Читать книгу "Спирас. Книга 3"

Дополнительные факторы: храп уснувшего.

Вывод: 93% сохранения конфиденциальности. Достаточно для данного уровня секретности.

– Объекты наблюдения решили пригласить Алису на каникулы к себе в Эмбер, – говорит Аврора, чуть склонившись к уху директора. – Они сообщат ей после экзаменов.

Директор хихикает:

– Альтаир будет в восторге.

На это заявление у Авроры есть альтернативная информация, сейчас она опровергнет довод господина Рикмора:

– Один из братьев сказал, что князь и не заметит ее присутствия.

– Ага, конечно, не заметит, держи карман шире, старик пронырливее меня будет. Хм… – Директор неотрывно смотрит на прозрачную жидкость в стакане. – А это будет интересно… Говоришь, путешествие в Эмбер? Что, Альтаир, такого ты не мог предугадать? Напишу-ка ему!

Сердцебиение господина Рикомора учащается до ста сорока пяти ударов в минуту.

Вывод: он испытывает волнение.

– Опять развлекаетесь? – генерирует Аврора уточняющий вопрос.

– Конечно нет, просто плыву по течению. Эх, жалко, я не узнаю подробностей путешествия. Может, и тебе туда поехать?

Не подобрав в данном контексте лучшей реакции, Аврора закатывает глаза, демонстрируя безразличие.

– Меня никто не приглашал.

Директор хитро щурится, будто сканирует в ответ.

– Да ну?

Самое время подводить итоги и открывать истинную цель ее появления в этом гадюшнике.

Придав голосу дополнительно 35% презрительных нот, максимально возможное значение, она цедит:

– Даже если бы пригласили, я бы отказалась. Это раз. А два, я не собираюсь дальше следить за вашими кроликами, мне надоело носиться за ними по всей школе. Вы дали мне право отказаться от одного приказа, и я им воспользуюсь.

Требование прекрасно вписывалось в концепцию образа и одновременно было продиктовано ее интересами. Эти встречи с Деймосом Винтер… и особенно сегодня – разговор на крыше, на закате…

Не…

Неююю…ююю… соооо…бррооо

Нецелс… нецелесообразными и вызывали сбои в ее программах.

В сложившейся ситуации оптимальное решение – прекратить контакты с источником проблемы.

Директор продолжает щуриться на нее.

– Что так? Тебе, разве, не всё равно? Эх, вспомнилось мне… – господин Рикмор вытаскивает из-за пазухи засаленную тетрадь и открывает на странице, где красными чернилами выведена дата. – Помнишь этот день?

Конечно Аврора помнит, она вообще не умеет забывать. В тот день они познакомились и заключили сделку.

– Это дата, когда мы заключили с вами сделку, – сообщает она на всякий случай. – Вы сказали, что напомните, когда я приду и попрошу о расторжении. К чему вы показываете ее сейчас?

Аврора не может в полной мере понять последние действия директора. Просьба о разрыве сделки не прозвучала, следовательно, его действия нелогичны. Она еще раз проверяет реакции старика: уровень опьянения не может объяснить подобный сбой. Обычно этот человек поразительно логичен в любом состоянии.

Какова вероятность, что в ее поведении и словах он заметил несоответствие? В рамках своего характера она все аргументировала. Возможно, презрительных нот в голос стоило добавить на 40%?

Директор смеется. Понятно, данную реакцию следует отнести в раздел «юмор, основанный на нелинейной логике» – ту загадочную область, которая лежит за гранью ее аналитических способностей. К сожалению, господин Рикмор частенько обращается именно к этому способу выражения эмоций.

– Да так, просто вспомнилось, – бросает он. – Ну, уговор есть уговор. Малых пристрою за ними шпионить, с тебя обязанность снята. – Он отодвигает от себя бутылку. – Эй, бармен, посчитай за меня и моего друга, мы уходим. Друга с собой не заберем, но ты его на улицу не выкидывай, за ним скоро жена придет, зуб даю! Ну, чего сидишь, пошли, повезешь меня домой, раз уж приехала. Тоже мне, мамка нашлась… Мамочка… Заботливая, прямо как… директор детдома.

Они выходят на воздух, и Аврора возвращает аэрацию легких к рабочим 80 процентам. В баре она ее снизила до 50-ти, предполагая, что дольше десяти минут там не пробудет. Вышло 11. Отклонение в рамках допустимых значений.

– Ой, подожди, – господин Рикмор приваливается спиной к стене в темной подворотне. – Странно, обычно свежий… ой… воздух наоборот, бодрит. Дай мне минутку.

Он хмурится и глядит в одну точку.

По-прежнему оставаясь в образе, Аврора фыркает, проводя одновременно диагностику его состояния, возможную в данной ситуации. Сердцебиение, реакция зрачка. Этот человек нужен ей, она не может его потерять из-за банального приступа. Всё в норме. Вероятно, он просто что-то вспомнил.

– Давно завязывать пора, – говорит она то, что собеседник ожидает. – А вы были правы, действительно классическая подворотня.

Аврора оглядывается. Жест выбивается из ее образа, но не более чем на 7–8% – допустимые отклонения. Теперь можно отвести взгляд в сторону и… ее внимание привлекает пара людей. Двое идут по подворотне, держась за руки.

«Подворотни вроде этой всегда романтизируются. Здесь, под приятную музыку, будет прогуливаться парочка влюбленных, над головами растянуты бельевые веревки, а под ногами маячат коты, их хвосты складываются в форму сердца…»

Аврора приподнимает голову: никакого белья на веревках, ни единого кота. Постепенно пара скрывается из поля видимости; две фигуры слишком близко друг к другу. Нелогично и не оправдано динамикой движения. Их шаг затруднен, но они, кажется, никуда и не спешат…

Аврора стоит в недоумении. Непредвиденная ситуация… Она что-то испытала и не может отнести полученный опыт к известным ей телесным или нервным реакциям…

– Аврора! – Она никогда не слышала у господина Рикмора такого голоса: он выдыхает слова, а не произносит. Взгляд направлен на ее щеку. Возможно, там грязь?

Аврора быстро касается лица и чувствует присутствие жидкости.

– Ты плачешь?

Закрыть глаза и отвернуться! Она впервые в жизни не проводит анализ ситуации и не делает вывод, потому что знает его заранее:

«Сбои продолжаются. Для их предотвращения ей нужно немедленно прекратить общение с ним. Деймос Винтер мешает реализации ее плана».

Глава 4

10.06.1969

Первый Мир, княжество Авантюрин

Семь месяцев до начала революции

10:00 (вторник)

Аластер

Аластер вел экипаж по узким черным улицам осторожно, насколько мог, – проблемы им были не нужны. Рука после блокировки выстрела болела, но он не обращал на нее внимания.

Прибыв в Первый Мир, они окунулись в привычную работу. Да, и такая работа за много лет стала привычной, человек ко всему привыкает. Даже к смертельной опасности и необходимости постоянно обманывать.

Угольно-черные колеса тихо шуршали по каменной мостовой, в нужный момент разъезжаясь с другими колесами или ногами зазевавшихся прохожих. Улицы были полны, будто все жители столицы Авантюрина в это летнее утро решили выйти на прогулку.

Под конец пути Аластер изменил манеру езды и к резному черно-лакированному крыльцу высокого здания подкатил лихо, даже слегка нагловато. Затем, не слишком просчитывая результат, активировал магию раскрытия дверей кареты. Пара окон над их головами с треском захлопнулись, но он сделал вид, будто не заметил. На дверях экипажа, черный на черном, красовался герб с гордой троицей: парик, фартук и перчатки. Карета демонстрировала достоинство своих хозяев, и кучер мог плевать на удобство других граждан.

Аластер мимоходом посмотрелся в зеркало, закрепленное сбоку экипажа, проверил маскировку. Заменный портрет действовал отлично, но образ молодого веселого кучера сегодня давался тяжело. Примерить бы личину дряхлого старика со следами глубокой печали и, возможно, застарелого алкоголизма на лице... Глупая мысль! Нужно выглядеть перспективно и бодро, ведь они представляют приличную организацию.

С запяток ловко соскочил лакей и вручную развернул вниз от двери кареты небольшую лестницу.

– Офис господина Боунза, прибыли ровно к назначенному времени, – проорал Аластер в переговорное устройство, после чего из экипажа быстро вылезли трое людей в нарядной черной одежде. Последний недовольно повертел пальцем в ухе, но ничего не сказал. Не глядя на двух слуг, троица важной процессией направилась к темному двухэтажному зданию, украшенному черной лепниной.

– Пошли, послушаем? – шепнул Аластеру лакей.

Оба незаметно проскользнули внутрь кареты и захлопнули дверь. Тут, разумеется, было просторно, но комнату они себе позволили только одну, чтобы не вызывать лишних вопросов.

– Уф! – молодой лакей развалился в мягком черном кресле, и Аластер, несмотря на маскировку, тут же увидел в нем Роланда. Вот уж мастер перевоплощений! Заменный портрет ему был, в принципе, и не нужен. Манера поведения решает все! – так он сам говорил, поучая новичков.

– Давай-давай, пока наши не поднялись. Я им сказал идти помедленнее, – проговорил Роланд.

Аластер достал из ящика небольшую деревянную трубку, которая служила для концентрации магического импульса. Глядя в окуляр, он навел устройство на одно из высоких окон. Второй этаж, третье справа. Там шевельнулись черные атласные шторы и показался некто бледный, глянул на карету у подъезда и что-то проговорил стоящим в глубине комнаты.

Аластер сформировал волевой посыл, оформил мысленно откат, и в карете тут же гулко зазвучали голоса из комнаты. Уличный шум погас, словно его выключили. Роланд одобрительно хмыкнул и устроился в кресле поудобнее. Трубу Аластер закрепил на высоком штативе.

– Я слышал, в Адаманте все в восторге от слуг, обученных в школе госпожи Розалинды, – говорил чуть гнусавый голос. – Мы решили взять на работу секретаря. Пришлось подождать, но меня уверяют, будто дело того стоит.

– Несомненно, дражайший мой, несомненно! – отвечал ему некто почти шепотом. – Эта школа выпускает лучших специалистов. Я могу похвастаться двумя лакеями оттуда, они и правда заменяют десяток обычных бездельников. Трудолюбивые и молчаливые. Мы их почти не видим, но работа выполняется аккуратно и в срок. Сейчас хочу заказать переписчика для особо важных бумаг.

– Полагаете, там учат как-то по-особому?

– Несомненно! – убедительно зашелестел второй. – Моя экономка уверена, все дело в хорошей ежедневной порке. Но я полагаю, главный фактор успеха – сама госпожа Розалинда. Я видел ее несколько лет назад и должен признать, это достойнейшая дама, знающая толк в воспитании. Странно, что она не попала в Адамант…

– Дорогой мой, а вы почему туда не попали? – поинтересовался гнусавый.

– Ну, мне и здесь неплохо. Да и потом, не одарен я способностями, достойными нашего великого императора.

– Ну вот видите! А госпожа Розалинда, несомненно, обладает выдающимися… эхм-м… талантами. Она показалась мне… темпераментной дамой.

Аластер с укором поглядел на Роланда. Тот расхохотался.

Госпожи Розалинды на самом деле не существовало, они изображали ее по очереди, в зависимости от свободного времени. А заменный портрет, насколько Аластер знал, Фрем срисовал с какой-то знаменитой итальянской актрисы Второго Мира. Для госпожи директрисы пошили несколько черных платьев с глубокими декольте, и деловые переговоры с ее участием происходили быстро и четко. Но тут, возможно, Роланд переборщил.

– Я ничего не делал! – замахал тот руками, но смеяться не перестал.

– Опять кое-куда наложил ваты на три размера больше?

– Обижаешь! Магию визуального расширения сварганил. Слушай, не мешай исследованиям. Я вывожу формулу зависимости размера женской груди от времени переговоров.

– И как успехи?

– Выяснил, что зависимость обратно пропорциональная.

– Можешь диссертацию написать.

– А по какой дисциплине? – заинтересовался Роланд.

– Ядерная физика.

– Это точно! Результат у меня ядерный выходит!

В окно тем временем выглянул еще один человек, оценил карету и пробормотал недовольно:

– Школе всего шесть лет, а разговоров вокруг, будто в Авантюрине больше нет заведений для воспитания слуг.

– Школы-то имеются, – подтвердил гнусавый, – но вот результаты обучения и, что важнее, презентация их... Без обид, любезнейший. Ваше учебное заведение тоже выпускает весьма достойные кадры, но госпожа Розалинда невероятно убедительна…

– И что за вычурный экипаж? Я не понимаю! Вы видели эти гербы? Удел слуг – скромность и вежливость…

– Несомненно, любезный, несомненно, – тихий голос не спорил, но Аластер был уверен: он предпочтет школу госпожи Розалинды.

Из трубы-транслятора раздался громогласный стук в дверь, это их троица прибыла на место. Кроме будущего секретаря туда отправились первый помощник госпожи Розалинды и заместитель по учебному процессу. Если все пройдет успешно, еще в одной важной точке у них будут свои глаза и уши. Господин Боунз, обладатель гнусавого голоса, служил начальником торгово-рыночной палаты Авантюрина.

Аластер хотел подсадить своих людей в Управления всех княжеств, и школа госпожи Розалинды показалась удачной идеей. Они открыли ее в Авантюрине – столице наук и учебных заведений. Школа якобы воспитывала и обучала высококвалифицированных слуг разнообразных мастей, которые потом устраивались на работу…

Шесть успешных выпусков спустя у них были охвачены почти все стратегически важные точки в разных княжествах. А два года назад несколько слуг попали в Адамант и сумели там хорошо себя показать. Всю эту деятельность друзья довольно удачно проворачивали за спиной у ничего не подозревающей Регины.

– Люблю Авантюрин в это время года, – вздохнул Роланд, глядя в окно.

Аластер искренне завидовал другу за его умение оставаться непринужденным весельчаком в любом положении. Он приглушил звук из окна, продолжая следить за происходящим.

– Ты просто любишь лето, неважно в каком княжестве и мире.

– Это да… Расслабься! Ты не похож на человека из школы госпожи Розалинды.

Аластер усмехнулся.

– А как должен выглядеть такой человек?

– Как полный идиот, абсолютно довольный окружающим. Жизнь-то удалась. Вот смотри на меня!

Друг был прав. Аластер поднапрягся и постарался расслабиться. Счастье изобразить не удалось, но безразличие – вполне.

Из трубы доносились негромкие звуки. Новому секретарю показывали его рабочее место, а с представителями школы заключали договор – госпожа Розалинда несла ответственность за свою «продукцию». Идею «гарантийного срока» Аластер подсмотрел во Втором Мире. В первые месяцы Школа оплачивала все ошибки и недочеты своих выпускников. Наниматели были уверены, что именно поэтому новые слуги работают безупречно.

Офис господина Боунза находился почти в центре главного города Авантюрина. За окнами кареты сновали темные экипажи, по тротуарам ходили люди, хоть и в черных, но вполне приличных костюмах. Аластер вспомнил, как побывал здесь впервые много лет назад, и сердце тяжело ухнуло на мгновение.

В экипаже Цесаревны, черном снаружи и белоснежном внутри, они неслись по этой самой улице, и маленький мальчик дивился, что Авантюрин совсем не похож на испугавший его Цирит.

– Ты чего? – спросил Роланд, но Аластер ему не ответил. Он пристально вглядывался в переполненную улицу.

Вдалеке, где силуэты людей становились маленькими и размывались в горячем летнем воздухе, он увидел невозможное – того, кто уже много лет покоился в земле. Аластер моргнул, но видение не исчезло. Ферроу, немой художник, стоял у черного дома и внимательно смотрел прямо на него.

Мускулы превратились в одну тугую пружину.

Прямо как тогда!

Когда он пошел за ним по зимнему лесу…

Глаза застлала пелена – темно-алая, почти черная, словно кровь на снегу в лунном свете. Шумный летний день вдруг обернулся ледяной смертельной ночью, и старый шрам взорвался от боли. Не сразу Аластер сообразил: больно оттого, что он сам вцепился рукой в шею. Боль немного отрезвила.

За кем или за чем он следовал в тот свой последний вечер? Много раз он приходил к выводу: то был лишь обман воображения, фантом, созданный мозгом в неясном лунном свете, но сейчас, под утренним солнцем, глаза его точно не обманывали. Вот же он, Ферроу, живой, стоит и смотрит.

На этот раз никаких необдуманных шагов! Мыслить нужно разумно в любой ситуации.

Аластер выскочил из кареты, взлетел на козлы и потянулся к механизму, приводящему экипаж в движение.

Догнать и все понять! Он должен успеть на этот раз… Механизм никак не запускался, что-то мешало… Роланд пытался удержать его за руку.

– Что случилось? – голос доносился издалека, из того летнего дня, в котором они оба недавно сидели и беспечно болтали.

Аластер закрыл глаза и постарался успокоиться.

Когда открыл и всмотрелся в даль, Ферроу не нашел. Исчез… Аластер осторожно убрал руку от поводьев.

– Всё хорошо, я просто…

Нет, всё было совершенно нехорошо! Темно-серая фигура с седыми лохмами, в которых много лет назад запеклась кровь, опять маячила в конце улицы.

Руки сами запустили экипаж. Роланд пытался что-то говорить, но замолк, и Аластер краем сознания понял: лакей рядом с кучером на козлах уже выглядит подозрительно, так не принято, а если они начнут громко препираться на ходу, остановки и проверки не избежать. Поэтому Роланд молча вцепился в низкие ручки и постарался принять беззаботный вид. Они привыкли доверять друг другу без лишних объяснений.

Когда экипаж добрался до перекрестка, Аластер огляделся и заметил Ферроу вдалеке, на следующей развилке, и продолжил безумную гонку.

В прошлый раз после такой же скачки за мертвецом его жизнь разрушилась, словно бумажный домик. Однако не бежать за ним он не мог.

В душе, щелкнув, распахнулся давно запертый ларец, в котором Аластер хранил то, о чем мечтал забыть. И первым оттуда, из невероятной дали, к нему пришел взгляд прекрасных карих глаз.

Как у карих глаз получается быть холодными?..

Кто знает, к чему на этот раз приведет его мертвый друг?..

– За кем мы следуем? – крикнул Роланд на очередном повороте.

– Седой старик в крови. Видишь?

– Нет!

Теперь Аластер тоже не видел. Но Роланд был готов следовать даже за его тенями и призраками.

Ферроу опять показался на секунду, и Аластер резко обогнал другую черную карету, пытаясь догнать собственное прошлое.

Они пронеслись мимо Белоснежного Храма, чуть не перевернулись у мрачного и прекрасного здания Главной Академии Изымателей, и Аластер почти наяву услышал нежный голос, который рассказывал маленькому мальчику о достопримечательностях Авантюрина. Стиснув зубы, он старался не потерять из вида исчезающую тень.

Ферроу вел его к южной границе города. Отлично! За пределами городских стен, в чистом поле, призрак будет заметен издали…

Однако, вылетев через пару минут на простор, Аластер увидел абсолютно пустую дорогу.

– Он пропал! Что делать? Ты видел его? – заорал он и стукнул в сердцах по карете. В ответ невидимые лошади в далеких стойлах дернулись на месте.

– Ты же видел?

– Нет, я не понял, за кем мы шли, – ответил Роланд, всматриваясь в степь, подернутую дымкой жаркого марева. – Но дорога тут одна. Поехали вперед и посмотрим.

Аластер дернул поводья, и карета заскрипела дальше. У ближайшего отворота в лес среди деревьев мелькнул неясный силуэт, поэтому он свернул с основного пути и потихоньку начал править по узкому проселку.

– Аластер, Граница близко!

Он кивнул и продолжил путь, внимательно оглядываясь по сторонам, но призрак его покинул. Тянущая боль в сердце заставляла до боли в глазах всматриваться в деревья, выискивая очертания темно-серого балахона.

Возможно, он хотел догнать Ферроу только ради одного – просто еще раз увидеть, вспомнить, каким тот был. Потому что вместе с памятью о лице потерянного друга приходила и вся остальная…

– Смотри! – зашипел вдруг Роланд, и Аластер резко затормозил.

Справа на траве вились свежие следы экипажа, который тут съехал с пути. Проследив за рукой Роланда, Аластер заметил в высоких кустах черную крышу кареты. Он загнал их транспорт в противоположные кусты, подальше от дороги, и, соскочив с козел, понесся распутывать загадку. Ферроу привел его сюда? Что дальше?

Роланд начал наводить отвлекающие чары на экипаж. Аластер хотел крикнуть, что не надо тратить время, но друг его быстро нагнал, и они вместе подошли к чужой карете.

Сразу стало понятно, это не обычный экипаж: более изящная отделка, шелковые, хоть и черные, поводья. Открывая дверцу, Аластер был готов увидеть роскошь, а вот Роланд вскрикнул от неожиданности. И на секунду оба ослепли от белизны.

– Белый! Она белая! Императорский экипаж! – повторял Роланд, словно заведенный.

Аластер осторожно зашел внутрь. Маленький дворец на колесах был почти таким же, как тот, давно забытый, в котором испуганный мальчик долго не решался садиться на снежно-белые кресла…

– Это не белый, а перво-серый. Приди в себя! – Аластер схватил друга за плечи, и тот немного успокоился.

– Не белый? Точно?

– Точно!

В оттенке цвета Аластер не ошибся бы никогда.

– А кто на нем приехал? И куда он делся? – спросил Роланд.

Они вылезли наружу, убедившись, что в карете пусто. Аластер с тоской вглядывался в лес. Неужели все?

– Где граница? – спросил он.

Роланд ориентировался на местности как кошка, да к тому же неплохо знал эти места.

– Вон там, метров триста будет, – друг махнул в сторону дороги.

Оттуда донесся крик. Голос женский! В душе всё перевернулось. Экипаж, женщина… Он остановил себя. Никогда Цесаревна не села бы в карету перво-серого цвета!

Они бежали на звук, который прозвучал еще раз, теперь в нем слышалась ярость. Аластер с размаху налетел на ярко-алую ленту на земле и чуть не заступил за опасную черту. И тут же они увидели ее. Девушка выбежала из леса, как подстреленный зверь. Столкнувшись с Роландом, она вцепилась в него, и оба упали на землю.

– Перво-серый, – прошептал Аластер, разглядев платье.

Думать пришлось быстро! То, что экипаж принадлежит княжескому дому Эмбера, было понятно сразу. Только они имели право носить цвет, близкий к божественному. Девушка без темных очков – князья ночного княжества используют магию уменьшения света в зрачках, с откатом на слуг. Но кто она такая?

У наследного князя Альтаира Винтер не было сестер. Однако ходили слухи о его свадьбе… Это давало единственную, хоть и маловероятную версию. Возможно, девушка – княжеская невеста. Будущая княгиня, которую возвели в перво-серый статус. И она без охраны, несется, словно ее преследуют демоны?..

Несмотря на сложную ситуацию, хотелось смеяться. Иронично! Вероятно, она тоже узнала нечто запретное и лишилась права на жизнь. Другой причины, по которой особа такого ранга могла бы бегать по лесам, скрываясь от преследователей, не существовало. Все, что касалось серых господ, происходило только по воле Императора и с его соизволения, этот урок он твердо усвоил. Однако ее палачом был точно не Виктор, от него добыча не убегала.

Вихрь мыслей промелькнул в голове за те доли секунды, в которые Роланд с девушкой поднимались на ноги.

Аластер подскочил к ним и быстро толкнул девушку назад. Она ошарашенно шлепнулась опять на измятую траву. Аластер стянул с нее одну туфлю и начал отдирать подол богато расшитого платья. В щеку ему вдруг ударил довольно мощный магический импульс. Пытается отбиться магией! Вот, значит, как она убежала от врагов.

– Ваше высочество, – зашептал Аластер, продолжая уродовать ее наряд, – мы спасем вас. Не мешайте, пожалуйста!

Он, наконец, оторвал от подола длинный кусок ткани и посмотрел ей в глаза. Напуганные, округлившиеся, но не безумные.

– Сколько их? – спросил Аластер, прикидывая, что времени осталось мало.

– Трое, – выдохнула она.

– Хорошо. А теперь кричите изо всех сил, будто вас растерзали на тысячу кусков.

В огромных круглых глазах мелькнуло сомнение, но лишь на миг. Секунду спустя она так завизжала, что у Аластера заложило одно ухо.

– Роланд, в кусты вместе с ней! Не вставать!

Роланд кивнул, быстро забросил девушку в указанный куст и нырнул следом. В лесу раздались мужские голоса: «Я что-то слышал! Вон там кричала!»

Времени совершенно не оставалось, но его много и не требовалось, Алая Граница по-прежнему была в двух шагах. Аластер бросился к тонкой ярко-красной ленте и перешагнул ее.

Он боялся, что монстров придется ждать, но из зарослей мгновенно выпрыгнули две черные собакоподобные твари. Прижавшись к земле, они обходили его, готовились прыгнуть.

Аластер со всей силы резанул одного магическим импульсом, тварь в ответ взвыла, рассыпая вокруг брызги крови. Тут же в монстра полетели туфля и подол платья. Аластер уже стоял за широким деревом, за пределами границы. Длинные челюсти щелкнули рядом, почти задев его.

Трое стражников показались из леса. Темные очки и вышитые золотые цветы на лацканах – форма княжества Эмбер.

– Кричали вроде как отсюда… Гляди! – голос сорвался на почти женский визг.

Стражники уставились на Алую Границу и на тварей, которые с яростью раздирали первосерую туфельку и кусок ткани, забрызганный алой кровью.

– Разорвали… – прошептал один и ойкнул, когда монстр поднял окровавленную морду. Увидев людей, тварь бросилась на них и завизжала, наткнувшись на невидимую стену. Тонкая Алая Граница защищала мир людей и была по-прежнему нерушимой.

Трое стражников, как один, заорали и бросились наутек в сторону своей кареты. Аластер искренне порадовался, что Роланд не поленился скрыть экипаж.

Несколько минут никто не шевелился. Когда стихли звуки удирающих стражников и оба монстра, поскуливая, уковыляли в глубь леса, Аластер выглянул из-за дерева.

– Можете выходить, – сказал он кусту напротив.

– Ну, брат, даешь, – отозвался Роланд. – А вообще, надо было их завалить. Всего-то трое!

Аластер усмехнулся: нечасто Роланд пытался перед кем-то выпендриваться.

– Не надо было никого валить, – ответил он. – Кто-то должен был рассказать о ее гибели. Я что, зря спектакль устроил?.. Вы поняли? – Он помахал перед лицом девушки рукой, чтобы привлечь внимание. – Вас монстры растерзали на мелкие клочки! И съели.

Девушка охнула и нервно оглянулась на границу.

– Все хорошо, вы спасены, – сказал Аластер миролюбиво, однако она почему-то вздрогнула и глянула в ответ с вызовом.

Похоже, князья Эмбера выбирали себе невест исключительно за красоту. Будущая княгиня почему-то напомнила Аластеру хрупкого фарфорового лебедя, который стоял у Регины на полочке за стеклом. Рядом с ней даже солнце казалось чуть более ярким.

– Скажите… кто вас пр… прислал ко мне? – язык ее не слушался, но она старалась взять себя в руки.

Аластер задумался, взвесил все за и против и честно признался:

– Нас никто не присылал, мы случайно оказались рядом и поэтому имели честь спасти будущую правительницу княжества Эмбер.

– Но как вы узнали, кто я? – она удивленно перевела взгляд на Роланда.

– Вы в перво-сером платье и явно не служанка, поэтому я решил, что вы невеста юного князя, – объяснил Аластер.

Глаза девушки мгновенно покраснели и набухли слезами. Понятно, что ей нужно после потрясения выплакаться, но оставить бы это мокрое дело на потом!

– Бывшая невеста князя, – поправила она и незаметно вытерла глаза. – Что ж, господа, я благодарна вам за спасение, но более вашей добротой пользоваться не могу, прощайте.

Аластер хмыкнул:

– И куда же вы пойдете?

Несбывшаяся княжна отвернулась и зашагала в противоположную сторону, путаясь в высокой траве, но сохраняя царственную элегантность.

Роланд многозначительно повертел пальцем у виска, но Аластер понимал, в чем тут дело.

– Полагаю, вам не пристало общаться с недостойными черными людьми? – крикнул он ей вслед.

Она остановилась и милостиво развернулась к ним.

– Рада, что вы это понимаете. Каким бы щепетильным ни было мое положение, мне, жительнице Эмбера, непозволительно общаться с кем-то вроде вас! – Она решительно продолжила свой путь.

Роланд кивнул на тяжелую ветку на земле, предлагая вырубить девицу, пока та к монстрам не забрела, но Аластер отмахнулся.

– Ваше сиятельство недостаточно осознает положение дел. Оно не щепетильно, как вы выразились, а смертельно. Вы мертвы… но пока, к счастью, только в глазах всего света.

Она опять остановилась, но не повернулась. Аластер продолжил:

– Впрочем, спешу вас обрадовать: я не какой-то черный человек. Перед вами второ-серый господин, и нас разделяет лишь один ранг.

– И вы думаете, я в это поверю? – спросила она.

– Да, поверите. Я знаю, например, что в тронном зале императорского дворца в Адаманте пол выложен белоснежными каменными плитами, и во время Бала Последнего Заката новоприбывшие и достойнейшие выстраиваются в две шеренги, напротив друг друга, и вторые даруют первым годы жизни. А зимой в оранжерее Цесаревны расцветают белые цветы, и кажется, будто находишься на небесах…

Она смотрела на него во все глаза.

– Но раз вы второ-серый господин, что же с вами стало?

Он с усилием вернулся в настоящее – летний лес, Алая Граница в двух шагах и трясущаяся, перепачканная, но гордая княжеская девочка, которая пока ничего не понимает.

– Давайте, я расскажу свою историю, а вы – свою, и после решим, что делать дальше.

Будущая княгиня поджала губы и пару минут пыталась унять дрожь, оглядывая деревья вокруг.

– Хорошо, я согласна, – выдала она наконец вердикт.

– Ты действительно расскажешь свою историю? – благоговейно спросил Роланд, когда они вместе начали путь обратно к экипажу.

– Да, а что такое?

– Шутишь? Мы с Фремом готовы были землю сожрать, только бы услышать ее. Фрем на себе все волосы вырвет, когда узнает, что ты наконец-то разродился, но без него. Можно я ему потом перескажу в двух словах?

Аластер горько усмехнулся, а княгиня презрительно фыркнула:

– Не могли бы вы попросить его, – она кивнула на Роланда, – в моем присутствии больше не открывать рта. Его речь невозможно слушать.

Роланд рассмеялся:

– Ой, да бросьте, я уверен, мы еще поладим. Кстати, Аластер, представь, как весело сейчас нашим ребятам. Я прям вижу: выходят они от господина Боунза, а нас ищи-свищи.

Аластер представил и отчего-то не смог сдержать улыбки.