Текст книги "Бобриха. Мистическая повесть"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bobriha-misticheskaya-povest-250194.jpg)
Автор книги: Анна Приходько
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
– Неужто Полина не рассказывала тебе о ней?
– Не рассказывала, не томи, Настя, говори, кто такая Бобриха? Пойдём в дом.
Соседка Настя, озираясь по сторонам, зашла в избу и спросила:
– Тая, скажи, а она страшная, эта Бобриха?
Таисья пожала плечами.
– Обычная баба лет пятидесяти. Глаза странные. Словно сквозь меня смотрели, сверлили.
– А я вот только слышала о ней. Сегодня утром к свекрови пришёл Матвей, говорит: «С рыбалки возвращался и столкнулся с Бобрихой на улице». Свекровь мне как заорёт: «Настасья, иди ставни обратно закрывай». Ну, я и закрыла. Этой Бобрихой меня ещё в детстве пугали. Все её боялись. Она ходила всегда в чёрном. Как зайдёт в чей-то двор, так, то собаки, то куры дохнут. Жила она неподалёку от вашего дома.
Полина её хорошо знала. Они дружили. Вместе в лес ходили, травы собирали. Баба Поля хоть и старше была, но многому научилась у Бобрихи, а та в свою очередь от бабки своей училась травы собирать. Поговаривали, что бабка её колдуньей была. И вылечить могла, и загубить.
Свекровь рассказывала, что Бобрихой она стала после смерти мужа. Её настоящее имя Пелагея. Что там случилось с мужем, точно неизвестно. Бобриха привезла его на повозке домой. Похоронила. А потом, говорят, сошла с ума. Ходила по деревне, сыпала в лицо мужикам траву какую-то, проклинала.
Мужики потом заболевали и ходили лечиться к бабе Поле. Так и наступила вражда между подругами. Батюшка беседовал с Пелагеей, грозил ей судом Божьим. Но она обезумевшая совсем была. Ещё у неё был сын, плакал часто, ходил по улице, побирался. Люди его побаивались, но иногда кормили.
После того как Пелагея стала коров глазить, жители подожгли её дом. Пелагея еле успела выскочить, схватила сына и убежала в лес.
Какое-то время о ней никто ничего не слышал. Потом охотники увидели в бобровом лесу хижину. Хотели было подойти поближе, но увидели Пелагею. И пустились оттуда наутёк. Так и прозвали её Бобрихой.
Лет 12 назад, как раз перед твоим появлением, Бобриха приходила к Полине. Тогда тоже все собаки сдохли. Она какое-то колдовство знает. Чтобы собаки на неё ночью не лаяли, она их усыпляет. Что стало с сыном, никто не знает. Место, где живёт Бобриха, охотники сторонятся.
Вот тебя не очень любят в деревне. Ты по лесу шаришься часто. Пропадаешь там. Многие думают, что ты с Бобрихой заодно. А после её ночного визита тебя ещё больше невзлюбили. Будь осторожней, Таисья. А что она хотела от тебя?
– Хотела мальчишку этого дикого забрать. Чёрт меня дёрнул его из ямы вытащить, – произнесла Таисья, – связалась на свою голову.
– Зря ты мальчонку в церковь отвела. Бобриха сама за ним туда не пойдёт. Будет всячески тебя испытывать, – со страхом прошептала Настасья. – Пойду я домой, Таисья. Береги себя.
Соседка ушла. Таисья пыталась переварить полученную информацию, но у неё жутко разболелась голова. Она насыпала себе в ладонь какой-то травяной порошок, слизнула его, запила водой из ковшика, прилегла на печь и уснула.
Проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.
– Мама, мама, – причитала Лукерья, – ты не заболела часом?
– Встаю уже. Не заболела, – зло пробормотала Таисья.
Она никогда не ложилась спать в дневное время. А тут её мигом сморило.
«Что же делать? – думала она. – Вернуть мальчика Бобрихе? Но как я заберу его обратно? Батюшка прознает, что мальчик – сын Бобрихи и не отдаст его точно. А если обману и скажу, что решила оставить его себе, а он потом узнает правду, то Бог накажет. Господи! Господи! Как же мне поступить?»
Таисья поднялась с печки, подошла к образам, что таинственно смотрели из красного угла, встала на колени и начала молиться.
Лукерья, после того, как разбудила мать, села за вышивку. Она заметила, что Таисья встревожена. Очень хотелось узнать, зачем приходила соседка, и о чём так долго разговаривали взрослые. Но мать загрузила её работой, что некогда было разговор подслушать.
Молитвы не успокоили Таисью.
«Будь что будет», – решила она и стала ждать ночи.
Как и вчера, около полуночи, в дверь постучала Бобриха. Таисья открыла дверь, наставив на гостью вилы.
– Ну что, – сказала Бобриха, – где мой сын?
– Он в церкви, – ответила Таисья, всячески пытаясь уверенным голосом заглушить свой страх.
Она думала, что сейчас гостья покарает её своими колдовскими приёмами, но Бобриха как-то загадочно улыбнулась и произнесла:
– Ну и ладно, не нужен он мне. Больно бестолковый. Он же мне и не сын вовсе, а внук. Родился немым, я его в яму частенько опускала, лечила, а он так и остался диким. Вот что значит невестка испорченная попалась. Не то, что другие.
Бобриха как-то подмигнула Таисье, что той стало не по себе.
– Что же ты меня в дом не пригласишь? Или уже соседи испугали, страшилок про меня наговорили? А правду ведь говорят. Боятся, но говорят. Я люблю, когда передо мной страх испытывают. Знают они про мою силищу, многие помалкивают, будто и нет меня вовсе на этом свете.
Таисье почему-то стало невыносимо жаль эту женщину. Она поставила вилы в угол, и с поклоном произнесла:
– Проходите.
Бобриха смело шагнула в избу.
– Эх, ничего тут не изменилось, – прошептала она.
Таисья разглядывала гостью с любопытством. На плечи гостьи была накинута тёмно-серая шерстяная шаль. Чёрного цвета платье волочилось по полу, оставляя за собой сухую траву, которая, видимо, прицепилась, когда Бобриха шла по полю. Пальцы женщины были очень длинными и тонкими, слегка крючковатыми. На лицо она была довольно приятной. Но Таисию что-то отталкивало от Бобрихи. Глаза. Они были такими, словно вот-вот из них брызнет яд и погубит вокруг всё живое. И Таисья, заглянув в эти глаза один раз, потом просто отводила взгляд или опускала голову.
Лукерья уже спала. Таисья попросила не шуметь, громко не разговаривать. Она не хотела, чтобы дочка знала о ночной гостье. Боялась, что дочка разболтает подружкам, и тогда несдобровать.
– Как дочку твою зовут? – спросила Бобриха.
– Лукерья. Не дочка она мне. Приёмный ребёнок.
Бобриха тихо постукивала пальцем по столу.
– Интересно, и где же ты её взяла? – спросила она.
Таисья вкратце рассказала, что с ней произошло.
Бобриха слушала рассказ улыбаясь, и Таисье было не по себе.
– Да уж, – сказала гостья, когда дослушала, – Полина не смогла меня переплюнуть. Говорила ей всегда, только добром всех не вылечишь. Зло нужно впускать, оно сильнее, настойчивее. Зло бьёт хлёстко, но если его приручить, то оно лучше всякого лекарства работает, лучше всякого добра служит. Вот Полина не смогла приручить зло. Слаба оказалась. Бога побоялась. А что же Бог у неё ребёночка одного за другим забрал?
Таисья ощущала себя не в своей тарелке. Она только что молча удивлялась, как Бобриха с лёгкостью попрощалась с внуком, а тут уже новая пища для размышления поступила.
– Эх, Полина, Полина, – произнесла Бобриха с сожалением, – не послушалась ты меня. Думала, что тебе Бог Таисью послал, чтобы на старости лет успокоить твоё материнское чувство? Знала бы ты, откуда ноги растут.
Таисья боялась даже пошевелиться, ей очень захотелось узнать всё подробно, но она неуверенно спросила:
– А кто же послал меня бабе Поле?
– Э, какая ты любопытная. Так тебе всё и выложи на тарелочку. В том, что Полина тебя спасла, есть не только её заслуга.
Таисия занервничала. Она начала прокручивать в голове события двенадцатилетней давности.
«Неужели Бобриха что-то знает? – подумала про себя Таисья. – А что она может про меня знать? Я весь лес тут прочесала. Ни разу не наткнулась на её лесное жилище. Бред какой-то, ей Богу».
Бобриха встала со своего места, подошла к углу, где висели иконы. Подняла руку и пальцами потушила огонёк лампадки.
Таисия всполошилась.
– Чем тебе лампадка помешала? – спросила она у Бобрихи.
– Ты же хочешь узнать, кто помог Полине тебя излечить? А может быть, хочешь узнать, что с тобой случилось в ту ночь? Давай я тебе погадаю? Но у меня условие: ты сейчас разбудишь дочку, и я посмотрю на неё.
– Не могу я гадать, – произнесла Таисия, – не хочу гневить Бога. За какие-то грехи я расплачиваюсь, воспитывая чужого ребёнка. Этого мне сполна хватает.
– Ну как знаешь, – пробормотала Бобриха. – Я ведь и, правда, могу тебе помочь. Ты пойми, загадку твою кроме меня никто разгадать не сможет. Ты подумай. А я домой пойду. Дай хоть глазком взглянуть на девчонку, а?
– Да смотри, – равнодушно произнесла Таисия.
Бобриха подошла к лавке. Уставилась на Лукерью. Смотрела долго, нервно подёргивая плечами и головой. Потом произнесла:
– Девчонка у тебя смышлёная, но судьба у неё нелёгкая.
– Замолчи, – взмолилась Таисья, – я не просила её будущее предсказывать, и так тошно от твоих слов.
– Ну, как знаешь, – ответила Бобриха. – Нужна буду, зови. А про мальчишку забудь. Он сам вернётся ко мне, когда нужно будет. Пора мне. Надо до рассвета домой дойти, а то ваши охотники примут меня за дичь и пристрелят ненароком.
«Лучше бы пристрелили», – подумала про себя Таисья.
Бобриха как будто услышала эти слова и сказала:
– Ты мне смерти не желай, я тебе ещё ох как пригожусь. До встречи!
Громко хлопнула дверью и ушла в ночь.
Глава 3. Ненависть
То, что Бобриха опять наведывалась к Таисье, знала вся деревня. К ней потянулись соседи, обвиняя в том, что корова заболела, коза, лошадь, не разродившись, померла.
Мать запретила Лукерье выходить со двора. Стала она бояться, что деревенские злобу свою на девчонке выместят.
А потом произошло событие, которое заставило Таисию уйти в лес на несколько дней.
Пришёл к ней один из охотников и говорит:
– Тая, зрение моё стало плохим. Поможешь? Снадобий у тебя много, может и найдётся что-то для меня?
Таисья вынесла мешочек с шиповником и багульником.
– Заваривай и пей по утрам, – сказала она.
– Благодарю тебя, Тая, – поклонился охотник и ушёл.
Через пару дней во двор забежала жена охотника. Таисья управлялась утром по хозяйству.
Разъярённая женщина набросилась на хозяйку с кулаками и заорала:
– Ненавижу тебя, ведьма проклятая. Попил твоих трав мой Архип, пошёл поутру в лес, а там его медведь загубил. Говорила я ему, чтобы не ходил к тебе. Что же тебе, ведьме, неймётся?
Таисья уворачивалась от жены охотника. Разъярённая женщина стянула с Таисьи платок, схватила за волосы.
Таисья всё же смогла вырваться, забежала в дом, заперлась на засов. У жены охотника в руке остался большой клок волос.
– Собирайся, – сказала Таисья дочке, – стемнеет, пойдём в лес. Подумаем там, что делать дальше.
– Мама, – тихо прошептала Лукерья, – скажи, почему нас так не любят? Почему тебя ведьмой называют? Наши травы добрые, лечебные. Сколько людей и бабушка, и ты ими излечила. Мам, а кто такая Бобриха? Вся деревня о ней говорит. Я спросила у Кати, а она сказала, что это твоя знакомая, что вы вместе собачек загубили и телят. Мам, это же неправда?
Таисья посмотрела на дочь и сказала:
– У Кати твоей язык как помело. Я и сама не знаю, кто такая Бобриха. Приходила пару раз. Говорила тут загадками. С тобой хотела познакомиться, да я не разрешила.
– Ой, мам, а я бы очень хотела её увидеть. Хочу спросить у неё кое-что, – еле слышно прошептала Лукерья.
– Что? —Таисья настороженно взглянула на дочь.
Лукерья немного занервничала и произнесла:
– Когда я иду по улице и встречаю человека, то вижу его насквозь. У одних внутри чернота, они и смотрят на меня зло, а у других радуга всеми цветами переливается. Я очень боюсь чёрных внутри. Иногда чувствую их издалека, и стараюсь обойти, чтобы даже рядом с ними не проходить. А у того мальчика, которого мы нашли в лесу, половина чёрная, а половина с радугой. Я таких раньше не встречала. Вот хотела спросить у настоящей колдуньи, я могу стать такой же, как она? Хочу, чтобы меня все боялись, сторонились, прятались. Вот как от Бобрихи все прячутся, и я так хочу.
Таисья смотрела на дочку с ужасом.
«Неужели Бобриха наколдовала в ту ночь? Господи, зачем я разрешила на неё посмотреть?» – думала она.
Хотела сначала отругать дочку, чтобы о глупостях всяких говорить перестала, а потом подошла к ней поближе и обняла.
Таисья редко обнимала Лукерью. Не трепетало её материнское сердце, не разливалось тепло по уставшему телу. Поэтому нежностей не было между ними. А сегодня что-то изменилось. Сердце забилось, встревожилось. Прижала к себе сильнее, словно хотела защитить от кого-то.
Ей невыносимо захотелось вернуться в ту ночь, когда Бобриха предлагала погадать, и Таисия на ушко шепнула дочке:
– А хочешь, я тебя познакомлю с Бобрихой? Только это будет наша с тобой тайна. А ты ни Катерине, ни другим подругам ничего не говори.
– Хорошо, хорошо, клянусь, ничего не скажу, – радостно воскликнула Лукерья.
Как только стемнело, они ушли в лес.
Сегодня их путь был долгим. Нужно было добраться до самой дальней землянки, которую ещё баба Поля с мужем своим выкопала. Таисья была там всего несколько раз. Землянка находилась в густой, почти непроходимой части леса.
Охотники туда не ходили, никто из деревни кроме Таисьи о ней не знал. Добрались туда уже после полуночи. Завалили вход хворостом, и легли спать.
Вовремя они ушли в лес. Наутро большинство жителей деревни пришли к дому Таисьи с вилами. Кто-то выломал дверь в избу.
– Нет её дома, сбежала ведьма! – крикнул смельчак, выломавший дверь.
– Сбежала, сбежала, – гудели остальные.
– А где её искать? Кто пойдёт лес прочёсывать? – завопила жена охотника.
Народ отступил.
– Да ну её, – крикнул кто-то из толпы.
– В лес идти – погибель свою искать. То одна была ведьма, теперь две их там. И живым не выйдешь оттуда, – прокричал другой.
– Не выйдешь, не выйдешь, – гудела толпа.
Пошумели ещё, покричали друг на друга и разошлись.
Настасья, которая рассказывала Таисье о Бобрихе, стояла в сторонке, смотрела, как народ взбесился, и решила предупредить соседку.
«Но как?» – думала она.
Настасья готова была ноги целовать Таисье, когда та вылечила сына от тяжёлой болезни.
«Спрячусь в сарае на заднем дворе, – решила она. – Скажу свекровке, что родителей навещу. А когда Таисья возвращаться будет, то предупрежу её».
Настя просидела в сарае 4 дня. Она наблюдала за тем, как каждый день к дому Таисьи приходила толпа. Видела и то, как из дома выносили и разбивали глиняную посуду, как перебили в курятнике всю птицу. Ей стало очень страшно за свою жизнь.
Деревенские знали, что Настя частенько захаживала к соседке.
«А не ляжет ли на меня подозрение, что я за Таисией пошла? Вот дура-то я. Ей уже нечего в деревне делать, а мне ещё жить тут и жить. Замотаю верёвкой калитку, вдруг это насторожит Таю», – думала Настя, продолжая прятаться в сарае.
Ближе к вечеру, когда ещё темнота не спустилась, Настя увидела, как во двор вошёл отец Димитрий. Он огляделся, перекрестился. Подошёл к открытому дверному проёму. Выломанная дверь лежала рядом.
– Таисия, – крикнул он, – ты дома?
Взял палку, постучал по стене. Подождал. Из избы никто не выходил, не откликался.
Сжимая крест в руке, осторожно переступая дверь, вошел в дом.
Его не было минут десять.
«Что же он там делает? – думала Настя. – Больно долго его нет».
Отец Димитрий показался в дверях, перекрестился у выхода и вышел со двора.
На следующий день Настя от свекрови узнала, зачем приходил батюшка.
Пропал мальчик, которого недавно привела Таисья.
На территории монастыря видели незнакомого мужчину, он схватил ребёнка, сел на коня и умчался в сторону леса.
В деревне всполошились не на шутку. Начали запирать дома детей. К дому Таисьи больше не приходили, стали бояться пуще прежнего.
Глава 4. Логово Бобрихи
После седьмого дня, проведённого в землянке, Таисья решила вернуться домой. Утром она сказала Лукерье:
– Собирайся, пора домой. Куры не кормлены, зерна как раз на неделю им должно было хватить. Думаю, спокойнее уже в деревне стало. Не будут же они всегда обвинять меня во всех грехах? Скоро осень, кто их кроме меня лечить от хвори будет?
– Мама, ты же обещала меня с Бобрихой познакомить, – с надеждой произнесла дочка.
– Обещала, значит, познакомлю, – вспылила Таисья. – Время придёт и познакомлю. Собирайся, пора выходить.
Они выбрались из землянки, завалили вход ветками и направились в сторону дома.
Только начинало светать. Слабый свет, пробивающийся сквозь кроны столетних дубов, словно давал сигнал птицам и другим животным. Вокруг всё чирикало, стрекотало, трещало. Крупная белка спустилась со ствола, и, увидев Таисью с дочкой, за этот ствол спряталась.
Лукерья подошла ближе, протянула белке руку с горсткой ячменных зёрен.
Белка сначала неподвижно сидела, потом начала принюхиваться и приблизилась к руке.
– Пойдём уже, – прикрикнула Таисья.
Белка испугалась крика и молниеносно забралась на ствол.
– Мама, – воскликнула Лукерья, – я же хотела её покормить!
– Да ты тут весь лес пока не перекормишь, мы с места не сдвинемся. Не отставай!
Таисья ускорила шаг, дочь еле поспевала за ней.
– Мама, давай не будем так быстро идти. Целый день впереди.
– Вот я тоже раньше так думала, что целый день впереди и целая жизнь впереди. А оказалось, что и жизнь позади, и день. Нет впереди ничего такого, к чему нужно спешить. Ибо, как только ты достигнешь этого, оно станет прошлым. Поэтому нет никакого будущего. Есть только настоящее и прошлое. Но иногда мне хочется, чтобы и прошлого не было.
Лукерье мать никогда не рассказывала о том, что она ей неродная.
От подружек девочка слышала многое. Одни говорили, что её нашли в лесу, а Таисья приютила, другие говорили, что Таисья украла её в соседней деревне. Бабушка Полина поначалу советовала, чтобы Лукерья не верила слухам. А потом сказала, что и впрямь приёмная. Но строго-настрого запретила говорить на эту тему с матерью.
Лукерья была послушной девочкой и не тревожила мать своими вопросами на этот счёт. Она, конечно, чувствовала холод и безразличие. Иногда ночами плакала, вставала с кровати, подходила к матери, целовала её в лоб, но Таисья всегда отмахивалась и в грубой форме приказывала идти спать.
Со временем Лукерья перестала это делать. Но в глубине души любила мать, и ей казалось, только за то, что она не оставила её на улице. Конечно, тайна происхождения мучила Лукерью с каждым днём всё больше и больше.
Когда половина пути была пройдена, девочка стала убегать подальше от матери, и пока та догоняла дочь, Лукерья обнималась с деревьями.
В какой-то момент дочь скрылась из виду. Таисья ускорила шаг и вдруг услышала истеричный вопль дочери:
– Мааама, – кричала та так громко, что Таисье показалось, что она оглохнет.
– Маааама, – повторила дочь, – он опять там!
Таисья с шага перешла на бег и довольно быстро оказалась около дочери.
Перед ней была всё та же яма, из которой несколько дней назад она спасла ребёнка.
Но сегодня он опять сидел там. Мальчик, видимо, спал. А от крика Лукерьи проснулся и зарычал как медведь.
Он смотрел на знакомые ему лица и продолжал рычать.
Таисия сказала дочери:
– Пойдём отсюда. Второй раз не буду его спасать. Мне ещё от прошлого спасения отмыться нужно.
А сама подумала: «Вот Бобриха, вот ведьма, забрала всё-таки ребёнка. Когда же она успела? Как смогла-то?»
– Мааам, – жалобно сказала дочь, – может, заберём его с собой? Второй раз нам попадается. Может судьба у него такая, быть спасённым нами.
– Окстись, Лукерья. Давай быстрее отсюда уйдём. Его и без нас спасут.
– А девочка правду говорит, – кто-то громко крикнул за спиной.
Обернулись. Бобриха стояла с кнутом. Вся в чёрном.
– Ну, здравствуйте, лесные жители. Семь дней ходила около вашей землянки. Хоть бы раз выглянули, пригласили бы к себе. Ан нет, сидели, тряслись в сыром углу. А чего трястись-то? Куда собрались, красавицы?
– Домой, – неприветливо ответила Таисья.
Лукерья быстро поняла, кто перед ней стоит, и радостная улыбка не сходила с её лица.
– Домой, говоришь, – ухмыльнулась Бобриха. – А если я тебе скажу, что дома твоего больше нет. Поверишь в это?
– Не поверю, – ответила Таисья, – с чего ты это взяла?
– Сорока на хвосте принесла. Нельзя тебе туда. Убьют. Я внука похитила, а все думают, что ты виновата, ищут тебя, Таечка. Дом разгромили.
– Что тебе от меня нужно? – прокричала Таисья. – Зачем ты свалилась на мою голову?
– Это я-то свалилась? – смеясь, ответила Бобриха. – Нечего было внука моего в деревню тащить и в церковь его отправлять. Ты вроде сердобольностью никогда не отличалась. Вон смотрю, девчонка запуганная. Ни любви, ни ласки в глазах не видно.
– Ах ты, ведьма проклятая, – зашипела Таисья. – Что ты знаешь о моей любви и ласке? Ничего ты не знаешь. Не смей дочку мою трогать.
– Дочку говоришь? Она же не твоя, чего ты так за неё печёшься? А про тебя я всё знаю, даже больше, чем ты сама! – спокойно произнесла Бобриха, смотря при этом то на Лукерью, то на Таисью.
– Да пошла ты туда, откуда пришла, тьфу на тебя, ведьма старая! – пробормотала Таисья, схватила дочку за руку и потащила в сторону дома.
Вдруг Таисья споткнулась и упала на землю.
– То-то же, – торжественно произнесла Бобриха, – не иди туда, если хочешь жить.
Таисья поднялась. От боли в ноге она стиснула зубы и посмотрела на Бобриху.
– А что это ты так за меня беспокоишься? Ну и убьют меня, что с того? Тебе, ведьме, какое до этого дело?
– Да ты как-никак внука моего из ямы спасла. Проявила жалость. Отблагодарить тебя хочу. От гадания ты отказалась, твоё право. Может быть, гостеприимством моим не побрезгуешь? Смутно сейчас в вашей деревне. Думаю, ты достаточно умна, чтобы не идти туда. А запасы в твоей землянке закончились. Чем будешь перебиваться? – Бобриха своими словами дёргала за всё живое.
– Не умру с голоду, не беспокойся, лес мне не чужой, пища вся под ногами, – Таисья не спешила принимать помощь ведьмы.
– Мааам, ну давай не пойдём в деревню, страшно мне, – вмешалась в разговор Лукерья.
Несмотря на то, что Бобриха по видениям Лукерьи была насквозь чёрная, её какой-то неизвестной силой тянуло к этой женщине.
Таисья зло посмотрела на дочь и сказала:
– В гости к ведьме захотела? Думаешь, она научит тебя чему-нибудь хорошему?
– А вот, и научу, – заступилась за себя Бобриха. – Многому научу. Ещё спасибо мне скажешь, и ей тоже.
С одной стороны Таисью пугало то, что Бобриха приглашает её в гости. С другой стороны она хотела узнать, что же произошло с ней 12 лет назад.
«Если Бобриха говорит, что в деревне опасно, то, как теперь быть? Скоро осень, за ней зима. Жизнь в землянке зимой трудно. Куда теперь податься?» – думала про себя Таисья.
В это время Бобриха помогла внуку выбраться из ямы. Он встал возле своей бабки и пристально посмотрел на Лукерью. Та в свою очередь отвела взгляд и поглаживала укушенную мальчишкой руку.
– Да чёрт с тобой, Пелагея, – громко сказала Таисья. – В гости, так в гости. Веди в своё логово.
Бобриха подскочила к Таисье, схватила её за плечи и выкрикнула:
– Пелагея умерла! Нет её больше! Не тревожь воздух её именем.
Глаза Бобрихи сверкали злобно. Таисья отступила назад, вскрикнула от боли в ноге и опять повалилась наземь.
Лукерья подскочила к матери и помогла ей подняться.
Бобриха взяла мальчишку за руку, махнула рукой, показывая, что нужно идти за ней.
Таисья, держа за руку дочь, еле шла. Нога болела так сильно, что каждый шаг давался с трудом.
– Мама, – шепнула Лукерья, – может быть, Бобриха тебе ногу вылечит?
– Не вылечу, – вмешалась Бобриха. – Нога перестанет болеть только тогда, когда мать твоя будет идти ко мне в гости с желанием. А сейчас она идёт наперекор себе. Вот нога и тянет её назад.
– Молчи лучше, дочка, – произнесла Таисья. – Ведьма всё за километр слышит.
Зная, что Бобриха услышит и это, она продолжила:
– Я иду туда только ради тебя. Знаю, ты всё копаешь, выспрашиваешь у других про моё с тобой родство. Так вот мы чужие с тобой. Нет у нас ни капли общей крови.
– Знаю, – тихо ответила Лукерья.
Она продолжала поддерживать мать. Ладонь Таисьи стала какой-то горячей, И Лукерья даже одёрнула руку. А потом взялась за неё опять.
Таисья чувствовала напряжение. Сердце бешено колотилось то ли от неизвестности, то ли от того, что в деревню путь теперь закрыт.
Шли очень долго. Уже начали сгущаться сумерки, и Бобриха сказала:
– Пришли.
Неожиданно перед глазами вырос большой, аккуратный сруб. По обе стороны от него стояли невысокие сараи. Где-то в темноте кудахтали куры.
Недалеко от порога горел костёр. Кто-то подкладывал в него дрова. Из-за темноты было сложно разобрать, мужчина это или женщина. Мальчишка вырвал свою руку из Бобрихиной, замычал и побежал к костру.
Лукерья представляла себе дом Бобрихи совершенно по-иному. Она думала, что жилище ведьмы должно быть устрашающим, что вокруг должны быть развешаны черепа животных и людей. Она даже разочаровалась.
«Дом как дом, – подумала она. – Ничего особенного. Может быть, Бобриха и не ведьма вовсе?»
Мальчик обнимался с фигурой у костра, а потом они скрылись в одном из сараев.
– Постойте тут, – скомандовала Бобриха. – Сейчас вернусь.
Она тоже зашла в сарайчик, оттуда доносились женские голоса и мычание мальчишки.
«Значит, там женщина», – подумала Таисья.
Бобриха вышла из сарая и махнула рукой, приглашая к себе.
Подошли к двери, переступили через очень высокий порог. Попали сразу в просторное помещение.
Справа возвышалась печь. По всему периметру были расположены лавки. Напротив двери в центре комнаты стоял огромный стол. Взгляд Таисьи остановился на пустом «красном углу». Она поёжилась и незаметно перекрестилась. На полу и на лавках повсюду лежали шкуры. Слабый свет лучины помог разглядеть медвежью, лисью, бобровую.
В комнате пахло хвоей. Сосновые ветки лежали на полу и висели под потолком. От хвойного аромата закружилась голова, сильно захотелось есть. Но негоже в гостях на еду напрашиваться, пока хозяин сам не предложит.
– Чего в дверях застыли? Проходите, – как-то приветливо, по-доброму произнесла Бобриха.
Лукерья несмело зашагала по комнате. Она прошла вдоль всех лавок, улыбнулась.
– Нравится? – спросила у неё Бобриха. – Жить тут останешься?
Таисья насторожилась.
– Ты к чему дочку мою склоняешь? – спросила она у Бобрихи. – Нечего ей тут делать.
– Так девочке замуж скоро. Ты и сама в её возрасте уже на выданье была. Я ей жениха подберу красивого, ладного.
– Тьфу, на тебя, – разъярённо произнесла Таисья, – где ты в своей глуши жениха найдёшь?
– А я его в глуши искать и не буду, он сам придёт, когда нужно будет. Ты посмотри, как девочка рада, что в гости ко мне попала, – ответила Бобриха.
– Рано ей о женихах думать. Зря мы к тебе пришли. Сбила ты меня с пути, Бобриха. Одним словом, ведьма.
Таисья чувствовала себя не в своей т
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?