Читать книгу "Последняя жена"

Я вернулась в кровать. Нужно поспать, ведь здоровье – прежде всего.

Закрыв глаза, я вспоминала всё, что знала об Индии, но все мои познания заканчивались на кинематографе Болливуда. Перед глазами плясали крутобёдрые красавицы, Митхун Чакраборти одной левой раскидывал врагов. Но это вряд ли как-то могло помочь мне выжить в чужом мире. Постепенно мысли стали расплывчатыми, тело охватила приятная истома, и я погрузилась в глубокий сон.

* * *

Несмотря на царящую на улице жару, большой зал для аудиенций сохранял прохладу. В высокие окна, выходящие во внутренний двор залетал лёгкий ветерок, поднимая шёлковые занавеси. Вместе с ним во дворец проникали сладкий аромат жасмина и немного сливочный, тёплый запах сандала. Раджа глубоко вдохнул и опустился на трон, заваленный расшитыми подушками. Раздались быстрые шаги, и он жестом указал слуге удалиться. В дверном проёме появилась статная фигура. Это был мужчина средних лет с аккуратно подстриженной тёмной бородой, в шёлковом кафтане глубокого сапфирового цвета. На украшенном драгоценными камнями поясе в ножнах из слоновой кости висел тонкий кинжал. Гость с достоинством прошёл в центр зала и слегка склонил голову в знак уважения.

– Мир вам, раджа Кайрав Сингх Манвар.

– Приветствую тебя, Мирза Касим, – с улыбкой ответил раджа. – Твой визит – всегда большая честь.

– Великий Могол с нетерпением ждёт вестей о подготовке принцессы Налини к предстоящей свадьбе. Союз ваших домов – это залог мира и процветания. Мой Повелитель, храни Аллах его величие, поручил мне лично убедиться, что всё хорошо, и принцесса прибудет ко двору в назначенный срок в полном здравии.

– Судьба, увы, порой вмешивается в наши планы самым непредсказуемым образом. Мою дочь постигла беда. Несколько дней назад принцесса упала и сильно ударилась головой, – ответил раджа. – Вайдья говорит, что здоровью Налини ничего не угрожает, но ей нужно время, чтобы прийти в себя.

– Мне жаль, что так случилось. Однако, раджа, вы сами знаете, что этот союз очень важен для Великого Могола и для вашего княжества тоже. Вы не можете позволить себе никаких задержек. Повелитель предоставил вам неслыханные привилегии, ожидая этой свадьбы, – в голосе Мирзы Касима зазвенел металл.

– Я понимаю важность этого брака как никто другой, – примирительно произнёс раджа, поглаживая подбородок. – Честь моей семьи и благополучие моего народа зависит от него.

– Поэтому принцесса Налини должна немедленно отправиться в Фатехпур, где её осмотрят лучшие врачи Повелителя. Но если ваша дочь не способна исполнить свой долг, то пусть твоя младшая принцесса Пари будет готова заменить её, – холодно произнёс гонец.

Раджа поднял на него тяжёлый взгляд. Его пальцы сжали подлокотник кресла, заставляя прохладный металл перстней впиться в кожу. Пари была подобна мотыльку, порхающему от цветка к цветку. В её голове не задерживалось ничего, кроме нарядов, украшений и бесконечных забав. Красивая, как богиня Лакшми, младшая дочь была настолько глупа, что могла опозорить весь их род одним неосторожным словом или поступком. Раджа почувствовал жгучий стыд и отчаяние.

– Хорошо, Мирза Касим. Налини отправится в Фатехпур. Я распоряжусь, чтобы принцессу подготовили к дороге. С ней поедет вайдья.

– Мудрое решение, раджа. Но младшая принцесса тоже поедет с сестрой, – вдруг сказал гонец. – На тот случай, если лекари Повелителя признают принцессу Налини неподходящей. Тогда принцесса Пари займёт её место на свадебной церемонии. Повелитель наслышан о красоте вашей младшей дочери, раджа. Если бы не древний закон, который требует брать старшую дочь из рода для такого союза, Великий Могол выбрал бы принцессу Пари сразу.

Раджа молча кивнул, понимая, что возражать или спорить – значит идти против воли падишаха. Что ж, на всё воля богов. Он лишь надеялся, что их милость убережёт его семью от позора.

* * *

Я проснулась, когда в окна уже заглядывали вечерние сумерки, и сразу погрузилась в непривычные звуки. Пели цикады, таинственно перекликались ночные птицы, издалека доносился протяжный стон гонга и переливчатая мелодия флейты. Голова не болела, но была какой-то тяжёлой, будто к ней привязали свинцовую гирьку. Скрипнула дверь, и в комнату вошла молодая девушка в синем сари. Она поклонилась мне и принялась наводить порядок.

– Мне бы хотелось помыться, – сказала я, не зная, как обратиться к ней.

– Сейчас я передам ваше пожелание рани-сахибе, – девушка снова поклонилась мне, и в этот момент вошёл уже знакомый доктор. Или вайдья, как его здесь называли. У него в руке был серебряный кувшинчик с узким горлышком.

– Я услышал, что вы хотите освежиться, раджкумари. Это хорошо, – улыбнулся он и повернулся к служанке: – Майя, приготовь для принцессы полное омовение. И добавь в воду немного сандаловой пудры и отвар нима.

Девушка кивнула и вышла из комнаты. Вайдья высыпал в пиалу лекарство и налил в неё тёплого молока из кувшина.

– Выпейте, раджкумари.

Я послушно выпила молоко.

– Как вы себя чувствуете? – спросил доктор, проверяя мой пульс.

– Лучше. Голова почти не болит. Но кружится.

– Всё пройдёт… всё пройдёт, принцесса… – он ласково похлопал меня по руке. – И я постараюсь, чтобы это случилось как можно быстрее. Вам нельзя болеть.

– Вайдья, я хочу поговорить с Налини, – раздался женский голос, и я увидела матушку. Она выглядела взволнованной, хоть и пыталась это скрыть за улыбкой.

– Да, конечно, рани-сахини, – доктор ушёл, а матушка присела рядом со мной.

– Завтра на рассвете вы с Пари отправляетесь во дворец Великого Могола. Ты должна быть сильной и храброй, доченька… Вайдья поедет с тобой.

– Завтра? – я ещё не успела привыкнуть к тому, что со мной произошло, а теперь меня отправляют во дворец падишаха?! – Но я ведь ничего не помню…

– Мы должны подчиниться, Налини, – в её глазах блеснули слёзы. Матушка склонилась ниже и прошептала: – Прошу тебя, не дай опозорить род Манвар.

Что значит: «не дай опозорить»? Скорее всего, так и произойдёт! Я была слепым котёнком, выброшенным на скоростную трассу!

– Налини, сделай всё, чтобы Арсалан Джахан-салар взял тебя в жёны, – горячо заговорила женщина. – Если он выберет Пари, может произойти что угодно! Эта девчонка опозорит отца!

– Но почему он должен выбрать Пари, если решил жениться на мне? – поинтересовалась я. В душе затеплилась надежда. И пусть выберет. Зато от меня все отстанут. Какое мне дело до позора незнакомых людей? Но внутренний голос тут же прошептал: «Нет, дорогуша, уже никто не отстанет. Ты попала как кур в ощип, и только от тебя зависит твоё будущее. Быть легкомысленной в такой ситуации – это преступление!».

– Если лекари падишаха признают тебя неподходящей из-за болезни, твоё место займёт Пари, – матушка погладила меня по голове. – Понимаешь?

– Что тогда будет со мной? – я не сводила с неё взгляда, всё ещё надеясь на чудо.

– Как незамужняя принцесса, вернуться домой ты уже не сможешь. Отец уже не сможет решать твою судьбу. Это сделает падишах, – ответила матушка и вдруг пристально посмотрела на меня. – Налини Манвар, в тебе течёт кровь великих предков. Помни это.

В комнату бесшумно вошла Майя и тихо сказала:

– Раджкумари, всё готово для вашего омовения.

– Иди, доченька, я ещё загляну к тебе, – матушка помогла мне встать и проводила до двери. – И подумай над моими словами.

В коридоре меня ждали ещё несколько служанок. Они осторожно повели меня вперёд, придерживая под руки. А я не переставала восхищаться роскошью, которая царила вокруг. Мы вышли в галерею, вымощенную полированным белым мрамором, и, подняв голову, я увидела на потолке позолоченные фрески, изображающие сцены охоты. На стенах тускло мерцали узоры из полудрагоценных камней. В нишах дымились курильницы с благовониями. Их тяжёлый приторный аромат кружил голову. Если отец Налини так богат, то каковы же ресурсы у падишаха?

Вскоре мы остановились перед арочным проёмом, занавешенным плотными шторами. Майя отодвинула их и, сделав шаг внутрь, я сразу почувствовала, как меня окатывает волна тёплого влажного воздуха. Здесь тоже пахло какими-то маслами, среди которых явственно слышался аромат розы. Я с интересом огляделась. Это была небольшая комната, выложенная глазурованной плиткой голубого цвета. Посередине находилась сама купальня, напоминающая круглый бассейн, вырезанный в мраморе. У стены стояли низкие каменные скамейки, на которых лежали белые льняные полотна, сложенные в несколько раз. Рядом стояли какие-то пузырьки, горшочки и кувшины.

Служанки сняли с меня одежду и помогли спуститься по ступеням в чашу купальни. Майя взяла ковш, набрала в него воды, после чего аккуратно вылила её мне на голову.

– У вас такие красивые волосы, раджкумари, – тихо сказала она с мягкой улыбкой. – Падишаху они точно понравятся.

– Он старый? – спросила я, повернувшись к девушке, и она на секунду растерялась. А потом, видимо, вспомнила, что я потеряла память.

– Нет, принцесса. Падишах в самом расцвете мужских сил. И говорят, что его лик прекрасен, как у самого Кришны, – прошептала Майя, улыбаясь одними глазами. – И когда вас отведут на его ложе, вам не придётся закрывать глаза.

Меня словно жаром обдало. Какое, к чёрту, ложе? Но внутренний голос опять ехидненько задребезжал внутри: «Какое-какое… супружеское! Как наивная девственница, ей-Богу!».

Так я, похоже, и есть девственница!

Я застонала и под удивлённым взглядом Майи ушла с головой под благоухающую воду.

Глава 5

После купания мне действительно стало легче. Тело задышало, в голове прояснилось, мысли уже не так путались. Меня одели в тонкую, почти невесомую рубашку с длинными, слегка расклешёнными рукавами. Она была пошита из белого муслина и завязывалась под правой рукой, образуя запах.

– Раджкумари, я вижу, что вы боитесь, – вдруг сказала Майя, склонившись ко мне. – Я попрошу вашу матушку, чтобы она позволила мне поехать с вами.

Не знаю почему, но я обрадовалась. Эта милая девушка была незнакома мне, но хотелось довериться хоть кому-то. Почувствовать, что я не одна в этом чужом мире.

– Спасибо тебе, – я сжала её руку.

– Не переживайте, я всё устрою, принцесса, – Майя многозначительно кивнула. – Я знаю, что сказать рани-сахини.

Меня отвели обратно в покои, где уже поменяли постель и подожгли лампаду с благовониями.

– Прошу тебя, убери это, – попросила я служанку. Мне было физически плохо от сладковатого аромата какой-то смеси масел.

– Хорошо, госпожа, – Майя взяла лампаду и вышла из комнаты.

Я присела на кровать и долго сидела, глядя перед собой. Как назвать то, что произошло со мной? Магия? Один из вариантов реинкарнации? Предстояла долгая борьба за место в этой жизни, а возможно и за саму жизнь. Гарем – это сказка лишь в женских слащавых романах, а на самом деле там царят жестокие нравы. Но всё-таки я должна стать женой падишаха, а это давало свои привилегии. Даже если я буду ему неинтересна, как женщина, убрать меня с дороги никому и в голову не придёт. Но теперь на горизонте ещё маячила Пари. Если меня признают неподходящей партией для Великого Могола, мой только начавшийся путь мог бесславно закончиться где-нибудь на задворках этих прекрасных дворцов. Нет, на это я была не согласна. Итак, меня могут признать неподходящей, если, по мнению лекарей падишаха, я окажусь совсем больной физически. Или же неадекватной. Физически со мной ничего страшного не происходит. Голова рано или поздно пройдёт, а остальное у этого тела вроде бы работает согласно установленным настройкам. Ну, а насчёт адекватности… Единственная проблема – это якобы моя потерянная память. Что само по себе не делает меня дурочкой.

Мои размышления прервали приглушённые голоса. Кто-то разговаривал на повышенных тонах. Я поднялась и, стараясь не делать резких движений, выглянула в коридор. Да это же совсем рядом! Мягко ступая на носочки, я приблизилась к покоям, которые находились у самой лестницы, и прислушалась.

– Именно Налини должна стать третьей женой Великого Могола, Пари! Так говорят древние законы! Это её судьба, а не твоя! – я узнала голос матушки. Он звенел от напряжения.

– Арсалан Джахан-салар достоин лучшей жены! Я здорова, моя красота – услада для глаз! Почему я должна уйти с дороги, уступая место сестре, которая не помнит своего имени?! – зло отвечала ей девушка. – Это несправедливо!

– Замолчи! – не выдержала матушка, и я услышала звук пощёчины. – И не смей строить козни сестре! Зависть – плохой советчик! Тебе нужно думать о чести своего рода, а не о своём величии, Пари!

Больше я не стала слушать и вернулась в свою комнату. Вряд ли эта девчонка послушает мать. В первую нашу встречу было видно, что Пари своенравна. А это говорило лишь об одном: нужно готовиться к тому, что младшая сестра попытается приложить все усилия, чтобы убрать меня с дороги. Для этого у неё имелось одно оружие – красота. Но оно не шло ни в какое сравнение с тем, что имелось в моём распоряжении – ум и опыт.

Раз уж я здесь, упускать единственный шанс занять достойное место в жизни нельзя. Да, мне хотелось забиться куда-нибудь подальше и всё хорошо обдумать, успокоиться, попытаться понять это место и его правила. Но времени не было. Меня сразу выпустили на беговую дорожку, и вот-вот раздастся звук стартового пистолета.

– Налини?

Я подняла голову, услышав тихий голос. Матушка. Она присела рядом со мной и спросила:

– Как ты себя чувствуешь после омовения?

– Лучше. Вода освежила меня, – ответила я, не глядя на неё. – Когда мы с Пари отправляемся во дворец падишаха?

– На рассвете, как только первые лучи солнца коснутся башен Агры, – женщина положила мою голову себе на плечо. – И запомни, доченька: особое уважение проявляй к Махд-и-Муаззаме*, матери падишаха. Фарах-бегум многое решает, и тебе нужно заручиться её поддержкой. Пусть же Боги даруют тебе удачу и озарят твой путь в этот важный день.

Да, удача точно не помешает. И я была совершенно не против, если мне её организуют Кришна, Вишну и Ганеша…

Утром я проснулась оттого, что меня кто-то мягко тряс за плечо.

– Раджкумари, просыпайтесь. Пора.

Медленно приподняв веки, я увидела склонившуюся надо мной Майю. В комнате ещё царил полумрак, но первые лучи восходящего солнца уже проникали сквозь ажурную решётку. В покоях бесшумно появились ещё две служанки. Они помогли мне умыться, пока Майя готовила одежду. Потом она подошла к алтарю, покрытому мерцающей тканью, и напомнила:

– Возьмите с собой статуэтку Лакшми, принцесса. Богиня удачи будет оберегать нас в пути и дарует благосклонность при дворе падишаха.

– Нас? – я посмотрела на неё, чтобы удостовериться, что мне не послышалось.

– Да, госпожа! Рани-сахиби позволила мне поехать с вами!

Это была хорошая новость.

После того как я приняла лекарства и позавтракала свежими фруктами, Майя нанесла мне на лоб «бинди». Служанки заплели мои волосы в косу и начали одевать. Сначала меня облачили в короткие муслиновые панталончики, потом в шёлковую кофточку нежно-голубого цвета, расшитую жемчугом и серебряными нитями. Следующей на очереди была юбка из хлопка цвета индиго. Её украшала вышивка в виде павлиньих перьев. На голову мне накинули тончайший шарф, тоже расшитый серебряными нитями. Запястья украсили множеством тонких золотых браслетов, а на лодыжки надели позвякивающие «паялы»*, как их назвала Майя.

– Оставьте меня с дочерью.

Я вздрогнула, когда за спиной раздался мужской голос, и медленно обернулась. На пороге стоял высокий крупный мужчина с лёгкой проседью на висках. У него были пушистые чёрные усы и тёмные проницательные глаза. Да это же раджа! Отец Налини! Он был одет в белоснежную тунику из дорогого шёлка и индийские штаны, название которых я никак не могла вспомнить.

Служанки поклонились, после чего быстро покинули комнату.

Раджа приблизился и, приподняв мою голову, коснулся губами лба.

– Налини, дочка, я твой отец. Ты помнишь меня?

Я отрицательно покачала головой, хотя мне было ужасно жаль этого человека с добрыми уставшими глазами.

– Ничего, память скоро вернётся… И я снова увижу в твоих глазах любовь, – мужчина обнял меня. – Запомни, Налини. Ты принцесса, в тебе течёт кровь наших великих предков. Всегда слушай своё сердце, храни честь Манваров. Иди смело вперёд.

У меня на глазах выступили слёзы. Я вспомнила своего отца, который умер очень давно. И поддавшись какому-то порыву, я прижалась губами к руке раджи, лежащей на моём плече. Он прерывисто вздохнул и, резко развернувшись, направился к двери. Мне показалось, что раджа плачет.

Вернулись служанки и повели меня по просторным галереям, мимо уютных внутренних садиков с манговыми деревьями. Вскоре мы вышли на центральный двор, вымощенный светлым камнем. Я изумлённо застыла, глядя на четырёх слонов, спокойно стоящих под лучами восходящего солнца. Бивни великанов были украшены золотыми кольцами, на спинах возвышались паланкины, переливаясь узорами из драгоценных камней. Их окружал отряд воинов в блестящих доспехах.

– Ну что, Налини, скоро тебе придётся называть меня не просто Пари, а Пари-бегум. Потому что я стану женой Арсалана Джахан-салара! Как только падишах увидит мою красоту, о тебе он и не вспомнит, – язвительный голосок младшей сестры прозвучал почти у самого уха. – Некрасивая раджкумари! Цвет твоей кожи, словно пыль у дороги! Ты не предназначена для ложа Повелителя! Будешь увядать, подобно забытому цветку на пороге храма!

– Согласна. Красивое лицо помогает открыть двери. Вот только этого мало. Чтобы удержаться внутри, нужен ум. Но его у тебя нет, – я обернулась и насмешливо взглянула на Пари, лицо которой вытянулось от изумления. А потом, не удержавшись, подмигнула сестре. К слону поднесли высокую платформу с лестницей, и меня повели к ней. В этот момент мой взгляд скользнул в сторону. На меня смотрел высокий мужчина с аккуратной бородкой. Его умные проницательные глаза были задумчивыми и изучающими.

–

* Махд-и-Муаззама – почётный титул: "Возвышенная колыбель"

*Паял – так называется ножной браслет в Индии

Глава 6

Взобравшись на слона, я со страхом посмотрела вниз и увидела, что ко мне поднимается Майя. Служанка устроилась напротив, расправив своё зелёное сари. Лицо девушки сияло от удовольствия. Сидящий на шее животного погонщик громко крикнул, и я инстинктивно вцепилась в резной бортик паланкина, чувствуя, как великан медленно двинулся вперёд, тихо звеня колокольчиками. Я всем телом ощущала каждый шаг слона и не могла расслабиться. Мне всё время казалось, что паланкин соскользнёт с мощной спины, и я окажусь на земле.

А через несколько минут большие кованые ворота со скрипом отворились, и стоящие по обе стороны стражники ударили копьями о землю в знак прощания.

Мы выехали на оживлённую улицу. Толпы народа двигались в хаотичном, но странным образом слаженном ритме, как муравьиный поток, не знающий остановки. Женщины в разноцветных сари несли на головах корзины с фруктами, торговцы толкали тележки с товаром. На обочине сидели нищие, молча протягивая худые руки к прохожим. Шустрая детвора на пыльном пятачке играла в самодельный мяч. Завидев караван, люди расступались, с любопытством наблюдая за происходящим. Но из-за стражи никто не решался подойти слишком близко.

Вскоре город остался позади. Караван двинулся по дороге, которая коричневой лентой вилась мимо бескрайних полей. Кое-где они уже начинали желтеть под палящим солнцем, а где-то ещё радовали глаз сочной зеленью. Иногда попадались небольшие стада коз под присмотром худых пастухов с чёрными обветренными лицами. Вдоль дороги шелестели широкими глянцевыми листьями высокие пальмы. Горячий воздух был наполнен запахом сухой травы и какой-то неуловимой сладковатой пряностью.

– Майя, ты что-нибудь знаешь о гареме падишаха? – спросила я, повернувшись к служанке. – Что это за место?

– Я всё время забываю, что вы ничего не помните, принцесса! – улыбнулась девушка. Она открыла небольшой сундучок и, достав оттуда глубокую тарелку с финиками, протянула мне. – У раджи ведь тоже есть гарем! И в нём растут дети – ваши сёстры. Но гарем Великого Могола намного больше! Говорят, у Арсалана Джахан-салара тысячи наложниц! А за ними смотрят евнухи! Это такие мужчины… э-э-э…

Майя на секунду замялась, пытаясь подобрать слова. Я, естественно, знала, кто такие евнухи, но благоразумно молчала.

– Ну, они как бы мужчины, но не совсем мужчины… – наконец произнесла служанка. – Их сделали такими, чтобы они могли прислуживать в женских покоях, но при этом никого не обидеть. Они как стражи, но без мужских желаний и не могут быть мужьями или отцами… У евнухов нет той самой части… Понимаете, госпожа?

Я засмеялась, кивая.

– Женщины в гареме стремятся завоевать расположение падишаха, родить ему наследника, чтобы укрепить своё положение. Но некоторые, наоборот, не хотят высовываться, чтобы спокойно дождаться того момента, когда их выпустят из гарема. Если падишах так и не обратил внимания на наложницу, то её могут отдать замуж. И она становится хозяйкой своего дома… – продолжила Майя, после чего вздохнула: – Наверное, это лучше, чем плести интриги и ходить по острию клинка… Но вам, раджкумари, не стоит переживать об этом. Вы станете женой падишаха, а не одной из многих, кто ждёт его внимания.

Время незаметно близилось к вечеру. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая бескрайнее небо в золотые и огненно-красные оттенки. Я немного устала. От монотонной качки ныло всё тело. Поэтому, когда наш караван остановился на привал, испытала настоящее облегчение.

Мне помогли спуститься на землю, и мои одеревеневшие от долгого сидения ноги наконец-то ощутили твёрдую почву. Вокруг началась суета. Из огромных тюков слуги достали рулоны плотной ткани и принялись возводить шатры. Ко мне подошёл вайдья, поинтересовался о самочувствии и, пощупав лоб, сказал:

– Прогулка поможет разогнать застой крови и успокоить разум, принцесса. Пройдитесь у реки. Слышите её ласковое журчание?

Майя накинула мне на плечи шарф из тонкой шерсти, и мы не спеша направились в сторону реки. Вечернее солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, оставив на небе лишь нежные розовые и сиреневые разводы. Воздух стал свежее, в нём ощущалась близость водного потока и терпкий аромат диких трав. Остановившись под сенью деревьев, я обернулась. На месте привала уже виднелись мерцающие огоньки костров, разведённых погонщиками. Над головой зажигались первые звёзды, словно кто-то невидимый украсил бархатное небо алмазной россыпью.

– Сколько нам ещё ехать? – спросила я, глядя на спокойную текучую гладь.

– Думаю, завтра к полудню мы будем на месте, – ответила служанка. – Осталось потерпеть совсем немного, госпожа.

Я задумалась, кутаясь в шаль, и тут совершенно неожиданно позади раздался низкий бархатный мужской голос.

– Путешествие – это всегда испытание, принцесса.

Мы с Майей обернулись. В тени деревьев стоял высокий мужчина. Его фигура была едва различима в сумерках, но я чувствовала на себе пристальный взгляд.

– Нетерпение – естественное чувство, но и каждый момент пути имеет свою ценность, не так ли?

Майя шагнула чуть вперёд, становясь между мной и незнакомцем.

– Ты кто? И как посмел подслушивать нашу беседу?

Мужчина вышел из тени и, подойдя ближе, почтительно поклонился:

– Прошу прощения, принцесса, если моё появление напугало вас. Меня зовут Кемаль. Я стражник Мирзы Касима, посланника Великого падишаха. Прогуливаясь вдоль реки, я невольно услышал ваши слова.

Мужчина был широкоплечим, с хорошо развитой мускулатурой, заметной даже под плотной тканью кафтана. Это выдавало в нём человека, привыкшего к физическим нагрузкам и, возможно, к битвам. Даже в полумраке я смогла рассмотреть его лицо. Красивое, с правильными мужественными чертами, словно вырезанное талантливым мастером. Но больше всего меня поразили глаза мужчины: загадочные и неподвижные, они казались невероятно выразительными, излучая какую-то почти гипнотическую проницательность. Они смотрели на меня с внимательным интересом, от которого по спине пробегал тревожащий холодок. Аккуратная чёрная борода лишь подчёркивала благородство его лица. Мой взгляд невольно скользнул по одежде незнакомца. На нём был длинный кафтан, штаны, заправленные в сапоги, на голове простая чалма тёмного цвета.

– Нетерпение – чувство, конечно, естественное. Но вряд ли можно испытывать его, когда от тебя самой многое не зависит, и ты не всегда можешь влиять на происходящее, – ответила я.

И тут вмешалась Майя:

– Как ты смеешь вообще обращаться к раджкумари без её позволения?! Немедленно оставь нас! Или я пожалуюсь Мирзе Касиму!

Кемаль снова почтительно поклонился. В этом движении не было ни тени подобострастия, только статное, почти королевское благородство.

– Прошу прощения, принцесса, – бархатный голос прозвучал мягче. Когда он выпрямился, его глаза снова встретились с моими. Это был тот же пристальный, проницательный взгляд, от которого по коже пробегали мурашки. Мужчина словно видел меня насквозь, читая все мысли и сомнения, что прятались глубоко внутри.

Он ещё секунду смотрел на меня, и его взгляд был таким глубоким, что я почти забыла, как дышать. А потом Кемаль шагнул назад, растворяясь в сгущающихся сумерках так же легко, как и появился. Майя слегка коснулась моего плеча, возвращая меня в реальность.

– Пойдемте, госпожа. Вам нужно принять лекарство и поужинать. Путь сегодня был долгим.

Шатёр уже установили. Войдя внутрь, я оказалась приятно удивлена. Он был разделён полупрозрачными занавесями. В центральной части стоял окруженный мягкими подушками низкий столик. На нём уже ждал ужин. А в соседней зоне находилась низкая кушетка, застеленная расшитым покрывалом.

– Я сейчас вернусь, госпожа, – сказала Майя. – Принесу горячую воду для омовения.

Служанка вышла из шатра, оставив меня одну в уютной полутьме. Я прошла к кушетке, собираясь присесть, когда вдруг сквозь плотные стены шатра до меня донёсся знакомый мелодичный смех. Невольно поддавшись любопытству, я осторожно отогнула полог. У костра стояла Пари, а рядом с ней Кемаль. Он что-то говорил моей сестре, и Пари выглядела невероятно довольной. Её лицо светилось, девушка строила глазки, то и дело поправляя прядь волос. Смотреть на эти ужимки было неприятно, и я вернула полог на место.

Глава 7

Пари начинала раздражать меня. Я интуитивно понимала, что сестра доставит мне много неприятностей.

– Мир и благословение вам, принцесса. Вы позволите осмотреть вас? – раздался за спиной знакомый голос.

Я повернулась и, увидев вайдью, с улыбкой кивнула.

Мы присели на кушетку, и доктор взял моё запястье. Его пальцы легли на пульс, после чего старик закрыл глаза, сосредоточенно прислушиваясь к биению сердца. Затем вайдья осмотрел мою голову, попросил высунуть язык.

– Хорошо… вам нужно отдохнуть, раджкумари… – он замолчал, а потом с осторожностью произнёс: – Вы уж простите своего верного слугу. Но я вынужден вас предупредить. Благоразумие – это не только защита себя, но и защита всей семьи. Молодые девушки, особенно из знатных родов, должны беречь свою скромность и честь, как драгоценное ожерелье. Общение с мужчинами вне круга семьи должно быть умеренным и всегда под защитой. Поговорите с Пари, принцесса.

Ясно. Доктор намекает на разговоры сестры с Кемалем. Но что я могла сделать? Сомневаюсь, что эта безмозглая девчонка послушает меня.

– Я поговорю с ней, вайдья, – всё же пообещала я, понимая, что своим поведением сестра может так опозориться при дворе падишаха, что пострадаем мы обе.

Вайдья мягко кивнул и поднялся.

– Отдыхайте, принцесса. Пусть сон принесёт вам здоровье и успокоит мысли.

Он ушёл, а я задумалась. Что ж, пусть мне многое здесь непонятно, но я ведь образованная женщина, моя голова прекрасно работает. Разобраться в тонкостях всех правил дворцовой жизни я со временем смогу. Но с Пари и правда нужно провести серьёзный разговор. Я не позволю ей утопить вместе с собой и меня. Ведь ещё одного шанса я могу уже и не получить.

После лёгкого ужина Майя помогла мне смыть дорожную пыль, и я опустилась на кушетку, ощущая, как тело расслабляется после долгих часов пути. Служанка накрыла меня расшитым покрывалом и расстелила свой тюфяк у входа. С улицы доносились приглушённые звуки: потрескивание костра, тихие разговоры стражников, пронзительные крики ночных птиц. Лунный свет проникал сквозь ткань шатра, добавляя таинственности.

Я закрыла глаза, погружаясь в тёплую, обволакивающую темноту. Тело постепенно тяжелело, медленно расслаблялась каждая мышца. И вскоре мир растворился в мягких объятиях сна.

Мне снилась прошлая жизнь. Я снова неслась на своей Ниве по пыльным дорогам. Чувствовала аромат полевых трав и лёгкий ветерок, залетающий в открытое окно… А потом появилась огромная морда КАМАЗа, раздался жуткий скрежет и… я резко распахнула глаза. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь шумом в ушах. Я задержала дыхание, пытаясь понять, что произошло. Кошмар. Мне приснился кошмар. Последние минуты моей прошлой жизни…

В шатре царила тишина. Лишь из-за плотной ткани доносился кашель стражника. Ничего необычного. И тут раздался какой-то странный шорох. Я прислушалась. Вначале ничего не слышала, но затем откуда-то из темноты снова послышался едва уловимый шелестящий звук. Будто что-то медленно ползло по полу шатра застеленному коврами. Сердце сжалось от внезапного предчувствия.

Я протянула руку к низкому столику, на котором стоял масляный светильник. В нём тлело совсем слабое пламя. Взяв его, я повернула крохотный рычажок, и огонёк мгновенно взметнулся, озаряя пространство шатра мягким, оранжевым светом. Стараясь двигаться бесшумно, я подошла к полупрозрачной занавеси, отделяющей спальную зону, и осторожно отодвинула её. Увиденное заставило меня замереть.

У тюфяка, где мирно спала Майя, подняв голову, застыла кобра. Её почти чёрная кожа с едва заметными ромбовидными узорами отливала глянцевым блеском. Широкий капюшон был угрожающе раскрыт. Кричать нельзя: девушка может проснуться. А это слишком большой риск, ведь любое её неосторожное движение спровоцирует змею. Нужно было действовать так, чтобы убрать угрозу, не подвергая никого большей опасности.

Я посмотрела по сторонам. Мой взгляд упал на покрывало, и сразу пришло решение. Страх отодвинулся на второй план. Адреналин захлестнул меня с головой. Схватив покрывало и нож, лежащий возле блюда с фруктами, я осторожно приблизилась и швырнула покрывало на змею. Плотная ткань накрыла её с головой. Кобра издала глухое шипение и яростно заметалась. Нельзя терять ни секунды. Я занесла нож и ударила им извивающееся тело. В ту же секунду с тюфяка раздался пронзительный, полный ужаса крик. Майя проснулась и визжала, глядя на шевелящееся покрывало. Я ударила змею ещё и ещё раз! И она, наконец, замерла. В тот же момент полог шатра резко распахнулся, и внутрь ворвались стражники. За ними показались Мирза Касим и Кемаль. Взгляд последнего метнулся от меня, сжимающей нож, к покрывалу.