Читать книгу "Опасная стажировка магички Евы"

10

Жорж, сопровождаемый хвойным шлейфом, вошел в кабинет. Окинул взглядом бумаги у моих ног, задержавшись на письме от Карла, которое я тут же схватила и, быстро сложив, сунула в карман.

– Смотрю, вы подружились? – с нотками ревности он кивнул на Чао, который снова устраивался у меня на коленях.

– Да, нашла к нему подход, – призналась я, почесав кота за ухом.

– И какой же?

– Ливерная колбаса.

– Ооо, – бургомистр расплылся в улыбке, – это беспроигрышный вариант.

Я задумчиво смотрела на Жоржа снизу вверх. Нет, ну какой из него убийца? Сегодня он прибыл в особенно хорошем настроении. В глазах плясали искорки задора. Ни малейшего намека на мрачность или скрытую угрозу.

– Ты обедала? Хочешь, сварю кофе?

– Обедала. Но кофе хочу. – Согласно закивала я, понимая, что перерыв мне необходим.

Мы переместились на кухню. Чао увязался за нами хвостиком.

Жорж занялся кофе с тем же усердием, с каким я обычно сортировала бумаги. Он снял с полки турку, насыпал в нее молотые зерна из старой жестяной банки, добавил туда воды и поставил на плиту.

Я уселась за кухонный стол, Чао улегся на подоконник.

– Ты сегодня рано уехал, – как бы невзначай заметила я. – Где был?

Жорж бросил рассеянный взгляд через плечо.

– Да где только не был. Пара личных встреч и кое-какие дела. Ничего интересного.

Увильнул – отметила я про себя, но не сдалась, переходя к следующему каверзному вопросу.

– У тебя такая интересная фамилия. Калновски. Откуда она?

– От мамы с папой, – Жорж обезоруживающе улыбнулся, снял турку с огня и осторожно перелил напиток в чашки.

– А где они сейчас? Они приезжают сюда к тебе?

– Умерли, – тихо ответил Жорж, ставя передо мной кружку.

Настроение в комнате сразу поменялось. К бургомистру вернулась поперечная морщина между бровей, вместе с мрачным выражением лица.

– О! Прости, я не знала.

– Ничего. Этого не твоя вина.

Какое-то время мы молчали.

– Я сегодня спасла козла из пруда, – первой прервала я молчание, стараясь вернуть Жоржу былое жизнелюбие.

– Жорика? – бургомистр понимающе хмыкнул.

– Ага. Тебе тоже приходилось?

– Из пруда еще не нет. Но как-то раз я его стаскивал с крыши мельницы.

– Откуда? – я едва не подавилась напитком. – Как он туда попал?

Жорж пожал плечами, а уголки его губ поднялись в полуулыбке.

– Должно быть, вообразил себя горным козлом. Только представь. Стоит на вершине крыши, задумчиво смотрит вдаль, ветер развивает его бороду… А вокруг мельницы с криками носятся обезумившие Вилли и Милли.

Мы рассмеялись.

– Ты сейчас снова уедешь? – спросила я, когда мои плечи, наконец, закончили сотрясаться.

– Прогоняешь?

– Нет, что ты! – смутилась я, но тут же наткнулась на лукавый взгляд бургомистра. – Просто переживаю, что вместо отчета мне снова придется кого-то спасать. – Свела я все к шутке.

– Я останусь дома. Но не буду тебя отвлекать, поработаю здесь, на кухне. Нужно изучить кое-какие документы.

Мы закончили с кофе, и я вернулась в кабинет, вновь погружаясь в мир цифр и бумаг. Чао недовольно слонялся туда-сюда. Ему определенно не нравилось, что мы расселись в разных комнатах. Но не безобразил и то хорошо!

Ужинать мы отправились все в ту же столовую – «Ложки и Вилы». Как и накануне, все оказалось безупречным: теплая атмосфера, ароматы свежей выпечки и восхитительная еда. Надо бы познакомиться с этой кухаркой Афиной и взять у нее пару простеньких рецептов!

В этот раз заведение оказалось еще более многолюдным. Оно шумело и вибрировало, как улей. Мне показалось удивительным, многие посетители теперь здоровались и со мной, кто-то даже называл по имени и доброжелательно улыбался.

Это было странное, но приятное чувство, будто я уже стала частью чего-то общего. Будто все меня здесь знают, а вот я… Я пока знала едва ли десяток лиц. Но это поправимо…

Только к вечеру, оставшись один на один с собой и со своими мыслями, я вспомнила об Оливере и своей обиде на него.

Это было так странно. Когда я уезжала из столицы, мне казалось, что без него все потеряет смысл. Я была уверена, что буду терзаться, страдать, считать дни. Да даже минуты! А теперь… прошло всего два дня, а его образ словно покрылся дымкой, как те ели, что виднеются из моего окна.

Да, мне все еще было неприятно, что он мне не отвечал. Это задевало. Но не разрывало изнутри, как я ожидала. И все же чувство упрямства, а может, привычка – подтолкнули меня сделать еще одну попытку.

Я взяла лист бумаги, ручку. Несколько секунд сидела, глядя в пустоту, а потом, старательно выводя буквы, начала писать.

«Оли, давно от тебя ни строчки. Как проходит стажировка в Министерстве? Сегодня Карл написал, что ты устраиваешь вечеринку. Скучаю. Ева».

Ответ пришел практически моментально. Я с замиранием сердца схватила его и… нахмурилась.

Это был даже не лист. Это была салфетка. Тонкая, белоснежная, с витиеватыми тиснеными узорами, которые я сразу узнала.

Это была фирменная салфетка из ресторана «Золотая рыбка» – одного из самых пафосных заведений столицы. К слову, любимого места моей матушки.

Там все было покрыто позолотой – от приборов до меню. А официанты подавали еду так, будто приносили ее лично королю.

Интересно, с кем это там сейчас сидит Оливер? В будний день, в столь поздний час.

Наверное, сейчас должны были кольнуть – ревность, тоска, ощущение предательства. Но… вместо всего этого была лишь толика любопытства.

Я развернула салфетку и уставилась на корявый почерк. Оливер не умел писать красиво. Наверное, это был его единственный недостаток.

«Детка, привет! Все нормально. Совсем тут закрутился с делами, тренировками, стажировкой. Да еще эта вечеринка. Но она обещает быть грандиозной! Позвал туда полгорода! Жаль, тебя на ней не будет. Ты бы оценила».

Жаль ему! Скатав салфетку в комок, я швырнула ее в угол комнаты и отправилась спать. Даже отвечать не буду! Во всяком случае, пока… Может быть, утром.

Я внезапно проснулась посреди ночи. Тишина вокруг казалась неестественно плотной, как будто все вокруг затаило дыхание.

Кажется, меня разбудил какой-то смутный звук. Я напряглась, вслушиваясь, и вдруг вздрогнула, заметив в темноте ночи два светящихся глаза.

Сердце дернулось в груди. Но через пару секунд я поняла, что это всего лишь Чао. Кот лежал в моих ногах, закинув передние лапы мне на щиколотки, с ленцой наблюдая за мной.

– Что ты тут делаешь? – прошептала я, все еще приходя в себя. – Тебя же не было в комнате, когда я ложилась. Или был?

Я прищурилась в ожидании ответа. Чао медленно моргнул. Называется: думай, как хочешь.

Я уже снова собиралась укрыться одеялом, когда снова что-то услышала. Едва уловимый скрип. Доска? Похоже на ступеньку лестницы.

Может, Жорж решил спуститься на кухню попить воды? И, прежде чем я успела убедить себя в этом, раздался приглушенный хлопок входной двери. Я замерла.

Кто-то вышел? Или вошел?

Кажется, все же вышел.

Любопытство, перемешанное с тревогой, подстегнуло меня. Я осторожно соскользнула с кровати, ступая босыми ногами по прохладному полу, подошла к окну. Лунный свет заливал двор, и в этом серебристом сиянии я увидела высокую фигуру.

Жорж. Сомнений не было. Он быстро шел, не оглядываясь, и очень скоро исчез, растворившись в тумане елового леса.

Я вернулась в кровать, но сон больше не шел. Лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, слушая, как мерно дышит Чао, свернувшись калачиком у моих ног. Мысль о бургомистре не давала покоя.

Зачем он посреди ночи пошел в лес? Может ли он быть причастен к убийству того несчастного гончара?

Жорж, который тайно пожертвовал городу огромную сумму на восстановление площади…

Жорж, который приютил приблудного кота…

Жорж, который так божественно варит кофе…

Жорж, который так заразительно смеется…

Нет… пожалуй, последние два пункта стоит вычеркнуть. Это все-таки они не про его человеческие качества.

И все же он не вязался с образом убийцы. Тогда почему его имени нет в архивах? Где он пропадает целыми днями? И зачем пошел в лес? Не на прогулку же, в самом деле.

Уснула я уже под утро, так и не услышав, когда вернулся бургомистр. С утра я все еще была взволнована и не знала, как вести себя с ним.

Подозрения… Подозрения, что он – убийца, были слишком живыми, слишком навязчивыми, чтобы просто отмахнуться.

Но к моему облегчению, на кухонном столе меня ждала короткая записка: «Уехал по делам. Покорми Чао».

Что ж, может, так оно было и к лучшему. Не нужно было ничего изображать, не нужно было скрывать свою настороженность. Можно спокойно все обдумать и покопаться в фактах. И не только в них…

Я покормила Чао колбасой, себе на скорую руку приготовила яичницу – просто потому, что ничего другого больше не умела. Быстро поела и поспешила в кабинет.

Там я с азартом начала принялась перебирать все бумаги подряд, одну за другой, надеясь среди них найти ту, которые принадлежали лично Жоржу.

Но все, что я находила, было скучным и официальным – городские распоряжения, счета, переписки с архитектурным отделом столицы.

Ни одной записки, ни единой бумаги, которая была бы лично для Жоржа. Ничего о нем самом. Словно он существовал только в этой должности и вне ее не имел лица.

У него что, даже друзей нет? Или личное он хранит у себя в спальне?

Наконец, мне улыбнулась удача. Я наткнулась на увесистую пачку нераскрытых писем. На первый взгляд – просто корреспонденция.

Несколько минут я сидела, глядя на эту стопку, и колебалась. Имею ли я право распечатать их?

На всех письмах стоял один и тот же адресат: «Городскому главе Прислони».

А это значит – имею. Я ведь помощник. Если бы Жорж не хотел, чтобы я их касалась, он бы сам их вскрыл.

Я аккуратно взяла первое письмо и открыла его. Потом второе. Третье. Одно за другим. Но, увы.

Интересного в них не оказалось. Это действительно были письма, адресованные главе Прислони, все касались исключительно городских дел.

Одно – приглашение участвовать в конкурсе «Лучший малый город северной провинции», к нему были приложены даже какие-то условия, списки претендентов и прошлых победителей.

Другое письмо оказалось от городского совета по благоустройству. В нем они вежливо напоминали о необходимости заменить уличные фонари. К слову, где взять на это деньги они не уточняли.

Остальные оказались и вовсе рекламными. Ничего. Абсолютно ничего, что мне хотя бы что-то рассказало о Жорже.

Я убрала пачку вскрытых писем в ящик и принялась за работу. Ну а что мне еще оставалось делать? Нужно было закончить отчет для казначейства, и я села за дело.

Бумаги казались бесконечными, но, собравшись, я наконец-то упорядочила нужные данные и к обеду – о, чудо! – кропотливо составленный отчет был готов.

Честно говоря, стоило бы дождаться Жоржа, но мне не терпелось отправить его самой. Во-первых, мое доверие к нему было подорвано и что-либо обсуждать с ним лишний раз не хотелось. Во-вторых, меня не отпускала мысль о парке, да и наш спор, признаться, подгонял меня.

Городской парк действительно мог бы стать сердцем этого города. Мысленно я уже представляла, как вкладываю в него душу.

Как лично выбираю лаконичные, но изящные лавочки. Удобные, из долговечных материалов. Как заказываю столичные многолетники – некапризные к перепадам погоды, красивые растения, которые каждый год будут цвести и радовать глаз.

Я представляла, как из дикого, заросшего пруда получается аккуратный, чистый водоем, а на его берегу – небольшой песчаный пляж, где летом смогут купаться дети, а взрослые устроят пикники в тени деревьев.

По утрам пожилые горожане будут гулять по извилистым тропинкам, выложенным камнем, а по вечерам там будут прогуливаться влюбленные пары в свете новых фонарей.

Я уже закончу стажировку, уеду из Прислони, а горожане будут говорить: «Этот парк для нас сделала Ева».

Воодушевленная этой приятной мыслью, я взяла чистый лист и принялась писать письмо, которое планировала приложить к отчету.

«Многоуважаемое Казначейство!

Меня зовут Ева Брон, я – новая помощница бургомистра Прислони, господина Жоржа Калновски. Направляю вам ежегодный отчет о состоянии бюджета за прошлый год.

Из представленных данных наглядно видно, что Прислонь испытывает серьезный дефицит средств. В течение года нам едва удалось справиться с текущими расходами, и лишь благодаря помощи анонимного мецената город не оказался в долговой яме.

Особенно остро ощущается нехватка средств на благоустройство и инфраструктуру. В частности, речь идет о городском парке, который сейчас находится в плачевном состоянии. Это уникальное место с большим потенциалом для озеленения, отдыха и развития культурной жизни, но оно требует срочного вмешательства и финансирования.

Учитывая вышеизложенное, прошу рассмотреть возможность увеличения бюджета города в следующем периоде с учетом его потребностей.

С уважением и надеждой на понимание,

Ева Брон, помощница бургомистра Прислони».

Я аккуратно приложила письмо к отчету. Одно небольшое заклинание, и свиток вместе с вложением растворился в воздухе, отправившись прямиком в столичный архив.

11

После отправки письма с отчетом я почувствовала, как желудок подал голос. И, похоже, не только мой. Чао уже третий круг наворачивал вокруг меня, призывно поглядывая на кухню.

Ливерная колбаса закончилась еще утром, а сама я, признаться, уже устала от яичницы.

Столовая хоть и манила обещанием горячего обеда, но располагалась на другом конце города. Лень победила.

Так что я снова направилась в продуктовую лавку неподалеку, в надежде разжиться чем-то съедобным, и, может быть, снова выпытать у Сильвии какой-нибудь гениально простой рецепт, типа яичницы.

Сильвия снова оказалась в лавке. Правда, сегодня ее жизнерадостное лицо выглядело уставшим.

– Добрый день! Это снова я! – Бодро поздоровалась, привлекая ее затуманенный взгляд. – Мне нужна ливерная колбаса. Да побольше!

Сильвия растерянно кивнула.

– Конечно… Сколько палок?

– Давайте пять, чтобы я каждый день к вам не бегала.

Продавщица моргнула и нервно провела рукой по фартуку.

– У вас что-то стряслось? – не выдержала я.

– Да… Нет… – Она замялась. – Перстень у меня пропал.

– Дорогой?

– Нет. Камень ненастоящий, металл обычный. Но память от покойной матери. Понимаешь?

Я припомнила, что в прошлый раз на ее руке было необычное украшение.

– Понимаю, – я сочувственно вздохнула. – Может, закатился куда?

– Уже все перерыла. Сняла вечером, а к утру уже не было. А без него я сама не своя.

– Найдется! – подбодрила я Сильвию. Она в ответ выдавила улыбку.

– Ну так что тебе еще?

– Что-то такое, чтобы быстро и вкусно.

– Возьми пельменей. У меня свекровушка сама лепит. Просто пальчики оближешь.

– А я справлюсь? – засомневалась.

– Конечно! – Сильвия, наконец, действительно широко улыбнулась. – Кидаешь в кипящую воду, солишь и ждешь, пока всплывут.

– Убедили, – кивнула я. – Беру.

Так, я взяла пять палок колбасы, пельмени, свежих овощей для салата и отправилась домой, где, уверена, меня уже заждался один мохнатый голодающий.

С пельменями я и правда справилась с легкостью. Они действительно набухли и всплыли, как и обещала Сильвия. Чао тоже был накормлен до отвала колбасой. Он даже выпросил у меня один пельмень.

Но есть его не стал, а принялся гонять по кухне. В итоге пельмень был изъят, а Чао выдан строгий выговор о том, что с едой играть нельзя.

После обеда я снова перебралась в кабинет. Документы, разложенные на полу и столе, были аккуратно подшиты и теперь переселялись на книжные полки, расставленные в нужном порядке и аккуратно подписанные.

И вдруг – хлопок. Рядом со мной плавно опустился плотный сверток. По ярко-красной восковой печати я сразу поняла: это официальный ответ от казначейства.

Настроение сразу пошло вверх. Вот оно! Даже не думала, что они ответят так быстро!

Я потянулась к письму с предвкушением. Интересно, сколько они обещают выделить на парк? Хватит ли на модные фонари, как в столице?

Я сразу представила их: черные, изящные, металлические, с витой опорой и стеклянным плафоном в виде капли.

А на деревянные лежаки возле пруда? Чем больше я думала о парке, тем больше новых идей рождалось в голове.

Я не успела вскрыть письмо, когда раздался еще один хлопок. На этот раз это была входная дверь.

Через секунду по коридору понеслись синхронные, семенящие шаги. Мне и не смотреть было не нужно, я уже знала: ко мне опять спешили Вилли и Милли.

– Что? Опять что-то с Жориком? – Спросила я, когда старушки вошли в кабинет.

– Нет, с Жориком все в порядке, – успокоила меня Вилли, Милли согласно кивнула. – Мы по другому вопросу.

Они тревожно переглянулись.

– Ну что еще случилось? – спросила я, косясь на сверток из казначейства. Он лежал рядом, на столе, такой многообещающий и манящий. Визит близняшек был так не вовремя.

Вилли тяжело вздохнула, будто собираясь с духом, и выдала:

– У меня пропал гребень для волос!

– Пресвятая Тирана… – вырвалось у меня. – Вы что теперь ко мне по каждой мелочи будете ходить? Ну пропал и пропал, купите новый.

Я даже не старалась скрыть раздражения. Одно дело – помочь спасти козла из пруда, другое – искать гребень. Это уж точно не входило в мои обязанности.

– Ты не понимаешь, – обиженно вскинулась Милли. – Мы думаем, что началось…

– Что началось? – устало спросила я, сцепив пальцы на столе и с трудом удерживаясь от нового взгляда в сторону казначейского письма.

Тут старушки заговорили наперебой, путаясь и перебивая друг друга. Но суть начала проясняться.

– Наш еловый лес… – говорила Вилли, – это магическая аномальная зона, – заканчивала за нее Милли.

Я насторожилась. Конечно, я слышала об аномальных зонах. Нам в Академии рассказывали о них, но поверхностно, вскользь. Такие места были редки, почти легендарны и плохо изучены. В них магия могла не работать. Или, наоборот, искажаться самым непредсказуемым образом.

Я медленно повернула голову к окну. За стеклом, как всегда, стояли мрачные ели. Солнечный свет пытался пробиться сквозь ветви, но туман, вечный спутник леса, не пускал его.

Я поежилась. Неужели этот лес – одна из таких зон?

– Так что началось? – переспросила я, пытаясь сохранить спокойствие, но мой голос все равно прозвучал резче, чем хотелось бы.

– Ритуал, – почти одновременно прошептали Вилли и Милли.

– Какой еще ритуал? – я нахмурилась. – Вы когда-нибудь пробовали говорить прямо? Все приходится из вас вытаскивать клещами.

Они одновременно пожали плечами.

– И при чем тут ваш гребень? – добавила я.

– Не наш, а мой, – жалобно пискнула Вилли.

– Хорошо, твой.

Старушки снова переглянулись. Некоторое время в кабинете стояла тишина. Потом Вилли заговорила.

– Мы были тогда совсем детьми. Почти ничего не помним.

– Но кое-что в памяти все же осталось, – подхватила Милли.

– Много лет назад в городе прошла череда краж. Воровали по мелочи. Ни деньги, ни украшения. Просто вещи… личные. К которым у людей была… привязанность.

– Зеркальце, кулон, нож для письма… – Милли загибала пальцы. – Никто даже не искал воришку. Одни думали, шутник. Другие, что это кто-то из детей проказничает. Нас с Вилли постоянно спрашивали, не думаем ли мы на кого. Но мы не знали, кому могло такое прийти в голову. А потом… – Милли замолчала.

– А потом эти люди умерли в один день. – Закончила за нее Вилли.

Я нахмурилась. Все казалось каким-то… слишком.

– Отчего они умерли?

– Как будто от старости. Они стали плохо себя чувствовать, увядать и… умерли.

– И что это был за ритуал? – спросила я с нажимом.

– Кто ж знает, – одновременно пожали плечами старушки. – Какая-нибудь черная магия. Ты у нас ученая. Тебе виднее.

Я откинулась на спинку стула. Магия, которая приводит к смерти – запрещена. Такие ритуалы и заклятья давно изжили и уничтожили, все это осталось в позапрошлом веке. Мы живем в цивилизованном мире, а не в болотной ведьминой сказке.

Хотя, признаться, однажды от Карла я слышала, как столичные полицмейстеры задержали пару, которая практиковала ритуальную черную магию. Правда, по факту это оказалась безобидной ерундой. Они даже магами не были. Но убили пару лягушек, начертили на стенах странные символы и кричали что-то о конце света.

– Почему вы думайте, что кто-то снова проводит ритуал? – я все еще не понимала, как относиться к истории старушек.

– Вон у гончара украли шарманку, и теперь он мертв, – негромко сказала Милли.

– Я следующая… – едва слышно добавила Вилли, и в ее голосе звучал настоящий, почти детский испуг.

– Не говори чепухи! – твердо сказала я, чувствуя, как холодный пот пробился вдоль позвоночника. Мне вдруг вспомнилась Сильвия и ее перстень. Но виду я не подала. Ни к чему еще больше пугать и без того взволнованных старушек. – Никто не умрет. Вы же сами говорили, у гончара была рана на голове, значит, его кто-то ударил. Это обычное убийство, а то и вовсе несчастный случай. Никакой магии тут нет. Не стоит приплетать ритуалы.

– Думаешь? – с надеждой в голосе уточнила Вилли.

– Уверена, – я попыталась улыбнуться. Вышло криво. – Идите домой. И еще раз поищите гребень. Может, он закатился под комод. Или под подушку. Иногда мы теряем вещи, а потом находим в самых неожиданных местах.

Близняшки слегка расслабились.

– Если не найдем, мы тебе сообщим! – пообещала Вилли уже из коридора.

– Хорошо, – согласилась я, натягивая оптимистичную улыбку.

Но стоило двери захлопнуться, я погрустнела. Что-то определенно странное творилось в этом городе. И как, интересно, со всем этим связан Жорж?

Я снова повернулась к окну, где по-прежнему стоял величественный еловый лес. Аномальная зона? Вот уж не думала, что когда-то увижу ее собственными глазами.

Я тряхнула плечами, скидывая неприятное оцепенение, и взяла в руки сверток от казначейства. Надеюсь, хоть в нем меня ждут приятные новости.

Но едва я взломала восковую печать и начала читать, как тут же нахмурилась.

«Уважаемая госпожа Брон,

Настоящим уведомляем, что в связи с экономическими трудностями казна не располагает достаточными средствами для финансирования вашего парка.

Более того, согласно проведенной оценке, мы считаем, что выделяемой суммы более чем достаточной для обеспечения деятельности в Прислони.

Дополнительно уведомляем, что в связи с просрочкой предоставления городского отчета за прошлый цикл с вас будут взысканы пенни.

С уважением, финансовый смотритель Фиников».

Я недоуменно уставилась на письмо. И даже представила, как этот самый Фиников сидит у себя в мраморном кабинете и с ехидной улыбочкой золотой ручкой старательно выводит каждую завитушку.

Экономические трудности, значит. Удивительные новости. Особенно учитывая, что эти самые трудности почему-то волшебным образом не касаются столицы – ни ее ослепительных улиц, ни роскошных парков, где каждый год перекладывают каменные дорожки в новом цвете сезона, потому что, видите ли, прошлогодний оттенок морально устарел и «визуально угнетает новые сорта лилий».

Я уже не говорю про то, что столичные жители – избалованные и пресыщенные – давно не знали, чем бы еще себя поразвлечь. Поэтому парки постепенно превращались в выставки всего экзотического и бессмысленного: редкие, искусственно выведенные растения, магические поющие кусты, говорящие попугаи, которые обсуждают последние столичные сплетни. С пугающей осведомленностью, надо заметить!

Я же просила денег на базовый минимум. Ни тебе золотых статуй, ни поющих скамеек – просто лавочки, фонари, да несколько клумб. Никаких излишеств.

И что теперь делать? Сдаться?

Нет, не в моем характере. И дело было даже не в споре с Жоржем. Просто мне действительно хотелось сделать что-нибудь хорошее для этого города. Не просто отбыть дни стажировки, но и оставить после себя след.

Я растерянно почесала Чао за ухом. Он громко, с достоинством мурлыкал, погружая кабинет в легкую вибрацию.

И тут в памяти проскользнуло интересное воспоминание.

Письмо. То самое, которое я вскрыла, когда искала информацию о Жорже. Там было что-то о конкурсе… «Лучший малый город северной провинции».

Тогда я его отложила, даже не вчитываясь. Но теперь… Теперь мне вспомнилось, что там был упомянут приз. И не просто почетная грамота и дурацкая ленточка, а денежный приз. Весьма внушительная сумма, если память мне не изменяет.

«И где оно?» – пробормотала я и с новой энергией набросилась на стопку с корреспонденцией.

Чао с интересом поглядывал на мою бурную деятельность.

Наконец, я с победным вздохом извлекла то самое письмо из бумажного хаоса и с жадностью уставилась в текст.

«Конкурс на звание «Лучший малый город Северной провинции» проводится с целью стимулирования культурной, экономической и праздничной активности малых городов, а также выявления административных инициатив на местах…»

Так… Участники – города с населением не более десяти тысяч. Мы подходили. По документам у нас числилось от силы восемь с половиной.

Дата проведения… Через две недели! Ух, как скоро!

Требования: активное участие местных жителей. Ладно, придумаю, как их уговорить… И ключевое – заявка должна быть подана до конца сегодняшнего дня.

Я взглянула на хроносы. Время еще было. Теоретически. Практически – уже начиналась паника и легкий зуд на кончиках пальцев.

«В день проведения праздника в город прибудет независимая комиссия для оценки инфраструктуры, праздничной программы, вовлеченности граждан и общего настроения города. Также ожидается приток туристов и гостей, в том числе и из столицы, в связи с чем рекомендуется подготовить культурную и развлекательную программу».

Ха! Рекомендуется. Что-то мне подсказывало, что за этим «рекомендуется» стоит «если не подготовите, вас сожрут живьем».

Глаза устремились к самому важному. Сумма приза. Она действительно впечатляла.

Этой суммы хватило бы и на лавочки, и на фонари, и на очистку пруда.

Я взяла брошюру, которая прилагалась к письму, – аккуратная, в зеленой обложке, с гербом страны и слегка пугающей формулировкой «Настоятельные рекомендации для праздничных мероприятий».

Развернула и начала читать.

Первым пунктом значилось: ярмарка с местными товарами. Ну, это я, наверное, смогу организовать. Народ в Прислони рукодельный. Кто-то вяжет, кто-то лепит горшки. Привлеку кого-нибудь.

Пункт второй: конкурс выпечки. Отлично! Милли и Вилли готовят такую выпечку, что даже Чао не побрезговал их пирожком. А он тот еще привереда в еде, как оказалось. Да, и Афина, хозяйка столовой «Ложки и Вилы» может присоединиться. Она готовит так, что не просто пальчики оближешь, а язык можно проглотить.

Третьим пунктом значилось театрализованное представление. Я нахмурилась. С этим сложнее. Интересно, есть тут любители театральных постановок? Ладно, в крайнем случае подключу школьников. Наверняка они что-то репетируют на уроках по литературе.

Идем дальше. Гид по городу с его легендами и духами прошлого. Я хмыкнула. Какой интересный пункт. Сама бы не отказалась послушать истории Прислони. Городок-то, как выяснилось, не так прост, как казалось на первый взгляд.

И последний пункт: финальный салют. Хорошо, что я маг. Салют, конечно, требовал огромного магического резерва. Но думаю, с простеньким я справлюсь, особенно если пару дней сэкономлю на мелкой бытовой магии.

Я еще раз посмотрела на список. С одной стороны небольшой. С другой – амбициозный, особенно учитывая, что до праздника осталось всего две недели.

Четырнадцать дней, чтобы превратить сонный провинциальный городок в центр веселья и показательной административной доблести.

Согласятся ли жители мне помочь?

Я уже успела понять, что большинство здесь были добрые и отзывчивые, но еще больше – занятые и уставшие, привыкшие к тому, что ничего не меняется. Вдруг они решат, что это моя столичная дурь?

А Жорж? Как на это посмотрит бургомистр?

Почему-то его реакция волновала меня больше всего. Почему-то мне было важно, чтобы он загорелся этой идеей, так же сильно, как и я.

Хотелось увидеть улыбку на его губах и фразу в стиле: «Да, Ева. Давай займемся организацией вместе».

Так, стоп. Я тряхнула головой. Я даже еще не выяснила, не убийца ли он, а уже мечтаю работать с ним бок о бок. Сама, если что, справлюсь. Без него.

– Итак, Чао! Кажется, мы участвуем в конкурсе! – громогласно заявила я. Больше, если честно, чтобы поддержать саму себя.

Чао приоткрыл один глаз и посмотрел на меня тем самым взглядом, который можно было перевести как: «Звучит, конечно, сомнительно, но удачи!»

Он в это время лежал на столе прямо передо мной, вытянув лапы поверх конкурсного письма.

– Ладно, – пробормотала я, хватая чистый лист бумаги. – Сначала отправим заявку на участие. Времени в обрез. Подадимся, а там уже будем разбираться… С Жоржем, с жителями. С их выпечкой, театром, духами прошлого. Все по порядку.

Ручка предательски дрожала в пальцах, когда я начала:

«Уважаемые организаторы конкурса…»

И только когда письмо улетело адресату, я удовлетворенно выдохнула. Ведь обратного пути не было.