Читать книгу "Солнечная тайна Изабель"

_________________

Курица каччиаторе / cacciatore – известное итальянское блюдо, из обжаренной то золотистой корочки курицы, тушеной с томатами, грибами и сладким перцем.

Ньо́кки (итал. gnocchi) – итальянскиеклёцки, обычноовальнойформы. Чаще всего для их приготовления используются пшеничная мука, манная крупа, яйца, сыр, рикотта, картофель, шпинат, хлебные крошки.

Бискотти – сухое итальянское печенье, которое традиционно подают к кофе и сладкому вину. В переводе с латинского biscotto означает «испеченный дважды» – в этом секрет технологии его приготовления.

Глава 3

Столовую я обнаружила сразу – ароматы пищи повели меня в нужном направлении, стоило только войти в арочный проем.

Комната была уютной, с камином и окнами в пол, через которые можно было выходить на терассу. Полы, выложенные красивой керамической плиткой, стены, выкрашенные в теплый желтый цвет и украшенные изящными бордюрами. На стене несколько потрескавшихся фресок, на которых изображены сценки из сельской жизни, мебель красного дерева – все это лишний раз говорило о некогда богатой жизни хозяев этой виллы.

Прямоугольный стол, накрытый белой скатертью, был умело сервирован и я подумала, что Лучиана очень хорошая помощница для этой Изабель. Девушка молодая, неопытная, двое маленьких братьев и огромное хозяйство – без толковой головы и трудолюбивых рук Лучианы не обойтись. Интересно, что держит эту женщину здесь? Привязанность к обитателям виллы? Вполне возможно, ведь она могла служить здесь долгие годы.

– Прошу вас, – снова повторила я, приглашающим жестом, указывая на стол, и гости принялись рассаживаться, гремя стульями.

Джузеппе Гуерро помог усесться своей сестре и пристроился по правую руку от нее, а его сынок сел слева от тетки.

Николло Моретти и Антонио Галли, заняли места напротив, а я, как хозяйка дома, села во главе стола.

– Угощайтесь, – мило сказала я, поглядывая на незнакомые мне блюда. – Моя Лучиана очень старалась, чтобы угодить вам.

Гости взялись за столовые приборы и первые минут десять, за столом слышался лишь стук вилок и ножей.

– Изумительное каччиаторе! – наконец произнес Джузеппе, и его сын согласно закивал головой.

– Полностью с вами согласен отец, ньокки тоже выше всех похвал! – он повернулся ко мне и с масляной улыбкой произнес: – У вас хорошая повариха, донна Изабель.

– Она не только повариха, но и моя помощница во всех делах, – ответила я, справедливо полагая, что так оно и было.

– Надеюсь, что она отправится с вами, когда вы покинете виллу? – он промокнул губы салфеткой и отставил мизинец. – Молодой девушке нужна компаньонка.

Не плохо… Они уже выселяют меня отсюда! Пусть я появилась здесь совсем недавно, и в моей голове творилось черти что, но эти слова оскорбили меня. Вернее, я оскорбилась за бедную девочку, в теле которой находилась. Господи… я представляю, если бы вместо меня здесь оказалась моя сестрица. Истерика, обмороки и печальный конец – дом для душевнобольных.

– Диего! – вдруг каркнула тетка Франческа и ударила его убийственным взглядом. – Это неприлично!

Я, было, подумала, что старая ворона одернула его из-за замечания о моем переезде из виллы, но нет… Она сложила худые, жилистые руки на животе и добавила:

– Естественно донна Изабель будет не одна! Даже если ее помощница откажется и дальше служить ей, то деньги, которые она выручит за «Мистико соларе» позволят ей нанять компаньонку. Конечно, поселиться в столь роскошном месте, как эта вилла не получится, но купить домик в приличном районе, вполне осуществимая затея. Со своей стороны я даже могу порекомендовать несколько районов с довольно недорогим жильем.

Я чуть зубами не заскрипела, слушая ее, но это было лишь начало. В разговор вступил Николло Моретти.

– Донна Изабель, если вы решите продать «Мистико соларе» мне, то я не стану торопить вас с переездом. Вы можете спокойно жить здесь, пока не найдете достойное жилье и да, я готов на свои деньги нанять вам компаньонку. Оплачу целый год.

О как! Этот разговор начинал вызывать во мне веселый интерес. Как же вам хочется этих земель… А значит, они представляют огромную ценность. Ну-ну, кто больше, господа?

Семейство Гуерро не на шутку всполошилось. Тетка Франческа сверкнула черными глазищами в прыткого Моретти и ее густые брови сошлись на переносице, а Джузеппе, внезапно севшим голосом, воскликнул:

– Не думаете ли вы сеньор Моретти, вести нечестную игру???

– Почему это нечестную? – он одернул свои короткие рукава и возмущенно погрозил ему длинным пальцем. – Не стоит так говорить, дорогой сосед! Я всего лишь хочу помочь донне Изабель! С каких пор, помощь одинокой женщине стала чем-то нечестным?!

– Не прикрывайтесь благородными намерениями! – голос Джузеппе перешел на фальцет. – Неужели вы думаете, что никто не понимает, что вы хотите завладеть «Мистико соларе»???

Я даже поставила локоть на край стола и подперла щеку кулачком, наблюдая за происходящим. Но вовремя опомнилась и снова села прямо – вряд ли так позволено сидеть благородной девице в приличном обществе. Хотя по поводу его приличности я бы поспорила.

Молчавший до этого Антонио Галли тоже подал голос. Он пригладил и без того прилизанные волосы и важно произнес:

– Я готов оплатить год обучения близнецов в папской семинарии. Ведь не в работники наниматься благородным юношам. Донна Изабель, уже сейчас пора думать о будущем ваших братьев.

Итак, он решил, что Марко и Матео ждет судьба священников. Ну, что ж, правильно – кем еще могут быть бедные дворяне?

Меня просто выворачивало от такой бесцеремонности и, сцепив под столом пальцы, я еле сдерживалась, чтобы не ляпнуть лишнего.

Пока Гуерро исходили злобой, Николло Моретти повернулся ко мне и спросил:

– Донна Изабель, пора принять решение. Кто удостоится чести стать хозяином «Мистико соларе»?

Я приняла решение мгновенно, и премило улыбаясь всем собравшимся, ответила:

– Я. Я удостоюсь чести быть хозяйкой «Мистико соларе».

– Что? – изумленные глаза моих гостей, уставились на меня с таким шоком, что я чуть не захохотала.

– Я останусь хозяйкой на своей вилле, – с готовностью и невыразимым удовольствием, повторила я. – Она больше не продается.

– Но это глупо! – воскликнул Николло Моретти, растерянно разведя руками. – Вилла придет в упадок! Виноградники погибнут! У вас не хватит опыта, чтобы привести здесь все в порядок! Ваш покойный отец, последние несколько лет только и знал, что спускал свое состояние в карты и вам, моя дорогая донна Изабель, не на что содержать все это!

– Он прав, – не смотря на показное спокойствие, Антонио Галли пошел красными пятнами. – Это глупое ребячество! Вы не понимаете, что делаете!

Франческа и Джузеппе смотрели на меня с плохо скрытым раздражением, а Диего увлеченно жевал, не поднимая лица от тарелки.

– Я прекрасно понимаю, что говорю и что делаю, – холодно ответила я, обведя всех своим коронным взглядом – от него в прошлой жизни нервничали мои конкуренты, а секретарши падали в обморок. – Благодарю вас за заботу о моей семье, но свое решение я менять не собираюсь.

За столом воцарилась тишина.

* * *

Лучиана тупо смотрела на меня и не находила слов, чтобы хоть как-то выразить свои чувства. Она побледнела и опустилась на стул, комкая в руках фартук. Наконец, первый шок прошел и она, заикаясь, сказала:

– Донна Изабель, что же вы наделали? Как мы будем жить теперь? Почему вы отказали им?

– Потому что, я вижу цену этим землям и уверена, что они могут дать больше, чем за них предлагают, – я не привыкла оправдываться за свои решения, но понимала, что такие резкие изменения в крошке Изабель, вряд ли окажутся без внимания. – Тем более, эта вилла, в которой жили мои родители.

– Если бы ваш покойный батюшка не стал просаживать все это в карты, то можно было бы поверить, что он дорожит «Мистико соларе»! – нервно воскликнула Лучиана и тут же всхлипнула. – Простите меня, донна Изабель, просто я так переживаю! Что же теперь будет…

– Не нужно так говорить о моем отце, – сказала я, но не потому что мне был небезразличен чужой человек, а для того, чтобы вытащить из нее хоть какую-то информацию и не навлечь на себя подозрения. – Он любил это место.

– Когда-то, да. – Лучиана вытерла слезы и посмотрела на меня покрасневшими глазами. – Пока была жива ваша матушка, все было по-другому… Но стоило ей умереть, как ваш отец сорвался во все тяжкие. Карты, вино и бесконечные долги.

– Я до сих пор не могу поверить, что матушку невозможно было спасти, – закинула я пробную удочку и Лучиана тут же попалась на крючок.

– Доктор приехал слишком поздно, ты помнишь, какая гроза бушевала в ту ночь? Все дороги развезло, и экипаж сеньора Галлиани увяз по самые рессоры. Когда он добрался на виллу, было уже поздно – ваша матушка скончалась от кровотечения, оставив Марко и Матео сиротами сразу после рождения…

История начинала проясняться – мать Изабель умерла при родах, а отец, не в силах справиться с горем, принялся топить его в вине и заглушать карточным азартом.

– Пусть простит меня пресвятая Дева, но если бы ваш отец не упал пьяный с лошади и не скончался на месте, сейчас бы вы жили в бедном квартале, в продуваемой всеми ветрами хижине, – проворчала Лучиана и покачала головой. – Возможно, так и будет. Вы ведь отказались выручить хоть какие-то средства за виллу и виноградники. Их могло хватить до замужества, а потом все расходы взял бы на себя ваш супруг. Вы очень милая и нашлось бы много сеньоров, желающих взять вас в жены. Какой-нибудь зрелый вдовец с деньгами вполне мог бы опекать и вас, и ваших братьев.

– Зрелый вдовец??? – я приподняла брови, слушая ее фантазии. – Вы считаете, что я достойна лишь зрелого вдовца?

Ну, уж нет… Я и в своей прошлой жизни была привередлива насчет мужчин, а сейчас и подавно не собираюсь вручать свое девичье тело какому-то престарелому богачу.

– Донна Изабель, вы уже взрослая девушка и пора бы выбросить из головы мысли о прекрасном принце! – Лучиана нервничала и хмурила брови. – Ваша подруга Айонела Вилкони вышла замуж за судью, который старше ее на тридцать лет! И что? Ходит на сносях, дом полная чаша, муж – уважаемый человек. Это ли не счастье?

– У меня немного другие понятия о счастье, – я упрямо уставилась на нее. – И в них нет места старым вдовцам и умудренным опытом судьям!

Слава Богу, что Лучиана всего лишь служит в этом доме и не является какой-нибудь старшей родственницей. Иначе мне было бы не избежать навязанного сватовства.

Женщина охнула и прижала к груди руки, выражая полнейшее изумление.

– Донна Изабель, вы хорошо себя чувствуете? Какая-то вы странная сегодня. Голова не болит?

– Изабель, не выходи замуж за старика! – из-за плотной шторы показалась голова с кудрявым чубчиком. Матео. – Он будет колотить тебя, и заставлять чесать ему пятки!

– Ах ты, маленький негодник! – Лучиана отдернула штору, и мы увидели двух сорванцов, прижавшихся к стене. – Ты что такое говоришь?!

Я принялась хохотать, а Марко выступил вперед и вступился за брата:

– Матео говорит правду! Брат Айонелы рассказывал нам, что старый судья заставляет ее чесать пятки и при этом кряхтит и говорит бранные слова!

– Успокойтесь, я не собираюсь выходить замуж за старика и чесать ему пятки, – не переставая смеяться, пообещала я, и мальчики, подбежав ко мне, уткнулись носами в юбку.

– И мы не уедем из «Мистико соларе»? – Матео поднял на меня темные глазки.

Меня так тронул этот умоляющий взгляд, что я чуть не расчувствовалась, хотя никогда не была склонна к сантиментам.

– Нет, мы остаемся здесь.

Мальчишки запрыгали вокруг меня, визжа, как ненормальные, а Лучиана схватилась за голову и запричитала, сетуя на жизнь и на мой, по ее мнению, опрометчивый поступок.

Этой ночью я долго не могла уснуть и мысли, как стая птиц кружились в моей голове. За весь этот сумасшедший день, я толком не успела разобраться в происходящем и теперь благодарила свою деловую хватку, трезвый аналитический ум и умение приспосабливаться к ситуации.

– Что ж, давай размышлять трезво, – сказала я вслух, глядя на большую луну, поднимающуюся над холмами. – Плюсы и минусы этого странного события.

В прошлой жизни я хоть и успешный бизнесмен, но по сути – одинокая и как не крути, не молодая женщина. Детей нет, из родственников – предательница сестра и куча вьющихся вокруг меня альфонсов, одним из которых оказался мой несостоявшийся муж. А здесь, молодое тело, большой дом, земли и мой расчетливый ум – прекрасный старт для начала!

– Прими это и успокойся, Надя, – снова прошептала я и сразу же окунулась в сладкий сон, с удовольствием зарывшись лицом в подушку. Это тебе не сорок восемь лет, ботокс и филлеры, когда боишься лечь на бок, чтобы не появились лишние морщины. А теперь можно… По крайней мере пока.

Утро началось с крика Лучианы, и с трудом разлепив глаза, я села в кровати. Господи, что опять произошло…

Не успела я громко и совсем не по-девичьи зевнуть, как в комнату ворвались мальчишки и залезли под одеяло с головой, толкаясь и тыча в мои ушибленные бока, острыми локотками.

Следом за ними вошла разгневанная Лучиана и, уперев руки в бока, воскликнула:

– Сеньор Марко и сеньор Матео, немедленно вылезайте из-под одеяла!

– Что случилось? – я чувствовала горячее сопение сорванцов и догадывалась, что они что-то натворили.

– Святой Франциск, эти дети сведут меня с ума! – женщина воздела руки и снова уперла их в крутые бока. – Они выпустили свинью, и эта скотина вырыла с десяток ям во дворе!

– Фатсо скучает в сарае! – раздалось из-под одеяла. – Ей грустно!

– Если бы она потерялась, было бы грустно вам, оказаться без мяса на столе! – Лучиана гневно топнула ногой. – Немедленно вылезайте!

Мальчишки все-таки выбрались из-под одеяла и встали перед ней, виновато понурив головы.

– Сколько это будет продолжаться? – она сверлила их строгим взглядом, но потом тяжело вздохнула и сказала. – Марш к столу! Я завтрак накрыла. Донна Изабель, вы тоже вставайте, уже солнце над виноградником!

Лучиана увела мальчиков, а я нехотя покинула кровать и, обнаружив фарфоровый таз с кувшином, умылась прохладной водой. Интересно, у них здесь душ есть? Ванна, скорее всего была, но купание в ней каждый день, могло обернуться некоторыми сложностями.

Я посмотрела на яркое солнце и сразу же в мою голову пришла замечательная идея – деревенский душ. Небольшая постройка на улице и емкость, в которой целый день будет нагреваться вода – все гениальное просто.

Глава 4

Завтрак состоял из ароматного хлеба фоккачо с сыром, сливочного масла и кофе с молоком. Но самым вкусным мне показался апельсиновый джем – прозрачный, с дольками фруктов, плавающих в янтарном, густом сиропе. Еще я обратила внимание на то, что вся посуда, от серебряных ложек и ножей, до дорогого фарфора, была в идеальном состоянии – Лучиана следила и за этим.

Мальчишки вели себя спокойно и съели все, что она положила им в тарелки. Вытерев липкие пальцы, они ерзали на стульях, готовые сорваться в любую минуту, но все же терпели, чувствуя свою вину за выпущенную свинью.

– Донна Изабель, чем вы займетесь после завтрака? – спросила меня Лучиана, подливая кофе в мою кружку. – Мне нужно сходить в город, взять в долг сахар и кофе… Если конечно Алонзо не откажет… Мы задолжали ему за два месяца.

– Я хочу сходить на виноградники, – сказала я, но мой взгляд не отрывался от серебряных столовых приборов. – Посмотреть, как там обстоят дела.

– Ну, сходите, сходите… – вздохнула Лучиана, собирая со стола тарелки. – Только вряд ли вы там увидите что-то новое…

Марко и Матео увязались за мной и, выйдя из дома, мы пошли по узкой дорожке, убегавшей к виноградникам.

Мальчишки бежали впереди, а я с любопытством разглядывала окружавшую меня местность. Зеленые рощи, густая трава, синее безбрежное небо и щебет птиц – рай на земле, не иначе.

Когда мы приблизились к ровным рядам виноградника, я увидела трех мужчин и двух женщин, собиравших урожай. Большие корзины с виноградом стояли в траве возле высокого вяза, и рабочие наполняли их, высыпая из плетеных кошелок, собранные гроздья.

Словно завороженная я взяла одну крупную кисть и подняла ее вверх под лучи оранжевого солнца. Тяжелая, с карамельно-мускатным ароматом, она покоряла своей первозданной красотой. В каждой ягодке, пронизанной золотым лучиком, виднелась косточка, окруженная прозрачной мякотью и, не удержавшись, я с наслаждением принялась есть виноград, чувствуя, как лопается на зубах упругая кожица.

– Доброе утро, донна Изабель!

Я повернула голову и увидела мужчину лет сорока в широкой рубахе и льняных штанах. Его строгое лицо было загорелым и обветренным, но темные глаза в сеточке морщинок, лучились добротой.

– Доброе утро, – я приветливо улыбнулась ему и смущенно кивнула на кисть винограда. – Очень вкусный.

– Да, один из ранних… – мужчина снял соломенную шляпу и неловким жестом пригладил волнистые волосы. – Донна Изабель, я прошу прощения… мы очень уважаем вас, но всем нам нужно кормить семьи… Этот виноград мы еще соберем, но потом…

Ему было неловко говорить это, но я его прекрасно понимала – кто будет работать за спасибо?

Черт, нужно было что-то предпринять, ведь если уйдут рабочие, все накроется медным тазом. Я лихорадочно соображала и тут же вспомнила серебро, которое присутствовало на столе и во время «званого» ужина и во время завтрака. Зачем эта никому ненужная роскошь? Плюс к этому дорогой фарфор… А если хорошенько перетрясти весь дом, то можно было найти еще много интересного, я была в этом уверена. Судя по тому, как это все бережно хранилось, меня ожидало немало приятных открытий.

– Я обещаю вам, что вы получите свои деньги, – твердо сказала я, глядя ему в глаза. – Не позже, чем через три дня.

Мужчина изумленно уставился на меня, а потом поклонился и побежал к остальным, похоже, делиться сногсшибательной новостью.

На этом моя прогулка закончилась и, позвав мальчишек, я помчалась домой, надеясь, что Лучиана еще не ушла.

Женщина уже вышла из дома и спускалась по лестнице, сжимая в руке плетеную корзину.

– Лучиана! – крикнула я и помахала ей рукой. – Погодите!

Она остановилась и испуганно уставилась на меня.

– Что-то случилось?

– Нет, – я с трудом отдышалась и, чувствуя, как пылают мои щеки, сказала: – Сегодня вы остаетесь дома, а завтра пойдем в город вместе.

– Это еще почему? – ее брови все больше хмурились, а во взгляде появилось подозрительное ожидание. – Донна Изабель…

– Давайте мы вернемся в дом, и я вам все расскажу, – я указала ей рукой на дверь и, покачав головой, женщина пошла обратно.

– Нет! – Лучиана схватилась за сердце и опустилась на стул. – Я не позволю! Матерь Божья, мне дурно! Продать фамильное серебро! Только через мой труп, донна!

– И не только его, – я не особо реагировала на ее гневные вопли. Истериками меня было не прошибить – бесполезное занятие. – Фарфор и остальные дорогие вещи.

– Святой Франциск! Что происходит?! – она замерла с широко распахнутыми глазами. – Да разве можно семейные ценности продавать?

– Семейные ценности – это уважение и любовь к близким людям! Поддержка в трудные минуты их жизни, а не ложки с вилками! – гневно воскликнула я, и она закатила глаза, тихо постанывая. И чтобы прекратить эти ненужные препирательства, я воспользовалась довольно весомым аргументом. – Здесь я хозяйка и мне решать, как поступить с той или иной вещью.

Под тихие причитания Лучианы, я провела ревизию посуды и обнаружила несколько сервизов китайского фарфора, а так же три китайские вазы с пионами и бабочками. Но больше всего меня порадовало столовое серебро – вилки, ложки, ножи, блюдо, кувшин, чаша для пунша, чаша для охлаждения вина и солонка с откидной крышечкой.

– Это же целое состояние! – моей радости не было предела и, воодушевившись первой удачей, я решила, что после завтрашней поездки в город, хорошенько рассмотрю мебель – в столовой, например, я заметила чудесный столик на витых ножках.

– Вы думаете, спасет вас это? – Лучиана нервно теребила скатерть, на которой тускло поблескивало все наше добро. – Ну, продадите, дальше-то, что делать будете?

– Нужно людям деньги отдать, чтобы они урожай весь собрали! Иначе пропадет виноград! – я начинала раздражаться из-за ее упертости.

– Соберут они его и что? Не на кусту, так в корзинах забродит! – не унималась Лучиана. – Его ведь сразу давить нужно!

– Будем давить, – я тоже уперто сдвинула брови. – Всей семьей.

Во мне взыграл предпринимательский азарт – столько продукта, который можно пустить в дело! Ну, уж нет, сложа руки, я точно сидеть не буду!

Не в силах больше терпеть страдальческие взгляды Лучианы, я отправилась искать место, где можно было оборудовать душ и естественно, мальчишки увязались за мной. В нескольких словах объяснив им, что мне нужно, я отправила их на поиски, а сама принялась изучать постройки на территории дворика виллы.

Курятник, сарай, в котором недовольно хрюкала Фатсо и пустой коровник, по-видимому, коровы были на выпасе. Чуть поодаль, под навесом находился деревянный чан для давки винограда, рядом с ним стоял пресс и большущие бочки.

– Да тут производство шло полным ходом… – прошептала я, заглядывая в чан с потемневшими от виноградных соков, стенками. – Есть где развернуться…

Обнаружив небольшой сарайчик с садово-огородным инвентарем, я тут же решила, что именно здесь и будет располагаться мой душ. Мальчишки нашли старую бочку от вина с деревянным краном, и осталось только поднять ее на крышу.

– Изабель, зачем тебе бочка на крыше? – Матео бегал вокруг меня, с любопытством заглядывая в глаза.

– Узнаешь, любопытный нос, – ответила я и подмигнула ему. – Прогуляемся в оливковую рощу?

– Зачем? – глаза у сорванцов стали круглыми и испуганными. – Там же живет старая Эдмунда! Она засовывает непослушных детей в корзины, а потом кидает их в печь! Вчера она шла по дороге в город, а за ней бежала ее черная собака! Мы с Марко видели ее!

Вот значит как… Еще интереснее… Что ж, я обязательно должна узнать, что это за старая Эдмунда, которой пугают детей.

– Бегите домой и скажите Лучиане, чтобы она испекла что-нибудь вкусненькое, – сказала я мальчишкам, и они радостно помчались к дому, моментально позабыв о старой Эдмунде вместе ее с ее черной собакой.

А я направилась в оливковую рощу, справедливо полагая, что должна знать обо всем, что происходит поблизости. Интересно, кто она? Почему о ней ходит дурная слава? Ведь зачастую дети повторяют все, что слышат от взрослых.

Медленно идя между деревьями, я любовалась удивительной красотой этого места и щурилась от удовольствия, когда мне на лицо падали запутавшиеся в ветвях, лучи полуденного солнца. Легкий ветерок шевелил листья и их вогнутая, серебристая сторона сменялась темно-зеленой, плавной волной пробегая по всей кроне.

Молодые, с пепельно-серой корой деревья, соседствовали с огромными и старыми, у которых ствол был темный и шершавый. Некоторые из них были расщеплены снизу таким образом, что напоминали ноги какого-то сказочного чудища, застывшего в ожидании ночи.

– Добрый день, донна.

Скрипучий, немного каркающий голос, заставил меня остановиться и посмотреть по сторонам.

Старуха сидела на большом камне и, курила трубку, перебирая сухие пучки трав и раскладывая их в аккуратные пучки. Одета она была в длинную красную юбку и широкую блузу с пышными рукавами. Небрежно повязанный платок, приоткрывал седые волосы, в которых еще можно было разглядеть темные пряди. Рядом с ее ногами лежала черная собака и смотрела на меня спокойным, скучающим взглядом.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я, сразу же поняв, что это и есть та самая «страшная» Эдмунда.

Она выпустила изо рта густое кольцо дыма и, отложив в сторону трубку, сказала:

– Иди, присядь рядом.

Меня просто распирало от любопытства и желания познакомиться с такой колоритной личностью, поэтому я воспользовалась ее приглашением и забралась на нагретый солнцем камень.

– Не боишься? – она приподняла седую бровь и взглянула на меня. – Никогда ведь не ходила здесь раньше.

– Не боюсь, – абсолютно честно ответила я. – Ни в корзину, ни в печь я уже не влезу.

Старуха хрипло рассмеялась и зашлась сухим, надрывным кашлем. Постучав себя по тощей груди, она снова засунула трубку в рот и глубоко затянулась.

Прошло несколько минут и она, наконец, сказала:

– Чужая ты будто, по-другому я тебя чувствую…

– Что значит по-другому? – я насторожилась, внимательно глядя на нее.

– Это как музыкальная шкатулка… – медленно произнесла Эдмунда. – Вот уронит ее ребенок, разобьет внутренности, а родители ее мастеру на починку отнесут. Все поправит, починит мастер и снова она, как новая, только музыка уже другая, незнакомая…

У меня даже мурашки по позвонку пробежали от ее слов – неужели действительно почувствовала ведьма?

– Да вроде бы все, как и было, – пожала я плечами, делая вид, что не понимаю, о чем она говорит. – А музыка такое дело – сегодня одна, завтра другая.

– Ну да, ну да… – она усмехнулась, показывая на удивление крепкие зубы. – Как Марко и Матео?

– Хорошо… Проказничают, – ответила я, щурясь от солнечных лучей. – Наверное, стоит найти им занятие.

По этому неспешному разговору, я понимала, что старуха много знает о семье Изабель и мое любопытство становилось все сильнее.

– Дай-ка мне руку, – Эдмунда снова выпустила красивое кольцо дыма и напомнила мне курящую гусеницу из «Алисы в стране чудес». – Посмотрю, что там тебе судьба начертала.

Ощущая небольшой трепет, я протянула ей руку ладонью вверх и даже вздрогнула, когда она оказалась зажата в сухих, теплых пальцах старухи. Ее удивительную энергию было тяжело не почувствовать и легкие покалывающие всплески, пронзали мою кожу до самого запястья.

Эдмунда что-то зашептала и, раскачиваясь, принялась водить мундштуком трубки по линиям на моей ладони. Потом она замерла и подняла на меня свои темные, как ночь глаза, поддернутые туманной дымкой.

– Выбор… выбор… Тебя заставят выбирать… Нельзя поддаваться! Правильный путь сейчас у тебя донна… Темный человек с Севера… а ты у его ног… Он принесет и слезы и радость… Будь осторожна!

Старуха, будто вынырнула из какого-то беспамятства, и ее взгляд снова стал ясным и пронзительным. Она отпустила мою руку и взялась за трубку, будто ничего и не произошло.

– Кто этот человек с Севера? – спросила я, взволнованная ее предсказанием. – Когда он появится?

– Не знаю, – Эдмунда пожала плечами, словно потеряв интерес ко всему происходящему. – Когда появится – тогда и узнаешь. Никому не говори о моем предсказании, поняла?

– Не скажу, – пообещала я и слезла с камня. – Пойду домой, иначе меня хватятся.

– Иди и помни – о моем предсказании должна знать только ты! – старуха погрозила мне костлявым пальцем и я еще раз пообещала ей молчать.

Всю дорогу к вилле, я думала о словах своей новой знакомой. Человек с Севера… Кто это? Норвежец? Русский?

– Чукча, – ответила я сама себе и тихо рассмеялась, представив в Энталии чукчу, у ног которого я всенепременно окажусь. Странное предсказание и если честно – не внушающее доверия.

Все еще улыбаясь, я вошла во дворик виллы и увидела экипаж, стоявший возле главного входа. Гости? Интересно, кто это пожаловал к нам…

Неожиданным визитером, оказалась Франческа Гуерро и когда я переступила порог дома, из арочного прохода, ведущего в столовую, показалась Лучиана. Она была взволнована и сразу же бросилась ко мне.

– Донна Изабель, где вы ходите? Сеньора Франческа хочет видеть вас!

– Меня много кто хочет видеть, мне что, разорваться? – по привычке ответила я и тут же прикусила язык. Черт! Снова я забыла, где нахожусь!

– Донна… – Лучиана прикрыла рот рукой, глядя на меня большими глазами. – Да что с вами такое?

– Слишком много проблем, я нервничаю, – ответила я первое, что пришло мне в голову, и быстренько ретировалась, кляня себя за несдержанность.

Сеньора Франческа сидела в кресле, и ее вороний наряд ничем не отличался от того, в котором она была на ужине. Завидев меня, она поджала тонкие губы, и в ее глазах блеснуло нечто, похожее на хорошо скрытую брезгливость.

– Добрый день, сеньора Франческа, – я постаралась быть вежливой и приветливой. – Что привело вас в «Мистеко соларе»?

– Серьезный разговор, – ответила она, даже не удосужившись поздороваться. – Это касается вашего будущего, донна Изабель.

Очень интересно… Что еще придумала эта семейка, чтобы завладеть моими землями?

В том, что Франческа все еще лелеет надежды заполучить «Мистико соларе», я не сомневалась ни минуты.

– Я слушаю вас, – мне стоило огромных усилий, чтобы выглядеть гостеприимной.

– Не стану ходить вокруг да около – вам очень повезло, дорогая, – Франческа надменно приподняла подбородок. – Наша семья готова принять вас.

Я даже немного опешила от такого заявления и вопросительно уставилась на нее, не представляя, что последует дальше.

– Донна Изабель, вы удостоены высокой чести, – с пафосом продолжила она. – Мой племянник Диего, готов взять вас в жены. Я понимаю, что для вас это очень неожиданно и сейчас вы, должно быть, испытываете восторг, но спешу предупредить вас, в нашем доме есть правила…

Стоп! Стоп! Я еще ничего не ответила, а мне уже ставят условия! Что за хамство?! Неужели это семейство думает, что я грохнусь в обморок от счастья, стоит мне предложить руку толстого Диего?

– Эээ… – я приподняла руку, останавливая этот поток горделивых речей. – Прошу прощения, сеньора Франческа, но в мои планы замужество пока не входит.

Она замолчала и в ее глазах застыло недоумение. Это молчание длилось несколько секунд, а потом она произнесла ледяным, как айсберг в океане, голосом:

– Вы отказываете моему племяннику?

– Он еще найдет свое счастье, – я так открыто смотрела на нее, так мило улыбалась, что заподозрить меня в язвительности или ехидстве, было просто кощунством. – Но, увы, не в «Мистико соларе».

Франческа так резко поднялась, что деревянное кресло с громким скрипом поехало назад и уперлось спинкой в стену. Лицо женщины побледнело, а губы превратились в тонкую полоску.

– Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении, донна Изабель, – ее голос стал похож на шипение змеи. – Прощайте.

– Прощайте, – я поднялась и сделала неуклюжий книксен. – Была рада видеть вас.

Она прошествовала мимо меня, обдав тяжелым запахом каких-то приторных духов, и вскоре я услышала стук копыт и скрип отъезжающего экипажа. Итак, началась вторая часть марлезонского балета – осчастливить браком бедную сиротку и взять виллу с виноградниками в качестве приданного. Хитро.