Читать книгу "Солнечная тайна Изабель"

Глава 6

Я подняла глаза и замерла, очарованная увиденным – на черном коне восседал самый привлекательный мужчина из тех, кого мне доводилось видеть. Его прямой, пронизывающий взгляд был немного ленивым, с прищуром и мне показалось, что мужчина оценивает меня.

Что ж, пусть ты и красавчик, но я не потерплю, чтобы меня называли сумасшедшей девицей, да еще и в таком тоне!

Приготовившись сказать что-нибудь язвительное, я открыла было рот, но он вдруг спрыгнул с коня и протянул мне руку.

– Давайте я помогу вам, дитя.

Черт! Я снова позабыла, что юна и невинна, как майский ландыш.

А вот мужчине на вид было лет тридцать или немного больше. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, немного смуглая кожа и иссиня-черные волосы делали его похожим на грека, хотя не велика разница, что грек, что энталиец… Золотисто-карие глаза с темным ободком вокруг радужки казались теплыми, но цепкий взгляд придавал им немного ироничной колючести.

Очень высокий и грациозный, будто хищник, мужчина выглядел элегантным и подтянутым. Белоснежная рубашка с распахнутым воротом, темный жилет, бриджи, идеально сидевшие на крепких бедрах и начищенные ботфорты, говорили о высоком положении этого человека. Было в его красоте что-то дьявольское, некая притягательная загадочность, на которую женщины в любые времена летели, как мотыльки на пламя свечи.

– Так дитя или сумасшедшая девица? – не удержалась я от язвительного вопроса и схватилась за его руку.

– Сумасшедшее дитя, – он резко дернул меня вверх и я припечаталась к нему всем своим телом.

Но это длилось всего секунду и я тут же «отлипла» от него и отошла в сторону. Он усмехнулся и, нагнувшись, поднял книгу, которую я уронила.

– О, как неожиданно… – протянул он, разглядывая обложку. – Женитьба Фигаро… Любопытные литературные пристрастия для юной девушки…

– Отличное произведение, – я гордо задрала подбородок, давая ему понять, что не позволю насмехаться надо мной. – С глубоким смыслом.

– Да что вы? Как интересно… – мужчина взглянул на меня по новому, с все нарастающим интересом и легкой снисходительностью, что невероятно раздражало. – И какой же глубокий смысл скрыт в этой комедии?

– В самом сюжете заключается насмешка над аристократией, – чеканя слова, ответила я, глядя на него в упор. – Простой слуга осмеливается оспаривать свою невесту у могущественного дворянина, и благодаря своей смекалке, ловкости и остроумию Фигаро выходит победителем в этой, казалось бы, неравной битве. Автор, осуждает структуру государства – привилегии рождения, бесчестность фаворитов, продажи судебных должностей, бесстыдство адвокатов, жадность придворных… Продолжать?

Он с трудом скрывал свое изумление, и этот факт пролился бальзамом на мою душу. Съел?

– Вы живете где-то поблизости? – спросил он, внимательно глядя на меня, и этот изучающий взгляд переместился на мои руки. – Ваши познания говорят о замечательном образовании, а вот ваши руки…

Он резко схватил мою кисть и перевернул ладонью вверх. Я вспыхнула, понимая, на что он смотрит. Дождь начинался все сильнее.

– Что не так с моими руками? – холодно поинтересовалась я и он нахмурился.

– На них мозоли. Вы трудитесь.

– А вы считаете труд чем-то постыдным? – мне нравилось дразнить его, но в тоже время, я начинала злиться от такого неприкрытого снобизма.

– Донне из аристократической семьи не пристало заниматься ничем иным, кроме рукоделия, музицирования, посещения балов и прогулок. Любая работа приравнивает женщину к статусу прислуги, – надменно произнес он, отпуская мою руку.

Ах ты… Меня невероятно покоробило это высказывание и вырвав из его рук книгу, я сказала:

– А еще не пристало высказывать своё мнение, озвучивать свою точку зрения, а спорить молодой девушке вообще запрещено. Впрочем, как и размышлять. И если волей случая вы родились девушкой, то вся ваша жизнь в руках отца, а потом мужа!

Я быстро пошла прочь, задыхаясь от возмущения, но сделав несколько шагов, услышала его тягучий, как патока голос:

– Случай распорядился мудрее, чем мы все, вместе взятые, моя крошка. И так всегда в жизни: мы-то стараемся, строим планы, готовимся к одному, а судьба преподносит нам совсем другое. Начиная с ненасытного завоевателя, который способен проглотить весь мир, и кончая смиренным слепцом, которого ведет собака, все мы – игрушки ее прихотей. И, пожалуй, слепец, который идет за собакой, следует более верным путем и реже бывает обманут в своих ожиданиях, чем тот, первый слепец со всей его свитой.

Цитата из Фигаро… Да ты не глуп…

Я не обернулась и прибавила шагу, слыша за своей спиной тихий смех.

Когда небеса низвергли из себя всю воду, которой были наполнены, я успела заскочить в большую постройку с высокими деревянными воротами. Я не заходила в нее до этого, а сейчас она находилась ближе, чем все остальные сараи и, скользнув между тяжелыми створками, я оказалась в… конюшне.

Стойла были пусты, но легкий запах ее бывших обитателей еще витал в жарком, сухом воздухе. Я насчитала двенадцать денников* – столько же здесь когда-то было и лошадей. Но мое внимание привлекла сломанная коляска, неуклюже раскоряченная в куче соломы. Ее внешний вид был абсолютно достойным – от кожаного откидного верха, до добротных, легких колес и не нужно было быть специалистом, чтобы понять, что у этой чудесной вещи, сломана рессора.

Я обошла ее, внимательно разглядывая все нюансы, и подумала, что в этом времени, коляска являла собой прекрасный заменитель моего «Порше». Осталось только раздобыть лошадей.

Ливень намочил дороги, омыл пыльную траву, и все, что изнывало от жары, моментально преобразилось под низким грозовым небом. Долгожданная свежесть опустилась на окрестности «Мистико Соларе», неся на своих прохладных крыльях привкусы дождя и терпкого разнотравья.

Дождь закончился и, выйдя из конюшни, я подошла к склону, с которого было видно все окрестности. Снова взошло солнце, грозовая темнота отодвинулась, и горизонт открылся чистой, омытой прелестью. Изумрудно-зеленые холмы сияли, озеро превратилось в зеркало и, как кудрявая оправа вокруг него, раскинулись виноградники, убегая так далеко, что при взгляде на них, начинали болеть глаза.

Насытившись этой бесподобной красотой, я уже подходила к дому, когда увидела экипаж, пристроенный под навесом возле входа. Опять гости? Это уже становилось невыносимым. Кто на этот раз? Николо Моррети? Притащился жениться на мне?

Я даже рассмеялась, представив, как хожу с короткими рукавами и ободранным подолом, чтобы не дай Бог не разорить своего мужа.

– Изабель, где ты была? – Марко бросился ко мне, как только я переступила порог вилы. – Они снова приехали!

– Кто? – понизив голос, спросила я.

– Гуерро! Тетка Франческа, сеньор Джузеппе и толстый Диего! – Марко по привычке возбужденно закрутился на пятке и, щелкнув пальцами над головой, презрительно добавил: – Маледетти пуццоленти!

Я сначала потеряла дар речи, а потом гневно воскликнула, схватив его за ухо:

– Где ты набрался этой гадости?! Чтобы я больше не слышала подобного! Иначе я заставлю тебя вымыть язык с мылом! Ты меня понял?!

– Да! Да! – Марко скривился, но не заплакал. – Какая ты стала злая, Изабель!

Я отпустила его и покачала головой, не в силах сдержать смех. Проклятые вонючки… Как все-таки верно сказано… Это что-то, а не дети!

Лучиана накрывала на стол, а «дорогие» гости попивали вино в соседней комнатушке, которая была чуть меньше столовой. Похоже, для таких мероприятий она и была предназначена. Несколько небольших круглых столиков, буфет с выпуклыми стеклами в резных дверцах, мягкие кресла и софа, обитая основательно истертым бархатом – вот и все убранство, не считая конечно темного ковра, который замечательно гармонировал с подушечками, разбросанными на софе.

Франческа сидела на ней, будто ей к спине привязали палку – прямая и натянутая, как струна, она производила впечатление манекена или восковой фигуры из музея мадам Тюссо. Диего развалился в кресле и поглощал сыр, не забывая заливать его вином. Его лицо раскраснелось, а ко лбу прилипли влажные пряди, будто он только что бежал марафон. Джузеппе уже был навеселе и смешно двигал бровями, что-то рассказывая громогласным голосом.

При моем появлении он замолчал, и его влажные губы растянулись в улыбке.

– Добрый день, донна Изабель. Не вымокли? Такой ливень ударил, не приведи Господь!

– Да нет, все обошлось, – я стояла в дверях, не в силах переступить порог. – Добрый день сеньора Франческа, Диего…

Женщина слегка кивнула, а ее племянник, не смотря на свою полноту, резво подскочил ко мне и приложился к ручке.

– Вы, как всегда прекрасны, донна.

Было в их поведении нечто отталкивающее, какая-то скрытая фамильярность, граничащая с неуважением. Какого черта им опять надо? Неужели я недостаточно ясно объяснила свою позицию?

– Прошу к столу, – за моей спиной появилась Лучиана и тут же вежливо отошла в сторону.

Неприятная троица прошествовала мимо меня, словно не я была в своем доме хозяйкой, а они и я заметила высокомерный и злорадный взгляд Франчески. Чего это она? Неужели гадость какую-то придумала?

Близнецы тоже присутствовали за столом и сидели с хмурыми лицами, уткнувшись носами в пустые тарелки. Я их прекрасно понимала – эта компания мне тоже не нравилась.

Лучиана приготовила томатный суп, тушеное мясо и сырную запеканку, при виде которой у Диего загорелись глаза. Недолго думая, гости схватились за столовые приборы и принялись угощаться, не обращая на нас с мальчишками никакого внимания.

Мое терпение лопнуло, и я холодно поинтересовалась:

– Так что привело вас в мой дом, сеньоры? Сомневаюсь, что это замечательная стряпня моей Лучианы.

– Да, – Франческа отложила нож и вилку и, промокнув губы салфеткой, продолжила: – У нас есть для вас новость, донна Изабель.

– Я горю от нетерпения услышать ее, – ледяным тоном сказала я, догадываясь, что для меня эта новость вряд ли окажется хорошей.

– Мне очень жаль вашу виллу и эти прекрасные земли, – Франческа наигранно вздохнула. – Поэтому я не могу оставаться безучастной, когда из-за вашего упрямства могут пропасть такие великолепные виноградники. Рабочие не сегодня-завтра, покинут «Мистико соларе» и здесь поселится запустение. Я уже чувствую его плесневелое дыхание.

Как пафосно! Старая ворона… Прищурившись, я смотрела на нее и ожидала удара, который она так тщательно готовила и он не заставил себя ждать.

– Думаю, вы уже наслышаны, что наш дорогой маркграф Массимо Ногаролла вернулся из путешествия по Европе? Так вот, я написала ему письмо, в котором поведала обо всем, что меня заботит и попросила, чтобы он обратил свое внимание на ваши земли, оставшиеся без крепкой, хозяйственной руки. Так же я объяснила его светлости, что вы молоды и неопытны, что вас легко обвести вокруг пальца, и вам нужна защита! В конце я добавила, что в нашей семье есть два холостых сеньора, которые могут возложить на свои плечи всю ответственность и за вас и за ваши земли.

Краем глаза я заметила, как Матео сыплет перец в тарелку Диего, который смотрел на тетку масляными глазами, и промолчала – это будет ему на пользу. Пусть взбодрится, жених…

Но то, что сказала Франческа, обеспокоило меня не на шутку. Еще не хватало, чтобы в эти дела вмешался какой-то маркграф! Тогда мне точно не сдобровать. Ну и змея… Чтоб ты провалилась!

Я повернула голову и увидела Лучиану, которая стояла в проходе со сжатыми кулаками, и ее глаза пылали от гнева. Еще секунда и она точно скажет нечто такое…

– Я услышала вас, сеньора Франческа, – мне стоило огромных усилий, чтобы говорить спокойно. – И очень тронута вашей заботой, но мне бы хотелось кое-что добавить.

– Да, говорите, донна Изабель, – она смотрела на меня и улыбалась с нескрываемым превосходством. – Надеюсь, это слова благодарности?

– О да! – я тоже улыбнулась ей сладкой улыбочкой. – Я буду очень благодарна вам, если вы больше не появитесь ни в моем доме, ни на моих землях. Мне противны ваши речи, ваше чавканье за моим столом, и ваша непомерная жадность. Ни один маркграф в этом мире, не заставит меня выйти замуж за вашего обжорливого племянника, или за вашего брата, которому пора бы уже думать о вечном, а не о молодых невестах!

За столом воцарилась тишина. Франческа побледнела так, что стала похожа на покойника, а Джузеппе наоборот налился краской, и я даже забеспокоилась, что его сейчас хватит удар.

– Ох! Охххо! Оооо! – громкий вопль Диего заставил всех повернуть головы в его сторону. Бедняга швырнул ложку в тарелку с тушеным мясом и быстро дышал, размахивая руками. – Аааа! У меня все горит!!!

Он схватил бокал с вином и начал жадно пить, но тут же оно полилось у него из носа, рассеиваясь по белоснежной скатерти темно-красными крапинками.

– Соооль! О Боже! Это соль!

Франческа вскочила с места и подбежала к нему со своим бокалом вина.

– О, мой дорогой! Вот, выпей!

После чего она обвела меня и мальчишек ненавидящим взглядом и прошипела:

– Вы поплатитесь за это! Это я вам обещаю.

Вся троица помчалась прочь, сыпля проклятиями, а мальчишки начали звонко смеяться, радостно вертясь на стульях. Мы с Лучианой тоже засмеялись, не особо заботясь о том, что нас отлично слышно гостям, так поспешно покидающим «Мистико соларе».

Но наше веселье длилось не долго. Просмеявшись, Лучиана присела за стол и сказала:

– Что же теперь будет, донна? А если маркграф действительно захочет выдать вас замуж?

– А разве он может заставить меня? – мне еще этих проблем не хватало.

– Конечно, может, – вздохнула она. – Поэтому я и говорила вам, чтобы вы продали «Мистико соларе». А теперь неизвестно чего ждать…

– Давай решать проблемы по мере их поступления, – попыталась я успокоить ее. – Если будет нужно, я сама отправлюсь к этому маркграфу и поговорю с ним!

– Вы станете просить его светлость об аудиенции??? – изумленно протянула Лучиана, хлопая глазами. – Вы серьезно, донна?

– Если нужно, я пойду к самому королю, – твердо ответила я. – «Мистико соларе» никто не получит. А сейчас пойди и позови рабочих, я буду ждать их в кабинете отца.

– Хорошо донна, – Лучиана поднялась и вышла из столовой, ни сказав больше ни слова. Похоже, она начинала принимать меня новую и я надеялась, что в будущем она перестанет чрезмерно опекать меня.

Мальчишек, конечно, стоило наказать за то, что они устроили за столом, но мне было так неприятно семейство Гуерро, что я обошлась лишь легкой выволочкой.

Когда в дверь кабинета постучали, я уже приготовила деньги и, разложив их по мешочкам, спрятала в ящик стола. Первая вошла Лучиана, а за ней потянулись рабочие. Они поздоровались и остановились посреди комнаты, с неловкостью переминаясь с ноги на ногу.

– Хочу сообщить вам приятную новость, – я не стала тянуть кота за хвост. – Сегодня вы получите свои деньги.

Среди людей пронесся возбужденный ропот, они радостно уставились на меня и чтобы не испытывать их терпение, я подвинула к себе расчетную книгу, в которой были записаны их имена.

Вызывая их по очереди, я узнала кого как зовут, а еще узнала, что несколько человек умерло, не дожив до расчета.

– Вы не могли бы передать семьям этих людей, чтобы кто-то пришел и получил расчет за своих умерших родственников? – попросила я мужчину по имени Густаво Полетти и он быстро закивал:

– Конечно донна! Я обязательно передам им! Благослови вас Господь, что не оставили их!

Люди уходи радостные и счастливые, что в свою очередь благотворно подействовало и на меня. Было такое ощущение, что с моих плеч свалилась целая гора. Даже пусть она и была чужой.

В дверь снова постучали, и я удивленно подняла голову.

– Да, войдите!

В кабинет снова вошел Густаво и сказал:

– Донна, урожай пора давить, иначе он испортится.

– Хорошо Густаво, завтра и начнем, – пообещала я и пригласила его присесть. – Мне бы хотелось попросить вас об одной услуге.

– Я сделаю все, что в моих силах, – он внимательно посмотрел на меня.

– Научите меня делать вино. Я ведь ничего не смыслю в этом, – честно призналась я, прекрасно понимая, что нельзя начать бизнес, не разобравшись во всех его тонкостях.

– Можете быть уверены донна, я расскажу вам все, что знаю, – Густаво поднялся и поклонился мне. – Благодарю вас за все.

Он ушел, а я подумала, что не стоит откладывать ревизию дома. Здесь точно найдется, чем еще поживиться, чтобы продать и отложить средства на следующий месяц.

________________________

*Денник – закрываемое дверцей просторное стойло в конюшне или на скотном дворе, предназначенное для беспривязного содержания лошади, новорожденного теленка и т. д.

Глава 7

На следующий день я принялась за воплощение своего плана и еще до завтрака начала исследовать комнаты виллы. Решив, что на чердаке вряд ли найдется нечто стоящее, я отложила его осмотр на потом и углубилась в изучение комнат на втором этаже. Кроме моей спальни и спальни мальчиков, здесь находилось шесть комнат для гостей и две хозяйских в дальнем конце коридора. В них я задержалась дольше, чем в остальных, с интересом разглядывая бережно хранимую историю людей, когда-то живших здесь.

Мужская спальня была строгой, без каких либо излишеств и в ней расположились лишь большая кровать, шкаф и небольшой стол-бюро. На нем были аккуратно расставлены письменные принадлежности, и лежала стопка чистой бумаги, будто хозяин вот-вот должен прийти и взяться за написание письма. Серебряный подсвечник сразу исчез в моем мешке, а следом за ним туда отправилась и чернильница.

Спальня хозяйки выглядела нежной и очень женственной, с изящной мебелью и милыми безделушками, среди которых были статуэтки пастушек, чайный сервиз, зеркальце в позолоченной оправе и шкатулка для драгоценностей. Она, конечно же, была пуста и я подумала, что нужно обязательно выведать у Лучианы о ее содержимом. Вместо колец и браслетов в шкатулке лежала небольшая библия, и я аккуратно взяла ее в руки. Пролистав пожелтевшие страницы, я вдруг обнаружила запечатанный конверт без каких либо надписей, но внутри точно что-то было и, решив, что разберусь с этим позже, засунула его в карман.

Мое внимание привлекла искусно написанная картина, висевшая напротив кровати, и я подошла ближе, с интересом глядя на людей, изображенных на ней. Это была семья – красивая женщина в светлом платье, которое мягкими складками лежало у ее ног, строгий, но привлекательный мужчина в бархатном камзоле и девочка лет десяти с милой родинкой на щечке. Так это же я!

Приблизив нос к краю полотна, я прочла: «Барон Лусио ди Кантини, баронесса Аллегра ди Кантини и донна Изабель ди Кантини».

Ха! Да я дочь барона! Вот так дела… Значит, я не просто хозяйка виноградника, а настоящая аристократка! Удивительно…

– Простите меня, – прошептала я, глядя на когда-то счастливую семью. – Я всего лишь пытаюсь спасти все, что принадлежало вам. Чтобы мальчики не остались на улице.

Со стороны окна послышался легкий шум и, обернувшись, я увидела белую голубку, сидящую на карнизе. Она несколько секунд смотрела на меня темными бусинами глаз, а потом, красиво взмахнув крыльями, взмыла вверх и растворилась в солнечных лучах.

– Драгоценности? – Лучиана тяжело вздохнула, поглядывая на полный мешок, который я поставила на кресло в гостиной. – Да, у вашей матушки было много украшений. Сеньор Кантини всегда одаривал свою супругу прекрасными вещами. Но увы, когда после его похорон, я поднялась в комнату сеньоры Аллегры – шкатулка была пуста. Скорее всего, украшения украли слуги. А я так надеялась, что удастся что-то сохранить для вас…

– Ничего, не стоит терзать себя, – я тоже вздохнула – с драгоценностями дело пошло бы куда веселее. – Мы выкарабкаемся и без них.

– Все, что принадлежало вашему отцу, пришлось продать до последней запонки, – Лучиана уставилась в окно невидящим взглядом. – Господи… все изменилось за один миг… Счастье покинуло «Мистико соларе».

– Оно еще может вернуться сюда, – сказала я и обняла ее. – Просто нам всем нужно очень постараться.

– Но как вы решились войти в комнату родителей? – она подняла на меня глаза. – Вы не были там после смерти отца.

– Пришло время бороться с призраками прошлого, – уверенно сказала я и добавила: – На днях нам понадобится телега, чтобы отвезти кое-что из мебели в ломбард.

– На ней Густаво возит корзины с виноградом, но я думаю, он с удовольствием отвезет нас в город. После вчерашнего, люди очень благодарны вам, донна, – ответила Лучиана, уже не противясь моим идеям. – А сейчас помогите мне с завтраком, раз вы уже на ногах. Скоро мальчики проснутся, а я обещала им блинчики.

В этот день работы было столько, что я еле доползла до кровати, желая одного – спокойно умереть.

Густаво возил с виноградников урожай, и мы всей семьей давили его в деревянном чане, хорошенько вымыв до этого ноги.

– У нас же есть пресс, – я покосилась на чан, полный винограда. – Зачем давить ногами?

– Человеческие ноги лучше пресса для винограда, – смеясь, ответил мужчина. – Ноги выдавливают из кожуры все, что нужно, но не способны раздавить косточки, придающие вину горечь. А это очень важно для хорошего напитка, донна. Из того, что вы давите сейчас, получится замечательное вино.

Оказалось, что метод давления винограда ногами имеет и определенные преимущества – ступни человека более чувствительны, чем пресс, и они быстро находят какие-то сгустки и комки нераздавленного винограда на дне емкости или по ее углам. Они также чувствительны к температуре отдельных участков и более прохладные, говорили о том, что в этом месте плохо идет процесс брожения, который, как известно, сопровождается выделением тепла.

Я, конечно, с трудом представляла, как можно пить вино после чужих ног, но тут же вспомнила занимательный факт из прошлой жизни – такой способ изготовления вин можно было встретить среди небольших производителей и в моем времени. А вот в крупных объемах это делалось только в Португалии. Там это было не только данью уважения традиции, но и необходимостью, поскольку это лучший способ давить виноград для премиального Порто*. Но там всего около двух процентов Порто изготавливается таким способом, и это лучшие его марки.

Мальчишки веселились вовсю, им ужасно нравился этот процесс, а бедная Лучиана ахала и охала, но молча давила вместе со всеми, заправив подол юбки за пояс фартука.

После этого мы приняли душ, который оказался настоящим открытием для моих домочадцев. Густаво поднял бочку на сарай еще с утра и набрал в нее воду, которая, конечно, не прогрелась до конца, но была достаточно комфортной.

– Как тебе это только в голову пришло? – изумлялась Лучиана, посетив душевую. – Так удобно! И почему раньше никто до этого не додумался???

Чистые и ужасно уставшие, мы отправились готовить ужин, но он так и остался нетронутым – не дождавшись его, близнецы заснули одетыми на своих кроватях, а мы с Лучианой перекинулись понимающими взглядами и разошлись по комнатам, не желая не то что ужинать, но и вообще двигаться.

Пришло утро и сидя в телеге, я всем телом ощущала каждую кочку и каждую ямку на дороге – после вчерашней давки винограда не болели только уши. Лучиана стоически терпела, напевая какую-то грустную песенку, а Марко и Матео, читали книгу, зарывшись в солому.

Но я все равно находилась в приподнятом настроении, чувствуя удовольствие от того, что делаю.

Ростовщик встретил нас куда более приветливее, чем в первый раз и его глаза загорелись практически адским огнем, когда он увидел сколько добра лежит в телеге. Щупая дрожащими пальцами дорогую мебель, он цокал языком и даже пошутил, приблизившись к Лучиане, сидевшей возле резной тумбочки:

– За эту сеньору дам двадцать тысяч. Не торгуясь.

– О Мадонна! – воскликнула Лучиана и поправила вырез на блузе. – Сеньор Рикардо, у вас не хватит денег, чтобы купить этот товарчик!

Мальчишки закатили глаза и, спрыгнув на землю, Матео спросил:

– Изабель, можно мы пойдем в книжную лавку! Мы подождем тебя там.

– Хорошо, только ни шагу оттуда! – приказала я, и они помчались к магазинчику, ловко лавируя между людьми.

Я убедилась, что они вошли в лавку, и повернулась к ростовщику, который в нетерпении ожидал моего внимания.

Его слуга и Густаво принялись заносить мебель внутрь, а Лучиана, как коршун наблюдала, чтобы ничего не пропало.

За все добро я выручила приличную сумму денег и когда пошла за мальчишками, Густаво следовал за мной, чтобы не дай Бог, меня не обокрали.

Сеньор Жерномо встретил меня радушно и даже предложил кофе, но я отказалась, так как нас ждала Лучиана, охраняя телегу с лошадью. Близнецы выбрали две книги и теперь смотрели на меня умоляющими взглядами, прижимая к себе это сокровище. Ну и как я могла отказать им?

Мы уже почти выехали из города, когда мое внимание привлекло какое-то собрание – пятеро мужчин что-то возбужденно обсуждали и один из них постоянно дергал за поводья большого коня, красивой серой масти, с белым пятнышком во лбу. У животного были такие печальные глаза, что мое сердце не выдержало и, остановив нашу процессию, я попросила Густаво, чтобы он узнал, что происходит.

Мужчина вернулся и рассказал, что один из них продает коня, но цена слишком высока – у животного истощенный вид, а на боку рана, поэтому никто не хочет платить такие деньги.

Я не знаю, что понесло меня в эту толпу – может глаза коня, а может интуитивное чувство правильности этого поступка, но когда мужчины замолчали, заметив мое присутствие, я громко спросила:

– Сколько хочешь за него?

– Пятьсот тиров, – хозяин коня насмешливо взглянул на меня. – Донна, шли бы вы домой.

Остальные захохотали, поглядывая на меня, как на умалишенную, но меня это мало заботило. Я посмотрела на животное и сразу заметила торчащие ребра и гноившуюся рану на боку. Умные глаза повернулись в мою сторону и наши взгляды встретились.

– Я беру его, – сказала я и, спрятавшись за Густаво, отсчитала нужную сумму.

Сунув деньги хозяину, я вырвала у него поводья и повела коня к телеге, слыша, как он кричит вслед:

– Его зовут Вихрь!

Раздался хохот, похоже, они насмехались над беднягой, ведь назвать Вихрем этого доходягу, было сродни глупой шутке.

– О Боже! – воскликнула Лучиана и ее глаза стали, как две плошки. – Донна, зачем он вам?! Он же по пути сдохнет!

– Не сдохнет, – я так посмотрела на нее, что женщина замолчала и отвернулась.

Зато Марко и Матео были в восторге, и пока Густаво привязывал коня к телеге, гладили его по длинной спутанной гриве, а он тихо ржал, мотая красивой, крупной головой.

– Вы молодец, донна, – сказал вдруг Густаво. – Это хороший конь. Мясо нарастет, а рану вылечим – моя жена делает отличную мазь. Он молодой и крепкий, просто был в плохих руках.

На душе стало так хорошо, будто я спасла не коня, а целый мир, хотя, может так оно и было – по крайней мере мир этого животного, точно.

Вихря мы устроили в конюшне и, выпив воды, он сразу же лег на солому и уснул.

– Он измучен, – Густаво закрыл стойло и сказал, поворачиваясь ко мне: – Донна, я сегодня же принесу мазь, и мы обработаем его рану. Все будет хорошо.

– Мне бы очень этого хотелось, – у меня сердце обливалось кровью при взгляде на бедного коня – была бы моя воля, такие вот «хозяева», издевающиеся над животными, сидели бы в тюрьме! – Он станет вновь жизнерадостным парнем?

– Если вы будете к нему хорошо относиться, то он даже станет тем самым Вихрем, каким был в былые времена, – улыбнулся мужчина. – Доброта и ласка творят чудеса.

Когда я вернулась в дом, меня уже ждал горячий обед, и вся наша семья с удовольствием доела сырную запеканку и холодные блинчики с вареньем. Мальчишки тут же умчались на свое любимое место с новой книгой, Лучиана задремала, сидя в кресле, а я пошла в оливковую рощу. Мне очень хотелось увидеть старую Эдмунду, и попросить у нее совета. Я чувствовала, что она может помочь – ее мудрый, понимающий взгляд обещал мне это.

Оказавшись возле камня, я огляделась и сразу же увидела в зеленых, густых зарослях ее красную юбку.

– Донна, вы пришли очень вовремя, – старуха выбралась из кустов и подошла ближе. – О, это для старой Эдмунды?

Она посмотрела на сверток в моих руках, и я, улыбаясь, кивнула.

– Да, это сырная запеканка, – я протянула ей угощение, которое отложила еще за обедом. – И немного молодого вина.

– Благодарю тебя дитя, – старуха приняла мой гостинец и забралась на камень. – Ты очень добра ко мне, но я хотела предупредить тебя.

– О чем? – я тоже залезла на теплую поверхность и замерла в ожидании.

– Я видела во сне огонь… Он пожирал стены и крыши и его горячие языки облизывали землю… – прошептала Эдмунда и я даже испугалась, когда ее глаза покрылись мутной пленкой, похожей на бельма. – Люди плачут… на их сердца опустилась печаль…

– Вы говорите о «Мистико соларе»? – по моей спине пополз неприятный холодок страха. – На вилле будет пожар?

– Нет, – покачала она головой и ее глаза вновь стали обычными. – Но «Мистико соларе» даст надежду…

Я ничего не поняла, но немного расслабилась от того, что это предупреждение не о нашем доме. Только пожаров не хватало на этой многострадальной земле.

– Моей семье ничего не угрожает? – спросила я и Эдмунда хрипло рассмеялась, пригубив вина.

– Нет, пока я не вижу страшных бед, грозящих твоей семье.

Мне совсем полегчало и чтобы не ломать голову над загадочными предсказаниями колдуньи, я рассказала ей о Вихре.

– Этот конь привезет тебя к замужеству, дорогая… – старуха облизала пальцы после запеканки и, соскользнув с камня, прошептала: – Твоя душа чиста и отлично видит знаки провидения. Вихрь – это то, что приведет колесо твоей судьбы в движение!

Не обращая более на меня внимания, она схватила бутылку и скрылась в зарослях, ворча что-то себе под нос.

Я еще немного посидела, раздумывая над ее словами и решив, что с проблемами стоит разбираться по мере их поступления, спрыгнула на землю. Нужно пойти, проверить мальчишек.

– Донна незнакомка!

Бархатный голос с нотками теплого южного дня, прозвучал так неожиданно, что я испуганно охнула и резко обернулась. Умник на черном жеребце!

Он стоял, опершись спиной о толстый ствол оливы и сложив на груди большие руки. Самоуверенный и гордый, мужчина напоминал мне ленивого и наглого кота. Или все-таки льва? Эх, плохо ты меня знаешь, сеньор…

– Да, дон Умник, я вся во внимании, – я улыбнулась ему и подошла к коню, щипавшему неподалеку травку. – Как же он хорош…

– Дон Умник? – мужчина захохотал, откинув свою красивую голову. – Вы сама непосредственность. Могу я узнать ваше имя?

– Изабель, – ответила я, умышленно не называя фамилии. – У вас такой красивый конь, он наверное стоит бешеных денег.

– Да… Смерч появился у меня совсем недавно и уже завоевал мое сердце, – ответил незнакомец. – До него у меня… хотя… это не важно сейчас.