касается моего плеча. Там, где шрам. Ведет пальцем по неровному рубцу, не спрашивая. Просто гладит.

– Потом расскажешь? – шепчет.

– Расскажу.

Я целую ее в живот, провожу губами по ребрам, спускаясь ниже. Она выгибается, вжимаясь в матрас, пальцы скользят по моей голове, зарываются в волосы. Срывается на стон, когда я расстегиваю пуговицу на ее брюках.

– Ты хочешь? – смотрю снизу вверх. – Скажи.

– Хочу.

– Скажи вслух.

– Хочу тебя, – выдыхает она. – Пожалуйста…

Я стягиваю с нее брюки. Медленно. Смакуя. Юля лежит передо мной вся, открытая, уязвимая, в кружевном белье, которое я снимаю почти благоговейно.

И теперь нет ничего. Только мв. Вагон качает нас в такт движению. Теряю контроль, стягиваю свои брюки вместе с боксерами и забираюсь на кровать, накрывая Юлию своим телом. Она не сопротивляется и едва ощутимо дрожит от нетерпения.

Двигаюсь медленно, чувствуя, как она принимает меня. И в этот момент осознаю, что назад пути нет.

– Глеб, – шепчет она. – Глеб…

Двигаюсь размеренно, нежно и напористо. Смотрю, как меняется ее лицо, как исчезает контроль, как рассыпается броня. Она отдается мне и больше не прячется.

Я целую ее в уголок губ, в мокрую щеку и висок. Окончательно понимаю, что это не просто ночь и отпустить Юлю я уже не смогу.

– Какая же ты красивая.

Она сжимается вокруг меня, стонет в голос, и мое самообладание летит к чертям собачьим. Ускоряюсь. Глубже. Сильнее. Юля подается навстречу, вцепляется в мои плечи, царапает спину, выкрикивает мое имя и срывается первой, вздрагивая и выгибаясь, теряя себя в моих руках.

Я отпускаю себя и догоняю ее на пике блаженства.

Чуть позже, она лежит на моей груди, и я рисую пальцем узоры на ее позвоночнике. Кожа теплая, влажная, прилипает к моей ладони. Поезд качает, за окном чернота, в купе тихо и темно, только лампа под потолком горит приглушенно, желтым.

– Не спишь? – спрашиваю тихо.

– М-м-м, – мычит она в мою кожу.

– Как тебя на самом деле зовут?

Именно сейчас, хочется назвать свою женщину по имени. Прочувствовать его вкус на губах, впитать его в себя.

Юля поднимает голову. Смотрит на меня усталыми, счастливыми глазами. Улыбается впервые искренне, без надменности и брони.

– Утром скажу, – шепчет она.

– Почему не сейчас?

– Потому что тогда ночь закончится. А я хочу, чтобы она длилась вечно.

Я прижимаю ее к себе сильнее. Утыкаюсь носом в макушку, вдыхаю запах волос: дорогой шампунь, ее кожа и наша близость.

– Договорились, – говорю в макушку.

Она засыпает быстро. Дышит ровно, глубоко, доверчиво. Я держу ее в объятиях и думаю: Я на всем ходу втрескался в незнакомую женщину. И впервые в жизни не хочу сопротивляться.

Веки становятся тяжелыми, а в душе наступает умиротворение.

– Подъезжаем!

Голос проводницы врывается в сон, как оскольчатый снаряд. Я распахиваю глаза. Сердце подпрыгивает к горлу.

В купе светло. За окном город, люди, суета. И тишина. Подушка рядом холодная.

Сажусь резко, рывком. Простыня сползает, обнажая меня, но Юли рядом нет. Нет ни вещей, ни чемодана, который стоял в углу. Как будто и не было никогда. Но мне же не приснилось?

– Твою мать!

Резко подрываюсь и надеваю трусы, затем рубашку. Пуговицы не слушаются, пальцы трясутся. Натягиваю джинсы, хватаю куртку и вылетаю в коридор.

Глава 7. Глеб

Коридор вагона встречает специфическим запахом поезда. Я иду к проводнице, стараясь не хромать слишком заметно. Внутри все полыхает, но голова работает четко, как на задании.

– Доброе утро, – обращаюсь к женщине в форменной жилетке. Она возится с постельным бельем.

– Здрасьте, – отвечает без особого интереса.

– Девушка из третьего купе, – говорю максимально ровно. – Где она?

Проводница поднимает глаза. Секунду изучает меня, оценивая.

– Я не слежу за пассажирами.

– И все-таки, – давлю настойчиво взглядом.

– Вышла она на прошлой остановке. Час назад.

Проводница пожимает плечами. Жест настолько равнодушный, что хочется встряхнуть эту женщину.

– Мне нужно только имя на билете. Без лишнего шума.

Звучит как приказ, но женщина выпрямляется и складывает руки на груди.

– С какой это стати? Ты кто вообще?

– Пассажир, у которого пропала ценная вещь.

Вру без зазрения совести. Или не вру. Моя – однозначно. Ценная – без сомнений. Не вещь. Но сути это не меняет.

– Так вызывай полицию на вокзале, – советует она. – Я без начальника поезда не имею права.

– Зови начальника, – цежу сквозь зубы.

Проводница смотрит с сомнением, но рацию достает. Через несколько минут в проходе появляется мужчина в очках с уставшим лицом. Начальник поезда. Представляется. Я называюсь майором Суровым. Жму протянутую руку. Сухо объясняю ситуацию: девушка, с которой я провел ночь, утром исчезла и украла у меня ценные вещи. Вру, не моргнув глазом, но по-другому информацию не получить. А она мне очень нужна.

– Понимаю ваше беспокойство, – говорит начальник, поправляя очки. – Но мы не имеем права разглашать личные данные пассажиров без полиции.

– Да какая полиция, кому нужны эти проблемы. Я хочу узнать только имя и пункт назначения, чтобы понять, где искать.

– Обратитесь в линейный отдел.

Терпение заканчивается, но эмоции не прорываются наружу. Долгие годы тренировок спасают. Делаю глубокий вдох и медленный выдох. Вспышка гнева сейчас только помешает.

– Слушайте, – понижаю голос, делая его почти доверительным. – Девушка прихватила только деньги. Если я пойду в полицию, поезд задержат. Начнется разбирательство. Вам оно надо?

Начальник поезда колеблется. Проводница переводит взгляд с него на меня. Я жду, в таких ситуациях главное не пережать.

– Покажи ему, – сдается он. – Только я ничего не видел.

Проводница неохотно ищет билет и протягивает его мне. Пробегаюсь глазами по строчкам. Юлия Комова. Пункт назначения – мой город. Она вышла там, где и собиралась. Я еду до конечной, меня ждут в областном центре.

Делаю фото билета.

– Спасибо, – возвращаю его.

– Заявлять будете? – уточняет начальник.

– Нет. Разберусь сам.

Юля осталась позади. В часе пути.

Возвращаюсь в свой вагон. Сосед сверху исчез – видимо, тоже вышел раньше. Вещи мои на месте: ноутбук в рюкзаке, документы во внутреннем кармане куртки, деньги там же, где и были. Ничего не тронуто.

Сажусь на край полки и смотрю в одну точку. Сбежала. Вот так просто, не оставив номера. Значит не собиралась встречаться еще раз. Она ошиблась.

Я не случайность.

Достаю из бокового кармана обезбол. Кидаю в рот две таблетки, запиваю водой из бутылки. Горько. Во рту и где-то глубже. Организм требует догнать девчонку, найти, спросить обо всем в глаза. Но холодная голова удерживает от опрометчивых поступков, в конце концов приехал я не за этим. Пока не за этим.

Поезд замедляет ход. За окном плывут знакомые с детства пейзажи: старые заводские трубы, новостройки на окраинах, вокзал с облупившейся краской. Еще подростками мотались сюда на электричке, чтобы потусить.

Выхожу на платформу. Холодный воздух проникает под расстегнутую куртку и пробирает до костей. Стою, щурюсь от бледного солнца, втягиваю свежий воздух. Пахнет весной. Пятнадцать лет не был в этих краях, а запах не изменился.

– Товарищ майор? – голос молодой и звонкий раздается откуда-то сбоку.

Поворачиваю голову. Рядом стоит парень в новенькой шинели, лейтенантские погоны сияют на плечах. Щеки розовые от мороза, взгляд восторженный. Встречают.

– Суров Глеб Михайлович? – уточняет на всякий случай.

– Он самый, – киваю.

– Лейтенант Сазонов, – представляется он и тянет руку. – Генерал-майор Игнатьев прислал встретить. Машина у выхода.

Жму ладонь. Крепкая, сухая.

– Веди, лейтенант.

Идем через вокзал. Люди снуют туда-сюда, кто-то бежит к электричке, кто-то тащит огромные сумки. Обычная жизнь, а я чувствую себя здесь чужим и даже диким. Пятнадцать лет не просто срок, а совсем другая планета.

Сажусь на заднее сиденье служебного «Мерса». Лейтенант устраивается спереди, водитель трогается с места. Машина ныряет в утренний поток, город проплывает за тонированным стеклом.

Я смотрю на улицы, дома, витрины, но не вижу их. Перед глазами стоит Юля. Ее лицо в приглушенном свете купе, пальцы на моем плече, там, где шрам, хриплое обещание: «Утром скажу».

Не сказала.

Тру глаза пальцами. Надо все проанализировать, а не рефлексировать. Не моя тема эти ванильные сопли. По факту что?

Прокручиваю ночь назад. Юля не задавала вопросов, ее не интересовали подробности моей жизни. Обычно женщины спрашивают, а она вообще не пыталась меня узнать. Только чувствовать.

Вряд ли это случайность, Юля сознательно не оставляла следов. Не хотела, чтобы я ее искал. Не хотела привязываться. Или не имела права? Невольно всплывает наш разговор в вагоне-ресторане. Аллергия на форму, говоришь?

В груди неприятно подгорает. Ощущение такое, что меня просто использовали. А я. Что сделал я? Присвоил ее. За несколько часов. Просто посмотрел и решил, что моя. Моя же? Тело отзывается приятной дрожью. Найду. Не из принципа, а потому что так решил.

Машина тормозит у серого здания с высокими окнами. Лейтенант оборачивается:

– Приехали, товарищ майор. Генерал ждет.

Киваю и выхожу. Холодный ветер задувает за воротник. Поправляю куртку, одергиваю рубашку. Внешний порядок помогает собрать внутренний.

Иду за лейтенантом. КПП, проверка документов, лифт на третий этаж. Длинный коридор с портретами командующих. Кабинет в конце. Лейтенант стучит, приоткрывает дверь:

– Товарищ генерал-майор, майор Суров прибыл.

– Пусть заходит, – раздается изнутри.

Захожу. Кабинет большой, строгий. Стол, карты на стенах, флаг в углу. За столом сидит грузный мужчина с седыми висками и цепкими глазами. Генерал-майор Игнатьев. Встает навстречу, протягивает руку.

– Ну, здравствуй, Глеб, – говорит он просто, по-свойски. – Вот и познакомились.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор, – отвечаю по уставу.

– Да брось ты, – отмахивается он. – Мы не на плацу. Присаживайся.

Сажусь напротив. Генерал обходит стол, опускается в кресло. Смотрит внимательно, изучающе.

– Как доехал?

– Нормально, – пожимаю плечами.

– С ногой как?

– Заживет, как на собаке.

Он кивает и открывает папку, лежащую перед ним.

– Значит, так, Глеб. Должность заведующего хирургическим отделением госпиталя для ветеранов твоя. Документы готовы, приказ подписан. Завтра можешь приступать.

– Спасибо.

– Не за что, – он закрывает папку и подвигает ее мне. – С такими рекомендациями, как у тебя, можно было в Москву, в Питер. В центральные госпитали. А ты в провинцию. Почему?

Смотрю прямо в глаза. Слишком прямо, наверное, но врать не умею и не хочу.

– Устал, товарищ генерал. Хочу работать, а не воевать.

Этого достаточно.

Генерал молчит. Секунду, другую. Потом усмехается.

– Покой нам только снится, как говорил классик. Но я тебя понимаю. Сам через это проходил.

– Только... – начинаю и замолкаю.

– Что?

– Слишком гладко, – смотрю ему в глаза. – Так не бывает. Чтобы просто так, без подвоха.... Не к лицу вам, товарищ генерал.

Игнатьев смотрит на меня долго. Очень долго, а потом вдруг смеется. Громко, открыто.

– Вот ты какой, Суров, прямой, как рельса. – Он качает головой. – Нет тут подвоха. Хотя... – осекается. – Ладно, пока не о чем говорить. Езжай, вступай в должность, обживайся. Потом встретимся.

– Есть, – киваю и поднимаюсь на ноги.

– Вот еще что, – генерал открывает ящик стола, достает связку ключей и протягивает мне.

– Служебная квартира. Адрес там, на бумажке. Машина отвезет.

Не отказываюсь, квартира очень кстати, прячу ключи в карман. Смотрю на генерала. Нутром чувствую, что недосказал он что-то. Недоговорил. Но давить бесполезно. Сам расскажет, когда посчитает нужным.

– Разрешите идти?

– Иди. И, Глеб...

Останавливаюсь у двери.

– С возвращением домой.

Усмехаюсь и выхожу в коридор. Иду обратно, не глядя по сторонам. В голове шумит: домой, домой, домой...

На улице останавливаюсь. Задираю голову к небу. Оно низкое, серое, давит на плечи. Глубоко вдыхаю. Холод обжигает легкие, выстуживает изнутри ту боль, что засела под ребрами.

Домой. А в голове одна Юля, моя беглянка. Но я найду тебя, девочка. Переверну этот город. Если нужно поеду дальше. Даже если ты не хочешь, чтобы тебя нашли.

Потому что я тебя не отпускал.

Глава 8. Глеб

Машина останавливается у пятиэтажки. Обычной, панельной, с облупившейся краской на фасаде и ржавыми козырьками над подъездами. Двор заставлен машинами, детская площадка пуста, на скамейке сидит старушка с сумкой. Родной город встречает уныло. Как будто бы ничего и не изменилось за столько лет.

– Третий подъезд, – говорит водитель, не оборачиваясь. – Квартира сорок семь.

– Спасибо.

Выхожу, достаю из багажника сумку. Перекидываю через плечо, захожу в подъезд. Пахнет сыростью и кошками. Лифта нет. Поднимаюсь пешком на третий этаж, считая ступеньки. Нога неприятно ноет, но терпимо.

Останавливаюсь. Дверь обита дерматином, номер сорок семь прикручен криво. Вставляю ключ, поворачиваю. Замок работает туго, со скрипом. Надо будет смазать.

Захожу в свое новое жилище.

Тишина. Такая плотная, что закладывает уши. Прикрываю дверь, вешаю куртку на крючок в прихожей. Осматриваюсь.

Квартира как квартира. Типовая двушка. Стены оклеены дешевыми однотонными обоями, на полу старый линолеум. Мебели минимум: в прихожей шкаф с зеркалом, в зале диван, кресло, журнальный столик и телевизор на тумбе. На кухне стол, табуретки, холодильник, плита. В спальне кровать, застеленная покрывалом, и платяной шкаф.

Иду по комнатам, трогаю стены, проверяю окна. Рамы старые, деревянные, дует из щелей. Замки на окнах есть, но хлипкие. Надо будет поменять. В ванной белый кафель с рыжими разводами, стиральная машина, полотенцесушитель еле теплый.

Возвращаюсь в прихожую. Стою, прислушиваюсь к себе. Тишина. Пустота. И странное, почти забытое чувство: я один. Ни сослуживцев за стеной, ни караула, ни дежурств. Только я и этот город, в котором я давно чужой.

Сажусь на диван, достаю телефон. Снова смотрю на фото билета.

Юлия Комова.

Два слова. Ни адреса, ни телефона, ни возраста. Только имя и фамилия. Город отправления и город назначения. Все просто и одновременно очень сложно.

Палец зависает над экраном. Потом набираю номер.

– Алло? – голос в трубке сонный, недовольный.

– Егор, привет. Не разбудил?

– Суров? – в голосе просыпается узнавание. – Ты каким ветром.

– Мне помощь твоя нужна, – говорю прямо.

– Какая?

– Пробить человека.

В трубке повисает пауза.

– Глеб, ты серьезно? Ты же на гражданку перевелся, а не в разведку? Я думал, ты теперь просто хирург, а ты...

– Егор, – вздыхаю я. – Без шуток.

– Ладно-ладно, – он все еще посмеивается, но уже деловито. – Диктуй.

– Сейчас скину фото билета. Там фамилия и номер поезда.

– Скидывай. – снисходительно соглашается Егор. – Слушай, а что она сделала-то?

– Не твое дело, – отрезаю.

– Ладно-ладно, молчу. Просто классика же...

– Егор.

– Понял, заткнулся. Жду фото.

Сбрасываю звонок. Отправляю снимок. Откидываюсь на спинку дивана и смотрю в потолок. На нем пятно от протечки, похожее на карту материка.

Надо в душ. Достаю из рюкзака полотенце.

Раздеваюсь прямо в прихожей, бросаю вещи на стиралку. Захожу в ванную. Вода идет ржавая сначала, потом светлеет. Встаю под струю, закрываю глаза.

Горячая вода обжигает кожу, смывает дорожную пыль, напряжение, усталость. Я стою, уперевшись рукой в стену, и чувствую, как тело постепенно отпускает. Мышцы расслабляются, нога перестает ныть, голова становится чище.

Душ действует как перезагрузка. Смывает чужое, оставляя самим собой.

Выхожу, закутываюсь в полотенце. Иду в спальню, раскладываю вещи. Форма в шкаф, гражданское на полки, аптечку на тумбочку. Достаю ампулы, шприц. Делаю укол обезбола и выдыхаю.

Сажусь на кровать. Жду, когда отпустит.

Тело теплеет, тяжелеет, уходит в режим ожидания. А голова, наоборот, проясняется.

Телефон вибрирует.

– Слушаю.

– Это я, – голос Егора уже без смеха. Сосредоточенный, деловой. – Тебе повезло, такая девушка в твоем городе одна. Скинул тебе на почту. Посмотри.

– Что там?

– Юлия Сергеевна Комова, двадцать семь лет. Паспортные данные, прописка, фото. Пара ссылок на соцсети. Больше пока ничего нет. Если надо глубже – скажи, пока я так, по верхам прошелся.

– Понял. Спасибо.

– В карман не положишь.

– Понял, – хмыкаю я и сбрасываю звонок.

Встаю, захожу в гостиную, забираю ноутбук и прихожу на кухню. Включаю ноут и наливаю чайник. Пока греется, открываю почту и нахожу письмо от Егора.

Фото. Паспорт. Прописка. Лицо...

Смотрю. И внутри что-то обрывается.

Это не она. Не моя Юля. Совсем не она.

Другая форма лица. Другие глаза, какие-то маленькие, близко посаженные. Волосы темные, стрижка короткая. Другая улыбка. Другой нос. Все другое.

Юлия Комова может и одна, но совсем не та, кого я ищу… Смотрю на экран, и внутри разрастается холод и тишина. Хищная и выжидающая.

Она, конечно, солгала, но зачем?

Насыпаю в чашку растворимый кофе, механические действия помогают думать. Заливаю кипятком. Смотрю, как крупинки растворяются, превращая воду в темную жижу.

От кого ты бежишь, девочка?

Делаю глоток. Кофе горький, дешевый. Обжигает небо.

Я ставлю чашку на стол. Смотрю в окно. За стеклом серый город, серое небо, серые дома. Где-то там, в этой серости, затерялась женщина с зелеными глазами, которая мне очень нужна.

Давай же, Суров, и не такие задачки решал.

В голове прокручивается все, что было. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд. Она не давала информации, но делилась чувствами. Боялась. Не меня, а того, что между нами. Отшатнулась, когда поняла, что теряет контроль, а потом шагнула в пропасть сама.

Значит, сбежала не от меня, а вернулась в свою жизнь. Все интереснее...

Я допиваю кофе. Подхожу к окну, открываю раму. Холодный воздух врывается в кухню, разгоняет духоту.

Вопрос, от которого не отвернуться, висит в этом воздухе:

От кого ты прячешься, Юля? Или как тебя там на самом деле?

И главное, как мне тебя найти?