Читать книгу "Последняя жена"

– Что произошло, Алия?! – раздражённо воскликнула старшая по гарему, схватив девушку за плечи. – Где твоя госпожа?!

– Джания-бегум умерла! Она умерла! – выкрикнула служанка, дрожащей рукой указывая на широкое ложе, утопающее в шелках. Кровать была пустой, но тут мой взгляд упал на край тяжёлого покрывала, свисающего на ковёр. Из-под него виднелась миниатюрная нога в красивом расшитом тапочке.

– О, Аллах! – потрясённо воскликнула Зарнигар-ханум. Она со всего размаха ударила рыдающую Алию по лицу и крикнула: – Что ты стоишь, неразумная! Зови лекаря, и пусть немедленно оповестят Далат-хана! Живо!

Получив пощечину, Алия выскочила из комнаты, а распорядительница поспешила к лежащему на полу телу. Преодолевая внутренний страх, я заглянула через её плечо. Открывшаяся картина заставила меня замереть. Передо мной была очень красивая молодая женщина лет тридцати. Её кожа мерцала мертвенной бледностью, тёмные глаза распахнуты и устремлены в потолок. На посиневших губах застыла пена.

Увидев это, Зарнигар-ханум схватилась за сердце.

– О, милосердный Создатель! Какое великое несчастье пало на наш гарем!

Комната начала быстро заполняться людьми. Испуганные служанки, привлечённые криками и суматохой, одна за другой появлялись в дверях. Одни перешёптывались, а другие тихо плакали. В этой кутерьме мой взгляд вдруг выхватил маленькую фигурку. В самом углу комнаты, за высокой резной ширмой притаился маленький мальчик лет четырех. Он сидел на полу, съёжившись и заливаясь слезами. Когда я взглянула на него внимательнее, сердце болезненно сжалось. По лицу с характерными чертами и немного раскосым глазам сразу стало ясно, что у мальчика синдром Дауна. В этот момент в покои буквально ворвался Далат-хан.

– Прочь! Вон отсюда, гнусные сплетницы! – завопил он, размахивая руками. – Живо, живо, пока не лишились своих языков!

Любопытствующие стали расходиться, а я, не раздумывая, подошла к ребёнку и присела рядом. Медленно протянув руку, я нежно погладила мягкие волосы, пытаясь хоть немного успокоить этот маленький напуганный комочек. Малыш вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Он вдруг подался вперёд, вцепился в мою шею маленькими ручками и уткнулся лицом в плечо, словно ища защиты. Его рыдания усилились, став глухими и надрывными.

– Тише… тише… иди сюда, вот так… – я подняла ребёнка на руки.

Двери в очередной раз резко распахнулись, и в них стремительно вошёл падишах. Его грозный взгляд скользнул по телу Джании-бегум, над которым уже склонился лекарь, а затем задержался на мне, прижимающей к себе маленького мальчика.

– Принцесса, отдайте шахзаде его няньке, – тихо произнесла Зарнигар-ханум, кивая на молодую женщину, которая тут же протянула руки.

– Амир, идите ко мне, мой дорогой шахзаде…

Но мальчик ещё сильнее вцепился в меня. Я почувствовала, как его горячие слёзы обжигают кожу. Видя это, Повелитель нетерпеливо взмахнул рукой, требуя, чтобы ребёнка оставили в покое. Его взгляд снова вернулся к телу жены.

– Что случилось, лекарь?

Врач поднял на него взгляд, указывая на пузырёк из тёмного стекла, лежащий рядом с Джанией-бегум на полу.

– Яд, мой Повелитель. Джания-бегум приняла его сама. Сердце вашей супруги не выдержало мучений после того, как луна за луной тосковала по утраченному чаду. Та беда, что забрала нерождённое дитя, не отпускала её душу. Все мои снадобья, все мои отвары не смогли утихомирить этот пожар отчаяния в груди госпожи.

Видимо, бедняжка не могла смириться с тем, что родила падишаху больного ребёнка, а после ещё и выкидыш произошёл, догадалась я. На душе стало как-то муторно.

Арсалан Джахан-салар медленно выпрямился и молча покинул покои жены. * * *

Падишах вошёл в свою личную приёмную, где его уже ждали ближайшие советники. Мудрый и опытный визирь Шейх Ахмад, а также несколько влиятельных эмиров и сановников. Как только Великий Могол занял своё место на подушках, визирь первым нарушил тишину:

– Повелитель, лекари доложили нам о результатах осмотра раджкумари Налини. Их выводы весьма обнадеживающие: удар не причинил ей серьёзного вреда, и память может вернуться. Однако они также дали необычный совет, который мы осмелились обсудить.

Арсалан Джахан-салар кивнул, показывая, что слушает внимательно.

– Мы считаем, что предложение лекарей взять обеих сестёр в жёны, – продолжил визирь, – содержит в себе зерно великой мудрости.

Один из эмиров подался вперёд:

– Мы не знаем, чья звезда будет ярче. С двумя жёнами вы обеспечите себя большим количеством возможных наследников. Ваши милостивые супруги, к сожалению, одарили трон лишь прекрасными дочерьми, а наш единственный дорогой шахзаде, слаб здоровьем. Две новые раджкумари могут принести вам крепких наследников.

– И не забудем о землях, Повелитель. Раджа Кайрав Синг Манвар не произвёл ребёнка мужского пола. Если раджкумари Пари выйдет замуж, её доля земель и богатств неизбежно уйдёт к супругу, что ослабит вашу власть в том регионе. Женитьба же на обеих сёстрах означает, что все владения их рода целиком перейдут под вашу благословенную руку, укрепляя границы и пополняя казну без единого боя.

И снова заговорил визирь:

– С политической точки зрения, Повелитель, этот шаг неоценим. Он не только укрепит ваши позиции на южных рубежах, но и покажет всем соседним раджам и князьям вашу мудрость и прозорливость. Вы свяжете кровными узами два влиятельных рода, устранив потенциальные конфликты и возможные притязания на наследство.

– Я обдумаю ваше пожелание – падишах окинул своих советников задумчивым взглядом тёмных глаз. – Младшая принцесса хороша собой, этого не отнять. Но меня беспокоит её нрав. Я вижу в раджкумари дерзость, отсутствие должного почтения и неспособность скрывать свои истинные эмоции, что совсем не подобает будущей супруге правителя. Более того, её характер может стать источником раздора и интриг в гареме, что недопустимо.

Шейх Ахмад тут же почтительно склонил голову:

– О, Свет мира, женский нрав можно и должно успокаивать всеми доступными способами.

– Возможно, в ваших словах есть истина, – ответил Арсалан Джахан-салар, отворачиваясь к окну.

Низко кланяясь, советники покинули приёмную.

Глава 12

Как только падишах вышел, Зарнигар-ханум тут же коротко приказала няньке:

– Забери шахзаде Амира.

Женщина снова мягко попыталась отцепить руки мальчика от моей шеи. И его тоненький отчаянный плач резанул по ушам. Но, несмотря на протесты, нянька все же забрала у меня ребёнка.

– Вам нужно идти в свои покои, принцесса, – обратилась ко мне старшая по гарему. – Повелитель наверняка недоволен тем, что застал вас здесь. Ещё и с шахзаде!

Я молча кивнула, после чего покорно последовала за Зарнигар-ханум. Мы вышли во внутренний двор, и яркий солнечный свет на миг ослепил меня после полумрака коридоров. Как только разноцветный калейдоскоп перед глазами остановился, я увидела целую процессию женщин, неспешно идущих к нам.

Зарнигар-ханум резко остановилась и схватила меня за локоть.

– Быстро опусти глаза! – прошипела она, низко склонившись. – И поклонись! Это сама Махд-и-Муаззама!

Последовав её примеру, я уставилась на каменные плиты у своих ног. Интересно, кто это? Что-то знакомое промелькнуло в трудно произносимом то ли титуле, то ли имени. Лихорадочно начала перебирать обрывки воспоминаний. И вдруг меня осенило: «Да это же мать падишаха!».

Тем временем процессия остановилась прямо перед нами.

– Зарнигар-ханум, – прозвучал гневный голос. – Что происходит в гареме?! Где Далат-хан?

Распорядительница гарема подняла голову и, волнуясь, ответила:

– Великая Госпожа. У нас случилось горе… Джания-бегум приняла яд. Ее душа отошла к милостивому Аллаху.

– Всевышний! – воскликнула Махд-и-Муаззама. Ее голос был полон гневного разочарования. – Я так и знала, что этим всё закончится! Джания всегда была слаба духом, словно хрупкое стекло, готовое разбиться от малейшего прикосновения! В своё время, преклоняясь перед волей Всевышнего, я сносила боль и горечь, когда пять раз подряд моё сердце рвалось от потери сыновей, которых Он призывал к себе преждевременно! И каждый раз я находила в себе силы не сломаться, чтобы продолжать жить, уповая на Его милость! А эта несчастная…

Матушка падишаха резко оборвала фразу. Я почувствовала её взгляд, даже не поднимая глаз. Казалось, что он пронзает меня насквозь.

– Кто это с тобой, Зарнигар-ханум? – требовательно поинтересовалась Махд-и-Муаззама.

– Пока вы отдыхали в своем загородном дворце, Великая Госпожа, прибыли раджпутские принцессы, – почтительно произнесла распорядительница гарема.

– Принцессы? – удивленно переспросила матушка падишаха.

– Да. Раджкумари Налини, – старшая по гарему подтолкнула меня вперёд. – И раджкумари Пари.

– Подними голову, дитя, – приказала Махд-и-Муаззама. – Я хочу взглянуть на тебя.

Я медленно подняла голову, и наши взгляды встретились. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Черты ее красивого лица были благородными и полными величественного достоинства. Статную фигуру подчёркивало богатое платье из тяжелого шелка цвета индиго, расшитое золотым орнаментом. На шее сверкало массивное изумрудное ожерелье с вкраплениями крупных жемчужин, а голову украшал небольшой тюрбан, увенчанный изящной брошью в виде полумесяца.

Махд-и-Муаззама сняла с меня вуаль и некоторое время внимательно изучала моё лицо.

– Тяжело тебе придётся в гареме… – наконец задумчиво протянула она. – Твоя младшая сестра красивее тебя?

– Да, – спокойно ответила я. – Пари очень красива. Но не думаю, что это главное.

– Замолчи сейчас же! – шикнула на меня Зарнигар-ханум, и я прикусила язык, понимая, что вряд ли матушке Повелителя нужно моё мнение.

Но Махд-и-Муаззама вдруг хмыкнула, ее взгляд вновь устремился на меня.

– А что же главное, по-твоему?

– Великая Госпожа, истинное достоинство женщины кроется в остроте ума и в силе духа. Красота – всего лишь оболочка, которую рано или поздно заберёт время, – я, не дрогнув, выдержала её изучающий взгляд.

Махд-и-Муаззама вдруг засмеялась.

– Ох, дитя! Твои мысли прекрасны! Но, увы, всё совершенно по-другому, когда мужчина ослеплен страстью. А страсть, моя дорогая, рождается именно от красоты! От её блеска, что ласкает взор и затуманивает разум! Ну, ничего… Ты, кажется, умна, и это ценно. Когда родишь моему сыну наследника, сможешь спокойно жить в тишине своих покоев, не тревожа более его взгляда своей неброской внешностью.

Мне было неприятно слышать эти слова. Обида захлестнула меня с такой силой, что я почувствовала, как вспыхнули щеки. А Махд-и-Муаззама тем временем продолжала:

– Я уверена, что с тобой интересно беседовать, Налини. Отныне ты будешь при мне. Мы проведём много долгих вечеров за разговорами.

В глазах матери Повелителя не было тепла. Но не было и враждебности – лишь холодная оценка. Я задушила в себе обиду. В гареме, где каждая женщина боролась за внимание Повелителя, дружба с его матерью была прекрасным началом пути.

Махд-и-Муаззама повернулась к Зарнигар-ханум и распорядилась:

– Приведи мне вечером раджкумари Пари. Я хочу взглянуть на неё тоже.

– Хорошо, Великая Госпожа, – распорядительница гарема низко поклонилась.

Матушка падишаха бросила на меня последний долгий взгляд, а затем величественно прошла мимо нас, оставив после себя лёгкий шлейф розового масла.

Как только Махд-и-Муаззама со своей свитой скрылась из виду, Зарнигар-ханум наставительно произнесла:

– Вам повезло, принцесса. Великая Госпожа обратила на вас свой взор. Она станет вашей самой крепкой опорой в этом дворце. Ведь даже если вам предстоит стать второй женой Повелителя, не стоит питать иллюзий и ждать его особого внимания. Гарем полон наложниц, чья красота способна свести с ума любого мужчину. Если Аллах будет милостив и дарует вам сына, то это ещё больше упрочит ваше положение. Быть матерью наследника трона Великих Моголов – огромная честь. Что же касается любви падишаха… эту призрачную надежду лучше оставить.

Мы продолжили путь. А у меня внутри всё кипело от чувства несправедливости. Слова старшей по гарему, которые должны были стать отрезвляющим душем, внезапно оказались для меня личным вызовом.

"Вам повезло, принцесса. У вас останется положение… любовь оставьте красивым наложницам.".

Эта фраза засела в моей голове. Разве я не достойна любви?

Во мне вдруг заговорила та самая часть, которая всегда отказывалась плыть по течению, искала решения там, где другие видели лишь тупик. Внутреннее сопротивление становилось все сильнее.

Разве я не смогу заставить падишаха полюбить себя? У меня есть ум, стойкость, недюжинная сила духа. И я знала, что смогу использовать их. Пусть недооценивают меня. Это будет моим преимуществом. Я докажу всем, что любовь можно заслужить не только красотой, но и тем, что скрыто внутри.

Глава 13

Когда мы вошли в покои, выделенные мне, Зарнигар-ханум сказала:

– Сейчас вам принесут еду, принцесса. Отдыхайте и ни о чём не думайте. Ваша служанка может жить с вами. Для неё есть комната за этой ширмой. А вайдья, прибывший из дворца раджи, поселится в мужской половине. Он всегда сможет навещать вас, если потребуется. И вот ещё что… никаких разговоров о том, что вы видели.

Что она имеет в виду? Смерть первой жены падишаха? Но мне её не с кем было обсуждать. Я кивнула и, подойдя к окну, забранному узорчатой решеткой, посмотрела на сочную зелень.

– Мне можно выйти в сад?

– Можно, – ответила распорядительница гарема. – Для женщин гарема есть внутренние сады, скрытые от посторонних глаз. Туда можно выходить утром или ближе к вечеру, когда спадёт жара. Но только в сопровождении служанок или под моим присмотром. Одной – никогда. Здесь у всего свой порядок, принцесса. Я сегодня ещё зайду. Отдыхайте.

Я услышала удаляющиеся шаги, а потом хлопнула дверь. Воцарилась тишина, разбавленная трелями птиц. Мне очень не хватало этого спокойствия. Снова разболелась голова.

Но моё одиночество длилось недолго. Буквально через несколько минут в дверь постучали, и в покои вихрем влетела Майя.

– Принцесса! Вашу сестру готовят представить Великой Госпоже! – возбуждённо прошептала она. – Вы не знаете, что бы это могло значить?

Я не успела ответить, как за моей спиной раздались два девичьих голоса:

– Мы знаем!

Удивленно обернувшись, я увидела служанок, приставленных ко мне. Фатима держала в руках поднос с едой, а Зейнаб, выглянув в коридор, плотно прикрыла двери, словно опасаясь, что кто-то подслушает.

– Простите, принцесса! Мы услышали разговоры, которые ходят по гарему! – Фатима поставила поднос и поклонилась, сложив руки на груди.

– И что же это за разговоры? – я почувствовала, как холодные пальцы дурного предчувствия забрались под одежду.

– Раджкумари Пари прочат Повелителю третьей женой! Он возьмёт вас обеих! – нетерпеливо выдохнула Зейнаб. – Поэтому её хочет видеть Махд-и-Муаззаме!

М-да-а-а… Ситуация была не просто неприятной, она была опасной. Но нет. Мои чувства – это теперь моя крепость. И никто не должен знать, что происходит за её стенами. Никто. Нужно действовать и как можно быстрее.

– Да? – мой голос прозвучал удивительно ровно, почти скучающе, словно новость о моей сестре, которая, возможно, станет женой падишаха, ничуть не задела меня. – Что ж, это выбор Повелителя.

Внутри же, за этой безразличной маской, мозг уже лихорадочно работал, перебирая варианты, просчитывая ходы. Игра изменилась, ставки выросли, и теперь нужно было мыслить ещё изощрённее. Если падишах возьмёт нас обеих, это значит, что мне придётся бороться не только за его внимание, но и за выживание в этой новой, ещё более коварной шахматной партии.

– Шади-бегум недовольна! – продолжала тем временем Фатима. – После того как Джания-бегум отправилась к Аллаху, она стала первой женой Повелителя! И, узнав, что раджкумари Пари обладает несравненной красотой, просто взбесилась! Ох, что ждёт гарем! Представить страшно!

Шади-бегум? Ах да… видимо, это вторая жена падишаха. Которая только что получила статус главной супруги.

– Тело Джании-бегум уже омыли, и вскоре прозвучит Салат аль-Джаназа*, – горько вздохнула Зейнаб. – А после тело госпожи предадут земле. Она была очень доброй…

– Так быстро? – я с любопытством взглянула на служанку. Женщина только умерла, а её уже хоронить собираются?

На лице девушки отразилось удивление.

– Конечно, принцесса. А как по-другому? По нашим обычаям, тело правоверного должно как можно скорее вернуться к Аллаху и земле, из которой оно было сотворено. Пророк Мухаммад завещал нам не откладывать похороны, а спешить с ними. Считается, что чем быстрее душа отправится в свой путь, тем лучше. Если человек умирает днём, его стараются похоронить до захода солнца, а если ночью, то на рассвете следующего дня.

– Всем приказали молчать о том, что случилось, – ещё тише произнесла Фатима. – Вообще не вести об этом разговоров! Иначе ждёт наказание, принцесса! Очень суровое!

Ну, здесь я немного понимала. Самоубийство – грех. И для дворца лучше скрыть причину смерти первой жены Повелителя.

Зейнаб предложила мне небольшой кувшинчик с каким-то напитком и услужливо произнесла:

– Шербет из розы и лимона, госпожа.

Он был прохладным и слегка терпким. Вкус мне очень понравился. Затем служанка протянула пиалу с рассыпчатым рисом, приготовленным на топлёном масле с добавлением изюма, миндаля и щепотки шафрана, который придавал блюду легкий золотистый оттенок. Рядом Зейнаб поставила тарелку с курицей в каком-то соусе. Мясо было мягким, а соус показался мне похожим

на греческий йогурт, с добавлением имбиря, чеснока и кориандра. Ко всему этому подавались тонкие воздушные лепёшки.

Я с удовольствием поела, не переставая размышлять. Мне нужно увидеть Повелителя наедине. Но как это сделать?

Как только Фатима и Зейнаб понесли грязную посуду на кухню, я позвала Майю и сказала:

– Узнай, где бывает падишах. Чтобы я могла увидеться с ним.

– Госпожа, что вы задумали? – прошептала она, изумлённо уставившись на меня.

Я усмехнулась, чувствуя прилив азарта.

– Ещё не знаю. Но обязательно что-нибудь придумаю.

Словно заразившись моим настроением, Майя тут же преобразилась. На её лице появилась заговорщицкая улыбка.

– Хорошо! – кивнула она и исчезла за дверью, отправившись добывать информацию.

Я пока не знала, зачем мне она, но собиралась воспользоваться ею сполна. Как появиться перед падишахом, решу по ходу действий.

Мои размышления прервал стук в дверь. Прежде чем я успела что-либо ответить, она бесшумно отворилась, и в проёме появилась одна из гаремных служанок. Она низко поклонилась, а затем возвестила:

– Госпожа Шади-бегум!

В тот же момент в мои покои вошла молодая женщина. Итак, явилась с некоторых пор первая жена падишаха собственной персоной. У неё были большие миндалевидные глаза, длинные ресницы, небольшой рот с пухлыми губами. Чёрные, как вороново крыло, волосы женщины были аккуратно собраны в сложную прическу, украшенную тончайшими жемчужными нитями и заколками с драгоценными камнями. Роскошное платье из бирюзового шёлка, расшитое золотом и усыпанное мелким жемчугом, переливалось при каждом движении, словно тысячи маленьких звёзд, и оттеняло перламутровую кожу . На шее и запястьях сияли массивные украшения из золота, инкрустированные крупными сапфирами и бриллиантами. Аромат сандала и жасмина тут же заполнил комнату.

Шади-бегум неторопливо скользнула по мне оценивающим взглядом, в котором сквозило высокомерное любопытство.

– Ты не знаешь, как приветствовать супругу падишаха? – произнесла она, слегка приподняв бровь.

– Прошу прощения, – ответила я, поклонившись.

На губах Шади-бегум появилась едва заметная ядовитая усмешка.

– Вижу, ты не только не отличаешься особенной внешностью, но и, увы, не блещешь воспитанием, которое могло бы скрасить столь скромные дары природы.

Да что ж такое! Все в этом гареме решили пинать меня за отсутствие красоты? Не успела я оправиться от одного такого «комплимента», как тут же получаю новый! Но моё лицо оставалось невозмутимым, лишь уголки губ чуть дрогнули в подобии вежливой улыбки.

– Внешние дары природы часто не в нашей власти. Поэтому странно осуждать кого-либо за их отсутствие: ведь они всего лишь случайность рождения, а не результат наших усилий или выбора.

Жена повелителя внимательно смотрела на меня. Её миндалевидные глаза сузились, а тонкие брови слегка сошлись у переносицы. Она явно не ожидала такого ответа. Стало заметно, что жёнушка-прим усиленно пытается понять мою мысль.

– Упражняешься в умных речах, раджпутская принцесса? – наконец произнесла жена падишаха. – Вижу, твоему обучению посвятили немало времени.

Женщина приблизилась ко мне, и её взгляд стал ещё более пронзительным, почти хищным.

– Только запомни одно: сколько бы ни было в твоей голове ума, рядом со мной ты всегда останешься лишь тенью. Твоё место всегда будет за моей спиной.

Я ничего не ответила, и Шади-бегум стремительно вышла из комнаты. Что это было? Став первой женой, сразу начала указывать всем их место? Плевать. Пусть разбирается с Пари. Вот где закрутится противостояние! Я же буду не спеша делать своё дело.

Дверь открылась, и в комнату проскользнула Майя.

– Госпожа, я всё узнала!

Я вопросительно подняла бровь, стараясь скрыть своё нетерпение.

– Падишах каждую субботу проводит в Саду Тысячи Роз в гареме. Он там отдыхает, наблюдает за женщинами, слушает музыку!

– Значит, мне нужно осмотреть этот сад! – я сразу же загорелась новой идеей. В голове начали появляться первые задумки. – Сходим туда сегодня же вечером!

В этот день из-за траура было очень тихо. Лишь в коридорах изредка разносился раздражённый голос евнуха, отчитывающего наложниц за какую-то оплошность. Вечером ко мне заглянула распорядительница гарема, и я сразу же поинтересовалась:

– Зарнигар-ханум, мне уже успели рассказать о Саде Тысячи Роз. Мне бы очень хотелось посмотреть на него.

Немного посомневавшись, женщина кивнула:

– Ладно! Но не долго! Пусть Майя, Фатима и Зейнаб сопровождают вас.

Радуясь своей маленькой победе, я быстренько накинула шаль, которую дала мне Майя, и мы вышли из комнаты.

Миновав все коридоры, мы прошли через галерею с ажурными окнами и, наконец, оказались перед высокой дверью. Как только служанки распахнули её, меня окутал пьянящий, невероятно густой аромат роз. Сумерки уже опускались на дворец, окрашивая небо в нежные оттенки лилового и персикового. Но света ещё хватало, чтобы рассмотреть окружающую красоту. Повсюду, насколько хватало глаз, простирались кусты роз всех возможных сортов и оттенков: от молочно-белых до бордовых, почти чёрных. Извилистые дорожки, вымощенные мелкой галькой, петляли между клумбами, уводя вглубь сада, по углам которого виднелись небольшие беседки, увитые виноградной лозой.

Поначалу всё казалось идеальным: пышные кусты, яркие цветы, влажная земля под ногами. Но, оказавшись в дальней части розария, я поняла, что не всё так радужно. Этот кусочек находился на возвышенности, и цветы здесь выглядели жалко. Некоторые даже начали засыхать. Земля была не такой тёмной и влажной, как при входе в сад, а скорее сухой, даже слегка потрескавшейся, словно давно не видела хорошего полива. Здесь явно имелась проблема, которая требовала грамотного решения.

– Откуда поливается сад? – спросила я у служанок. – Мне кажется, что до этой половины вода просто не доходит.

– Вода идёт из большого канала, что за внешними стенами дворца, госпожа. А сюда она поступает по подземным трубам. Но только не в эту часть сада, – ответила Фатима. – Слуги говорят, что место проклятое, и цветы здесь всегда будут страдать.

Я кивнула, а сама решила прийти сюда утром. Тогда можно осмотреть все самые укромные уголочки, а также найти саму систему полива.

_______________________

* Салат аль-Джаназа – заупокойная молитва (намаз) в исламе, которая сопровождает исламские похороны.

Глава 14

На следующее утро, когда первые лучи солнца едва коснулись мраморных колонн дворца, я уже была на ногах. Мне не терпелось заняться расследованием в розарии. Утренняя прохлада ещё витала в воздухе, из открытых окон доносился щебет птиц, и настроение у меня было замечательным.

Быстро позавтракав, я вместе с Майей, Фатимой и Зейнаб снова направилась в Сад Тысячи Роз. Коридоры дворца были залиты мягким утренним светом. В окна проникал аромат цветов, слышались приглушённые голоса слуг, звон посуды. Гарем просыпался, наполняясь разнообразными звуками. Мы уже почти подошли к развилке, где коридоры разбегались в разные стороны, когда из внутреннего дворика показалась Пари. Она шла мне навстречу, окружённая своими служанками. Стоило сестре увидеть меня, как на её губах тут же зазмеилась самодовольная усмешка, а во взгляде засветилось нескрываемое превосходство.

– Доброе утро, Пари, – спокойно поприветствовала я сестру-соперницу.

– Не знаю, как у тебя, но у меня оно действительно доброе, – в голосе девушки послышалось торжествующее злорадство. – С меня сняли наказание, и сегодня я ужинаю с Махд-и-Муаззамой. Возможно, на этом ужине будет присутствовать и сам Повелитель.

На моём лице не дрогнул ни один мускул.

– Это прекрасная новость, – ответила я, стараясь не выдать никаких эмоций. – Я очень рада за тебя.

Пари язвительно хмыкнула, её глаза вспыхнули недобрым огоньком.

– Неправда, сестрица. Я чувствую, ты готова разрыдаться от бессилия и оттого, что я всё-таки стану выше тебя. Пусть не по старшинству, а по вниманию падишаха – точно. Но ничего, не переживай. Ты всегда можешь быть нянькой нашим детям. Вряд ли ты родишь Повелителю наследника. Если вообще кого-то родишь. Для этого нужно, чтобы твою спальню посещал мужчина.

Сестра звонко рассмеялась и, гордо вздёрнув подбородок, пошла дальше. Её служанки торопливо поспешили следом, бросая на меня искоса взгляды.

– Простите, госпожа, – тихо сказала Майя, стоящая рядом. – Но почему вы позволяете раджкумари Пари так разговаривать с собой? Она ещё не жена Повелителя!

– Смеётся тот, кто смеётся последним, Майя, – с улыбкой произнесла я. – Я не позволю ей вывести меня из себя. Надменность и глупость – это слабости. Рано или поздно Пари сама станет их жертвой. А мои дела куда важнее пустой болтовни.

– Госпожа, мы всегда будем приносить вам самые свежие новости! – вдруг с жаром сказала Зейнаб. – И держать ухо востро. Мы ничего не упустим, чтобы вы всегда знали о кознях в гареме!

Я повернулась к девушкам и искренне ответила:

– Спасибо вам большое. Со своей стороны я в долгу не останусь. Ваша поддержка для меня бесценна.

Именно так и должно быть. Мне нужны преданные люди в этом месте. Особенно служанки. Они будут моими глазами и ушами в гареме.

Мы продолжили путь и вскоре оказались в розарии. Под утренним светом он выглядел по-другому. Капли росы на нежных лепестках сверкали и переливались бриллиантовыми россыпями. Как будто здесь пролетела фея и растеряла волшебную пыльцу со своих крылышек. Воздух благоухал ароматами, которые сплетались в какой-то невероятный букет. Не зря это место нравится падишаху.

Я сразу направилась прямо к той части сада, что находилась на возвышенности. И, внимательно осмотревшись, стала искать любые признаки системы полива. Наконец я обнаружила небольшой каменный колодец, накрытый деревянной крышкой. Вместе со служанками мы сняли её. В нос ударил запах застоявшейся воды. Заглянув в тёмную глубину, я разглядела выходящую из стенки большую трубу, возле которой образовался каменный завал. Скорее всего, именно стена колодца постепенно и обрушилась. Но что-то мне не давало покоя. Нет, нужно проверить.

Оглядевшись, я заметила лестницу, прислонённую к стене. Видимо, ею пользовались садовники, так как рядом находились ещё какие-то инструменты.

– Принесите мне лестницу! – распорядилась я, и сопровождающие меня девушки изумлённо переглянулись.

– Раджкумари, что вы задумали? – ахнула Майя.

– Я просто посмотрю, что произошло с трубой! – нетерпеливо произнесла я. – Ничего страшного не случится! Быстрее!

Несмотря на страх, служанки всё-таки притащили лестницу и спустили её в колодец.

– Госпожа, прошу вас… – начала было Фатима, когда я забралась на каменный ободок колодца.

– Тихо! Постарайтесь, чтобы вас вообще не было слышно! – шикнула я на неё. – Иначе накажут нас всех! И вас особенно!

Осторожно спустившись вниз, я огляделась, замерев на последней перекладине. А это ещё что?

Нагромождение у трубы выглядело слишком уж аккуратно. Камни, которые якобы обрушились, лежали так, будто их кто-то специально сложил, создавая видимость разрушения, а не реального обвала. Любопытство взяло верх и, приподняв подол платья, я осторожно опустила ногу в застоявшуюся воду. Она сразу же коснулась дна. Причём достаточно твёрдого, будто забетонированного. Это было не обычным земляным дном колодца, покрытым слоем ила. Оно казалось слишком ровным и прочным. Мой взгляд снова вернулся к «обвалу». Отсутствие мелкой крошки и раствора, которые неизбежно появились бы при настоящем обрушении, только подтвердило мои подозрения. «Хитро, очень хитро», – пронеслось в моей голове. Дно забетонировано, чтобы вода не уходила и чтобы создавалась видимость застоя, возле трубы – навал камней… Позабыв обо всём на свете, я спрыгнула в дурно пахнущую жижу и подошла ближе к трубе. В щелях между камнями гулял ветер. О как! Похоже, трубой пользуются для выхода за стены дворца! И тут прямо надо мной, словно гром среди ясного неба, прозвучал низкий властный голос, от которого мурашки пробежали по коже:

– Раджкумари, я желаю знать, что ты делаешь.

Я медленно подняла голову. Солнечный свет, пробивающийся сверху, на мгновение ослепил меня, но когда глаза привыкли, я увидела падишаха. Он стоял на краю колодца со сведёнными в суровую складку бровями, и его тяжёлый взгляд был прикован ко мне. Внутри тут же всё похолодело. «Принесла же его нелегкая! Именно сейчас!»!

– Немедленно поднимайся! – приказал Повелитель, и я начала карабкаться по лестнице вверх.

Сердце стучало в груди, как пойманная птица. Когда мои плечи показались над краем колодца, сильные руки подхватили меня и без усилий вытащили на дорожку сада. Всего лишь на одно короткое мгновение я оказалась так близко к падишаху. Почувствовала его тепло, тонкий, чуть пряный аромат одежды… Обжигающий взгляд тёмных глаз пронзил меня насквозь, прежде чем он поставил меня на землю. Воздух вокруг стал плотным, наэлектризованным, а я стояла перед Великим Моголом, ощущая, как липнет к ногам мокрый подол. Но даже в этот момент не могла не заметить его величия. Падишах был одет в богатый кафтан из синего шёлка, на голове красовался аккуратный тюрбан, украшенный по центру крупным рубином. Я снова подумала, что этот мужчина безупречен. Чёткие линии скул, прямой нос, полные губы, которые сейчас были плотно сжаты. В этих глазах, бездонных, будто омуты, читалось властное нетерпение, от которого у меня перехватывало дыхание. Молчание затягивалось, складка между бровями падишаха стала ещё глубже. Я низко опустила голову.