Текст книги "Закон отражения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zakon-otrazheniya-68342.jpg)
Автор книги: Анна Клименко
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
В больших карих глазах что-то подозрительно заблестело.
Жизненный опыт подсказывал Миральде, что это либо просто впечатлительная дурочка, каких хватает, либо… плохо дело. Миральда быстро огляделась – не следит ли кто за ними – и, схватив посетительницу за локоть, втащила ее в дом.
– Проходи, не бойся. Здесь поговорим, чтобы никто не мешал. Как тебя зовут?
– Шенти.
Девушка опасливо покосилась на сладко спящих в углу ведьм.
– Не обращай на них внимания, – Миральда беспечно махнула рукой, – дрыхнут так, что колотушкой не разбудишь. К сожалению, сесть пока что здесь негде, так что придется тебе рассказывать стоя. Итак?..
Шенти поежилась – и еще раз воровато огляделась по сторонам. Будто боялась, что ее кто-то услышит.
– Говори, – твердо сказала Миральда, – чтобы это ни было, я сперва выслушаю.
И, задрожав всем телом, как осиновый лист, Шенти приподняла подол платья, демонстрируя худенькие икры. Ведьма невольно присвистнула. Потом тихо ругнулась – так, что уши девушки вмиг сделались малиновыми.
– И как это стряслось?
На правой голени красовался застарелый, незаживающий укус болотной ночницы – глубокие черные отметины от зубов нелюди. А кожа вокруг подернулась синими прожилками. Начавшееся перерождение докатилось уже до середины бедра.
Шенти всхлипнула.
– Она… она сказала мне, что я очень красивая, и что ей хочется сделать меня своей сестрой. Я вырвалась, но она… Что же теперь будет?!!
Миральда бросила осторожный взгляд в сторону сестер – они дружно посапывали. Но, конечно же, на самом деле уже давно проснулись – и внимательно слушали.
– Что будет, что будет… Если ночница положила на кого глаз, никуда не денешься. Да ты уже и без того… Скоро перестанешь быть человеком, Шенти.
Девушка всплеснула тонкими руками.
– Да как же… Почему? Она ведь только укусила меня!
– Поверь, этого достаточно, – Миральда покачала головой, – именно так они себе сестричек и делают. Вон, Кайэрские топи просто кишат этой нелюдью…
По бледным щечкам Шенти покатились, одна за другой, крупные слезинки.
– Перестань, – Миральда внимательно осматривала укус, – помочь тебе еще можно, вот только…
– Что?
– Только не сейчас, Шенти. Утро и день – не самое лучшее время для ведьмовских дел. Приходи к нам после заката – и мы уж постараемся тебя освободить от этой дряни. Где ты встретила нелюдь?
Всхлипывая, Шенти ударилась в долгие и пространные объяснения, из которых Миральда только и поняла, что болотная ночница обосновалась к северу от деревни, на небольшом болоте, там, где начинают расти гигантские ели Дэйлорона. Откуда пришла тварь в эти места, было совершенно неизвестно – да это и не играло особой роли.
– И чего тебя понесло на болота? – только и поинтересовалась Миральда, – сами ведь знаете, кого там можно встретить! Тебе еще повезло, девочка. А вот если бы на твоем пути встретился бы упырь, или еще того хуже – зеркальник…
Шенти взглянула на нее в панике.
– Ягоды собирала. Сама не заметила, как… А эта тварь, как ящерица – шмыг из норы, и…
Слезы с новой силой покатились по лицу.
– Ну, все, хорош плакать. Слезами делу не поможешь, – Миральда потрепала ее по плечу, – мы будем тебя ждать после заката.
Ведьма приоткрыла дверь, выглянула наружу – солнечный свет с трудом пробивался сквозь беловатую муть тумана. И поблизости никого не было.
– Иди, быстро. Не надо, чтобы тебя здесь видели.
И долго смотрела, как худенькая фигурка растворяется в молочной дымке.
Затем повернулась к сестрам.
– Ну, что скажете?
– Знакомая история, – с зевком прошелестела Глорис, – хорошо, что девушка пришла утром… так у нас весь день впереди.
* * *
Что может сделать ведьма, когда к ней приходит человек, медленно, но неотвратимо перерождающийся в болотную ночницу? Во-первых, уничтожить первопричину перерождения, во-вторых – выгнать заразу, расползающуюся по жилам жертвы. Проще говоря, отправиться на болота, найти логово нелюди и, прибегнув к самой обычной силовой магии, убить тварь, и только уж потом лечить пострадавшего.
Эта ночница была далеко не первой в практике трех ведьм, и потому Миральда могла позволить себе хранить относительное спокойствие. Конечно, болотные ночницы – опасны. Они хитры, прекрасные творцы иллюзий – да и Силу черпают отовсюду, в отличие от людей, которым доступна только магия, порождаемая природой вещей. Но самое главное оружие болотной ночницы – это мудрость, которую тварь впитывает из всего окружающего ее мира. Если вступить в переговоры с ночницей – она убедит в чем угодно, убаюкает, отвлечет – а потом и убьет. Или покусает, чтобы продолжить род. И, что ведь обидно – речи болотной ночницы не лживы. Наоборот, она всегда говорит правду – горькую, обидную, но правду – о жизни человеческой.
Поэтому болотных ночниц лучше не слушать. Сразу нанести удар, чтобы у них уже не возникло желания вести задушевные беседы…
Миральда еще раз осмотрела набор ингредиентов, откуда она будет черпать Силу: три кусочка черного обсидиана, на серебряной цепочке, на поясе – мешочек с толчеными лягушачьими косточками, рядом с ним – две птичьих лапки, связанных между собой алой шелковой нитью. Обычный набор для работы с огненной стихией. У сестер – такие же компоненты.
– Никаких разговоров, – напомнила она двум другим ведьмам. Ведь старшей так и полагается себя вести – чтобы не натворили глупостей.
– Мы помним, – скривилась Эсвендил, – пошли.
…Как и положено истинной болотной ночнице, эта поселилась в самом гиблом месте среди болот. Сырой воздух был напитан запахом гнили, к коему незаметно примешивался приторный запах разлагающейся плоти. Глорис поморщилась.
– Фу, какая гадость.
– Зато мы можем быть уверены, что идем в нужном направлении, – холодно усмехнулась Эсвендил. И похлопала по рукояти тяжелого охотничьего ножа, который с недавнего времени предпочитала брать с собой в подобные прогулки. Миральда, правда, так и не могла уяснить – зачем ведьме нужно оружие, но Эсвендил упрямо таскала нож с собой и отмалчивалась.
Миральда остановилась. Дальше начиналась топь, прикрытая сверху изумрудным ковром мха, посыпанная яркими бусинами клюквы. В просветах между черными, гниющими стволами виднелся островок, на макушке которого возвышалась небольшая хижина – жилище болотной ночницы.
Интересно, чем сейчас занята нелюдь? Спит? Ночницы на то и ночницы, чтобы день проводить в глубоком сне, а ночью выходить на охоту. Правда, бывали случаи, когда обстоятельства вынуждали нелюдь бродить днями, отчего они только свирепели.
– Ну, и как мы до нее доберемся? – подала голос Эсвендил, – по воздуху мы летать не умеем.
– У нее должны быть отнорки, – Миральда внимательно огляделась, – она ведь как-то появляется на краю болота!
– Тихо, – пальцы Глорис впились в ее плечо, – прислушайтесь.
Где-то плакал ребенок.
– Интересно, это иллюзия или нет? – только и пробормотала Миральда.
И вдруг… На самом краю зрения, среди зеленых кустов, мелькнула беленькая рубашонка.
Может быть, и вправду на болотах чей-то ребенок, которого ночница заманивает иллюзией?
Хотя, быть может, и наоборот – как раз их заманивают иллюзией ребенка.
– Будьте осторожны, – только и сказала ведьма, – очень…
И громко крикнула мелькающему белому пятнышку:
– Эй!!! Эй, иди к нам! Мы не сделаем тебе ничего плохого! Там болота, осторожнее!
Ребенок остановился и прекратил плакать. Затем…
– Мама! Мама, ты где?!!
– Он… настоящий? – беззвучно прошептала Глорис.
– Не знаю… не уверена.
– И что, мы и дальше будем вот так стоять?
Миральда, прищурившись, до рези в глазах вглядывалась туда, где белела рубаха. Крикнула еще раз:
– Иди сюда! Мы отведем тебя к маме!!! Не бойся!
Ей ответило эхо. Откуда эхо на болоте?..
Внезапно ребенок вскрикнул – и бросился вперед. Прямиком в ледяную бездну трясины.
Миральде показалось, что еще немного – и она сама лишится рассудка. Теперь дитя кричало – но уже от ужаса, в то время как его щуплое тело заглатывала ненасытное чрево болот.
– Неет! – она рванулась вперед, сквозь колючки, раздирая в кровь руки.
Белое пятно уже почти скрылось под зеленым покровом, худенькие ручки беспомощно молотили по выступившей черной жиже.
– Только не дергайся! – крикнула Миральда.
Она была уже совсем близко. Она уже видела бледное, перекошенное от страха личико, слипшиеся от пота и грязи кудряшки… Ребенку могло быть лет пять от силы… Как он попал на болота?!!
На бегу Миральда подхватила какую-то палку. Сейчас… сейчас… она должна успеть!
И вдруг все исчезло.
Ребенка больше не было. И даже не было видно, чтобы кто-нибудь барахтался в топи.
Миральда резко остановилась; ее бросило в пот. Значит, все-таки иллюзия… И теперь она одна, сестры, видимо, отстали.
Один на один с опасной тварью…
В воздухе снова разлился ощутимый запах гниющей плоти. Ведьма опустила глаза и невольно вскрикнула – под ногами, из-под прелых листьев выглядывал маленький человеческий череп. А еще – клок полотняной рубахи…
Где-то рядом хрустнула ветка. Миральда резко обернулась – никого. Только тонкие ветви кустарника еще шевелятся, словно кто-то только что прошел мимо, отодвинув их со своего пути.
…Ночницы любят нападать со спины.
Ведьма развернулась, резко приседая, уходя в сторону – и как раз вовремя: острые, как лезвия, когти вспороли воздух там, где за миг до этого была ее шея.
Белое лицо в синих прожилках.
Спутанные, сбившиеся в колтун черные волосы.
Глаза – нечеловеческие, полностью залитые чернотой, так похожие на два полированных кусочка черного обсидиана…
И разверзнутая пасть, усаженная иглами зубов.
…Болотная ночница.
Нелюдь заверещала – да так, что, казалось еще немного – и лопнут барабанные перепонки. Миральда, задыхаясь, отскочила назад, восстанавливая дистанцию, одновременно обращаясь к Силе, запертой в ее обсидиановом ожерелье, костях лягушек и птичьих лапках. Огненные стрелы магии пронзили руки, ища выход; два слепяще-белых потока ударили в грудь ночнице, отбрасывая ее назад.
А из зелени кустов, навстречу распластавшемуся в воздухе телу нелюди рванулись еще потоки Силы, разрывая ночницу пополам.
… Эсвендил потрогала носком сапожка замершую верхнюю часть тела твари.
– Уфф… Ты заставила нас побегать, Миральда. Едва успели.
– Да уж, – Глорис усмехнулась, – но ты все равно молодец.
Миральда прислонилась спиной к черному стволу. Отчего-то ее мутило, перед глазами прыгали цветные пятнышки.
– Я думала… ребенок настоящий.
И невольно бросила взгляд туда, где из-под прелых листьев выглядывал детский череп. Проклятая нелюдь…
Эсвендил поморщилась.
– Всего лишь иллюзия, сестра.
И, пнув носком сапожка начавшее стремительно разлагаться тело ночницы, поинтересовалась:
– Ну что, будем брать это в деревню?
* * *
Разумеется, молчаливое свидетельство своих ведьмовских подвигов они оставили в лесу. Пройдет еще немного времени, и то, что было ночницей, рассыплется в прах, вернется в лоно Атхены, Матери-Земли, – и ничто не будет напоминать о том, что когда-то среди болот жила опасная тварь… Разве что только человеческие кости, оставшиеся после ее пиршеств.
Ведьмы вернулись в деревню грязные и усталые, прошествовали сквозь сбившиеся в кучу избы, ловя на себе неприязненно-недоумевающие взгляды женщин, и с гордо поднятыми головами скрылись в своей развалюхе.
Глорис, не раздеваясь, растянулась на тюфяке.
– Уфф… Мне кажется, наши таланты здесь не оценят.
И подмигнула Эсвендил. Та лишь пожала плечами.
– А ты никак ожидала, что тебя здесь примут с распростертыми объятиями?
Младшая открыла было рот, чтобы ответить – но как раз в этот миг в дверь осторожно постучали.
Миральда хлопнула себя рукой по лбу. Шенти! Как она могла забыть? Да и сестрички тоже хороши… А солнце уже висело над самым краем мира, аккуратный малиновый шарик, закутанный в легкий пух облаков.
– Это, я полагаю, наша страдалица? – недовольно пробурчала Глорис, неохотно поднимаясь с тюфяка, – ну, что ты, Миральда, замерла, как колода? Открывай. Делать нечего.
– Мы управимся быстро, – заверила Эсвендил, – ночницу-то убили.
Миральда отворила дверь, но – на пороге увидела отнюдь не Шенти, а здоровенного детину в не очень грязной рубахе и темно-синих шароварах, что должно было быть роскошью для этих мест. Его темные глаза двумя буравчиками впились в лицо Миральды, затем взгляд быстро переместился на Эсвендил и Глорис.
– Эээ, – промычал он неуверенно, – отец прислал узнать, как вы тут устроились и не нужно ли чего?
Ведьма, прищурившись, разглядывала парня – и, наконец, пришла к выводу, что лицо у него довольно приятное, только лоб малость низковат, что могло служить признаком отсутствия возвышенных мыслей.
– Ты сын Мареса? – она приветливо улыбнулась. Улыбка эта, как солнечный луч в воде, расплескалась на лице нежданного гостя, он улыбнулся в ответ – и показался ведьме очень милым.
– Да, – он покраснел и опустил глаза, – отец просил узнать…
Миральда и не заметила, как Глорис оказалась рядом с ней – плечом к плечу.
– У нас все просто замечательно, – сладко пропела младшая ведьма, – передай отцу, что мы благодарны, очень благодарны ему за все!
И тут же, подмигнув, добавила:
– А ты похож на Мареса, Хаттар свидетель! И статью, и лицом…
Улыбка на лице старостиного сына стала еще шире – хотя трудно было представить, что такое возможно.
– Э… ну… я пошел… тогда, – промычал он, неуклюже переминаясь с ноги на ногу.
– Нам было приятно тебя повидать, – Глорис вдруг шагнула вперед и дружески хлопнула его по широченному плечу, – заходи еще как-нибудь! И еще… Как тебя зовут, а?
В глубине избы презрительно хмыкнула Эсвендил. А самой Миральде захотелось сквозь землю провалиться от стыда. Потому что милая сестренка Глорис занималась ничем иным, как привораживанием. И – помилуй Атхена – кого? Грязного, неотесанного мужлана.
– Что это ты вытворяешь?!! – прошипела ведьма, ущипнув Глорис за локоть.
– Не твое дело, – огрызнулась та и, по-прежнему сладко улыбаясь, уставилась в карие глаза безмятежно улыбающегося мужчины.
– Меня… ээ… Маркеш…
– Замечательно! – бодро пискнула Глорис, – ну, иди, иди, Маркеш. Приятно было потолковать с тобой.
Он медленно побрел прочь, поминутно оглядываясь и рискуя свернуть себе шею. Миральда с треском захлопнула дверь.
– Зачем он тебе, Гло?
Та беззаботно махнула рукой.
– Это тебе никто не нужен, Миральда. А я – мне хочется жить, как все, понимаешь?
– Жить как все – это не значит вешаться на первого встречного, – уточнила Эсвендил. Она сидела на тюфяке, скрестив ноги, и расчесывала длинные волосы медного цвета.
– Я тоже так думаю, – заметила Миральда, – однако… где же Шенти?
Она снова распахнула дверь и вышла на покосившееся крыльцо, зябко ежась каждый раз, как ветер дул со стороны леса.
Солнце село; щупальца молочно-белого тумана выползали из болот, тянулись к сбившимся, словно цыплята без наседки, избам. И Миральда вдруг особенно остро ощутила что-то недоброе, угрожающее в этих холодных сумерках – словно дурное предчувствие всколыхнулось в груди.
Оглянувшись на сестер, Миральда спустилась с крыльца и выглянула на дорогу.
Никого – только постепенно сгущающийся белесый туман, клубящийся и живой.
«Не случилось ли чего?» – мелькнула тревожная мысль, – «народ здесь темный, нелюди страшится…»
Когда что-то легко коснулось плеча, ведьма едва не подпрыгнула. Стиснув защитный талисман, он обернулась и увидела Шенти, в сумеречной дымке куда как больше похожую на бесплотного духа, чем на живого человека.
– Я пришла, – громким шепотом сказала девушка, – еле улизнула.
– Хорошо, – выдохнула ведьма, – пойдем.
– А это… Это будет очень больно?
– Полагаю, ты даже не почувствуешь.
… Они все сделали, как обычно, и к утру Шенти заснула глубоким сном, каким спят после долгой, изматывающей болезни. С рассветом Миральда разбудила ее и, выводя из дому, попросила:
– Шенти… Ты не болтай о том, что мы для тебя сделали, хорошо? Как бы тебе хуже от этого не было, если узнают…
Девушка молча кивнула. Затем протянула на раскрытой ладони серьги с мелким речным жемчугом.
– Вот, возьмите. Больше мне нечем отплатить вам.
Миральда усмехнулась.
– Оставь их себе. Тебе они нужнее… А о нас – не беспокойся.
* * *
… А потом вся деревня откуда-то прознала, что три сестры, поселившиеся в старой избе, могут исцелять всяческие хвори. И потянулась к нам вереница больных и увечных; некоторым они помогали, некоторым сразу отказывали – когда помочь уже не могла никакая волшба. Но, как бы там ни было, дела трех ведьм пошли в гору.
– И где же вы так поранились? Впредь будьте осторожнее. Сейчас будет немножко больно, потерпите… Вот та-ак…
Миральда невольно улыбнулась, слушая, как щебечет Глорис над маленькой старушкой.
Сама она, сидя на полу, чистила котел, который, по правилам, следовало скрести до блеска после варки каждого зелья – чтобы пригоревшие остатки не испортили следующее снадобье, которое будет вариться в этом же котле.
– О, вы принесли гуся! Как мило! Мы очень, очень благодарны, – звонкий голосок младшей ведьмы искрился непритворным весельем, – теперь идите домой и вздремните. Когда проснетесь, рука полностью заживет.
Миральда, оглянувшись, увидела уже ощипанную тушку хорошо откормленного гуся. Значит, сегодня им обеспечено жаркое…
Затем вернулась к невеселому предмету своих размышлений.
Прошло четыре дня с того момента, как они убили болотную ночницу. Даже укус на ноге Шенти затянулся розовой пленочкой здоровой кожи. Но Миральду не оставляло странное ощущение – что-то было не так. Словно они не довели начатое до конца… А была в этом ощущении виновата серая тень, мелькнувшая вечером за окошком. Ее видела Эсвендил, которая сразу же выскочила наружу, схватившись за свои охранные амулеты – но там не было никого. Да и поблизости от их избы было пусто. И тихо.
Зато под окнами Миральда обнаружила цепочку следов от узких женских ступней, причем босых ступней. Упыриха? Еще одна ночница? А, может быть, на болоте жило две ночницы, и теперь вторая будет бродить вокруг деревни, снедаемая жаждой мести за сестру?
Эсвендил только покачала головой и сказала, что надо бы снова наведаться на болота – и поймать проклятую нелюдь. Пока ночница, в своем озлоблении, не натворила чего. Обе сестры согласились с этим – но тут к ним повалила целая толпа больных и поранившихся людей, так что невозможно было развернуться – и уйти на болота.
… Миральда дочистила котел и установила его на печи. Глорис с торжествующим видом плюхнула рядом гусиную тушку.
– Мы уже знамениты, сестренка. Слухи доползли до соседней деревни.
– Нам надо идти на болота, – глухо пробормотала Миральда, – надеюсь, ты об этом не забыла.
– Пойдем, – пожала точеными плечами младшая, – а Эсвендил пусть посидит дома и примет всех желающих исцелиться.
Эсвендил, разбирающая собранные утром травы, усмехнулась.
– Что, уже надоело? Ну, идите. Я, так и быть, займусь целительством…
На том и порешили. Эсвендил осталась дома, а Миральда и Глорис, захватив все необходимое, отправились в путь.
День выдался не по-весеннему сумрачный, холодный. Сизый туман стелился по низине, оседая мелкими каплями на молодых травинках. Впереди маячили черные стволы деревьев в зеленом пуху, угрюмые стражи у врат болота.
– Эта может оказаться сильнее. И мудрее, – как бы между прочим, заметила Глорис, – ты никогда не думала, что из одного похода мы можем и не вернуться?
Миральда только пожала плечами. Конечно же, она много раз размышляла над этим. Ведь погибла же их мать в схватке семейством упырей… Славная была ведьма, знали ее по всем западным рубежам… А порой нет-нет, да просачивался слух, что-де ведьма Ариста жила по молодости в Закрытом городе, за белоснежными стенами Алларена, там, где собрались благородные маги со всей Империи. Своим дочерям Ариста никогда не рассказывала, отчего покинула столицу – но злые языки говаривали, что она разругалась с самим загадочным Магистром. Миральда была склонна верить слухам: простая крестьянка или дочь ремесленника никогда бы не смогла обучить своих детей всему тому, что знала и умела их мать.
Ариста ушла сумрачным вечером, чтобы выручить жителей маленькой деревушки, оставив дочек в трактире и строго-настрого наказав дождаться ее, что бы ни случилось. Ушла – и не вернулась. Когда жаркое солнце поутру загнало темную нелюдь в норы, мужики привезли в деревню то, что осталось от ведьмы…
Но – мать была одна. А они, три сестры, никогда не выходили на бой поодиночке, и в этом была их сила.
– Это я к тому, что мы каждый раз рискуем остаться с выпущенными кишками. И ради чего? Вернее, ради кого? – Глорис испытывающее посмотрела на сестру, – в то время как те, кого мы называем нелюдью, жили здесь, наверное, с начала времен, и виноваты лишь в том, что отличаются от людей.
Ох, уж эта Глорис с ее вечными сомнениями! Миральда нахмурилась. Лучше никогда не задумываться над тем, ради чего… Иначе в определенный момент начинаешь понимать, что идешь по пути, который ведет в никуда…
– Это наш долг, – откашлявшись, сказала она, – те, кому дана власть, обязаны ее использовать для того, чтобы защитить свой народ… Разве ты забыла, чему нас учила старуха Геппетина?
Сказала – и поморщилась, вспомнив, что гибель старой ведьмы была весьма показательной: ее сожгли на костре ее же земляки, когда старуха не смогла вылечить заражение крови у одного крестьянина.
– Вот именно, Геппетина, – темные глаза Глорис полыхнули яростью, – ради кого мы так рискуем? Разве ты не видишь, что улыбаясь, они боятся и ненавидят нас, потому что в наших руках – власть, им недоступная?!!
– Это наш долг, – пробормотала еще раз Миральда. Правда, уже не столь решительно, – да и к чему эти разговоры? Сама ведь знаешь – они ни к чему не приведут. Какой смысл задаваться вопросом – почему все так, как есть?
Глорис упрямо мотнула головой – отчего огненным всплеском молочную дымку вспороли ее рыжие волосы.
– А если нас ожидает та же судьба, что и несчастную Геппетину? Что бы тогда ты сказала о долге?
Больше они не разговаривали. Шли молча, напряженно всматриваясь в призраки черных деревьев. Все ближе и ближе… Что ждет их там? Каковы силы сестренки убитой ночницы?
Пальцы Миральды невольно сомкнулись на цепочке с кусками обсидиана. По позвоночнику пробежал неприятный холодок. Неясное предчувствие…
– Постой, Глорис, – ведьма придержала младшую за локоть, – я пойду первой. И если что-то случится…
Та подчинилась. Все-таки Миральда была старшей.
Лес встретил их тишиной. Словно вся мелкая живность, которая издает множество звуков, спешно ретировалась из этого места. В безветрии клубился белесый туман у вспученных корней, складываясь в причудливые фигуры.
Не самый удачный день для охоты, как ни крути.
Они, стараясь не издавать лишнего шума, спустились по откосу к тому месту, где лежал в прелой листве детский скелет – и где нашла свою гибель болотная ночница. Ничего здесь не изменилось: все также белели человеческие кости, рядом – разорванный надвое оплывший скелет твари. Миральда покачала головой.
– Может быть, то, что приходило к нашим окнам, пришло вовсе не отсюда? И искать ее надо в другом месте?
– Если только поблизости есть другое болото, – мрачно заметила Глорис, – мы могли бы для начала проверить, подходил ли кто к останкам.
– И то верно, – Миральда, прищурившись, огляделась, – если это сестренка, то она наверняка побывала здесь и оставила след.
Они очертили по земле вокруг скелета ночницы круг, аккуратно рассыпали по борозде смесь толченых рыбьих глаз и золы вороньих перьев – замечательных ингредиентов, высвобождающих силу, позволяющих увидеть память земли. Порошок задымился.
То, что происходит во время каждой волшбы, не понять обычному человеку, лишенному дара. Только избранный сможет увидеть искрящиеся струи, и только избранный сможет впитать их, преобразовывая в себе. А знание того, к какому случаю какая сила подходит – передается в поколениях.
– Что-нибудь видишь? – прошептала Глорис, глядя в землю, сквозь чернеющий скелет.
Миральда покачала головой. То ли спираль силы еще не развернулась, то ли… никто не подходил к останкам.
А ведь, будь у ночницы сестра, она обязательно пришла бы, по крайней мере узнать, кто был убийцей.
Дым щипал глаза – так, что слезы непроизвольно покатились по щекам.
– Ничего мы здесь не увидим, – проворчала Глорис.
– Да, пожалуй.
И вдруг…
Это было похоже на вспышки яркого света в туманной мути.
Изящная женская фигурка, закутанная в серый плащ, медленно идет, осторожно ступая босыми ступнями по прелой листве. Редкие лучи солнечного света блеклыми пятнами ложатся на старую, латанную-перелатанную ткань. Лицо женщины скрыто в тени глубокого капюшона, видны лишь тонкие белые пальцы – судорожно стискивающие край плаща.
Медленно, с опаской, она приближается к черному скелету. Останавливается в двух-трех шагах. Постояв несколько минут, разворачивается и медленно уходит.
В ноздри ударил запах гнили и тины – так, будто Миральду с размаху ткнули носом в болотную жижу.
– Проклятье! Значит, все-таки вторая ночница!
Глорис быстро вытерла глаза.
– Да, я видела. Что дальше, сестричка?
– Пойдем, хотя бы издали взглянем на домик посреди болота.
– А что от этого изменится?
Миральда пожала плечами.
– Но ведь ничего другого ты все равно не можешь пока предложить, верно?
Внезапно глаза Глорис расширились – и она схватилась за амулеты.
– Вон она, Миральда! В сторону, быстро!
…У полусгнившего ствола, опершись на него белой рукой, стояла болотная ночница – и беззастенчиво разглядывала двух ведьм. Все было так, как показала память земли: латанный серый плащ, босые ноги, какие-то лохмотья, бывшие когда-то обычным платьем…
Невзирая на то, что время приближалось к полудню, нелюдь откинула за спину капюшон – Миральда увидела юное, очень красивое лицо, обрамленное гладкими черными волосами. Глаза, как водится у ночниц, тоже были черными. Нелюдь спокойно стояла, наблюдая за действиями Глорис, надменно вздернув подбородок. И не торопилась – ни нападать, ни убегать.
Это была та самая ночница, из странного сна.
В душе зашевелился холодный червячок страха – к чему все это? И простая ли цепь совпадений? Но раздумывать было уже некогда.
– Сейчас я тебе… – пробормотала Глорис.
Шар лохматого пламени рванулся вперед, к серой фигуре; ночница подняла худую руку, словно в попытке прикрыть глаза, и… Раздался глухой хлопок. Пламя, так и не добравшись до нелюди, погасло – будто это был и не страшный огненный шар, а всего лишь вполне безобидный огонек свечи.
Над болотом прошелестел хриплый смех. А потом…
– Глупые люди! Глупые, глупые…
Резко крутнувшись, ночница метнулась прочь. В пелену тумана.
Глорис в недоумении глядела ей вслед.
– Она…
– Отбила твое заклятье, – закончила Миральда, – эту дрянь так просто не возьмешь… Видишь, она даже не считает нужным воспользоваться иллюзиями!
– Быть может, это и была иллюзия?
– Не знаю. Вряд ли. Во всяком случае, теперь нам придется идти за ней. Или мы ее – или она нас.
Глорис молча кивнула.
* * *
Что может быть хуже, чем идти по следу хитрой болотной ночницы? Разве что только погоня за матерым зеркальником.
Серый плащ время от времени мелькал впереди, в просветах между черными, гниющими деревьями. Тварь не торопилась, даже останавливалась, когда ведьмы начинали отставать. Но в то же время близко к себе не подпускала. Шелестящий смех, отражаясь от сырых деревьев, сводил с ума.
Несколько раз Миральда уже порывалась повернуть назад – но опыт ведьмы подсказывал, что тогда нелюдь будет красться за ними, пока не окажется в самой выгодной ситуации, и тогда…
– Ну, я до тебя доберусь, – процедила она, когда ночница в очередной раз повернулась к ним лицом – и чуть ли не поманила к себе.
– А в топи она нас не заведет? – усмехнулась Глорис, – хотя… она как раз уходит от болот. Похоже, что идет прямиком на север, к Дэйлорону. Но почему?
И погоня продолжилась.
Надо сказать, сестренка убитой ночницы превосходно знала эти места – словно исходила их вдоль и поперек. Впрочем, если судить по ее могуществу, ей должно было быть немало лет. Опасный, могущественный противник даже для двух одаренных ведьм.
Перед глазами вновь возникло молодое, замершее в вечности лицо ночницы. Что-то было не так в нем, но Миральда не могла понять, что. Слишком… правильные черты… слишком, чтобы их обладательница при жизни была человеком. Впрочем, почему – «при жизни»? Болотная ночница – отнюдь не оживший труп. Это просто… нелюдь… Да еще сон…
Задумавшись, Миральда на миг отвлеклась – и тут же поплатилась.
– Осторожно!!! – взвизгнула сзади Глорис, – Миральда!
Нога зацепилась за что-то мягкое, скользкое. Деревья, окутанные туманом, резко качнулись, рванулись куда-то вбок… И Миральда сама не поняла, как обнаружила себя распростертой на земле.
Затем… в уши ворвался истошный визг – но он не принадлежал преследуемой твари.
Миральда ловко перекатилась на бок и поднялась на ноги. Быстро огляделась – ночницы и след простыл. Или она просто затаилась, ожидая подходящего для нападения момента.
Глорис, потеряв дар речи, таращилась на нечто, послужившее причиной падения.
А это нечто истошно верещало, как может верещать избалованный ребенок, которому не дают конфет.
Ведьма вздохнула. Еще раз огляделась в поисках размытого силуэта ночницы. Потом ее взгляд вернулся к скорчившемуся посреди тропы существу, не прекращавшему вопить.
Видом своим оно сильно напоминало человеческого младенца: безволосая голова, ручки, ножки и туловище. Только кожа была сморщенная, серая и скользкая. Да большой рот набит острыми, как иглы, зубами. А глаза – глаза были маленькими, как бусинки, и черными.
– Только этого нам и не хватало, – Миральда обреченно оглядывала существо. Кажется, зацепившись башмаком, она ничуть ему не повредила.
– Да уж, – выдохнула Глорис.
Обе они прекрасно знали, что это такое.
Сморщенное создание было ничем иным, как личинкой дэйлор.
– И что теперь будем делать? Я имею в виду, с ночницей? Да и с этим…
– Его следует оставить там, где мы его нашли, – твердо сказала Миральда, – и как можно скорее вернуться домой. Не нравится мне все это… Дэйлор не бросают свое потомство. Кто знает, быть может, это ловушка?
Глорис осторожно обошла верещащую личинку, затем наклонилась и внимательно осмотрела ее. Хмыкнула.
– Не похоже, что его недавно оставили здесь, Миральда.
– Его?
– Ну да, его. Можно подумать, что тебе этого не видно. А если ты приглядишься повнимательнее, то увидишь, что будущий дэйлор – кожа да кости. Напрашивается вывод, что его бросили в лесу несколько дней назад.
Миральда, не говоря ни слова, присела на корточки рядом с личинкой, стараясь не попасть в область досягаемости его маленьких, но цепких ручек.
Глорис была права: серая кожа складками висела на косточках, так, словно личинку давно не кормили. Кроме того, маленький дэйлор был покрыт царапинами и ссадинами, которые кое-где уже загноились.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?