Текст книги "Приключения архивариуса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-arhivariusa-208937.jpg)
Автор книги: Анна Дашевская
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 12
Вытянув шею, я заглянул в открывшийся проём. Там было темно и пахло чем-то гадким, по-моему, мышами. Я зажёг магический фонарик и запустил его вверх по винтовой лестнице. Огонёк долетел до второго витка и растаял. Стало понятно… многое.
Во-первых, этот тайный проход не открывали много лет. Плиты подогнаны на совесть и, по-видимому, воздух туда не проникал вовсе, раз фонарик погас.
Нет-нет, перебил я сам себя, минуточку. Для горения магического огонька не требуется кислород, нужен лишь начальный импульс и малая толика энергии. Если энергия поступает равномерно, то фонарик будет гореть, пока его не развеет вызвавший маг.
Тогда почему же мой погас?
Либо я ошибся при создании начального импульса (будем откровенны, маг из меня аховый!), либо в этот проход не проникает энергия. В обоих случаях лезть туда без подстраховки не стоило. Но… Так хотелось! Потайные лестницы, закрытые библиотеки, спрятанные сокровища – есть ли слова, которые бы сильнее звали бороться и искать, найти и перепрятать?
Я потряс головой: странные мысли полезли мне в голову. Нехарактерные, смею думать.
Перепрятать?
Серьёзно?
Нет уж, будем думать дальше.
Внутренний голос разочарованно притих.
Итак, во-вторых: ход, ведущий из библиотеки, означает спрятанные книги. Не будем придираться, к книгам отнесём также свитки, гримуары и рукописные дневники, главное, чтобы это были тексты, написанные буквами или иероглифами на бумаге, пергаменте, камне, папирусе и любом ином носителе.
Понятно, что ключевое слово тут «спрятанные».
Любовные романы, справочники по растениеводству, сборники стихов и даже мемуары политиков так не прячут. Ну, чаще всего. Следовательно, можно предположить, что скрытое в потайной комнате собрание может быть опасно.
В-третьих, если я туда полезу, и меня прихлопнет случайно упавшей с верхней полки инкунабулой, некому будет даже рассказать госпоже коммандеру об этом ходе, как я его нашёл, открыл и… и вообще.
«Трусишь!» – вкрадчиво шепнул мой неожиданно объявившийся внутренний голос.
«Иди к Тёмному!» – посоветовал ему я.
И занялся тем, для чего меня, собственно говоря, в Буа-Жибо и отправили, а именно – каталогизацией.
Особнячок, который Служба магбезопасности занимала в Анже, так и требовал уменьшительных суффиксов: он был маленький, беленький, стоял на тихонькой улочке и был окружён садиком. В садике, разумеется, цвели розочки и георгинчики. Впрочем, нет, последнее неверно, поправила себя госпожа Редфилд: это были георгинищи размером с тазик для варенья. Всё же остальное вот только что сию минуту сошло со страниц любовного романа.
Прикрывшись пологом незаметности, Лавиния сидела на удобном пеньке прямо напротив этого здания и размышляла: войти, открыв дверь ногой, и устроить небольшое побоище, или прикрыться иллюзией и попробовать изобразить жалобщика?
Первое было соблазнительно и просто, но она много лет отучала себя начинать с лихого кавалерийского налёта, поэтому всё больше склонялась ко второму, мягкому варианту.
Тем временем где-то в городе начал бить колокол, к нему присоединились ещё две или три звонницы, и, наконец, вступили городские часы, густым басом отбившие шесть. С последним ударом часов дверь особнячка открылась. Оттуда вышли четверо мужчин среднего возраста, последний из них запер дверь и наложил закрывающее заклятие. Лавиния протёрла глаза, отказываясь им верить. Мужчины же, выйдя за калитку, попрощались, трое с весёлым смехом отправились в сторону центральной площади, а один, прихрамывая, побрёл куда-то вниз по улице.
Миг – и сонная тишина вновь накрыла особняк, сад и всё вокруг.
– То есть, в шесть вечера вы, как добропорядочные клерки из какого-нибудь отдела бракосочетаний мэрии, просто отваливаете домой? И даже дежурного не оставляете? Вот жизнь! – от удивления госпожа коммандер даже заговорила сама с собою вслух, чего с ней не случалось давненько. – Теперь я понимаю, как вы могли не заметить под боком странную магическую активность и не обратить внимания на письмо Пьера… С другой стороны, будем справедливы, – с этими словами она встала и неторопливо пошла вслед за тремя весельчаками. – Вы всё-таки вызвали нас для осмотра библиотеки. Один балл я могу прибавить. Но пока всё равно сумма уходит в минус.
Тем временем тихий переулок привёл её к небольшой площади, откуда в сторону центра города вела уже вполне оживлённая улица с лавками и магазинчиками, а впереди виднелись и шпили храма Великой Матери, и часовая башня.
– Попробую наведаться в городскую стражу, – решила Лавиния, ускоряя шаг. – Возможно, там тоже после шести вечера не остаётся никого серьёзного, но хоть дежурный должен быть? Хотелось бы посмотреть результаты осмотра спальни и кабинета, очень может быть, что там будет какая-то зацепка. А вдруг и протокол вскрытия найдётся?
Она была готова к тому, что вновь окажется перед закрытой дверью, за которой будет раздаваться храп дежурного, но на сей раз всё выглядело куда привычнее: почти во всех окнах трёхэтажного дома горел свет, на крыльцо втаскивали пьяного и почему-то насквозь промокшего горожанина, который монотонно и безостановочно ругался, трое стражников в форме курили за углом…
Словом, шла нормальная жизнь круглосуточно работающей городской службы.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась госпожа Редфилд с дежурным. – Майор Летелье на месте?
– А кто спрашивает? – без лишней приветливости поинтересовался немолодой усач.
Внимательно рассмотрев предъявленное удостоверение и проверив амулетом магическую печать, он кивнул и гаркнул:
– Тортон! Проводи госпожу к начальнику.
Усач помоложе козырнул и повёл Лавинию к лестнице.
Через полчаса она вышла из дверей городской стражи с копиями протоколов осмотра, некоторым количеством информации и убеждением, что в иных случаях проще работать с параллельными структурами, чем с собственными коллегами.
Отправив документы в пространственный карман, госпожа Редфилд неторопливо побрела по улице прочь от центра города. Конечно, можно было открыть портал хоть на главной площади прямо напротив дома мэра, но правила не зря категорически указывали не делать этого без острой необходимости. Лавиния хорошо знала, что правила иной раз пишутся кровью… тех, кто ими пренебрёг. Анже город небольшой, получасовая прогулка – и вокруг будут лишь поля, лужайки и дорога, ни одного любопытствующего горожанина.
Её взгляд скользил по небольшим домикам и пышно цветущим садам, по витринам крошечных магазинов – хлеб, сыр, бельё и вышивки, посуда, колбасы…
– О! Колбасы! И, наверняка, окорок!
Из лавки она вышла не скоро.
Обсудила с хозяином, краснолицым и седоусым, достоинства и недостатки местных свиных колбасок, перепробовала пять видов рийета[3]3
{Рийет (rillette) – крупно порубленная свинина, запечённая в банке или горшочке и сохраняющаяся под слоем жира; одно из любимых блюд Бальзака.}
[Закрыть], высоко оценила копчёную утку, восхитилась пирогом с дичью и, в конце концов, купила всё вышеперечисленное.
– Мадам, – заботливо напутствовал её мясник, вышедший на порог лавки проводить покупательницу, – не забудьте разогреть пирог! А рийет отлично пойдёт с отварным картофелем!
Вот так – смеющаяся, нагруженная бумажными пакетами с оглушительно пахнущими деликатесами, – Лавиния и открыла портал.
Солнце уже спустилось почти к дальней роще за рекой, до заката оставалось час или полтора, и длинные тени от башен заливали двор. Ей показалось, что зеленые глаза странной птицы сверкнули золотом.
– С тобой я разберусь завтра, – проворчала госпожа Редфилд и потянула на себя дверь.
Слева, из кухни, доносился лёгкий шум, и тянуло варёной капустой. Войдя туда, она увидела Пьера, который на большой доске потрошил каких-то мелких рыбёшек, и сказала нетерпеливо:
– Принимайте покупки!
Старик обтёр руки от чешуи и стал перебирать пакеты, качая головой и приговаривая:
– Да дорого же у папаши Мартуни, зачем же вы? Сказали бы, я бы у сестры взял, они колбасы делают…
– Ерунда, Пьер, – весело отмахнулась Лавиния. – Где мой помощник?
– Да как ушёл наверх, в библиотеку, так и не спускался!
– Хорошо, пойду, посмотрю, как у него дела!
– Госпожа коммандер, а когда ужинать-то хотите?
– Через часок! – ответила она уже с лестницы.
Глава 13
На втором этаже было тихо и темно. Из-под плотно пригнанных дверей не пробивался ни один лучик света. Госпожа Редфилд отправила поисковый импульс и пошла следом за ним к самой дальней двери.
Молодой человек и в самом деле был в библиотеке. Он сидел на полу, обложившись книгами, и что-то сосредоточенно записывал в толстой тетради, над которой висел магический фонарик. Собственно, освещал этот небольшой голубоватый шарик только эту самую тетрадь и самого архивариуса, а углы комнаты, шкафы и всё прочее уже были скрыты темнотой.
– Дюпон, – строго поинтересовалась Лавиния. – Что вы успели?
Честно говоря, она была чуточку разочарована – нормальный юноша, оказавшись без присмотра в таком загадочном месте, просто обязан был куда-нибудь влезть, а не сидеть и прилежно покрывать ровными строчками чистую бумагу.
– Госпожа коммандер… – поднял он туманный взгляд, впрочем, мгновенно сфокусировавшийся. – Тут много интересного, но это потом, а пока я хотел вам показать…
Повинуясь жесту его руки, фонарик сорвался с места и полетел в угол комнаты. С чувством удовлетворения увидела Лавиния там, в углу между книжными шкафами, тёмную арку прохода и ступени винтовой лестницы, ведущей неизвестно куда.
– Хм… Интересно. Тогда быстро решайте, Дюпон, сперва поедим или сразу полезем смотреть, что там такое?
– Вначале поедим, – твёрдо ответил архивариус. – Потому что неизвестно, что там нас ждёт, лучше быть сытыми. Или нет? Или реакция притупляется? – тут он вскинул на неё озабоченный взгляд, и госпожа Редфилд даже оторопела, такими ярко-синими оказались у него глаза.
– Ерунда, – ответила она авторитетно. – Пять минут медитации, и всё заострится!
– С медитациями у меня не очень, – потупился Жак. – Я как-то сразу засыпал на практиках. Мне поставили тройку авансом и отправили вон.
– Сон – разновидность медитации. Впрочем, что мы о глупостях? Идёмте, Дюпон, нас ждёт рийет и пирог с дичью!
Дюпон проглотил слюнки и вскочил.
– А… закрывать будем? – кивнул он в сторону манящего проёма.
– А вы сможете потом открыть?
– Не уверен.
– Тогда мы сделаем вот что…
Прищурившись, Лавиния медленно повела рукой, проговаривая вслух формулу. Воздух возле проёма вроде бы сгустился, подёрнулся дымкой, уже из этой дымки соткалась картинка: угол стены, ничем не отличающийся от трёх других углов в этой комнате.
– Здорово… – заворожено проговорил Жак, делая шаг в сторону маленького чуда.
– Хотите попробовать сами? С вашей воздушной стихией это должно быть несложно… Ну-ка, жест вот такой, – Лавиния вновь вывернула пальцы в какой-то четырёхмерный кукиш, – и повторяйте: «Cen Yalumeya!»[4]4
{Cen Yalumeya – видеть то, что было раньше (эльф. квенья)}
[Закрыть]
За ужином я всё больше помалкивал.
Госпожа коммандер расспрашивала Пьера о местном вине, о виноградниках, о том, какая рыба лучше всего идёт поутру на удочку, а какую надо ловить исключительно бреднем… В общем, наверное, это была своего рода светская беседа. Ну да, светская беседа между баронессой, профессором, высоким чином Службы магбезопасности и стариком, всю жизнь служившим камердинером у захудалого графа. А что такого?
В мире госпожи Редфилд и не такое бывает, наверное.
Ужин, кстати, был просто сказочный.
Не знаю уж, где моей начальнице удалось купить рийет, я сроду не пробовал такого вкусного! И колбаски, и копчёная утка, всему нашлось место в животе, а уж о пироге с дичью я буду вспоминать в старости, когда смогу только разваренную вермишель перетирать беззубыми челюстями.
Наверное.
Ко всему этому гастрономическому безобразию Пьер снова отварил картофеля, подал кувшин белого вина и домашнего хлеба, и что там ваши устрицы? Не люблю я их…
Наконец, последняя косточка утиного скелета была тщательно обсосана и заняла своё место в мусорном ведре. Старик пожелал нам доброй ночи и ушёл к себе, а госпожа коммандер поманила меня за собой и вышла во двор.
Уже стемнело, августовские крупные звёзды сияли в небе, и лёгкий ветерок доносил лишь журчание воды в Луаре.
Госпожа Редфилд уселась на траву на пригорке и раскурила трубку. Запахло яблоками и чем-то ещё сладким, хорошо знакомым, но неузнаваемым. Я шмыгнул носом и решился.
– А… можно спросить?
– Можно, Дюпон, – она махнула трубкой, и дымок свернулся в кольцо.
– Вы такая… важная персона. Вроде бы вам полагается как-то по-другому жить, а вы сами ездите разбираться с завещаниями, ловите преступников, лекции студентам читаете, и это… в лавку заходите за колбасой. Это правильно?
Она хмыкнула:
– Интересный вопрос. Важная персона, значит?
– Ну да.
– И за колбасой в лавку, по-видимому, надо посылать специального гонца?
– Ну да.
– А кто пишет правила, Дюпон?
Я задумался, потом ответил неуверенно:
– Король?
– Нет. Его величество лишь первый среди равных.
– М-м-м… Великие маги?
– С какой это стати? Я и сама маг не из последних, но никому не указываю, на каком боку ему спать.
– Тогда кто же?
– Подумайте об этом, Дюпон, на досуге, – она осторожно вытряхнула из трубки пепел и сунула её в потёртый кожаный мешочек. – А сейчас идёмте и узнаем, что же прятал в своём тайнике скромный граф Буа-Жибо.
Следуя указаниям госпожи Редфилд, я развеял морок, закрывавший потайной ход – это и в самом деле оказалось несложно! – и мы вдвоём подошли к ступенькам. К моему удивлению, здесь почти не было моего злейшего врага, пыли, и я спросил об этом госпожу мага.
– Думаю, хозяин поставил какие-то несложные амулеты, может быть, даже с самоподзарядкой, – ответила она, что-то рассматривая вверху. – Ну, вперёд!
– А такие бывают, с самоподзарядкой? – я поднимался по винтовой лестнице, почти уткнувшись носом в спину госпожи коммандера. И это изрядно нервировало.
Тем более что, собственно говоря, это уже была не спина…
Подъём оказался недолгим, каких-то три витка вокруг центрального столба, и мы упёрлись в дверь, сколоченную из таких толстых досок, что это были уже почти брёвна. Дверь была окована слегка проржавевшим железом и производила впечатление закрытой навсегда. Никаких признаков замка, скважины, засова или чего-то подобного не наблюдалось.
– Всё, пришли? – голос мой дрогнул, хотя я себе и запретил это.
– Ерунда, Дюпон… Минуточку…
Госпожа Редфилд приложила ладонь к тому месту, где должна была бы быть скважина и шепнула заклинание. Внутри дверного полотна что-то хрустнуло и посыпалось, будто сломалась песчаная скульптура.
– Ну вот, а вы говорили – всё. Вперёд!
Как оказалось, дверь преграждала вход на небольшую лестничную площадку. Справа и слева были арки, ведущие куда-то в темноту, прямо перед нами вновь оказались ступени ведущие… вниз!
– Как вы полагаете, Дюпон, что может быть за этими арками?
Я зажмурился, представляя себе план замка: ворота с башнями, двор, донжон, стены…
– Стены?
– Полагаю, вы правы. Думаю, похожий проход должен быть и из спальни, она точно в противоположной части здания. Это мы проверим позже, да и осматривать бойницы, зубцы и машикули[5]5
{Машикули́ – навесные бойницы, расположенные в верхней части крепостных стен и башен, предназначенные главным образом для вертикального обстрела штурмующего стены противника стрелами или ручным огнестрельным оружием, сбрасывания камней, выливания кипятка и смолы; также – галерея или парапет с такими бойницами.}
[Закрыть] мы будем потом. Идём вниз.
Теперь я смотрел сверху на коротко стриженую макушку с торчащим белым вихром. Правда, очень быстро мне стало не до этого: пришлось держаться за стену и внимательно следить, чтобы не поскользнуться за узких, истёртых временем ступенях. Оказывается, спускаться по винтовой лестнице ещё труднее, чем идти вверх!
Виток, второй… пятый… восьмой…
– По-моему, мы уже спустились ниже уровня земли, – сказал я сквозь зубы.
Любви к помещениям без окон во мне всё ещё не прибавилось.
– Вполне возможно, – равнодушно откликнулась госпожа Редфилд. – Не дрейфьте, Дюпон, мы всего-навсего идём в подвал.
– Но Пьер при мне спускался в подвал за вином и сыром! – возразил я; отчего-то идти и разговаривать было не так страшно. – И вход туда рядом с кладовой и кухней! И никаких тайных лестниц, нормальная дверь на засове! И лампа загорается!
– Не пыхтите мне в затылок, Жак! И почувствуйте разницу между понятиями «подвал» и «погреб», а?
Я покатал на языке оба слова. Подвал. Погреб. Ну…
– Пожалуй, да, разница есть. Вынужден согласиться.
– Между прочим, это у вас гуманитарное образование, Дюпон!
– А у вас?
– А у меня… какого только нет. Кстати, вот как раз филологического-то и нет, надо будет об этом подумать… в свободное время. Ага, мы пришли!
И снова перед нами была дверь. Обычная, никаких железных оковок и прочих излишеств: панель из тёмного дерева, кованая ручка в виде головы хищной птицы с кольцом в клюве, классическая замочная скважина. Впрочем, даже и эта самая скважина была не нужна, потому что дверь была приоткрыта, и из темноты за ней тянуло холодом.
Я сглотнул и спросил шепотом:
– Там может быть… кто-то?
– Бросьте, Дюпон, вы же взрослый человек! – ответила госпожа Редфилд в полный голос. – Чёрная рука и красная простыня, годами ожидающие маленьких мальчиков в темноте под кроватью, остались в далёком детстве. Мы с вами в подвале, и температура здесь днём и ночью низкая.
С этими словами она потянула за ручку, дверь открылась, и мы вошли внутрь.
Зажженный госпожой Редфилд магический фонарик осветил большую и страшно захламлённую комнату: несколько заваленных чем-то столов, шкафы с книгами и с какими-то предметами, стеллажи, два или три кресла, табуретки. В правом углу, отгороженное стеклянной стенкой, чуть поблёскивало странное соединение колб, реторт, змеевиков и трубочек.
– Если окажется, что он занимался дистилляцией, ища новые рецепты келимаса, я съем собственную шляпу! – себе под нос пробормотала моя временная начальница.
– У вас нет шляпы, – тихо, но твёрдо возразил я.
– Вот поэтому я и уверена, что Буа-Жибо не искал идеальную форму перегонного куба, а был… Ага. Вот он!
– Кто?
«Ну, не могла же она найти здесь призрак последнего графа? – мелькнула у меня мысль. – Или могла?».
– Выключатель, Дюпон, – фыркнула госпожа Редфилд. – Мне нужен яркий свет. И давайте работать.
Глава 14
Работать – это просто.
Ну, то есть, конечно, ничего простого не было: запертые шкафы, набитые томами на разных языках, какие-то амулеты и артефакты, лабораторное оборудование, записи и гримуары, о которых вообще ничего не поймёшь, пока такая тетрадочка тебе пальцы не попытается откусить… И всё равно, я повторюсь, это куда проще, чем расспрашивать не слишком-то красноречивого Пьера или ждать каждую минуту, какой финт выкинет явившийся вроде бы и по приказу госпожи коммандера управитель.
Кстати, насчет неё.
Уж как меня жалели сослуживцы, какие физиономии скорбные складывали мне вслед! Будто госпожа Редфилд завтракает младенцами, а библиотекарей вроде меня пускает по вечерам на закуску к аква-вите. Ну, я и сам побоялся часок поначалу. А потом понял: с моей временной начальницей очень просто поладить, нужно только делать… Вы думали, то, что она прикажет? Вот и нет! Fais ce que dois, advienne, que pourra – Делай, что должно, и свершится, чему суждено.
Ну, это я всё думал и рассуждал, а руки тем временем делали привычную работу. Для начала госпожа коммандер занялась магическим оборудованием, теми самыми амулетами, чтобы освободить столы, а мне кивнула в сторону самого старого книжного шкафа. Замок в его дверце заржавел настолько, что открываться не пожелал ни при помощи ключа, оставленного в скважине и буквально к ней прикипевшего, ни методом магического взлома. Почесав в затылке, я плюнул и попросту замок этот выломал найденной тут же рядом отвёрткой.
Четыре полки, забитых старыми книгами.
Для меня вытащить первый из таких томов – всё равно, что для иного гурмана съесть самую раннюю спаржу. В иных обстоятельствах я бы долго размышлял, с какой полки начать и за что взяться первым делом, выбрать ли этот корешок благородного синего цвета или тот, багровый с золотом? Но госпожа коммандер периодически на меня поглядывала, и я протянул руку наугад.
Ита-ак…
Книга почти приклеилась к своим соседкам, но я аккуратно раскачал её и вытянул с полки. Положил на левую ладонь, правую устроил сверху, на передней обложке, и закрыл глаза. Что тут у нас?
Иоганн фон Темпль, «Богемский пахарь» с цветными гравюрами, издание Альбрехта Пфистера, год… Хм, вроде бы 1438. Или тридцать девятый? Но в любом случае, инкунабулы[6]6
{Инкуна́була (от лат. incunabula – «колыбель», «начало») – книги, изданные в Европе от начала книгопечатания и до 1 января 1501 года. Издания этого периода очень редки, так как их тиражи составляли 100–300 экземпляров.}
[Закрыть] на дороге не валяются… А чем эта конкретная книга отличается от всех прочих? Ага, в пять рисунков внесены исправления, плюс сделаны пометки на полях.
Я записал всё это на странице нового блокнота и отложил книгу в сторону.
Спасибо бабушке Реверди, именно от неё я унаследовал этот странный дар, умение читать историю закрытой книги. А то ведь отчим, папаша Савар, собирался отправить меня по своей дорожке, в мясники. Я вспомнил его лавку, свисающие туши, бледных непристойно нагих куриц с полузакрытыми глазами, окорока, которые так хороши копчёными и жутковато выглядят сырыми, и содрогнулся.
– Что-то нашли, Дюпон? – тут же поинтересовалась госпожа коммандер.
Спиной она видит, что ли?
– Нет пока, ничего интересного. Книги редкие и дорогие, но к магии отношения не имеют.
– Вот, пожалуй, что… – голос раздался прямо у меня над головой, и я вздрогнул. – Вы записывайте, Жак, где есть пометки.
– Я так и делаю, госпожа коммандер.
– Отлично. А определить автора пометок вы можете?
Тут я задумался – о таком меня никогда не просили. То есть, откровенно говоря, такие раритеты и в руки мне раньше не попадали…
– Давайте попробуем.
– Давайте! – в голосе госпожи Редфилд звучал азарт. – Выберите что-нибудь и тащите вот сюда, на стол, я как раз его расчистила!
Взяв всё того же «Богемского пахаря», я перебрался на указанное место, раскрыл том, полистал в поисках надписей на полях…
– Ага, вот! Есть!
Палец с коротко обрезанным ногтем указывал на три коротких строчки. Выцветшие до коричневого цвета чернила, старо-латинский язык, летящий почерк. Я прикоснулся к пометке, зажмурился, и образы хлынули вдруг потоком. Смерть, закутанная в серый плащ и сжимающая в костлявой руке выбеленную временем кость.
Умершая женщина, от макушки до пят закутанная в белую ткань и скорбящий вдовец в чёрном, отказывающийся отдавать её разрушительнице наслаждений.
Философ в заломленном берете с жёлтым пером, чьи право и обязанность – рассудить спорящих.
Яркие картинки, тщательно выведенные шестьсот лет назад миниатюры.
И маг, читающий книгу, хватает перо и пишет на полях…
С трудом оторвав ладонь от страницы, я встряхнул головой.
– Ну? – нетерпеливо спросила госпожа Редфилд.
– Это было написано лет через сорок после выхода книги, – медленно проговорил я. – Вот эти три строчки писал маг… сильный маг, и, по-моему, некромант. И не здесь, не в этом замке.
– А где? Ну да, простите, Дюпон, это я уже требую невозможного. Вот что… Если встретите ещё записи этого же авторства – тоже помечайте.
– Да, госпожа коммандер.
Лавиния покосилась на своего помощника, по уши зарывшегося в вытащенные из шкафа книги. С каждой он обращался, как с потерявшимся и найденным щенком: осматривал, оглаживал корешок и обложку, заглядывал во фронтиспис, открывал на семнадцатой странице и придирчиво изучал экслибрис. Стопки томов вокруг него росли и множились. «Хороший мальчик, – удовлетворённо подумала госпожа Редфилд. – Молодец Равашаль, заметил. Как это я проглядела? Впрочем, ничего удивительного, в архив я не заглядывала лет пятьдесят, а то и больше…».
Она отложила очередную рабочую тетрадь и сказала негромко:
– Между тем, пора спать, Дюпон. Завтра будет новый рабочий день.
Жак с сомнением осмотрел результаты своей деятельности и спросил:
– И как с этим быть? Я тут начал выстраивать некую систему…
– Она прекрасно подождёт вас до завтра! В эту комнату никто не заходил как минимум полгода…
– Больше, – возразил он. – Самый новый журнал на рабочем столе – от 2181 года, четырёхлетней давности. Более новые были в спальне.
– Хорошо, Дюпон. Тем более, до завтра вашу систему никто не потревожит. Если хотите, для вашего спокойствия я наложу стазис…
– Хочу! – живо ответил Жак.
– Но тогда вам самому придётся его снимать, я с самого утра отправлюсь в Анже.
– А! О! – Задумавшись, молодой человек почесал в затылке. – Наверное, обойдёмся без стазиса. И в самом деле, если столько лет никто не входил сюда…
Кивнув, госпожа Редфилд сунула в пространственный карман наиболее заинтересовавшие её записи и пошла к двери.
– А ночевать мы вернёмся в Лютецию? – спросил архивариус из-за её спины.
– Вы хотели бы попасть домой?
– Нет! – поспешно ответил он.
– В таком случае, успокою вас. Пьер приготовил нам спальни рядом с хозяйской, вон там, – и Лавиния показала на противоположный конец коридора. – Спокойной вам ночи, Дюпон, и постарайтесь не придумывать ничего, а выспаться. У нас с вами завтра будет до Тёмного работы.
– Спокойной ночи, – откликнулся молодой человек, скрываясь за дверью своей комнаты.
Вздохнув, госпожа Редфилд послала ему вслед коротенький импульс здорового сна.
«Знаю я таких, как ты, – пробормотала она. – Будешь полночи перебирать увиденное, а вторую половину себя накручивать. Спи!»
Её комната, похоже, когда-то давным-давно принадлежала хозяйке дома. После уничтожения вековой пыли здесь обнаружились и шёлковые золотистые обои, и туалетный столик розового дерева с большим ясным зеркалом, и бархатный пуфик. Впрочем, всё это Лавинию мало волновало, куда интереснее ей была ванная комната и кровать.
Умывшись, она села в мягкое кресло возле окна, налила себе в хрустальный стаканчик аква-виты, положила на столик добытые в городской страже документы и погрузилась в чтение.
Итак, протокол вскрытия.
«Дата – пятое мая 2185 года, время – десять утра.
Тело обнаружено четвёртого мая, доставлено в морг городской стражи через три часа, метод сохранения – стазис.
Мужчина, магический возраст шестьдесят шесть, реальный – двести четыре года. Одна шестнадцатая эльфийской крови. Правильное телосложение, хорошее питание. Магический узел растворился на шестьдесят процентов.
Страдал хроническими заболеваниями: артериальная гипертензия в лёгкой форме, гастрит.
Кожные покровы и видимые слизистые оболочки иссушены до пергаментного состояния…»
Госпожа Редфилд читала малоаппетитные подробности, описанные городским патологоанатомом, и недоумевала: налицо было действие отсроченного проклятия, принесённого с предметом, скорее всего – артефактом из числа древних.
Почему этого не заметила Служба магбезопасности? Ладно, предположим, они не проверяют все смертельные случаи в Анже и окрестностях, хотя и могли бы, смертность тут невысока. Но граф Буа-Жибо был, во-первых, магом, и для него умереть в двести четыре года – это рано, очень рано!
Во-вторых, это был владелец едва не половины земель в префектуре. И что? Некролог на последней странице местной газеты, размером чуть больше почтовой марки, это всё. Ни местного траура, хотя бы на полдня, ни торжественных похорон…
Выходит, его покойное сиятельство или чем-то очень насолило местным властям, о чём господин префект деликатно умолчал, либо Буа-Жибо сильно постарался, чтобы его забыли. Но ни то, ни другое не объясняет пропущенный случай магического убийства.
Теперь ей, Лавинии Редфилд, предстояло выяснить, кто его совершил. Найти амулет или артефакт, выяснить, как и когда его доставили, кто создавал предмет и накладывал заклинание, кто заказывал, разыскать этого злоумышленника и передать его в руки суда. Всё, как обычно, как последние очень много лет.
Она не сомневалась, что попутно полетят некоторые головы, и кое-кому придётся лишиться своих любовно обустроенных кабинетов, но это было лишь дополнительным фактором, гирькой на весах. А вот предстоящая охота!.. Ноздри её расширились, словно впитывая запах разгорячённых лошадей, кожаной сбруи, растоптанной травы, крови поверженного зверя.
В саду прокричала какая-то птица, и Лавиния очнулась.
Усмехнувшись, она глотнула аква-виты и подошла к окну. Башни, освещённые луной, бросали резкие тени во двор. Из распахнутой створки потянуло близкой рекой. На серебряный диск набежало облачко, свет померк, а по двору мелькнула быстрая тень, то ли кошка, то ли сова, и тут же сверкнули зеленью глаза бронзового стража.
«Надо спать!» – строго сказала себе госпожа Редфилд, снова уселась в кресло и стала читать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?