Текст книги "Маленький дорожный роман"

6. Август 2024 г

Юрий

Квартиру снял через два дня, помог Саше перевезти ее вещи, купил всё необходимое на первое время, дал денег и помчался работать. Теперь ему надо зарабатывать еще больше, чтобы хватало и на жену, и на Сашу.

Он мчался по московским улицам и постоянно спрашивал себя, что же такое с ним случилось? Почему он так счастлив с этой женщиной? Что в ней особенного? Почему он готов для нее на многое? Быть может, все дело в ее беззащитности, в том, в каком положении она оказалась из-за какого-то мерзавца, считавшегося другом ее покойного мужа, прибравшего к рукам все семейные деньги? Кто он такой и по какому праву он забрал деньги ее мужа?

Но самый главный вопрос заключался в том, что он никак не мог придумать причину, по которой ее муж сам, добровольно, переписал свой бизнес на друга и передал ему все деньги.

Быть может, они вдвоем собирались расширить бизнес, и поэтому деньги оказались в его руках? Но, с другой стороны, разве он не понимал, что рискует, переводя деньги на чужой счет? Он мог бы и сам это сделать. Разве что его друг – настоящий мошенник, который специально придумал этот план с расширением бизнеса, чтобы каким-то хитроумным способом убедить его, что переводом денег займется он сам лично. И какие это были деньги, наличные или нет?

Другой вопрос мучил Юрия: в каких отношениях были супруги Борисовы (паспорт Саши он рассмотрел во время переезда, воспользовавшись суматохой)? Быть может, они были на грани развода и он не доверял жене? Но спрашивать об этом Сашу он не хотел. Он боялся услышать что-то такое, что заставило бы его усомниться в Саше, он не хотел, чтобы ее образ потускнел, покрылся налетом сомнения и тем более почернел.

Ему важно было, чтобы рядом с ним была эта чистая и прекрасная женщина. И то, что она осталась без средств к существованию и почти на улице, заставило его действовать, ему хотелось уже о ней заботиться, хотелось сделать ее счастливой. В свое время он примерно такие же чувства испытывал и к своей жене и сделал для нее все, чтобы она была довольна.

Она ни в чем не нуждалась, у нее был свой маленький бизнес, она могла позволить себе многое. И даже тот факт, что она не могла иметь детей, не повлиял на его желание жить с ней. Он смирился с этим и ни разу ее не упрекнул. Но чувства к ней остыли давно, и ему, как мужчине, нужна была вот такая эмоциональная встряска, новая свежая женщина, и ею стала чудесная Саша.

Он работал много, сильно уставал, но знал, что вечером он позвонит в дверь новой квартиры, и ему откроет дверь Саша. Что он обнимет ее и не отпустит до самого утра.

Он даже купил жене путевку в Сочи, чему она страшно обрадовалась, быстро собралась и улетела. И вот теперь Юрий был совершенно свободен и мог жить так, как ему хотелось. А жить ему хотелось только с Сашей. А она, эта нежная женщина, быстро свила гнездо в квартире, отмыла ее, обустроила, даже повесила на стены купленные на блошином рынке картины с уточками и ромашками, сменила занавески на окнах и постелила возле кровати теплый шерстяной ковер. И если поначалу любовники заказывали еду на дом, то потом Саша сама выказала желание готовить ему.

И вот образовалась вторая семья, где ему было хорошо, сладко, комфортно. Страсть подогревала тайна, в которой он жил, как в коконе. Да, ему повезло, у него теперь было две жизни.

Про злодея, который превратил Сашу в нищую, она почти не вспоминала. Зато Юрий хотел найти его и отобрать причитавшееся Саше. Восстановить справедливость. Но на все вопросы, как фамилия этого мерзавца и где он живет, Саша отмалчивалась. Жертвы часто так себя ведут. Это от страха и от неверия, что что-то можно исправить.

– Да пойми ты, – говорил Юрий, глядя ей прямо в глаза, словно только таким вот образом ей можно внушить здравую мысль, – человек должен быть наказан за свое преступление, понимаешь? А что было бы, если бы в тот день в такси был другой человек, который не смог бы защитить тебя? Ты только представь! Ты ждала бы его на той ужасной даче, сидела бы, как овца на заклание, переживала, и он бы приехал, понимаешь ты? Приехал бы и изнасиловал бы тебя! А потом снова и снова! И никаких денег бы ты от него все равно не получила бы. Он превратил бы тебя в свою сексуальную рабыню. Да он мог бы вообще запереть тебя на этой даче, поскольку у тебя жилья своего нет, и приезжал бы туда, сама знаешь для чего, да чтобы покормить.

– Но, к счастью, водителем оказался ты! Мне просто повезло. Ну, не может же человеку совсем ни в чем не везти.

Она так мило это говорила и выглядела при этом еще более беззащитнее, слабее, чем прежде. Да что там, она теперь полностью находилась от него в зависимости. Брось он ее, и всё, она пропадет! Скорее всего, пойдет по пути наименьшего сопротивления, свяжется с этим «жирным и противным» Виктором и вступит с ним в связь.

– Ты не бойся, я тебя не брошу. Слышишь? Что бы ни случилось, даже если мы поссоримся, у тебя всегда будет крыша над головой и еда. Я почему это говорю-то… Знаешь, в жизни всякое случается, я могу заболеть, к примеру…

Она слушала его и качала головой, нет, он никогда не заболеет, он всегда будет с ней, и они будут любить друг друга. Так говорят все влюбленные, и все верят, что так оно и будет. Так же было у Юрия с женой Валентиной, вот только все куда-то улетучилось… Но все равно они вместе, хотя и порознь как будто. И ведь он изменяет ей, обманывает ее, но почему же совершенно не чувствует вину? Как так? А не лучше ли совсем не думать о ней? У нее все хорошо, она счастлива. Сейчас купается в море, ест персики…

Как-то ночью, утомленные и счастливые, они лежали на кровати, и вдруг Саша, не открывая глаз, тихо сказала:

– Хорошо, я назову тебе его адрес. Он часто там бывает.

Что случилось? Почему она вдруг изменила свое мнение и решила отомстить Виктору? Неужели женщины в любви теряют рассудок и осторожность настолько, что готовы на все, чтобы только угодить мужчине?

Саша догадывалась, что он страдает, зная, что ее обидчик не наказан. Что этот Виктор, пользуясь своим более выигрышным положением (он же сильный мужчина!), может бесконечно долго унижать ее своим условием возвращения денег, зная, что она одна, что за ней никого нет. Неужели близость способна так сильно воздействовать на женщину, делая ее подчас покладистой и глупой?

Юрий ужаснулся своим мыслям. Да как он посмел так рассуждать о женщинах, и о Саше в частности? Разве он не ценил ее? Разве не понимал, что ею изначально двигает страсть? Что это, может, и не зависит от нее? Хотя на первых порах, может, это была и не сама страсть, а желание загнанной в угол женщины, чтобы ее обняли, поцеловали, ей хотелось тепла и сильной мужской руки. Это потом в ней проснулось желание и теперь не отпускало ее. Как и его.

Но все равно, как же это получается, что мужчина и женщина, соединившись, становятся близкими не только телесно, но и духовно. Она, испытав только что в его объятиях сильнейший разряд и успокоившись, вдруг поняла, что настал тот самый момент, когда можно полностью довериться мужчине. И теперь готова была сдать своего мучителя Юрию, поручить ему казнь.

Это ли была не награда?

7. Август 2024 г

Женя

На Осенний бульвар Женя добралась на такси. Борис звонил ей несколько раз, она не отзывалась. И не просматривала его сообщения.

Адвокат! Он что же, думает, что ему все позволено? Обнимает жену своего подзащитного, позволяет ей обзываться. Кто знает, какие между ними на самом деле существуют отношения? А что, если он так ведет себя вообще со всеми женщинами, которые оказываются в круге его, пусть даже и профессионального общения? Придет к нему, скажем, дамочка с проблемой, упадет в ноги, мол, денег нет, но помогите, на все готова…

Быстро набрала в поисковике: «Как часто адвокаты заводят романы со своими подзащитными?»

И тут же посыпалось: «К чему приводят романы с юристами…», «…по этике адвокату нельзя иметь близкие отношения с клиенткой, которую он защищает, старый адвокат удивился. Говорит – не было таких ограничений, заводи роман с кем хочешь…», «Нет, ни тогда, ни сейчас ограничений официально никогда не было. Однако близкие отношения с клиентом считались и считаются неприличным делом, и настоящий адвокат этого не допустит хотя бы из интересов клиента, так как в результате все равно пострадает дело», «Я советую женщинам в бракоразводном процессе найти компетентного адвоката и завести с ним роман», «Американского адвоката отстранили от юридической практики на три месяца за сексуальные отношения со своей доверительницей»…

«И почему это я раньше никогда не задумывалась над этим?» Одно дело – случайные знакомства, и совершенно другое, когда к адвокату приходит сломленная женщина, слабая от навалившихся на нее проблем, когда ей нужна помощь, и тогда она включает все свое обаяние, очарование и готова буквально на все, чтобы только ее спасли. И адвокат-мужчина с добрым сердцем может ведь и не устоять! Особенно если женщина хороша собой.

Конечно, вспышка ревности к Эмме была раздута Женей нарочно, чтобы вызвать в муже чувство вины. Но как же хорошо и долго можно будет на этом поиграть? Помучить его!

Женя злилась на своего мужа из-за его идеальности и положительности, ведь она сама чувствовала себя предельно виноватой перед ним за роман с Журавлевым. И хотя последнее время любовники не виделись, и Павел явно избегал не то что встреч, но даже не отвечал на ее звонки, факт измены все же был. И так хотелось, чтобы и у Бориса было рыльце в пушку! Ради этого можно было и выдумать его роман с Эммой.

Женя выключила телефон, чтобы не видеть уже всех этих доказательств возможности связи адвоката со своими подзащитными, и хотела было уже расплакаться, как вспомнила недавние слова Журавлева, на время вернувшие ее к жизни: «Соскучился страшно». И сразу от сердца отлегло, и стало легче дышать. Так он реально ей это сказал или и это она тоже выдумала? Нет-нет, он ведь сжал ее руку и сказал четко, с волнением.

Он скучал, но тогда почему же не хотел с ней разговаривать? Посчитал, что пора уже и закругляться, что ему, мужчине, следует поберечь ее, позаботиться о ней в том плане, что не надо бы разрушать семью…

Звонок Реброва прервал ее мысли. Ну надо же, вспомнил о ней!

– Ты где, Женя?

– Еду на Осенний бульвар.

– Понял. Извини, что мы так быстро уехали, не успели толком выработать план действий. Но ты молодец, не растерялась.

– Ты только для этого звонишь?

– Нет, конечно. Хотел отправить тебе информацию о муже Троицкой, его зовут Юрий Борисович Еремеев, он таксист. Сейчас скину тебе его адрес.

– В смысле, его адрес? Они что, с женой жили отдельно? У них и фамилии разные.

– Троицкая – это ее девичья фамилия, которую она оставила, тоже зарегистрирована по этому адресу. Так что, скорее всего, они и проживали вместе. Вот все и узнаешь.

– Но разве ему еще не сообщили о смерти жены, не нашли его, не вызвали?

– Конечно, сообщили, и он уже едет к нам. Ты поговори с соседями.

– А… Поняла. Хорошо. Присылай.

– И еще… это… Короче, это я запретил Пашке… Поговорил с ним. Понимаю, не мое это, конечно, дело, но я же так часто бываю у вас, Борис мой друг, ну не могу я спокойно смотреть, как разваливается ваша семья. Словно это я во всем виноват. К тому же еще и взял его к себе на работу, и теперь все дела мы ведем вместе, а ты рядом… Что мне делать? Женя, ты слышишь меня?

Женя почувствовала, как лицо ее запылало. Да, безусловно, она понимала его и могла ведь догадаться, откуда дует ветер измены. Но до последнего не верила. Ведь Ребров просто обязан быть ее другом, пажом, тихим безмолвным передатчиком их любовных посланий, он должен был быть всегда лишь на ее стороне, а не думать о Борисе. И кто знает, какой образ жизни ведет сам Борис в Москве, когда его скучающая молодая жена томится в огромном доме, не зная, чем себя занять, когда маленький Миша спит.

А что, если Ребров знает о романах Бориса? Что, если эти мужчины заодно, и их связывает не только дружба, но и пресловутая мужская солидарность?

– Валера, если ты такой правильный и так печешься о сохранности нашей семьи, так будь справедлив и объективен. И если ты берешь на себя ответственность кому-то что-то там запрещать, то запрети тогда и Борису встречаться с Эммой, чтобы я не думала-гадала, от кого она ждет ребенка.

– Женька, ты что, спятила? Что такое ты говоришь? – возмутился Ребров. – Какая еще Эмма? Хованская, что ли? Что ты себе напридумала! Она ждет четвертого ребенка и любит своего мужа. И как тебе только это в голову пришло?

– Да так и пришло, когда я случайно подслушала их разговор сегодня в гостиной. Они разговаривают на «ты», она назвала его свиньей за то, что он не ее адвокат…

– Они просто друзья. Не накручивай себя. Господи, ну какие глупости!

– Вот ты Борису об этом и скажи. А Павел… Уж не знаю, чем ты его там держишь, чем шантажируешь, какие рычаги используешь, но он и вправду перестал отвечать на мои звонки. И вообще, тебе не кажется, что ты перешел грань, черту, что ты попытался коснуться моей личной жизни?

– Женя, Павел влюблен в тебя, и он не остановится, ему уже мало ваших редких встреч, он хочет твоего развода, хочет жениться на тебе, он сам мне говорил. И что тогда будет, ты только представь! Ты сделаешь несчастным Бориса, а он хороший, добрый и порядочный человек. У вас семья, Мишка растет… Ты вот спроси меня, почему я до сих пор один…

– В смысле, почему один? У тебя же была…

– Ну не выдерживают женщины долгого отсутствия мужчины. Это для них невыносимо. И когда ты поймешь это, когда представишь себе, что ждет тебя, когда ты выйдешь замуж за Павла, тогда, может, что-нибудь и поймешь. Тебе придется расстаться с вашим домом, с привычной обстановкой, с тем высоким уровнем жизни, к которому ты привыкла, с Борисом, который сейчас является твоим самым надежным тылом… Как много времени он бы ни проводил в Москве, вечером он мчится домой, к вам с Мишкой, и вот вдруг одним махом ты все разрушишь. Ты ведь и Павла не знаешь, у него тоже характер не сахар, он вспыльчивый, кроме того, он аскет, понимаешь? Его совершенно не интересуют деньги. Ну не сможет он дать тебе ту жизнь, к которой ты привыкла. Ты будешь целыми днями одна, няни у тебя уже не будет, домработницы тоже, да и Пашки дома тоже не будет! Он будет возвращаться зачастую ночью, уставший, даже не съест приготовленный тобой ужин, и ты обидишься… Я уже все это проходил. Женщины ждали меня, готовили, а я просто валился в постель и засыпал. Все! Вы с Борисом – мои друзья, почти моя семья, близкие мне люди, ну не мог я поступить иначе…

По щекам потекли слезы. От стыда, от бессилия, от обиды уже на всех, и на Реброва, и на Павла, и на Бориса, с невозможностью повесить на него связь с Эммой или с кем-то еще.

– Ладно, я все поняла. И вообще, я не могу сейчас разговаривать…

Она вдруг с ужасом обнаружила, что их разговор мог услышать водитель такси. Ох уж эти современные телефоны с их громким звуком, как часто они подставляли людей, портили им жизнь, когда предназначенное для одних ушей становилось достоянием других, особенно кого-то вредоносного, опасного.

Они уже мчались по Осеннему бульвару. После разговора с Ребровым Женя чувствовала себя преступницей. Да и в глаза водителю смотреть было стыдно. Хотя с чего это ей вообще смотреть на него?

– Вы простите, я все услышал… – вдруг сказал он, словно прочтя ее мысли и опасения. – Вы просто тайно встречайтесь, да и все. Вот проблему себе нашли! Тайна – это великая вещь. Тайна – это радость, по себе знаю. У меня этих тайн – миллион! И никому от этого не плохо. Наоборот, моя жена ничего не знает и не подозревает. Да так все живут! В кого бы вы ни ткнули пальцем – везде параллельная жизнь. Всем хочется радости, понимаете?

Они уже приехали. Женя ничего не ответила водителю. Подумала с усмешкой, что водитель этот ей был точно подослан коварной искусительницей Наташей.

– Вы подумайте над тем, что я вам сказал, – бросил ей вслед водитель, даже как будто бы не обидевшийся на то, что она не поблагодарила его за поездку.

«Да я только об этом и думаю!»

Она нашла нужный подъезд огромного многоквартирного дома и стала дожидаться, пока кто-то не выйдет оттуда, чтобы войти. Конечно, это был пожилой человек с собакой, как в кино. И как же это часто такое бывало, когда заколдованную кодом дверь подъезда открывал именно мужчина с собакой.

Или Жене это только кажется? И зачем она даже в таких мелочах ищет какую-то закономерность? Быть может, потому, что в ее собственной жизни сейчас так много хаоса?

Она вообще после разговора с Ребровым чувствовала себя опустошенной и слабой. Отчитал ее, как девчонку. Пристыдил. Нарисовал неприглядную картину ее возможной семейной жизни с Павлом Журавлевым.

Но даже в этом тяжелом для нее неприятном разговоре она нашла все-таки крупицу радости: Журавлев влюблен в нее и хочет на ней жениться. И сообщил ей об этом сам Ребров! Сообщил, сам, наверное, не понимая, что сослужил ей хорошую службу, обнадежил ее еще больше. Подарил надежду. Но надежду на что? На продолжение романа с Журавлевым?

Она поднялась на лифте и остановилась перед дверью тамбура, позвонила в квартиру Троицкой. Мало ли кто там может быть? Уборщица, подруга, кто-то из родственников. Кто-то уже знает о смерти Валентины, а кто-то – еще нет.

Квартира ответила на звонок тишиной. Вот теперь очередь поговорить с соседями.

Женя нажала на соседний звонок. Не сразу, но послышалась возня, звук открываемой двери квартиры, потом шаги, и вот наконец мелькнуло за стеклом глазка тамбура и послышался вопрос:

– Вы к кому?

– Я к Валентине, на маникюр.

В зависимости от характера соседки (а голос был женским) она могла бы сказать, к примеру, «вот ей и звоните!», но нет, дверь сразу открылась, и Женя увидела пухленькую блондинку лет шестидесяти с круглым добрым лицом и маленькими глазками. Она была похожа на постаревшую куклу.

– Странное дело, к ней идут и идут, да все по записи, постоянные клиентки, я их знаю, а ее нет… Если бы я своими глазами не видела, что она выходила из дома, то забила бы тревогу, решила бы, что что-то случилось, что надо вскрывать дверь… Но нет, в квартире точно никого нет уже двое суток. А человек она очень ответственный, аккуратный. Хотела позвонить, но не решилась… Так уже бывало, что она подолгу отсутствовала, я звонила ей, беспокоила, но потом выяснялось, что она на отдыхе.

Женя растерялась. Имела ли она право сообщать соседке о смерти Валентины? Что, если на ее месте должен был бы находиться специалист, опер или следователь, чтобы, сообщив соседке трагическое известие, задавал правильные вопросы. Хотя, с другой стороны, быть может, именно неформальное общение на волне эмоций окажется более результативным? Иначе зачем ее попросили помочь следствию?

– Я не ее клиентка. И не на маникюр.

Соседка захлопала ресницами.

– В смысле?

– Я ее подруга. Меня зовут Женя. Валю убили. Сегодня. И я первая, решив опередить следователей, приехала сюда, чтобы поговорить с вами. Быть может, вы что-нибудь знаете? Вас как зовут?

– Наталья Петровна, – прошептала женщина, побледнев. – Как это убили?

– Хотелось бы и мне это узнать. По официальной версии, это несчастный случай вроде бы. – Наталья Петровна взялась за руку Жени и втянула к себе в квартиру.

Женя оказалась в забитой мебелью квартире. Почему-то сразу подумалось, что Наталья Петровна по каким-то своим причинам, возможно, в связи со смертью кого-то из близких, переехала сюда со своей мебелью и вещами, да так и не решилась ни с чем расстаться.

– Пойдемте на кухню, здесь есть немного места… Присаживайтесь.

Кухня была хоть и большая, но тоже предельно заполнена двумя старыми кухонными гарнитурами разного цвета, напольными горшками с растениями, какими-то коробками, ящиками. И только за чистым столом можно было спокойно разместиться на твердых старых стульях.

– Вы говорите, мраморный стол… Вы знаете, наверное, что эта квартира является мастерской Валечки, здесь она работает, работала… Приходила сюда рано утром и до вечера работала. Очень самостоятельная, работящая женщина. И клиенток у нее было много, запись велась за неделю вперед. Я хочу сказать, что проблем с деньгами у нее никогда не было. Признаюсь, я частенько занимала у нее небольшие суммы, а полгода тому назад заняла двести тысяч на похороны матери… Но все-все выплатила. У меня и свидетели имеются, еще одна наша соседка, Роза, ее квартира как раз между нашими двумя. Так вот в той однушке у нее нет мраморного стола, если вы это хотели спросить.

– Я бы хотела попасть туда и посмотреть, все ли там в порядке. Ну, не верится мне, что ее убили там…

И тут Женя поняла, что соседка-то ее и понятия, наверное, не имеет, что Троицкую нашли вообще в третьей квартире, не дома.

– Они с мужем проживают где-то на Шаболовке…

– Далековато отсюда.

– Она всегда на такси приезжала, а вечером ее мог забрать Юра, муж, он же таксист.

– Что, вот так каждое утро приезжала на такси?

– Дороговато, да? Но только не для нее. Говорю же, она хорошо зарабатывала и всегда говорила, мол, могу себе это позволить. Знаете, у нее муж Юра, хороший, заботливый, Валя не раз говорила мне, что могла бы и не работать, что муж мог бы ее обеспечивать, но ей нравилась эта работа, она любила людей, да и клиентки ее просто обожали. Она творчески подходила к своей профессии, постоянно узнавала что-то новое. Ну и не за копейки, конечно, работала, знала себе цену. Думаю, что больше всего она зарабатывала на ВИП-клиентках, у нее делала маникюр одна известная актриса, правда, уже в годах, фамилию не вспомню сейчас, то ли Воронова, то ли Воропаева, вот что-то такое… И жена композитора, тоже известного. Вот они хорошо ей платили, Валя сама рассказывала. Жена композитора всегда приходила к ней с подарками, то икру принесет, то какие-то пирожные невероятные из дорогих кондитерских, последний раз она ей принесла земляничный пирог… Постойте, Женя. Так где находился мраморный стол, которым она разбила себе голову? И где ее вообще нашли? Знаете, у меня сейчас такая каша в голове! Она умерла, а я про земляничный пирог рассказываю!

– Смотрите. Валентина с мужем проживают на Шаболовке, так?

– Так.

– Мастерская находится здесь, на Осеннем бульваре.

– Так и где же ее нашли?

– Ее нашли на съемной квартире на улице Добролюбова. Скажите, Наталья Петровна, вы слышали что-нибудь о существовании этой квартиры, произносила ли Валя адрес?

– Она снимала квартиру? Но зачем, если у нее уже есть вот эта, причем собственная? Может, она хотела и там открыть какой-нибудь, я не знаю, массажный кабинет или что-нибудь в этом духе? Или…

Соседка сделала паузу, соображая. Потом вздохнула:

– Хотите сказать, у нее кто-то был? – И, не получив ответа, начала, энергично жестикулируя, рассуждать: – Но если у нее кто-то и был, то это уж точно не она снимала квартиру. Просто я хочу сказать, что она не такая женщина, чтобы тратиться на мужчину. Скорее всего, это мужчина и снял квартиру. А вам что-нибудь о нем известно? Может, это он и убил ее? Вы там были? Мраморный стол там? Ее там нашли? Так кто же этот изверг?

– Вот видите, и вы уже не верите в несчастный случай, хотя и не знаете, там ли был этот злосчастный стол. Да, он там. Я сама лично видела, и угол точно в крови. Но даже если принять во внимание, что и стол там, и у Вали был любовник (о чем я не знала), и они встречались на съемной квартире, то все равно это еще не указывает на то, что именно тот человек и убил ее.

– Постойте… Но если вы не знали, что у нее есть любовник, то как же вы оказались на той квартире? И вообще, вы кто?

– Говорю же, подруга, – занервничала Женя. – Ее номер был в телефоне Вали, вот мне и позвонили, сообщили и попросили туда приехать. Начали задавать мне вопросы, конечно. А что я могла ответить, если ничего не знала? Валя с Юрой всегда были примером для всех нас, отличная крепкая пара. Я понятия не имела, что у нее кто-то есть.

– А что, если никакой он и не любовник? – В порыве обелить соседку, сделать ее невинной предположила Наталья Петровна. – Она же просто могла поехать туда, чтобы сделать маникюр! Да-да, она и мужчинам могла делать маникюр, она сама мне рассказывала, был у нее один такой клиент, но тоже пожилой, какой-то генерал… Он, кстати говоря, здесь, на Осеннем бульваре, и живет, в соседнем доме. Так что необязательно, что она встречалась на той квартире с любовником. Знаете, как все могло произойти? Ее пригласил к себе этот мужчина, она приехала, сделала ему маникюр, а он возьми, да и начни приставать к ней, женщина она красивая, яркая… Она шарахнулась от него, упала и ударилась головой о мраморный столик, вот и всё!

– Все бы ничего, если бы я сама не увидела ее… Она была раздета, понимаете? Лежала на полу в спальне в нижнем белье. Никаких признаков того, что в квартире делали маникюр, я не видела.

– А мужчину этого видели? Видели?

– Да, видела. Обычный мужчина. Вроде бы семейный, кто-то сказал. Он был в шоке, поэтому не мог говорить. Наталья Петровна, вы не могли бы мне открыть квартиру? Вдруг мы с вами найдем что-нибудь, что поможет нам понять, что же произошло?

– А разве я сказала вам, что у меня есть ключи? – Соседка вдруг кокетливо склонила голову набок и улыбнулась. – Ладно. Угадали. Есть у меня ключи от ее мастерской. Но только что-то подсказывает мне, что ничего интересного вы там не найдете. Я часто там бывала. Там все сделано для работы. Столик, шкафчик, кладовка, лампы разные, полочки с лаками и прочим… Все чистенько и пахнет лаком. Сейчас я принесу ключи.

Как и сказала Наталья Петровна, квартирка была полностью переделана в мастерскую. Белые шкафчики, белоснежные кресла, белые занавески… Все прибрано, кругом чисто и на самом деле пахнет лаком. И ни тебе следов борьбы, ни пятен крови на полу, ни столика с острыми углами. Более того, все углы тумбочек и столов были округлены. Как нарочно!

– Не знаете, у нее есть какие-нибудь документы? – Женя нарочно вовлекла соседку в осмотр квартиры как свидетельницу, чтобы ее личное расследование было чистым и ни у кого не вызвало подозрений.

– Вон в том шкафчике есть коробка, там я видела какие-то квитанции, чеки, рекламные брошюры…

Женя все просмотрела – ничего интересного.

– А деньги где она хранила, не знаете? – Вопрос хоть и был задан в соответствии с ситуацией, но все равно прозвучал провокационно. В любую минуту соседка может ее разоблачить, стоит ей только задать наводящие вопросы, и всё!

– Да в сумочке своей и хранила, в кошельке. Сама видела, как она давала сдачу клиенткам и прятала деньги. Нет, здесь ничего подозрительного вы не найдете. Я же вижу, что порядочек, ничего не опрокинуто, ну, типа, здесь ничего не искали, я имею в виду грабителей… Нет, здесь преступника точно не было. Получается, что ее, голубушку, убили все-таки в той квартире на Добролюбова… Господи, ну чего не живется спокойно людям? И муж хороший, и достаток, и работа по душе! И главное, когда все успевала? Постойте… Я хочу спросить…

И тут Женя похолодела.

– …вот вы же говорите, что были там, на той квартире, вас туда вызвали. Получается, вы видели… как бы это поделикатнее выразиться, ее друга? Как вы сами думаете, он мог ее убить?

– Откуда мне знать… – нахмурилась Женя, боясь выдать себя своей уверенностью в невиновности Хованского.

Хотя откуда вдруг взяться этой самой уверенности? Она же действительно ничего не знает! Его же взяли на месте преступления. Как когда-то Льдова. Кто знает, может, тот звонивший с телефона Валентины мужчина его личный враг, который убил Троицкую и подставил самого Хованского.

– Я вам так скажу: никто просто так не станет убивать. Значит, либо это и впрямь несчастный случай, и этому парню, которого застали на месте преступления, просто не повезло, что Валечка так неудачно упала и умерла, либо он сам приложил к этому руку… Возможно, она чем-то сильно разозлила его. Кто знает, может, он обещал жениться на ней, да так и не женился. Если женат, то обещал развестись и не развелся, а только голову ей морочил, вот она взяла, да и решила ускорить дело, сообщила жене… А что, я такое сколько раз видела по телевизору. Но это не только в кино такое происходит, это и есть жизнь! Сколько мужчин поступают подобным образом: и разводиться не хотят, и обещаниями женщину кормят!

Жене порядком надоел этот бесполезный разговор с соседкой. Она уже пожалела, что взяла ее с собой в квартиру в качестве свидетельницы, хотя лучше уж так, чем потом в случае, если что-то пропадет, ее будут обвинять в воровстве.

И все же. Если у женщины есть любовник, причем не бедный, который наверняка дарил ей подарки, она могла бы хранить их, предположим, в квартире на Добролюбова. Но при осмотре спальни ничего такого Женя не обнаружила. Так, какие-то мелочи. Вряд ли какие-то украшения она хранила в гостиной или на кухне. И все потому, рассуждала Женя, что это не ее квартира, не ее собственность, к тому же ключи от этой съемной квартиры были у соседки, которая там прибиралась. Так зачем же рисковать и оставлять ценности на виду? И если кто украдет, разве сможет она официально заявить о пропаже? И у себя дома, на Шаболовке, где она проживала с мужем, она тоже как бы не может все это постоянно прятать, а вдруг муж найдет? И получается, что самым надежным местом для тайника могла быть эта квартира, ее мастерская, где она была полновластной хозяйкой и где мужу как бы и делать нечего. Стало быть, Женя недостаточно хорошо все осмотрела.

Кладовка. Чистенькое помещение с полками, заставленными коробками с инструментами, бытовой химией, туалетной бумагой, упаковками с препаратами, полотенцами.

Большая жестяная нарядная банка из-под печенья привлекла внимание Жени. Наталья Петровна в то время, как Женя второй раз попыталась осмотреть кладовку, находилась на кухне, разговаривала с кем-то тихо по телефону.

Женя едва дотянулась до банки, спустила ее на нижнюю полку, открыла и улыбнулась: ну точно, вот они, женские сокровища! Бархатные коробочки с ювелирными украшениями: перстни, ожерелья, сережки… И несколько рулончиков с деньгами – и рублями, и евро.

Женя внезапно испугалась, что ее застанут за этим занятием, и тогда соседка точно примет ее за воровку. Поэтому быстро достала из сумки влажную салфетку, протерла банку, вернула ее на место и поспешила выйти из кладовки.

– Скажите, Наталья Петровна, какой была Валентина. Ну, кроме того, что она делала хороший маникюр и умела зарабатывать деньги.

Соседка быстро отключила телефон и сунула его в карман.

– Какой? – Она была растеряна, как человек, которого застали врасплох. Скорее всего, она разговаривала с какой-нибудь близкой подружкой, рассказывала об убийстве Троицкой. – Очень приятной в общении. Она была добрая, всегда давала мне деньги в долг. Маникюр делала мне бесплатно, но такой, простой, я не люблю гелевый. Всегда считала ее порядочной женщиной, знала, что у нее хороший муж, была уверена, что у них нормальная семья, где люди заботятся друг о друге. И никогда бы не подумала, что у нее кто-то есть на стороне. Знаете, она всегда так уважительно отзывалась о своем муже. Только и слышно было: «Юра это купил», «Юра это подарил», «Юра путевку купил…».