Читать книгу "Ровельхейм 3: Право на месть"

– Но ведь это не такой уж бред, Ардин? – тихо спросил Хельме, не переставая вглядываться мне в лицо.

Я опустила глаза. Сказать нечего. И врать ему не могу. Пусть никогда не произойдёт и десятой доли того, что навоображали себе сплетники; пусть я теперь не познаю близость с его светлостью, ведь иначе шах быстро заменит нежеланную невесту сына на чаемого жениха из Корсталии для второй дочери, но согласиться с необоснованностью слухов я не могла. Анхельм вдруг вынул вилку из моей дрожащей руки и накрыл своей тёплой ладонью.

– Дин, ну я же не слепой, – горько произнёс друг.

– Хельме, прости…

– И просить прощения тебе тоже не за что. Ты ничего не обещала мне, помнишь? Я вот помню. Я же и раньше видел… Знаешь, я ведь виноват перед тобой.

– Что ты такое несёшь, Хельме? Ты никогда мне ничего плохого не делал…

– Я промолчал когда-то, когда стоило сказать. Из ревности, теша себя надеждой… Возможно, тогда бы вы объяснились раньше и не случилось этих дурацких помолвок. Знаешь… Я в любом случае хочу видеть тебя счастливой, Ардин. Пусть даже с ним… А теперь… Теперь уже никто не будет счастлив.

– Хельме, о чём ты?..

– Помнишь, как Шентия изматывал тебя на тренировках, грубил постоянно?

– Да, и я до сих пор не понимаю почему, но при чём тут это…

– А ведь у тебя уже тогда была искра Света. И я попросил тебя молчать о ней, пока Свет не восстановится полностью.

– Я помню, они все немного изменились, когда увидели её. И Ксавия, и Эрдис тоже… но какое это имеет отношение?

– Я не могу рассказать тебе всего. Это не моя история – арна Шентии. У нас был как-то разговор… Но если бы я убедил тебя не прятать искру, а показать Свет ему сразу, как только он появился, вы бы уже давно… Прости меня, Ардин. Думал, смогу за это время…

– Хельме… – я подняла заплаканные глаза. – Просто обними меня, ладно?

И друг, ни секунды не колеблясь, заключил меня в объятия, давая сплетникам очередной повод для радости. Сверху неуклюже навалилась подошедшая Мекса, и возбуждённые студенты зашептались по новой, припоминая пошлые анекдоты о свободных нравах Дикого Леса.

Занятия в субботу я просто-напросто прогуляла. Сокурсники спишут моё отсутствие на токсикоз или сочтут загордившейся от своего титула арнаи задавакой – плевать. Посплетничают ещё недельку и отстанут. Так что день я провела с гораздо большей пользой в библиотеке, изучив всё, что касалось богов в нашем мире, а особенно Сагарты Милостивой. Потому что с раннего утра в воскресенье мы втроём, прихватив манса, отправились в Ровель, в храм Вечных.

Я нервничала, не зная чего ожидать от поездки, Мекса с Анхельмом тоже были сосредоточены, один манс безмятежно проспал полтора часа в трясущейся повозке.

– Держимся всегда на людях и ни на шаг от нас. Надо было на сто метров поводок делать, чтобы в пределах видимости, – поджала губы Мекса.

– А в туалет мне тоже с вами под ручку ходить?! – возмутилась было я. – В Академии учебные здания, кстати, раскиданы на большем расстоянии, вдруг я теперь просто не смогу попасть на какое-то занятие?

– Дин, это вне стен Академии только работает, – успокоил меня Анхельм. – Внутри кто бы позволил наследницу на привязь посадить.

– А. Ну, тогда ладно…

Храм, такой же величественный, каким предстал передо мной в первый раз, приглашающе распахнул двери. Людей внутри было немного, кто-то молился в сторонке, другие просто созерцали мраморные статуи. Шесть изваяний полукругом, перед каждым на постаменте глубокая чаша для подношений. О странном ритуале, требующем промежуточной посудины для пожертвования, я помнила и ещё накануне попросила духов выделить мне какую-нибудь особую чашу.

Что мне сказать Сагарте? Как вообще обращаться к богам с просьбами? Я невольно устремилась взглядом к парной статуе мужчины и женщины в белых повязках. Те тогда приняли только мою кровь, напустив ужасающе реальную иллюзию, в которой я сумела справиться с собственными страхом и страстью. А сейчас бы справилась? Не знаю…

Вряд ли Сагарта оценит кровь или Тьму, всё же она покровительствует миру и созиданию. Так что я наполнила стеклянный стакан с шестнадцатью гранями («От сердца отрываем! Раритет!») белой магией и, чуть подержав перед статуей, вылила её в чашу. Примет ли, услышит?..

Потекли томительные секунды, и я всё ждала, что магия вернётся ко мне. Это всё же не турнир… Но мраморная статуя вдруг открыла глаза и окутала нас обеих непроницаемым белым туманом.

– Сагарта Милостивая… – дрогнул мой голос и внезапно пересохло во рту. – Я пришла просить тебя… просить о милости.

Я запнулась, коря себя за плохо подобранные слова. Но каменная богиня лишь улыбнулась, выжидая.

– Ты даришь мир нашему миру…

Да грорш тебя раздери, Ардина, совсем со словами туго?!

– И твоя воля скрепляет договор между тремя странами… договор Содружества. Я умоляю тебя – отмени клятвы, данные Самаконе! Об Ektescap for frelse…

– Почему? – голос богини мелодично зазвенел сотней маленьких хрустальных колокольчиков.

– Потому что соблюдение этой клятвы не сохранит мир! Наоборот, её исполнение приведёт к войне между Самаконой и Империей! И она уже на пороге, страны не подписали новый Договор, но тебе это и так известно…

– Война – это не то, что заботит тебя на самом деле. Почему ты идёшь против моей воли?! – в колокольчиках зазвенело что-то металлическое.

– Потому что эти браки не принесут счастья никому! Они только разрушат судьбы! Я не прошу твоей милости для себя, но пусть хотя бы Империя будет свободна от клятвы!

– И не это!! – обрушился на меня каменный грохот. – Отвечай: почему?!

– Потому… потому что я люблю его! – выкрикнула я, зажимая уши.

Да, так! Призналась… Даже не богине – себе. Я смирюсь с дурацкой свадьбой, но пусть хотя бы он будет свободен от клятв… Грохот стих. И вновь зажурчали колокольчики.

– Это правда, – вновь улыбнулась богиня. – И что ты подаришь мне взамен?

Я растерялась. Сагарта готова пойти навстречу и хочет от меня подарок? Но что я могу ей дать? Какие жертвы вообще приносят богам? Скот, часть урожая…

– У меня есть земли и немного денег… – неуверенно начала я.

– Нет! – презрительно фыркнула богиня.

– Я стану служить тебе.

– Нет.

– Тогда людям от твоего имени!

– Не нужно.

– У меня есть дар! Я могу…

– Оставь себе.

– Тогда магия! У меня есть Изначальный Свет! Хочешь, я отдам его тебе? Мне больше нечего предложить…

– Что у тебя тогда останется?

– У меня останется Тьма.

– Нет, это ты останешься во Тьме. Свою любовь ты потеряешь вместе со Светом. Так ты подаришь мне эту любовь? – нависла статуя надо мной с нетерпеливым блеском в мраморных глазах.

– Да, – прошептала я.

Статуя медленно распрямилась, вновь приняв безмятежный вид.

– Я не могу забрать твой Свет полностью, за ним стоят другие боги. Но отныне каждое утро ты будешь жертвовать дневной резерв Света мне. Весь, без остатка, оставляя в себе только Тьму. И на следующее утро, как только он восстановится, снова. И каждый день после…

– Хорошо, – сглотнула я. – Тогда ты выполнишь мою просьбу?

– Тогда я выполню обе, – загадочно ответила Сагарта. – Всё равно одна.

– И… это всё? Клятва будет недействительна? Ты не обрушишь гнев на Империю, если его светлость преступит её и откажется от свадьбы?

– Я – нет. Но остальные разгневаются.

– То есть… – похолодела я от догадки. – Одной твоей воли недостаточно?

– Конечно, нет, дитя, – снисходительно улыбнулась богиня. – Ведь договор хранят три бога.

– Мне теперь обратиться к ним? Как? И что мне им дать? – затараторила я, потому что белая дымка уже начала рассеиваться.

Сагарта лишь улыбнулась напоследок, ничего не ответив, и я вернулась в реальный мир, стоя перед неживой скульптурой.

Три бога… Только заручившись поддержкой всех троих, это будет возможно. И ещё я не поняла, почему она сказала, что выполнит две просьбы, но она всё равно одна? Хотя бы не стихами говорила, как в тот раз…

– Дин! Ну?!.. – подбежали ко мне Мекса и Анхельм, стоявшие поодаль. – Сагарта ответила тебе? вас заволокло туманом! вы говорили? Она помогла тебе?..

– Да… вроде как… – я всё пыталась уложить в голове разговор с богиней. – Мекса! Хранитель Леса, Скоген-хозяин… Скажи, здесь есть его храм? Или изваяния? Как мне обратиться к нему?

– У Скогена нет храмов, – чуть удивилась унвартка. – И идолов тоже.

– Но как к нему воззвать? Как он услышит? Может, есть какие-то заклинания…

– Ардина. Скоген-хозяин и так всех слышит, – Мекса вдруг принюхалась и склонила голову набок, замерев на миг, но продолжила. – Каждого, кто к нему обратится. Каждого… кто сможет оказаться в Лесу.

– То есть ты хочешь сказать, мне нужно будет поехать в Лес? Хельме, а с тобой что? Что с твоим лицом?

Мекса и Анхельм быстро обменялись напряжёнными взглядами. Греттен тихо зашипел, короткая шёрстка встала дыбом.

– Один, – замерев, прошептал одними губами Хельме.

– Двое, – так же еле слышно не согласилась Мекса. – Ардина, щит на себя и не высовывайся!

И в следующий миг оба взорвались атакующей магией, окружив меня и крепко зажав между спинами…

Глава 6

Я не успела ещё толком ничего сообразить, как с одной стороны повеяло свежестью и воздух моментально напитался влагой, а с другой донёсся отвратительный запах гниения, ввергая в какое-то уныние, апатию, обдавая ощущением безысходности и скорой…

Я никогда прежде не видела магию смерти. Вот она, значит, какая. Спасибо, Мекса, что не показывала раньше. Одновременно с атакой моих друзей взметнулись алые боевые щиты в двух разных концах храма. Всё-таки двое. Мекса смогла заметить больше, что неудивительно, она ведь из Леса. Но откуда двое-то?!.. Воракис уверял, что тот безумец всегда действует один.

Один из щитов рухнул под напором Мексы сразу, но её смертельный поток был умело отбит двумя алыми кинжалами. Впрочем, следом неведомый преследователь поступил самым непредсказуемым образом: бросил оба клинка на каменный пол и поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Всё произошло за секунду, я лишь успела наспех воздвигнуть щит и худо-бедно сформировать свой скимитар.

Второй противник добровольно опустил защиту и позволил тугой водной плети Хельме спеленать себя. Мекса в два прыжка оказалась у «своего» противника, приставив тому к горлу нож – обычный, не магический. Откуда только вытащила, и сколько их у неё ещё…

– Госпожа Рен, отзовите друзей, – прохрипел он. – Отдел контроля за магией…

Он чуть шевельнул пальцами поднятой ладони и в воздухе повис знак: рука, сжимающая молнию. Хельме недоверчиво разглядывал такой же у пленённого бойца. Нападать они не собирались. Ни сейчас, ни, похоже, раньше. Просто оборонялись от моих друзей, одновременно засёкших слежку и атаковавших первыми.

– Кто вы такие? Зачем вы здесь? Ребят, отпустите, я уже видела такой знак.

Не стала говорить где – такую нашивку на плече чёрного кителя носил сам глава отдела.

– Капитан Фо́рсатт, – отчеканил маг. – Приказ арна Шентии: охранять вас.

– Топаете, как пьяные орки во время гона, – скривилась Мекса, отводя нож. – Думала, в отделе контроля боевики получше.

– Его светлость лично отбирал состав, – не моргнул глазом капитан. – Но я с благодарностью перейму опыт у уважаемой унвартки.

– Посмотрим. Оставшиеся двое пусть тоже заходят. От них за километр магией земли разит.

Теперь уже Мекса походила на военрука, отчитывающего своих бойцов. И только я хлопала глазами, понимая, как были наивны мои потуги самой защитить друзей, если вдруг что… А я ведь вчера весь день просидела в библиотеке, зазубривая парочку охранных заклинаний из старших курсов! И вот…

Охрана стала сюрпризом только для меня, а Мекса продолжила допрос с пристрастием:

– Приезжие? Призма Ррурха на подъездных дорогах? Стихийные порталы?

– Все пути отслеживаем, – рапортовал капитан Форсатт в окружении ещё трёх боевиков.

– Приметы? Постоялые дворы? «Верле́ген»? Городская стража?

– Под контролем. Задействована.

– Сеть «подонков»? Торговцы? Хье́мметы?

– Обижаете, госпожа фра ви́лле ско́ген, – действительно обиделся капитан.

Что там за подонки водятся в Ровеле-а-Сенна, я знать не знала. У меня возникло чувство, что даже безобидный город-сателлит Академии наша дикая подруга рассматривала как некую часть Леса. По крайней мере, знала всех неведомых обитателей городка, а также ловушки и растяжки. Если не сама их ставила…

Наконец боевики были отпущены с миром на свои позиции, но моего мнения по поводу самого факта их существования никто спрашивать так и не стал. А я словно заботливое прикосновение получила от его светлости. Разлилось теплом.

– Дин, а это что? – взял меня за запястье Хельме, когда мы уже вышли из храма.

В основании большого пальца у меня переливалась татуировка – крохотная белая роза. Символ Сагарты Милостивой.

Богиня оставила мне отметку напоследок – не то благословение, не то напоминание об обязательстве перед ней.

– Так она приняла тебя? Это ведь божественный знак! – расширились от восторга глаза Хельме. – Рассказывай!

– Приняла, – кивнула я, только голос вдруг осип от недавних волнений.

– И всё, ты теперь свободна? В смысле, Лес свободен? – поправился он.

– М-мм, не совсем, – прокашлялась я. – Нет воды с собой?

Мекса внимательно вгляделась в мерцающий цветок магическим зрением и жестом попросила Анхельма помолчать пока.

– Это не просто знак, Анхельм, – мрачно ответила она. – Это гьельд. Зарок.

– Чего? – не понял друг.

– Зарок. Обязательство. Долг, – унвартка перевела взгляд на меня. – Ардина. Ты что-то пообещала богине?

– Да. Я пообещала ей… – и моё пересохшее горло свело спазмом. – Она по… попросила…

– Молчи!

– Полог тишины? – догадался вторым Хельме. – Ну, клятва о неразглашении.

– Он самый, – кивнула Мекса. – Сама чувствуешь?

Ещё бы, розочка вдруг нестерпимо начала чесаться. Значит, об этом даже не рассказать никому? Что ж, это только к лучшему.

Я не раздумывала особо, когда сама предложила ей Свет. Если у меня и оставались сомнения в правильности выбранного пути, то требование Сагартой ежедневной дани лишь укрепило мою уверенность. А так будет даже проще.

Я это решила для себя ещё во дворце, ещё до этих злосчастных клятв Самаконе. Последние слова Воракиса до сих пор стояли у меня в ушах предсмертным хрипом: «мало владеть Тьмой… надо стать…». Ею. Только так я смогу противостоять убийце. А значит, Свет мне не нужен.

Манс тогда неохотно принял его, и я рассчитывала избавляться от восстанавливающейся светлой стороны своей силы, вливая её в стены Академии. Вот уж где лишней она не станет. Но если теперь его захотела богиня, что ж, пусть ей. Так или иначе, я намеревалась начать с понедельника. А то, что Сагарта сочла, что я дарю ей не магию, а жертвую какие-то чувства… Об этом я старалась не думать. Всё-таки не кольцо, не прядь волос – это просто так не оторвёшь от сердца, не отрежешь. И плевать, что я там вычитала в той книге о Тьме Изначальной… Не верю.

Мне безумно хотелось наведаться к Беате, но, поразмыслив, мы решили не рисковать. Если тот маг в маске снова вернулся в Ровель, то лучше не давать ему лишних рычагов воздействия. Прости, милая подруга, но это для твоей же безопасности. У Беаты, в отличие от нас, ни магии нет, ни охраны.

А больше в Ровеле нам нечего было делать. Пусть тема встречи с Сагартой оказалась под запретом, но суть Мекса уловила и без слов.

– Скоген-хозяин и Айя́т-Песча́ник. Хранители договора от Леса и Самаконы, – вдруг нарушила тишину Мекса на обратном пути.

– Но они не отвечают там, где властвуют другие боги, – тихо добавил Анхельм. – Я читал.

И я читала вчера. Поэтому их храмов и жрецов нет в Империи. Присутствие их служителей на дне Содружества – исключение, что случается раз в двадцать два года.

– Лес примет тебя. Астарх уже дал защиту.

Я рассеянно кивнула. Я бы поехала туда хоть завтра, если бы не другое условие. Успешно учиться и сдать годовой экзамен, если я не хочу уехать в Самакону прежде щедро отведённого мне срока. А вот от мысли о том, что ехать туда всё равно придётся, начинала болеть голова. Слишком много условий, клятв и прочего… По крайней мере, вопрос о том, где я проведу это лето, частично решён.

Экзамен через два с половиной месяца. Значит, по окончании первого курса останется ещё полтора, прежде чем будет сыграна уже решённая свадьба Ронарда и самаконской принцессы. Всего полтора! На то, чтобы успеть вымолить у чужих богов неслыханное… Там, где они меня услышат.

Этой ночью я долго не могла заснуть, ворочаясь, пока недовольный Греттен не переполз на подушку, стукнув меня мягкой лапой по лбу. Под его ворчливое тарахтение я всё же провалилась в сон.

…три размытых призрачных пятна окружали меня, парившую в темноте. Первое приблизилось, зазвенели хрустальные колокольчики.

– Подари мне любовь, – пропела Сагарта Милостивая.

– Подари мне жизнь, – зашелестел сумрачной дубравой Скоген-хозяин.

– Подари мне с-смерть… – просвистел раздвоенным языком из змеиной пасти Айят-песчаник.

Ронард Шентия

Нердес мог удовлетвориться простым обещанием или использовать непреложное обязательство, но и последнего, видимо, показалось ему недостаточно. Ронард даже не стал возражать, когда император потребовал ни много ни мало – магическую клятву. С собственного брата. И ради такой мелочи… Только ради того, чтобы гарантированно закрыть ему путь в Академию.

Да к гроршам Нердеса, с раздражением думал он. В Ровельхейме у теперь уже бывшего декана боевого факультета и бывшего главы попечительского совета есть свои глаза и уши. Приставленная охрана не знала сна, Никас тоже исправно отчитывался по артефакту связи о происходящем в учебном заведении. Отъезду племянника он был только рад, избегая того во дворце в последние дни. Слишком высок был соблазн забыть о том, что он наследник престола, и просто отходить малолетнего идиота вожжами. Потому что вызвать его на честный бой приравнивалось бы к государственной измене. Да и честный бой – это не про Аландеса…

Но невозможность увидеть Ардину, прикоснуться к ней, просто быть рядом выбивала из колеи, заставляла часами наматывать круги по кабинету и думать, думать, думать. Четыре дня подряд он каждое утро проводил в Едином храме. Четыре дня взывал к Хо́росу, Эври́гу, Сага́рте, Кье́рлиге, О́йтте с Ва́рмой, срывая голос в ярости, умоляя их шёпотом, подолгу разговаривая с их служителями и жертвуя им баснословные суммы. Всё без толку… Вечные не желали его слышать.

Но завтра он пойдёт снова. Отшумели праздничные балы, сегодня разъехались последние гости, скрылась на горизонте флотилия самаконцев, увозя с собой последние надежды на положительный исход встречи. Что ж, шесть с половиной веков мирного соседства подошли к концу. Нердес тоже отказался от договора. Остаётся лишь надеяться, что император знает, что делает.

Негромкий стук в его покои раздался уже глубоко за полночь. Ругнувшись про себя, что не успел ещё поставить отводящий контур, открыл дверь и приготовился дать грубый отпор ночной визитёрше. Среди бесчисленного числа гостей, заполнивших дворец в эти дни, в последние четыре ночи находились одна-две аристократки из числа замужних и не очень, что стремились скрасить арну Шентии оставшиеся холостяцкие месяцы. Предчувствие не подвело, и на пороге действительно оказалась юная девица в просторных белых одеяниях.

Ронарда обуяла злость. Мало того, что некоторые из них не стеснялись заявиться в одном плаще на голое тело, но это уже переходит все границы! Вырядиться жрицей Сагарты лишь потому, что его светлость в последние дни, по слухам, охватила необъяснимая тяга к божественным культам!

Без лишних слов Ронард хотел было захлопнуть дверь перед непрошеной гостьей, но девица вдруг неестественно выгнулась дугой, руки её безвольно повисли вдоль тела, роняя белую розу, закатились глаза. Ронард отступил на шаг. Девица парила в воздухе, не доставая босыми ногами до пола, белки засветились мягким сиянием.

– Я выполню твою просьбу, – сказала она неожиданно глубоким мелодичным голосом, в котором почудился хрустальный перезвон. – Что ты подаришь мне взамен?

***

Спасибо секретарю ректора – он сам разослал накануне приглашения всем членам попечительского совета на предстоящее собрание. Я эту сложноустроенную машину, магический вестник, вообще впервые видела и даже не подозревала об её существовании. Не говоря уж о том, что адресатов не знала вовсе…

Этот вопрос я решила закрыть сразу, прямо с утра понедельника. Выберу старичка посимпатичнее, его и назначу новым главой с дальнейшим правом распоряжаться моим голосом. Или пусть сами выборы устроят, им виднее.

Дел-то на пять минут, а остальной мой день уже расписан под занятия. Ректор Ксавия если и удивился моему выбору предметов, то вида не подал. А уж как он уговорил всех нужных преподавателей заниматься индивидуально с первокурсницей, которая никак себя не проявила в первом полугодии, а полтора месяца и вовсе значилась отчисленной – знать не хочу. Но, надеюсь, роль здесь сыграло не только моё имя и не только авторитет Ксавии. На индивидуальные занятия обычно брали студентов, проявивших себя в предмете исключительным образом, как я когда-то у артефактора Эрдиса.

Так что в восемь с небольшим я уже стояла в совещательной зале, наблюдая за постепенно прибывающей элитой. Собрание совета я назначила на четверть девятого, чтобы к половине уже явиться на первое занятие.

Высокородные арны и прочие уважаемые члены совета явно были не в восторге от ранней встречи. Кто-то откровенно зевал, другие открыто выражали недовольство назначенным временем.

Мне, честно говоря, было безразлично. Как и всё остальное этим утром, начавшемся с горящей розы на запястье. Спросонья я даже не поняла, что происходит. Сначала подумала, что Греттен цапнул, но манс сурово следил за мной с высоты шкафа и признаков агрессии не проявлял. С выпущенным в раскрытое окно Светом боль стихла, а следом возникло чувство пустоты. Всё-таки Свет Изначальный, даже малая его искорка, приятно грел изнутри. Не замечала даже, до чего свыклась с этим ощущением, пока оно не пропало. Привыкну. Теперь так будет каждый день.

К столу с гостями сновали студенты с напитками и закусками, чему я немного удивилась. Это что, каждое такое собрание – мини-банкет? Дядюшки мои – духи принципиальные, они за пределами столовой не работают, только за очень редким исключением. Так что подрядили студентов, причём как-то очень выборочно – я заметила и алые балахоны, и тёмно-зелёные. Ладно, второкурсники, но четвёртый курс определить в официанты?

– Эй, ты чего здесь делаешь? – поймала я за рукав Станку Орецилиад, не поверив собственным глазам. Станка! Участница нашей команды на чемпионате. Нет, она хорошая, если узнать её поближе. Но в остальном вспыльчивая и горделивая.

– Отработка, – проворчала она. – Приложила одного хвастуна боевой вне тренировки. А тебя за что?

Понятно. Сюда сослали проштрафившихся студентов. Махнула неопределённо рукой, мол, я так. Станка мрачно посмотрела на графин в своей руке, на развалившегося на стуле храпящего аристократа. Мы понимающе переглянулись. Я бы тоже взбодрила этого дяденьку с жутким перегаром водичкой. Тонкой струйкой на лысину.

– Кто это вообще – арнаи Рен? Кто-нибудь в курсе? Я арна-то такого не знаю, а вот, гляди ты, бабу свою пропихнул в совет! – заговорил сидящий за столом грузный мужчина.

– Указ императора, – многозначительно дёрнул бровью второй, поигрывая в воздухе воображаемой грудью, будто выросшей у него.

– Да уж, порой жалеешь, что не смазливой девицей родился! – заржал третий. – Это ж надо, за пару ночей – провинцию Ровель в подарок и место главы совета в придачу! А муж-то её, наверное, счастлив! Сам, поди, и подложил…

Вот это было совсем не смешно. Я сама видела, как нежен император Нердес со своей супругой Анневьев. Они такого отношения к себе не заслужили.

– Уж вам ли жаловаться, господин Цольдерс? – усмехнулся ещё один. – вам-то теперь все дороги открыты. Вы теперь свояк императора, как-никак… Кстати, примите поздравления!

Гости зашумели, одобрительно хлопая дородного блондина по плечу. Арн Цольдерс, значит. Отец Виларии Цольдерс, ныне супруги наследника престола. Зазвучали возгласы с поздравлениями.

– Господин Цольдерс, так вы же были при дворе на празднестве! Это не та Рен, что за самаконского щенка выходит?

– Да нет же! – перебил кто-то. – Я там тоже был, за южанина выходит унвартка из Леса. Сам видел! Баба в штанах да при оружии, последние времена настали… Впрочем, что с дикарей взять…

– А Рен эта тогда откуда взялась?.. Погоди, ты что несёшь, унварты же с людьми не могут! Как её южанин мог за себя взять?

– А ты вот Ме́йнерса спроси! – захихикали в ответ. – В его заведениях каких только тварей нет, наверняка и унвартки найдутся, там и проверишь!

– Да был я там! Одни полуорки из тварей. И те страшные, что весенний грорш… А зазывают-то! Мол, нелюди на любой вкус! А за эльфиек и вовсе беглых самаконок выдают: парик белый напялят, да на уши воск налепят… Тьфу!

Разговор скатился на столичные бордели. И это уважаемые люди, попечители Академии?!.. Я смотрела на них и ужасалась их цинизму и пошлости.

– Дорогуша, не стой столбом, вина мне принеси, – больно ущипнули меня за бок. – Хоть смазливеньких на этот раз согнали. Знаете, господа, а я рад, что Шентию наконец убрали. Право же, никакого веселья с ним не было на этих встречах…

Внутри всколыхнулось что-то. Уже почти забытое, злое. Глухо заворчало, не сдерживаемое больше. Нечему его уравновесить, погасить. Кажется, встреча займёт чуть больше времени, чем я планировала…

– Студенты, – в моём голосе вдруг прорезалась незнакомая властность. – На выход.

Как ни странно, услышали все. Вроде тихо сказала, а Станка бросила на меня короткий взгляд и как-то враз всё поняла, вытолкав провинившихся бедолаг за дверь и закрыв её за собой.

– О-оо, господа, похоже, нас ждёт сюрприз от первого курса! – развеселился один молодой и неприятный тип в кружевной рубашке. – Синий мешок – это же первый, да? А, не важно… Ну-ка, повернись, милашка… Не бойся, тут люди щедрые… Как тебя зовут?

Я не стала утруждаться с ответом. За меня моё имя прошептали тени, возникшие моей полной чёрно-серой копией рядом с членами совета. На каждого хватило. Каждому в ухо влетел холодящий шёпот: «Ардинаэль Рен».

– Для вас – арнаи Рен, – добавила я, садясь во главу стола в наступившей тишине.

Даже арн Шентия – человек, уверена, более чем лояльный и справедливый к студенческой братии, хоть сам он этого не признавал и открыто говорил, что не намерен «нянчиться» – не мог знать все их потребности. Пусть и сам был когда-то студентом, пусть провёл здесь долгие семь лет, но его титул всё равно открывал неизмеримо большие возможности для учёбы. Зато мне вдруг резко вспомнились все мои горести в начале года – ни денег, ни одежды, а могла и вовсе остаться без крыши над головой. Да ладно я. Но случай-то далеко не единичный…

Подстёгиваемая внезапно захлестнувшей меня Тьмой, помноженной на дурные воспоминания, меня вдруг понесло. Да что могут знать эти толстосумы о действительных нуждах Академии! Подавляющее большинство из них даже не маги и никогда не сидели за студенческой скамьёй!

По мере того, как я начала сухо и отрывисто перечислять свои предложения (и как только слова складывались в такие ёмкие и заумные фразы!), члены совета чуть отмерли, нет-нет да оглядываясь назад. Мои тени научились быть видимыми и для обычных людей.

– Госпожа Рен, вы уж простите, но последнее совсем немыслимо!.. – всё-таки не сдержался один из членов. – Разве недостаточно того, что обучение и так бесплатное?! А Академия к тому же предоставляет пищу и кров! Ещё и формой обеспечивает!

– Да, спасибо, что напомнили, господин. Форменные комплекты также следует дополнить. Экипировка для тренировок, обувь для неё же плюс повседневная для обоих сезонов. Зимние тёплые вещи: перчатки, шарфы, чулки и прочее.

Я точно знала, что даже эту необходимую мелочь не все могут себе позволить. Как я когда-то.

– Позвольте, но это прорва денег!..

– А сейчас разве вы их на что-то тратите? – резко осадила я возмущённые вопли. – Академия на полном самообеспечении. Здания и все технические системы поддерживаются самими стенами, их не нужно ни ремонтировать, ни обслуживать. Продукты поставляет вся провинция Ровель, это заведено ещё Интальдом Премудрым, основателем, и это их дань эйе́руэтих земель. Если это совет попечителей, то в чём тогда смысл его существования вообще?

– Ну, знаете!.. – стукнул по столу кулаком грузный дяденька с перегаром. – Я не позволю, чтобы какая-то сопливая первокурсница…

– Продолжайте, – с интересом склонила я голову. И ещё несколько моих теневых копий повторили это движение. – «Сопливая первокурсница» – дальше?

– За какие такие сомнительные заслуги вы бы ни получили это место… – пробормотал враз остывший толстяк, косясь на тени. – вы здесь никто, а строите из себя…

– Ах, вот в чём дело, – улыбнулась я краешком губ, не отрывая пристального взгляда от всех присутствующих. – Что ж, давайте познакомимся ещё раз. Я здесь не за заслуги, а по праву крови. Видите ли, мой прадед из рода Рен основал это место. вам он известен как Интальд Премудрый.

Я положила обе ладони на дубовый стол. Мне даже не нужно было прикасаться к стенам, Академию я сейчас чувствовала как никогда остро. И она тоже откликнулась – целый поток золотистых искорок начал свой бег ко мне со стен, с пола, с потолка. Задрожала каменная кладка, зазвенели стёкла, всё здание заходило ходуном, да и соседние тоже… Дотянулась даже до сигнальных колоколов на сторожевых башенках внешней стены – и те заполнили воздух оглушительным перезвоном, торжественным, радостным. Приветствуя свою… да, хозяйку.

Я пережила этот короткий миг торжества, тут же устыдившись своей несдержанности. Было бы перед кем… Какое-то детское хвастовство. Но на членов совета эта демонстрация произвела впечатление. Впрочем, все они воспитаны так, что уважают только одно – титулы и место в иерархии…

– В общем, несколько тысяч эйрат для совета ничто, – продолжила я как ни в чём не бывало. – И ещё столько же я прошу направить на стипендиальный фонд. Не всем – только самым прилежным – и это будут решать кураторы курсов. Плюс материальная помощь для нуждающихся категорий: подъёмные в начале года и после успешно сданных экзаменов. Им и их семьям, если понадобится.

– Но в Академии сроду такого не было… – пролепетал всё тот же толстяк с перегаром. – Для бедняков достаточно и того, что их вообще принимают и чему-то учат…

Скатились к любимой теме бывшего ректора Валдана… Или он сам стал жертвой давления попечительского совета, отдавая предпочтение исключительно обеспеченным студентам? Да как же они всё в толк не возьмут…