Читать книгу "Последняя жена"

С небрежным величием Пари опустилась на мягкие подушки. Я присела напротив.

– Не ожидала, что ты пригласишь меня после вчерашнего происшествия, – произнесла она, чуть склонив голову, и в её голосе прозвучали нотки фальшивой искренности. – Прости меня, Налини, я действительно позабыла о твоём недуге.

Ну конечно… Верю… Однако я не подала виду, что вижу насквозь её происки.

– Ничего, Пари, я всё понимаю. Давай забудем об этом. Глупые обиды не должны портить сегодняшний день.

В этот момент в покои бесшумно вошла Зейнаб. Она несла на широком лакированном подносе две чаши с шербетом и десерт. Это были шарики из теста, обжаренные до золотистой корочки.

– Госпожа, гулаб джамуны* пропитаны сахарным сиропом, а не мёдом, – сразу предупредила она. – Вайдья уже всё проверил.

Я кивнула, и служанка принялась расставлять угощение на низком столике.

Отпив глоток ароматного шербета, Пари с притворной мягкостью произнесла:

– Сестра, не обижайся, но дабы нам больше никогда не спорить и жить в мире, тебе лучше уйти в сторону.

– Что ты имеешь в виду, Пари? – недоумённо поинтересовалась я.

Вот это наглость! Причём в купе с глупостью – это страшная смесь.

В глазах сестры зажёгся хищный огонёк. Она стала ещё более участливой, почти ласковой, наклонившись к тебе.

– Выслушай меня, дорогая сестра, – заворковала Пари. – Тебе стоит обратиться к падишаху с просьбой: мол, готова стать третьей женой и уступить место своей сестре. Ты ведь должна понимать, Налини, что с моей внешностью и утончённостью я добьюсь больших высот. Повелитель непременно воспылает страстью ко мне после первой же ночи. И тогда ты тоже будешь жить в радости и спокойствии. Ведь я стану любимицей Шаханшаха, а ты, конечно же, будешь осыпана милостями и защищена. Разве это не прекрасно?

Она смотрела на меня с такой наигранной заботой, словно предлагала нечто, от чего невозможно отказаться.

Я же с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Ну и деятельная особа! Во даёт!

Сохраняя абсолютно серьёзное выражение лица, я спокойно произнесла:

– Я подумаю над твоим предложением, сестра.

Эти слова подействовали на Пари, как волшебная палочка. Она мгновенно засияла, пряча торжествующий взгляд. Больше её, похоже, уже ничего не интересовало. Пари быстро допила свой шербет, поднялась с подушек и, сказав, что хочет спать, попрощалась. Задерживать её я, естественно, не стала. Пришло время готовиться к «неожиданной» встрече с падишахом.

Сначала служанки помогли мне омыться в благоухающей воде, настоянной на лепестках роз и ароматных травах. Затем заботливо высушили волосы, расчесали их до блеска и вплели в них тонкие нити жемчуга. На моих руках и стопах расцвели изящные сложные узоры из хны. Тонкой палочкой из слоновой кости Фатима подвела мне глаза сурьмой. Затем слегка припудрили лицо сандаловой пудрой. Губы мне подкрасили воском, смешанным с гранатовым соком.

Майя надела на меня поясную цепочку из полированного золота, настолько тонкого, что она казалась почти невесомой. А на щиколотки – такие же тонкие золотые браслеты с маленькими колокольчиками. Запястья тоже украсили множество колец филигранной работы, позвякивающих при каждом движении.

Как только последние лучи заходящего солнца начали окрашивать величественные стены дворца в пылающие оттенки красного и золотого, в покои забежала запыхавшаяся Зейнаб. Её глаза горели от возбуждения.

– В комнатах раджкумари Пари переполох! Туда вызвали лекаря!

– Замечательно, – усмехнулась я и добавила: – Теперь мне нужно незаметно пробраться в сад.

Майя накинула на меня тёмный плащ и, убедившись, что коридор пуст, служанки повели меня по извилистым коридорам в Сад Тысячи Роз.

Фатима осталась снаружи, а я с Маей и Зейнаб вошли в купальню. Служанки зажгли светильники, и помещение наполнилось мягким тёплым светом. Мой взгляд скользнул по ажурным решёткам, которые отделяли купальню от внешнего мира. Меня интересовала стратегическая позиция. Выбор пал на небольшую мраморную скамью, расположенную чуть поодаль от бассейна, но достаточно близко к одному из окон. Здесь свет будет падать под идеальным углом, мягко освещая фигуру. Узор решётки, с его сложными переплетениями сделает мой образ загадочным, не позволяя разглядеть все детали.

В купальню вихрем ворвалась Фатима.

– Повелитель в саду! Он идёт сюда!

Я сбросила с себя плащ. Тёмная ткань мягко скользнула на мраморный пол. Полностью обнажённая, я присела на скамью. В воздухе повисла тишина, послышались размеренные, неторопливые шаги. С каждым мгновением они становились всё ближе. Повелитель несомненно обратит внимание на свечение из купальни, которой давно никто не пользовался. Так и случилось. Шаги вдруг резко затихли: падишах остановился.

Зейнаб откинула мои волосы, обнажая изящную линию спины. Теперь каждый изгиб позвоночника, каждая нежная ложбинка были видны в мягком свете светильников. Служанка зачерпнула ковшом воду, и по телу полились серебристые потоки воды. Они стекали по коже, струились, собирались в небольшой ложбинке у основания спины… Я приподняла руки, и браслеты на запястьях мелодично зазвенели.

В моей голове, словно вспышка молнии, пронеслась шальная мысль. Соблазнять издалека – это, безусловно, хорошо, но для достижения истинной цели нужен был контакт. План созрел в тот же миг: чёткий и дерзкий. Я плавно поднялась со скамьи и, сделав шаг, упала на холодный мраморный пол.

– Принцесса! – испуганно воскликнула Майя. И в этот момент я услышала быстрые шаги. А спустя мгновение надо мной нависла большая фигура. Я подняла взгляд и сразу же встретилась с глазами Повелителя, горящими ненасытной жаждой, полными волнения и вожделения. Он старался не смотреть на моё обнажённое тело, но глаза словно жили своей жизнью, скользя по каждой линии, каждому изгибу, задерживаясь на округлых бёдрах и тонкой талии, на влажных волосах, разметавшихся по полу…

Между нами повисла наэлектризованная тишина, наполненная опасной притягательностью. Дыхание падишаха стало прерывистым. Он схватил со скамьи простыню и, стараясь не касаться, бережно прикрыл ею моё тело.

– Ты не ушиблась?

Я изобразила смущение. Мои щёки вполне натурально вспыхнули нежным румянцем.

– Нет, Повелитель. Со мной всё в порядке.

– Что здесь происходит?! – внезапно раздался негодующий голос Зарнигар-ханум.

Падишах резко поднялся, и распорядительница гарема испуганно склонилась перед ним.

– Почему раджкумари проводит омовения в этой купальне?! – разгневанно поинтересовался повелитель. – Что происходит в гареме, Зарнигар-ханум?!

______________________________________________

* Гулаб джамуны – блюдо индийской кулинарии. Сладкие шарики из сухого молока со щепоткой муки, обжаренные во фритюре из масла гхи и поданные в сахарном сиропе.

Во времена империи Великих Моголов сахар уже был известен и широко использовался, поскольку технология получения сахара из сахарного тростника пришла из Индии и Ближнего Востока задолго до этого периода. Сахарный тростник перерабатывали следующим образом: стебли измельчали на мельнице, сок собирали и кипятили в больших медных котлах, уваривая до загустения – так получали сахарный сироп и продукты кристаллизации сахара. Для получения именно сиропа свежевыжатый сок тростника долго варили и снимали пену. По мере уваривания часть жидкости превращалась в густой сладкий сироп (мелассу), который могли использовать в кулинарии для приготовления сладких блюд и десертов.

Глава 19

Пришло время показать, что я умею играть в эти игры не хуже обитательниц гарема. Опустив глаза в пол, я тихо обратилась к падишаху:

– Прошу простить меня, Повелитель. Это моя вина. Бассейн в купальне засорился, и я обратилась к Зарнигар-ханум. Проявив великую заботу, она предложила воспользоваться этой купальней. Я же, не желая обременять ханум, занятую бесчисленными делами и заботами, своими скромными нуждами, решила не ждать её сопровождения. Мне показалось, что я смогу прийти сюда со своими служанками самостоятельно. Видимо, Зарнигар-ханум просто не успела разобраться в произошедшем. И потому так сильно разволновалась. Моё нетерпение стало причиной её беспокойства.

Внимательно выслушав меня, падишах повернулся к распорядительнице гарема:

– Это так, Зарнигар-ханум?

– Да, Повелитель… – прошептала она. – Раджкумари сказала чистую правду.

Я бросила на женщину быстрый взгляд из-под опущенных ресниц. Зарнигар-ханум была бледна, её руки, сложенные у груди, подрагивали.

– Зарнигар-ханум, – ровным голосом произнёс падишах, но чувствовалось, что он был недоволен, – беспорядок в гареме недопустим. Впредь ревностнее относись к своим обязанностям. И вот моё распоряжение: все купальни гарема должны быть не просто проверены, но и приведены в идеальный порядок. Отныне и до тех пор, пока я не удостоверюсь в твоей способности контролировать каждую мелочь в своём хозяйстве, ты сама будешь следить за этим. И каждое утро подавать мне отчет. Это небольшое наказание, но оно должно напомнить, зачем ты находишься здесь.

Распорядительница гарема низко поклонилась.

– Слушаюсь, Повелитель.

Падишах вновь повернулся в мою сторону.

– Что же до тебя, раджкумари. Твоё нетерпение, хоть и было продиктовано желанием не обременять других, привело к неприятной ситуации. Ты должна усвоить, что спокойствие и размеренность – основа благополучия для всех. Поэтому, в качестве напоминания о важности соблюдения порядка, я запрещаю тебе покидать покои три дня.

Повелитель сделал короткую паузу, и когда заговорил снова, тон его голоса стал совсем другим: потерял всякую строгость, превратившись в нечто тёплое, почти ласковое, отчего по моей коже пробежали мурашки:

– А после этого мы начнём подготовку к свадьбе.

Падишах ещё раз окинул меня долгим проницательным взглядом. Затем развернулся и, не сказав больше ни слова, покинул купальню.

Зарнигар-ханум медленно подошла ко мне. На её лице появилась язвительная усмешка.

– Я не ожидала от вас таких талантов, принцесса. Вы не так просты, как кажетесь. Ваше умение превращать чужие промахи в лестницу для себя просто поражают. Мне казалось, вы лишь хрупкий цветок, прибывший из чужих земель, но, видимо, я ошибалась.

Я смело посмотрела в глаза старой интриганки и спокойно поинтересовалась:

– А вы считаете, что мне следует возводить эту лестницу для кого-то другого? С чего бы это? Разве в этом дворце, где каждая женщина борется за свое место под солнцем, принято подставлять спину под чужие ноги, идущие к вершине? Или вы решили воспользоваться именно моей спиной? Нет, Зарнигар-ханум, я не собираюсь быть хрупким цветком, ожидающим, когда его затопчут.

К концу моей речи язвительная улыбка распорядительницы гарема полностью сошла с лица. Она надменно поджала губы и пошла прочь.

– Госпожа! Вы такая смелая! – ко мне подбежала Майя. – А вот я чуть не умерла со страха! Что же теперь будет?!

– Похоже, у нас будет свадьба! – радостно выдохнула Зейнаб. – Повелитель сказал, что после наказания начнутся приготовления к свадьбе!

– Но ведь её решили отложить на месяц из-за смерти Джании-бегум… – изумлённо протянула Фатима.

– Повелитель не хочет ждать! – хихикнула Зейнаб. – После того как увидел нашу госпожу в купальне!

Да, это была победа, но радоваться я не спешила. Теперь меня станут «топить» ещё сильнее. Я перешла дорогу самым влиятельным женщинам гарема. И теперь никто не станет закрывать на это глаза.

– Давайте вернёмся в покои, – сказала я, кутаясь в простынь. – Что-то холодно.

– Ох, госпожа! – Майя накинула на меня плащ, и мы быстро пошли по вымощенным дорожкам в сторону дворца. Перед моими глазами всё ещё стоял страстный взгляд падишаха. Он был полон желания, вызывая в душе смешанные чувства: от тревоги до лёгкого, почти пьянящего ощущения собственной силы.

* * *

Покинув купальни, падишах направился прямиком к покоям своей матери. Когда он вошёл в комнаты, освещённые золотистым светом свечей, Махд-и-Муаззама отложила рукоделие, и её лицо озарилось нежной улыбкой.

– Мой дорогой сын!

Матушка поцеловала Повелителя в лоб и похлопала по подушкам, приглашая его присесть, спросила:

– Почему ты не в Саду Тысячи Роз? Разве ты по субботам не проводишь там время, мой лев?

Падишах понимающе улыбнулся.

– Я только что оттуда, матушка. Из купальни. И поверь, там было куда интереснее, чем среди роз.

Падшах-бегум притворно изумилась. Она слегка приподняла бровь, изображая искреннее недоумение.

– Ты был в старой купальне? Зачем, мой дорогой?

Не переставая улыбаться, падишах откинулся на подушки.

– Увидел свет, а потом и прекрасные женские формы сквозь ажурную решётку, матушка. Это было прекрасное зрелище. Настолько прекрасное, что я решил не откладывать свадьбу.

Махд-и-Муаззама мгновенно встрепенулась, глаза женщины радостно заблестели. От переполняющих эмоций она заметно заволновалась, её дыхание участилось.

– Ты решил жениться, сын?! – выдохнула матушка. – И это правильно, мой лев! Трону нужны наследники, и стоит поторопиться с этим! Какое прекрасное известие!

– Я тоже так подумал, – падишах немного помолчал, а затем добавил, чуть понизив голос: – Налини станет хорошей женой.

Наступила тишина. Махд-и-Муаззама замерла от неожиданности.

– Налини? Причём здесь Налини?

Падишах медленно выпрямился, и в этом движении было столько власти и холода, что женщина почувствовала, как по её спине пробежал неприятный озноб.

– Как это «причём», матушка? Она моя невеста, и это её я увидел в купальне.

Лицо матери побледнело. Повелитель поднялся, после чего процедил:

– Вы думали, я не догадаюсь, что весь этот спектакль разыгрывался для меня? Только вместо Налини там должна была быть Пари, не так ли? Это я понял, как только в купальне появилась Зарнигар-ханум. Её реакция, матушка, была весьма красноречива. Если ещё раз вы позволите себе поступать со мной, как с безусым юнцом, отправитесь во дворец в Карахаре. Там у вас будет достаточно времени, чтобы поразмыслить над своим поведением.

Великий Могол решительно направился к дверям. Но прежде чем выйти, он обернулся и добавил:

– Предупреждаю ещё раз! Я не переношу интриги и не потерплю ваших попыток вести меня за руку. Но смею признаться, что восхищён старшей раджкумари. Она умна, проницательна и достаточно смела, чтобы открыто противостоять вам. Пусть даже и не совсем честными способами. С этим я разберусь позже. Доброй ночи, матушка. Храни вас Аллах.

Глава 20

Пока во дворце кипели страсти: ведь слухи разлетались по гарему быстрее, чем аромат жасмина в вечернем саду, я пребывала в полнейшем умиротворении. Мой «домашний арест» был лишь видимостью, но не следствием реального гнева Повелителя. Он должен был показать свою власть и справедливость, наказав меня за своеволие. Это была тонкая игра, и я принимала её правила.

А тем временем мои верные служанки Фатима и Зейнаб приносили новости. И они были одна другой слаще. Оказалось, что моя милая сестрица страдала животом до самого рассвета. Истерика разразилась, когда несчастная служанка робко спросила, не желает ли госпожа откушать сладкого шербета на завтрак. Пари взвилась, словно кобра, которой наступили на хвост. Она кричала, что её подло отравили и что она всех ненавидит. В стены полетели сначала подушки, расшитые золотом, затем драгоценный кувшин для розовой воды, а следом и шкатулка с благовониями. Этот переполох был слышен даже в соседнем крыле гарема.

Представление прекратила Зарнигар-ханум. Она вошла в покои и, схватив Пари за руку, прикрикнула на неё: «Прекратите немедленно! Какой позор! Вы ведёте себя, словно базарная торговка! У вас что, совсем нет ни достоинства, ни ума?!».

А потом явился старший евнух Далат-хан и объявил:

– Повеление милостивого и справедливого падишаха, да пребудет с ним благословение Аллаха! Император приказал приступить к немедленной подготовке отъезда принцессы Пари в дом её отца.

Сестра после этих слов упала в обморок. Но Зарнигар-ханум отвесила ей несколько сильных пощёчин. Пари тут же открыла глаза: вариант с потерей сознания от нервного потрясения тоже не прошёл.

Второе утро моего заточения выдалось особенным. Ещё до того, как первые лучи солнца коснулись высоких башен минаретов, начались приготовления к отъезду Пари. Естественно, попрощаться со мной сестра не пришла. Я наблюдала за её отбытием с небольшого балкончика, на который меня незаметно провела Фатима. Далат-хан лично проследил за тем, чтобы Пари, всё ещё пытающаяся сохранять остатки своей гордости, беспрекословно села внутрь паланкина.

– Говорят, что Повелитель передал письмо вашему отцу, – тихо сказала Фатима.

– Какое ещё письмо? – я с интересом повернулась к служанке.

– Падишах, дай Аллах ему долгих лет жизни, настаивает, чтобы раджа Манвар отдал вашу сестру замуж за присягнувшего на верность наяка* из дальних провинций. У этого человека уже есть несколько жен, и он строг с ними, – многозначительно улыбнулась Фатима. – Повелитель очень мудр, госпожа.

Что ж, сестрица получила по заслугам. И мне не было жаль её.

* * *

Наконец, истекли последние часы моего «заточения». Начинался новый день, а с ним и моя новая жизнь. С отъездом Пари дышать стало легче, это бесспорно. Она была раздражающей занозой, досадной помехой. Но истинные битвы маячили впереди. Здесь, за этими роскошными стенами, обитали куда более опасные акулы – те, кто обладал реальной властью и влиянием. Махд-и-Муаззама, Шади-бегум… Мне нужно быть ещё более бдительной, ещё более расчётливой, чтобы не просто выжить, но и упрочить свое положение.

После завтрака я решила прогуляться в саду и уже собиралась выйти из своих покоев, когда вдруг за дверью раздался какой-то шум. С любопытством выглянув в коридор, я увидела бегущего шахзаде Амира. Его пухлые щёчки раскраснелись, полы шёлкового халатика трепетали сзади, как крылья, а на маленькой чалме смешно покачивались блестящие перья. Где-то вдали слышался отчаянный крик его няньки:

– Шахзаде! Остановитесь! Шахзаде, не бегите так быстро!

Она, видимо, уже совсем выдохлась, пытаясь догнать шустрого мальчонку. Амир увидел меня, и на его губах появилась широкая улыбка. Мальчик бросился прямо ко мне, протягивая свои маленькие ручки. Не раздумывая, я присела на корточки, раскрывая объятия навстречу маленькому беглецу. Шахзаде, как и в нашу первую встречу, крепко обхватил мою шею, а его головка уткнулась в плечо.

– А-а-а-ма-а-а! – прошептал он, сжимая мою шаль. – А-а-ма-а…

В конце коридора показалась нянька. Она быстро подошла к нам и, поклонившись мне, ласково сказала:

– Шахзаде, мой маленький повелитель, пойдемте со мной. Вам нужно позавтракать!

Мальчик спрятался за мою спину.

– Давайте я возьму шахзаде в сад, – предложила я. – А вы принесите завтрак. Там свежий воздух, и у него появится аппетит.

– Но так нельзя… – растерялась девушка. – Госпожа, шахзаде должен завтракать в своих покоях…

–Тебя зовут Зара, верно? – спросила я, и та кивнула. – Так вот, Зара, не думаю, что случится что-то страшное, если ребёнок побудет со мной в саду. Напротив, свежий воздух ему будет только на пользу. Неси завтрак. Я позабочусь о шахзаде.

– Хорошо, госпожа, – нянька ещё раз бросила взгляд на Амира, прячущегося за моей спиной и пошла обратно.

Я осторожно поднялась и взяла мальчика за руку.

– Ну что, пойдём на прогулку?

– А-а-а-ма-а, – снова протянул он, улыбаясь своей чистой искренней улыбкой.

* * *

– Мой лев, настало время подумать о будущем твоей младшей сестры. Она уже достигла того возраста, когда её место не среди незамужних девушек, а рядом с достойным мужем, – Махд-и-Муаззама посмотрела на сына, который опёрся на перила и задумчиво смотрел в сад.

Падишах медленно повернул голову и улыбнулся, глядя на визиря, стоящего неподалёку.

– Ты говоришь о Шейхе Ахмаде, матушка?

– Именно. Шейх Ахмад – человек мудрый, преданный трону. К тому же он мужчина зрелый, способный обеспечить Залине покой и уважение. Она моя дочь, и я желаю ей только лучшего.

– Что ж, я не против такого союза. Но нам с визирем нужно будет поговорить наедине, чтобы обсудить все детали.

Повелитель повернул голову к Шейху Ахмаду, и тот низко поклонился. В этот момент из сада донеслись детский смех и мягкий женский голос. Взгляд Арсалана вновь устремился вниз.

– Мой дорогой сын, что здесь делает шахзаде? – с неодобрением произнесла Махд-и-Муаззама. – Разве раджкумари, которая ещё не стала твоей женой, позволено проводить время с Амиром?

Падишах ответил не сразу. Он молча наблюдал за тем, как Налини склоняется к мальчику, что-то говорит ему, а тот широко улыбается.

– В этом нет ничего предосудительного, – наконец произнёс Арсалан. – Пусть Налини учится быть матерью. Возможно, именно она подарит мне крепких, здоровых сыновей, один из которых займёт моё место на троне, продолжив нашу великую династию. А сейчас мне нужно идти, матушка. Надеюсь, наши сегодняшние беседы принесут добрые плоды. До вечера, визирь.

Махд-и-Муаззама провожала сына взглядом до тех пор, пока его величественная фигура не скрылась в глубине дворцовых коридоров. После чего обратилась к Шейху Ахмаду:

– Визирь, вы ведь понимаете, что Повелителю нужна ещё одна жена, которая сможет обеспечить продолжение рода. Джания, да смилуется над ней Аллах, оставила после себя лишь больного сына, который, к великому сожалению, не сможет унаследовать трон. Шади-бегум, как вы видите, рожает лишь дочерей. Их уже четверо. И это, при всём уважении к её плодовитости, не укрепляет нашу династию. Принцесса Пари, как вам известно, была отослана к отцу. И неизвестно ещё, кого подарит сыну эта раджпутская принцесса. Так нельзя. Наследников мужского пола, способных занять трон, должно быть не меньше трёх: крепких, здоровых юношей, чтобы обеспечить стабильность и процветание нашей империи. Мы не можем полагаться на одну лишь надежду.

Шейх Ахмад почтительно кивнул.

– Я понимаю, падшах-бегум.

Мать падишаха холодно улыбнулась.

– Я отдаю вам свою дочь. Вы породнитесь с родом Великих Моголов, визирь. Поэтому никогда не забывайте, что это честь, доступная не каждому. Именно поэтому я надеюсь, что вы приложите все усилия и найдёте моему сыну ещё одну жену. Но не среди раджпутских дочерей. И помните: нам нужна самая красивая девушка, которая будет достойной разделить ложе Повелителя и подарить ему сильных наследников.

– Падшах-бегум, есть несколько девушек… Принцесса Фирузе, младшая дочь Шаха Мирзы Шахрияра, правителя восточных земель Персии. Брачный союз с ней обеспечит Повелителю надёжного союзника на восточных рубежах, укрепит нашу торговлю. Вторая – османская принцесса Сафие, дочь великого султана Мехмеда Аль-Кадира. Альянс с османским домом усилит могущество Великих Моголов, – ответил визирь, а потом, понизив голос, добавил: – Но вы ведь знаете, падшах-бегум, что Повелитель придерживается иного мнения. Он предпочитает жениться на дочерях местных правителей. Ведь это позволяет ему укреплять союзы внутри наших собственных земель, связывать влиятельные кланы клятвой верности и удерживать от восстаний те провинции, которые ещё не до конца смирились с нашим владычеством. Таким образом, он сохраняет мир и единство внутри империи.

– Их было достаточно, – резко прервала его Махд-и-Муаззама. – Мой второй сын, к слову, также женат на дочерях из знатных семей наших провинций, что, безусловно, укрепило его положение. Но хватит! Нам нужны связи, которые простираются за пределы земель империи.

– Но для этого необходимо желание самого Повелителя. Да дарует ему Аллах долгих лет и благословенного правления, – осторожно возразил Шейх Ахмад.

– Оставьте это мне, визирь, – ответила мать падишаха и, не сказав больше ни слова, пошла прочь.

__________________

* Наяки – Наяк, Наяка или Наякар – исторически почётный титул, присваиваемый кшатриям капитанам за успешное проведение военной экспедиции в различных феодальных государствах Индийского субконтинента как производное от древнего санскритского слова Nāyaka. Наяки были правителями или военачальниками в индуистских династиях Южной Индии. Многие из них были военными губернаторами, которые потом объявили себя независимыми правителями и основали свои собственные государства. Например, известны династии Наяков Мадурая и Танджавура. Этот титул мог обозначать среднего или крупного феодала.

Глава 21

Мы с шахзаде расположились в одной из беседок, когда в саду показалась нянька с подносом. Она поставила его на низкий столик, и я окинула взглядом завтрак для маленького принца. В фарфоровых пиалах был густой йогурт, политый золотистым мёдом, рядом горка нарезанных сочных фруктов и тёплые чапати. Я совсем недавно узнала, как называются эти лепёшки. По виду они напоминали лаваш, но были полыми внутри. Я поблагодарила Зару и протянула мальчику блюдо с фруктами. Он с удовольствием съел кусочек дыни, а потом схватил маленькую серебряную ложечку и принялся за йогурт, доверчиво прижимаясь к моему боку.

Дождавшись, когда Амир закончит, Зара поднялась со скамьи и, поклонившись, сообщила:

– Простите за беспокойство, госпожа, но шахзаде пора к Повелителю. Он всегда это время проводит с сыном.

Услышав слово «повелитель», Амир широко улыбнулся. Он спрыгнул на землю и, схватив няньку за руку, нетерпеливо потянул её за собой. Мне было приятно видеть эту непосредственную радость. Мальчик явно любил своего отца. И, что ещё важнее, сам падишах, похоже, уделял сыну внимание, несмотря на то, что Амир был не таким, как все.

Зара и шахзаде ушли, и в саду вновь воцарилась тишина. Я поднялась и медленно пошла мимо клумб, наслаждаясь буйным цветением роз всевозможных оттенков. Они роняли свои лепестки на влажную от утренней росы траву, а воздух был напоён их сладким пьянящим ароматом. Мой взгляд скользнул выше и остановился на балконах, опоясывающих верхние этажи дворца.

– Куда выходят эти балконы? – обратилась я к служанкам, которые следовали за мной.

– Они выходят на канал и поля с пшеницей и ячменем. А рядом с ними персиковые и миндальные рощи.

– Можно ли подняться туда и посмотреть поближе? Мне бы очень хотелось полюбоваться видами, – попросила я, и лицо девушки озарилось улыбкой.

– Пойдёмте, госпожа.

Через широкую арку мы вошли внутрь здания, поднялись по довольно крутой лестнице на верхний этаж. Когда я оказалась на одном из балконов, меня очаровала раскинувшаяся перед взором чудесная картина. Недалеко от стен дворца вился широкий канал. Он неспешно нёс свои воды вдаль, к горизонту, где сливался с небесной синевой. А выше канала, насколько хватало глаз, на склонах простирались поля. Молодые всходы пшеницы и ячменя волновались живой изумрудной гладью, создавая иллюзию безмятежного моря. Вдали виднелись миндальные и персиковые рощи.

Моё внимание привлекли повозки, запряжённые быками, которые медленно спускались к водному потоку. На них стояли огромные глиняные кувшины и большие кожаные мешки, усиленные деревянными обручами. Они подъезжали к каналу в месте, где был установлен персидский ворот. О таких сооружениях древности нам рассказывали в университете. Персидским воротом называлось колесо, напоминающее огромный барабан, с прикреплёнными к нему длинными верёвками, на которых болтались кожаные вёдра. Несколько крепких мужчин медленно вращали это колесо при помощи рычагов и, опускаясь в канал, вёдра наполнялись водой. Затем они поднимались наверх, опрокидываясь в специальный жёлоб, из которого вода стекала в ожидающие на берегу ёмкости. Рабочие везли их на поля, где орошали молодые посевы. Этот процесс повторялся снова и снова, монотонно и неторопливо.

Я некоторое время наблюдала за процессом, недоумевая: почему бы не провести воду прямо на поля? Чтобы не возить её так далеко и в таких количествах?

– Госпожа, нам пора уходить отсюда, – тихо произнесла Зейнаб, оглядываясь по сторонам. – Нельзя, чтобы нас здесь увидели. Эти балконы не предназначены для праздных прогулок.

Я ещё раз посмотрела на канал и поля, после чего направилась к лестнице. Было видно, что воды в канале не так много. Интересно, когда здесь начинается муссонные дожди? Нужно изучить этот вопрос, чтобы управлять водными ресурсами. .

Мы спустились в сад, а затем вернулись в мои покои, так как пришла пора полуденного отдыха.

В роскоши выделенных комнат на меня навалилась скука. После бурной жизни, в которой первое место занимала любимая работа, это бездеятельное ожидание непонятно чего и праздное времяпрепровождение были для меня непривычным и неприятным испытанием. Мысли о полях и системе орошения не покидали мою голову. Когда из коридора донёсся громкий голос евнуха, я вздрогнула, выныривая из своих размышлений.

– Высочайший Повелитель, тень Аллаха на земле, властелин мира, благосклонно изволит почтить своим присутствием покои принцессы Налини!

Что? Ко мне идёт падишах?! Тут же дверь в мои покои бесшумно распахнулась. На пороге появился Великий Могол, облачённый в тёмный бархат. Его взгляд медленно скользнул по мне и, опомнившись, я быстро поднялась, опустив глаза.

– Здравствуй, Налини, – мягко произнёс он. – Как твоё здоровье?

– Всё хорошо, Повелитель. Благодарю вас, – ответила я, не поднимая головы.

– Я видел тебя сегодня в саду с шахзаде. Похоже, Амиру нравится твоё общество. Он был весел как никогда.

Это замечание наполнило моё сердце приятным теплом. Осмелившись, я взглянула на падишаха.

– Шахзаде – чудесный ребёнок, Повелитель. Мне запрещено общаться с ним?

На красивом строгом лице падишаха появилась улыбка.

– Почему же? Нет, конечно. Когда ты станешь моей женой, сможешь заменить ему мать. Если хочешь, Амира могут приводить к тебе или ты сама можешь навещать его. Это будет только на благо мальчику, Налини.

– Благодарю вас, Повелитель, – я испытала искреннюю радость. Меня тянуло к этому ребёнку, хотелось помочь ему.

– У тебя есть какие-нибудь пожелания, раджкумари? Есть ли что-то, что могло бы порадовать и украсить твоё пребывание здесь? – вдруг спросил падишах, приближаясь ко мне. – Скажи мне.

Набравшись смелости, я, осторожно подбирая слова, сказала:

– Нет, мне ничего не нужно, Повелитель. Простите мою дерзость, но сегодня я поднялась на балконы, которые выходят на поля. Моё сердце не смогло остаться равнодушным к увиденному.

Падишах лишь слегка приподнял бровь, давая понять, чтобы я продолжала.

– Люди тратят много сил и времени, перевозя воду в кувшинах и кожаных мешках от канала к посевам. Я подумала, что если бы была возможность провести воду из канала непосредственно на поля, это могло бы значительно облегчить их труд, сохранить драгоценное время и, возможно, даже увеличить урожай.

Он продолжал слушать, и его лицо оставалось хмурым. Похоже, Повелитель испытывал небольшое раздражение.