Читать книгу "Одно солнце"

Глава 8. Да начнётся шоу!

Кира

Солнце сегодня разгулялось не на шутку: ближе к обеду так сильно нагрело причал, что ходить по нему босыми ногами стало невозможно. От жары я прячусь в гостиной у кондиционера, сижу на диване в позе лотоса с ноутбуком на коленях. Меня, конечно, манит перспектива выбежать в раздвижные двери дома и с разбега прыгнуть в воду, но для начала мне нужно закончить работу. Я уже час сижу над поиском подходящих примеров костюмов и тканей для нашего следующего номера в White Stone, и чем точнее я опишу костюмеру, чего хочу, тем эффектнее мы будем смотреться на сцене. За спиной хлопает входная дверь, и я слышу уверенные шаги сестры.

– Привет, систер, как всё прошло? – с порога приветствую Еву, не отрывая глаз от ноутбука.

Сестра бросает пляжную сумку на диван рядом со мной и идёт к холодильнику.

– Это у тебя нужно спросить: как всё прошло, – достаёт газировку и поворачивается ко мне лицом. – Добилась своего или тебя поставили на место?

Я отправляю файлы костюмеру и закрываю ноутбук, чтобы полностью сосредоточиться на диалоге.

– О чём это ты?

– Ой, Кир, не начинай, я знаю все твои трюки.

– О, правда? Ну расскажи, потому что я сама, очевидно, их не знаю. – складываю руки на груди и с любопытством вздергиваю бровь.

Ева иронично хмыкает, отставляет воду, берёт миску с виноградом и вальяжно усаживается в кресло рядом.

– Ты легко могла взять подачу Фила... – закидывает ягоду в рот и говорит так, будто это что-то само собой разумеющееся.

– Да, могла. Я брала такие подачи сотню раз, но это не значит, что я не могу ошибиться.

– Но ты не ошибаешься. – Она не упрекает, однако уверенности в её голосе можно только позавидовать.

– Что значит «не ошибаюсь»? Я не могу пропустить мяч?

– Можешь, когда тебе это удобно.

– Ты на солнце перегрелась или как?

Ева с лёгким раздражением запрокидывает голову.

– Ты же знаешь, что между вами ничего серьёзного не может быть? – выпаливает она, будто я тут замуж собралась.

– Между кем? – я хмурю брови. – Мы только что о волейболе говорили – как перескочили на обсуждение моей личной жизни?

– Не включай дурачку, ты понимаешь, о ком я, – сестра встречается с моим невинным взглядом, но не верит ему ни на секунду.

Я молчу, и ей приходится продолжить самой:

– Тебе нравится Филатов! – заключает она, на секунду вскинув руки, будто открывает мне секрет вселенского масштаба.

– Ты ошибаешься, я тебе это ещё утром сказала, – успокаиваю сестру, которая явно переоценила масштаб происходящего.

Ева поднимает брови с выражением лица «дело твоё, но меня не проведёшь» – и встаёт с кресла, чтобы снять парео. Я наблюдаю за её отстранёнными движениями, и вдруг меня словно током прошибает, простая мысль, но теперь кажется такой очевидной:

– Подожди. Филатов нравится… тебе

Ева замирает над сумкой, в которой мгновение назад активно что-то искала.

– Что? – теперь уже она так же, как и я, хмурит брови и делает максимально удивлённое лицо. – Нет, дело не в этом...

– Точно! Ты сама на него запала, и не хочешь, чтобы я…

– Твою мать, Кира, соберись! – Ева резко обрывает меня на полуслове. – Он мне не нравится, но и игра, которую ты затеяла, – тоже. Ты знаешь, что у вас ничего не получится, поэтому не морочь парню голову!

– Почему ты делаешь из меня какого-то монстра?

– Кира, всё! – отрезает она, не желая продолжать разговор, который сама и начала.

– Я что, не могу хотеть любви? – кричу уже в спину сестре, подходящей к распахнутым дверям на террасу.

– Ты не умеешь любить. – С этими словами Ева уходит к морю.

Вот так. Всего три месяца в год мы проводим вместе – и даже на этот короткий срок не можем поладить.

***

– Алоха, друзья мои! – врываюсь в танцевальный зал, где уже собралась почти вся труппа и активно разминается. – Ну что, готовы собирать песочек в трусики?

Ребята начинают недовольно гудеть – вечеринка, к которой мы готовим тематические выступления, гавайская, а это значит, придётся танцевать на песке и как следует в нём вываляться.

– Да ладно, будет весело!

– Стоять коленями в песке совсем не весело! – комментирует Мая.

– О, а ты, я смотрю, в курсе, каково это? – ржёт Гера, и в него тут же летит подзатыльник от Игоря, парня Маи.

– Всё? Стендап с плохими шутками окончен, можем перейти к репетиции? – занимаю место в центре зала перед зеркалом и осматриваю труппу, которая лениво выстраивается в шахматный рисунок передо мной. – Наше выступление будет в этническом стиле, с отсылкой к древним племенам и цивилизациям. Рабочее название номера – «Ожившие тотемы», отсюда и костюмы. Мая, они готовы?

– Да, висят в раздевалке.

– Примерь, пожалуйста, посмотрим, как смотрятся. – девушка кивает и убегает в раздевалку, а я оборачиваюсь к Игорю. – Ты тоже иди примерь шаровары, чтобы мы понимали, как будут выглядеть парни.

– Ребят, только не забывайте – здесь хорошая слышимость, – отпускает им вслед Герман.

Кто-то хихикает, Игорь показывает Гере средний палец, а я, не обращая внимания на их ребячество, погружаюсь в продумывание номера.

– Агата, встань в центр. – Прошу одну из своих лучших танцовщиц с крепкой балетной базой. – Пируэты на песке ты не сделаешь, но, если дать тебе партнёра… – задумываюсь и поворачиваюсь к Громову. – Гера, иди сюда.

– Серьёзно? Из всех парней ты выбрала мне главного калеку труппы?

– Наверное, потому что, если уроню тебя – невелика потеря, – тут же отбивает выпад Волковой наш главный комик и с улыбкой закоренелого ловеласа подходит к Агате. – Прошу вашу ручку, мадемуазель?

– Точнее, ножку, – задумчиво поправляю я, не обращая внимания на их перепалку. – Давайте так… – отхожу на несколько шагов, чтобы охватить взглядом общий план. – Ребята, пока встаньте на свои точки – хочу видеть всю картину.

Труппа нехотя отвлекается от разговоров и занимает нужные позиции.

– Агата, закинь ногу на плечо Германа.

Девушка слушается и, пронзив партнёра ледяным взглядом, водружает ногу ему на плечо – демонстрируя безупречную растяжку.

Ставить этих двоих в пару – значит обречь каждую репетицию на перебранки и бесконечную ругань. Но оно того стоит: зритель почувствует их ярость и энергию сквозь танец.

– Так хорошо, а теперь я хочу, чтобы ты её закинула, а Гера поймал в районе лодыжки – и это должна быть точка: резкое движение с фиксацией.

Ребята повторяют движение, и я замечаю, как с губ Агаты чуть не срывается ругательство, пока довольный Герман, хитро улыбаясь и не отводя заинтересованных глаз, наслаждается тем, как действует на неё.

– Гера, ты ловишь ногу прежде, чем на коснется твоего плеча, она должна быть как натянутая струна – и выгни руку так, чтобы это выглядело более амплитудно. Давайте ещё раз!

Ребята снова повторяют движение, и на этот раз оно получается у них идеально.

– Супер! А теперь, Агата, ты прокручиваешься, – я медленно кручу её от себя, Гера продолжает удерживать её ногу, и в итоге девушка оказывается вниз головой – на одной ноге, в ровном вертикальном шпагате.

– Гера, ты отворачиваешься, но ногу удерживаешь, чтобы у вас получилась такая широкая, немного арт-хаусная, композиция – объясняю я, ставя Германа в нужную мне позу. – Вот так, запомнили?

Отбегаю на исходную, чтобы посмотреть, как это выглядит из зрительного зала. С такого расстояния они выглядят как современное стильное произведение искусство, не сразу понятное по форме, но лаконичное по своей геометрии.

– Ты специально меня наказываешь? – скулит Агата, стоя вниз головой.

– Нет, ты же хотела сольные партии – вот, получай, – отбиваю я её бунт и громко хлопаю в ладоши. – Все вернулись на исходную, повторяем эти две позы: важно сделать их резко и чётко зафиксировать, меняем на сильную долю.

Ребята проделывают придуманные мной движения, и, убедившись, что они успевают менять позы под музыку, придумываю ещё несколько необычных композиций, вытекающих одна из другой. Агата и Гера продолжают перекидываться колкостями, не понимая, что этим только сильнее разжигают химию между собой.

В зал выходит Майя – в лифе в виде ровной полоски и такой же полоски поверх бикини. Верх и низ соединяет ещё одна лента, разделяя тело на две части.

– Походу, снимаем ремейк «Пятого элемента»? – шутит Игорь, появляясь в белых пышных шароварах и с обнажённым торсом.

Подхожу к Майе – мне важно, чтобы они видели образ так же, как вижу его я:

– На руках у нас будут нарисованы белые браслеты, – касаюсь места у плеча и у кисти, поясняя, где именно будет аппликация. – Глаза подведём белой подводкой и доведём линию до виска, для эпичности и акцента.

Перехожу к Игорю:

– У парней корпус будет более насыщенно расписан геометрическим этническим рисунком, и на руках – браслеты с лентами: для объёма при взмахе.

Отхожу на несколько шагов и мысленно достраиваю картинку до финала: они уже в костюмах, рисунки вспыхивают в неоне, зал темнеет.

– Да начнётся шоу!

Глава 9. Проклятие инков

Фил

Я стою у двухэтажного дома, где живёт Алиса вместе с остальными ребятами, работающими на курорте. Каждое лето они съезжаются сюда – подработать и заодно отдохнуть у моря. Всей компанией скидываются и снимают один большой дом на шесть спален: белёные стены, пальмы у забора, вечный запах солнцезащитного крема и чужого веселья. Мне, как собственнику по натуре, не очень нравится, что моя девушка живёт с тремя парнями – но объективных поводов для претензий нет, и я молчу.

– Ты уже здесь! – Алиса появляется во дворе, ещё на ходу поправляя волосы.

– Не терпелось тебя увидеть. – Я тянусь к её лицу и кладу ладонь на щёку. – Ты готова?

– Да, только сумку возьму! – Она порывается отстраниться, но я притягиваю её обратно и нежно целую.

– Жду здесь.

***

Закат окрашивает пляж в оранжевый, почти медовый, цвет. Мы идём в сторону барной улицы, держась за руки и лениво гоняя волны ногами.

– Расскажи больше о себе, – говорит Алиса, ласково потершись щекой о мою руку, закинутую ей на плечо.

– Что ты хочешь знать?

– Что привело тебя на остров?

– Да почему все вкладывают в этот остров столько смысла? – смеюсь я.

– Потому что он особенный. Сюда приезжают за ответами или за трансформацией.

– А ты зачем приезжаешь?

– Я – другое. Но ты здесь оказался не просто так, есть причина…

Я смотрю в безоблачное небо и на мгновение задумываюсь.

– Есть. – признаюсь я. Глеб предложил провести лето вместе, а учитывая, что он единственный из моих знакомых, кого не испортили деньги, я решил – почему нет.

– Тебя тоже деньги испортили?

Я хмыкаю. Знала бы она – насколько.

– Алис, боюсь, если я расскажу тебе о своём прошлом, ты больше никогда со мной не заговоришь, – признаюсь честно.

– Неважно, какое у тебя прошлое. Главное – какой ты сейчас. И, судя по всему, ты пытаешься стать лучше.

Я усмехаюсь над её формулировкой, но в какой-то степени она права.

– Да, пытаюсь.

– Уверена, получится. Это место волшебное.

Алиса искренне улыбается, и я отмечаю про себя, насколько она настоящая. Как глоток прохладной ключевой воды. Как дикая природа, которую стыдно портить.

Я её испорчу. Не такой, как я, нужен этой девушке.

– О чём думаешь? – она игриво щёлкает меня по носу.

– О том, что ты слишком хороша для меня.

– Что? – Алиса заливисто хихикает.

– Нет, я серьёзно. У меня никогда не было… как бы это выразиться… девушек.

– Что значит «не было»?

– Я ни с кем не встречался. Чаще всего это были… извини. – Я решаю не заканчивать фразу, чтобы не испугать хорошую девушку раньше времени.

– Были связи на одну ночь? – спрашивает Алиса без грамма упрёка или разочарования.

– Да.

– Ты был счастлив?

Я отмечаю, что этот факт её совсем не расстроил, и выдыхаю: вероятно, я выиграл джекпот.

– Тогда казалось, что да. Но сейчас…

– Перерос?

– Скорее наигрался.

Мы погружаемся в комфортную тишину. Алиса понимающе кивает, и мы так гуляем ещё пару минут – до её следующего вопроса.

– А между нами… что-то вроде курортного романа?

– Не обязательно. – Я сжимаю её руку крепче. – Мы можем не заканчивать всё это по окончании лета, если оба будем готовы двигаться дальше.

– Правда?

– Да, Белоснежка, ты мне очень нравишься. – Я наклоняюсь, чтобы закрепить слова поцелуем.

– И ты мне очень нравишься, Влад Филатов.

Я погружаюсь в её сладкие губы и забираю максимум от этого момента. Алиса такая тёплая, мягкая – её хочется пить, как нектар. То, что между нами происходит, делает меня лучше, а её внимание – живое доказательство того, что я способен быть другим человеком.

– Алис…

– М?

– Какие планы на вечер?

Девушка блаженно улыбается, закидывая руки мне на плечи.

– Я думала, пойдём на пляжную вечеринку. Там сегодня будет весь остров.

– Ты этого хочешь?

– Конечно! Сегодня же шоу Киры. О её номерах ходят легенды – все прошлые номера я пропустила из-за поздних смен, но сегодня очень хочу увидеть, что подготовила её труппа.

Я неопределённо киваю, взглядом уходя куда-то вдаль. Честно говоря, надеялся пропустить вечеринку в White Stone и провести тихий вечер с Алисой.

– А тебе разве не интересно? Вы же друзья, не хочешь глянуть, что они придумали на этот раз?

Друзья. Точно. Я ведь должен радоваться, что моя девушка хорошо относится к моим друзьям, верно? Только её восхищение Кирой мне не нравится. Вообще я не хочу признавать, что Лазурская какая-то особенная. И обсуждать её. И тем более – думать о ней.

– Влад?

– Да, конечно! Пойдём, посмотрим, что на этот раз приготовили для нас.

Мы с Алисой спускаемся к пляжу, и я не сразу понимаю, что попал на полинезийскую вечеринку – или как это правильно называется, тики-пати, кажется. Повсюду расставлены деревянные тотемы с вырезанными гримасничающими лицами; некоторые выше меня ростом – метра два с половиной, не меньше. Они выстроены по периметру всей площадки и создают ощущение, что ты угодил в какое-то древнее поселение. Бар и несколько столов накрыты соломенными крышами в стиле палапа, под которыми уже собрались гости с коктейлями в высоких стаканах, украшенных цветами гибискуса и дольками ананаса. Играет лёгкая летняя музыка.

Основная сцена пустует – значит, сегодня шоу будет прямо на песке на фоне бушующего моря. Я невольно начинаю искать глазами Лазурскую и тут же одёргиваю себя: зачем? Понятно, что она сейчас готовится к номеру и вряд ли болтается среди гостей.

– Влад, смотри – там Глеб с Евой! – Алиса указывает куда-то вправо, и в ту же секунду Глеб замечает нас.

– Алиса, Фил, давайте к нам! – машет он, подзывая к своему столу.

– Всем привет. – Я жму руку Глебу и наклоняюсь, чтобы поцеловать Еву в щёку. – Как вы?

– Отлично, ждём, когда наконец-то принесут наши коктейли. – отвечает Ева, не отрывая взгляда от барной зоны.

– А вы как? Чем занимались? – спрашивает Глеб.

– Сходили в ресторан, погуляли по пляжу… – коротко отвечаю я.

– Алис, и ты не умерла от скуки с этим романтиком?

– А ты, значит, у нас главный специалист по оригинальным свиданиям? – тут же гашу друга в его попытке меня подколоть.

– Ну я бы уж точно нашёл что-то более оригинальное, чем прогулки по пляжу на закате.

– Как бы банально это ни звучало, но с тем, кто очень нравится, даже такие свидания ощущаются как сказка, – возражает Алиса и прижимается ко мне.

– Слышал? – бросаю другу, и он начинает громко смеяться.

– О господи, до чего вы приторно-сладкие! Вас хоть прямо сейчас на рекламу майонеза вешай.

– Идиот, – говорю с улыбкой, заражаясь весельем.

– Не хватает только кудрявого ребёнка, – добавляет Ева, и от этого уже Алиса начинает хохотать.

– Кудрявого? Вы вообще видели мои волосы? Ему не суждено иметь ни одного, хотя бы волнистого, локона с такими генами, – моя девушка демонстрирует идеально ровные волосы, красиво собранные в плотный, пушистый хвост.

Так проходит весь следующий час за дружескими подколками, разговорами и смехом. Мы заказываем коктейли, выходим на танцпол и наслаждаемся жизнью и молодостью. Внезапно гирлянды, которыми был освещён весь пляж, гаснут, и вместе с ними резко обрывается музыка. На мгновение пляж погружается в гробовую тишину, раздаётся легкий гул разочарования и возмущения. Однако я уже догадываюсь, к чему был этот трюк, и в следующую секунду оказываюсь прав: пространство наполняет ритмичный бой барабанов, а на сцену выбегает труппа. Их тела расписаны белыми узорами, которые светятся в ультрафиолете как живые татуировки: спирали, волны, геометрические орнаменты, покрывающие плечи, грудь, живот. Они начинают двигаться синхронно, резко, мощно – это не просто танец, это акробатика, смешанная с какой-то древней ритуальной пластикой. Парни подкидывают девушек в воздух, те переворачиваются, падают в их руки, выгибаются в немыслимых силуэтах, а барабаны бьют всё громче и безумнее.

И тут появляется она.

Кира выходит из-за декораций. На ней минимум одежды – белый слитный купальник с вырезом до пупка и открытой спиной. Её тело тоже расписано белыми узорами, но у неё их больше; они сложнее, обвивают талию, спускаются по бёдрам, поднимаются по рёбрам, подчеркивая каждый изгиб. В неоновом свете она выглядит неземной, как божество, спустившееся к нам из языческого пантеона.