Читать книгу "Чудовища на Полынной улице"

Чудовища на Полынной улице. Сборник рассказов

Антьешти / Ольга Болдырева. Удача на один день / Татьяна Ван. Море волнуется раз / Анна Кавалли. Жезтырнак / Ксения Левонесова. Со дна / Мария Воробьи. Ворота Венеции / Екатерина Стрингель. Шестое солнце / Виктория Павлова. Эльбрусские девы / Софа Вернер. Лучший выпуск / Анна Сешт, Олег Крамер.

Автор обложки Алина Федина

Леттеринг Полина Соломина

Иллюстрации Ника Шарманка

© Болдырева О. М., текст, 2026

© Татьяна Ван, текст, 2026

© Кавалли А. А., текст, 2026

© Левонесова К. А., текст, 2026

© Мария Воробьи, текст, 2026

© Екатерина Стрингель, текст, 2026

© Павлова В. В., текст, 2026

© Софа Вернер, текст, 2026

© Сешт А. А., Крамер О. Т., текст, 2026

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2026

Антьешти
Ольга Болдырева

Чат[1]1
  Антьешти – важный индуистский обряд погребения. Дословно означает «последнее жертвоприношение». Антьешти проводится, чтобы помочь душе умершего достичь загробной жизни и обрести покой.


[Закрыть], вопреки ожиданиям, не летел – еле полз. Последнее сообщение – «Тухляк» – висело целых две минуты, трансляцию смотрели всего двадцать три человека. Нет, уже девятнадцать.

В прошлый раз, когда они забрались в старую ракетную шахту, было почти три сотни.

Славик поправил балаклаву – новую, с черепом – и мысленно выругался. Дышать в ней теплой летней ночью было нечем, камер и датчиков в заброшенной больнице, конечно, не нашлось, а зрители, те пятнадцать человек, еще оставшиеся онлайн, все – либо однокурсники, либо соседи-друзья и прекрасно знают, как выглядит и Славик, и его компания. Но на видео хотелось смотреться солидно, как настоящий сталкер, поэтому он молчал и терпел.

В воздухе висел сладкий запах гнили с древесным привкусом. Чем-то похожим пахло в лавках со всякой азиатской дичью, куда Славик заглядывал с бывшей. Сложно представить, что кто-то пришел жечь благовония в заброшенную больницу. Скорее уж балаклава ехала в одной коробке с манго и сандаловыми палочками. И с пакетом пряностей – в последний момент Славик перехватил камеру и зажал нос, чтобы не расчихаться от непривычного амбре.

– Давайте сюда! – донеслось с улицы. – Класс!

Луч фонарика в руке дрогнул, пробежав по стенам с облупившейся краской и неприличными рисунками, и Славик поспешил на голос Темы.

«Что там?» – оживился чат.

«Какая-нибудь тупая надпись», – сделали предположение.

«Или пентаграмма… в заброшке. Неожиданно, да?»

Статистика мигнула, зрителей прибавилось. Славик воззвал ко всем богам и высшим силам, чтобы Тема нашел что-то действительно интересное.

Спуск в подвал легко было не заметить вообще: заставленный хламом провал перегораживала поваленная рябина. Луч выхватил из ночного сумрака ее ствол, неровно перебитый, будто обломок кости. Славик кивнул Теме, чтобы тот посветил, и направил камеру вниз, вырывая из густой тьмы фрагменты лестницы, усыпанной битым стеклом. На стенах – очередная порция рисунков. На этот раз вандалы постарались: линии складывались в сложный узор. К душку гнилых фруктов и благовоний добавился запах свежей краски.

Трансляция подвисла и тут же отреагировала новыми комментариями:

«Красивое!»

«В подвале должен быть морг».

«Покажите морг!»

Славик полез первым, морщась от хруста стекла под ногами. Ребята переговаривались за спиной, обрадованные находкой. Только Тема, пропустив всех перед собой, предложил покараулить снаружи.

– Струсил? – небольшой разлад в группе мог оживить трансляцию, поэтому вопрос Славик задал громко и нагло, подначивая приятеля.

– Если… – замялся Тема, но, представив, что напишут в чате, смолк и начал спуск.

Ха! А говорили – тухляк!

Славик увлекся, подбирая лучший ракурс для съемки длинного, уходящего еще глубже под землю туннеля, и не сразу сообразил, что трансляция зависла. Приторно-гнилостная вонь стала невыносимой, конденсат в лучах фонарей казался сгущающимся туманом.

– Черт! – Поводив телефоном и сообразив, что в ближайшее время сети не появится, Славик переключился на обычное видео. – Давайте быстро снимем морг и свалим, а то сейчас стошнит. Наверное, нам сюда…

На следующей развилке Славик замер, не зная, куда идти, и пытаясь соотнести расположение корпусов больницы с катакомбами.

Мигнув, фонарик Темы погас, вырвав у того испуганный вздох.

– Хорошо получилось, – раздались смешки группы. – Точно залетит!

Не успел Славик представить, какой крутой получится ролик, если наложить тревожащую музыку, как свет погас резко и у остальных.

Спустя еще мгновение из темноты раздались крики.

Телефон зазвонил, когда Миша, держа в одной руке банку энергетика и хот-дог, а в другой – большой американо, пытался открыть машину. Чудом не уронив ключ в решетку ливневки, Миша закатил глаза и сделал вид, что ничего не слышит. И вообще, у него уже четыре часа как наступили выходные. Впервые за полтора месяца.

Нет, нет и еще раз нет!

Машина наконец пискнула и открылась. Миша сообразил, что перед тем как ставить новый кофе, нужно было выкинуть стаканчики из-под выпитого. Пришлось пристроить американо на крыше, хот-дог – на пассажирском сиденье, чуть не заляпав то горчицей, собрать мусор и пойти обратно к магазину на заправке. Все это время телефон надрывался саундтреком из недавно нашумевшего по соцсетям сериала.

На шестой или уже седьмой раз Миша ответил.

– Шеф, это наглость. – Он защелкнул ремень безопасности, поставил телефон на магнитный держатель и, вырулив на ночное шоссе, переключился на громкую связь.

Часы на панели показывали половину первого.

– Так подай на меня жалобу, Озеров, – огрызнулся Ник. – Нужно отработать заявку. Ты все равно едешь к своей ведьме, завтра… точнее, сегодня вместе и посмотрите. Судя по карте, это где-то совсем близко к вам. Кто справится лучше моего самого любимого оперативника?

Миша навскидку мог назвать с десяток фамилий.

– У меня вообще-то выходные, – напомнил он, – знаете такое слово, шеф? Дни, когда люди отдыхают от работы.

– То люди, – хохотнул Ник, но тут же посерьезнел. – Свободных оперативников нет. Заявка в любом случае будет ждать тебя в понедельник утром. Решай.

Миша ругнулся и, убедившись, что встречка пуста, пошел на обгон фуры. Сделать в понедельник крюк – не проблема. Бензин все равно оплачивает контора, и дорогу он любит, но люди… Если кто-то попал в беду, уже к утру шансы найти пропавших живыми упадут до минимума. К понедельнику их не останется вовсе. Можно подумать, Миша первый день работает.

В официальной статистике «Пылающего меча» учитывались только убитые монстры. Цифры представлялись ежеквартально, разбирались и ошибки, и удачные кейсы, часть данных выходила даже на международный уровень. Но каждый оперативник вел свою собственную, неофициальную статистику – с неспасенными жизнями.

Если бы Ник захотел – сразу бы отложил заявку. Уж его сопутствующие потери среди населения никогда не волновали. Зато Ник знал: как бы Миша ни устал, все равно не откажется.

– Шеф, вы сволочь. – Завершив обгон, Миша включил дальний свет и прибавил скорость.

– Это не новость. Лови координаты и имеющуюся информацию. – Прощаться, как и желать удачи, Ник не стал.

Варшавское шоссе в столь поздний час было пустым. С особым вниманием, которое после долгого рабочего дня зависло на минусовой отметке, приходилось контролировать обочины. Года три назад Миша на этой же дороге в районе Угрешского заповедника едва успел затормозить, когда из леса выбежал лосенок.

Открыв энергетик, Миша сделал пару жадных глотков, укусил хот-дог и набрал Еву, пока сеть окончательно не пропала.

– Ась, – Ева Зайцева, верховная ведьма областного ковена, откликнулась сразу, будто ждала звонка.

Хотя, зная Еву и ее чуйку, – ждала.

– Я тебе пересылаю сообщение от Ника. С утра поедем. – Миша надеялся, что его голос звучит в должной степени виновато. Все-таки на эти дни у них были иные планы. – Посмотришь? А то я, пока до вас доберусь, соображать перестану.

– И посмотрю, и порчу на Ника наведу, – беззаботно откликнулась Ева. – Тебе еще часа два пути?

Миша сверился с навигатором. Тот как раз отвис и обновил цифры после остановки на заправке.

– Точно. Пробки на выезде были такие, будто завтра из Москвы выпускать перестанут, – хохотнул Миша над своей же шуткой. – И две аварии подряд… дятлы.

– Мы с Рыжиком ждем. Езжай послушно, не обижай гаишников. У Милятино осторожнее – на дороге препятствие.

Запихнув в рот остатки булки, Миша согласно гукнул и, нажав отбой, сделал погромче музыку. Бодрости энергетик не прибавил, кофе еще не остыл, чтобы им отшлифовать бурную смесь, которой Миша наглотался. Пришлось действовать по старинке – громко и немелодично петь.

В мелькающих домах свет давно не горел. Они казались нежилыми. Редкие фонари освещали съезды и перекрестки, остальной же путь пролегал сквозь сгустившийся мрак. В низинах по краям шоссе плескался туман, протянув на дорогу щупальца. Местами он заволакивал все, расползаясь на десятки километров. Миша каждый раз послушно сбрасывал скорость, не желая играться с законом подлости. Раньше, когда он только сел за руль, ночные дороги пугали его, а встречка слепила дальним светом. Теперь Миша набрался опыта, полюбил дорогу в любом ее виде, мечтал поставить на крышу огромный прожектор и врубать по глазам нарушителям, ленящимся переключать рычажок.

Уже свернув с шоссе, Миша ненадолго встал на аварийку и замер рядом с машиной в густом молочном тумане, вдыхая сырой и свежий воздух, наслаждаясь ночью и одиночеством, раскинувшимся вокруг.

Когда Миша добрался до небольшого областного городка, закончились и энергетик, и кофе, а до ачивки «Сутки без сна» оставалось всего два часа. Не рекорд, конечно, но и не самый простой трюк. Спать хотелось ужасно. Припарковавшись в конце панельной пятиэтажки у мусорки, Миша закинул на плечо рюкзак с вещами, взял пакет с подарками и пошел к первому подъезду.

Ева, запахнувшись в халат, открыла тяжелую железную дверь, стоило Мише потянуться к ручке.

– Спасибо за предупреждение. На съезде к водохранилищу упало дерево. Хорошо, только обочину и часть полосы перекрыло. Иначе я бы надолго застрял, – отчитался он, клюнул Еву в щеку и протянул пакет. – На…

Перед дверью в квартиру длинным валиком растянулся пушистый рыжий кот.

– Здорóво! – Почесав приветственно подставленное пузо, Миша разулся и сразу пошел умываться.

– Ехать до места три с половиной часа. Группа сталкеров залезла в заброшенную больницу, а обратно не вылезла. У тебя фонарики заряжены? – Ева, присев на разобранный диван, с любопытством открыла пакет и вытащила пристроенный сверху пучок сушеной полыни. – О, берем. Пригодится.

Строго говоря, это были даже не подарки, поскольку привозились и вручались абсолютно без повода. Просто Миша привык покупать те мелочи, которые у него ассоциировались с Евой. Травы и свечи для ритуалов, колдовская атрибутика, бомбочки для ванны, духи – все это собиралось от одной поездки до другой, и часто Миша уже сам забывал, что успел накидать в пакет.

– По дороге зарядим, – отмахнулся он, пошуршал в ранце и вытащил пижаму.

– Ну-ка повернись, – скомандовала Ева и пару минут придирчиво изучала большую, во всю спину татуировку ангельских крыльев. – Не болит?

Миша, выгнувшись, почесал лопатку и вместо ответа душераздирающе раззевался.

– Поняла. Будильник на девять поставь, если хочешь позавтракать. Добрых снов вам двоим. Рыжик, не терроризируй Мишу.

Дверь в комнату Евы закрылась, и Миша остался наедине со страшным и беспощадным зверем. Судя по взгляду Рыжика, программа мероприятий на остаток ночи у него была обширна. Ему нужно было успеть переиграть во все игрушки, побегать по стенам, шкафам и обязательно по Мише, обмурчать, потыкаться мокрым носом в лицо, а также полежать на груди всеми своими меховыми килограммами. И обязательно, без этого никак, – пару раз куснуть за пятки. Они же так забавно шевелятся под одеялом!

Миша обреченно понадеялся, что этот раунд останется за усталостью.

Река раскинулась так широко, что другую сторону даже не получалось нормально разглядеть. Ее воды были мутными, течение – неспешным, но мощным. Гнилостный трупный запах тянулся по берегу.

Миша стоял на последней, нижней ступени, и волны разбивались о камень совсем близко от его ног. Из-за спины несло жаром, раздавался громкий треск, будто от огромного костра. Пряная тяжелая нота сандала смешивалась с речной вонью и разбавлялась чем-то странным, сернистым, одновременно и металлическим, и сладким, мускусным. Поворачиваться и узнавать, что именно горит, не хотелось.

Лучи бледного утреннего солнца не отражались в грязной реке. Из нее медленно, один за другим поднимались мертвецы. Почти все – обнаженные. Мужчины, женщины и дети в лохмотьях плоти с трудом преодолевали движение вод, но неумолимо, шаг за шагом двигались к берегу.

К Мише.

Будильник он проигнорировал. Все пять штук, расставленных друг за другом с разницей в три минуты. Но вот не обращать внимания на запах горячих бутербродов оказалось сложнее. Тем более, судя по мяуканью, Рыжик уговаривал хозяйку отдать завтрак бедному котеньке, раз дрыхнущий двуногий не собирается вставать.

Кое-как, придерживая раскалывающуюся голову и пытаясь прогнать остатки кошмара, Миша принял вертикальное положение и вытащил из ранца аптечку. Обезболивающее, аж несколько видов, всегда лежало с самого края.

Ева выглянула с кухни, убедилась, что Миша жив, и вместо пожелания доброго утра сообщила:

– Расклад плохой. Третий раз выходит, что победить зло нам не удастся.

Миша потянулся к телефону.

– Звонишь нотариусу? – хмыкнула Ева и снова скрылась на кухне.

– Нику. Хочу напоследок его послать и сказать все, что о нем думаю. Завещание-то я составил давно, – буркнул Миша.

Разблокировать телефон удалось только с третьей попытки. Миша уже приготовился нажать вызов, как представил реакцию Ника. И ладно, если шеф просто поржет или поругается из-за раннего звонка. А если, не приведи Господь, серьезно отнесется к раскладу и примчится спасать своего любимого оперативника?! Ну нафиг! Лучше Миша потом с того света явится и припомнит шефу все его многочисленные грехи.

Пока Миша принимал душ и одевался, Ева успела и перекус собрать, и заварить два термоса: себе с чаем, Мише с кофе. И даже накраситься.

– Рядом фестиваль проходит, – рассказывала она, наглаживая Рыжика, пока Миша шнуровал кроссовки и искал по карманам ключи от машины, – если быстро разберемся, успеем заехать. Там бои на мечах обещают, стрельбу из лука, концерт и выставку народных промыслов.

Рыжик на прощанье мяукнул, боднул Мишу в ногу и, задрав роскошный хвост, убежал на балкон – сторожить птичек.

– Быстро? – хмыкнул Миша, взял подготовленные для поездки сумки и на ходу заглотил уже остывший, но все равно вкусный бутерброд. – Судя по твоему раскладу, быстро нас только зло сожрет.

– Это мы еще посмотрим. – С большей вероятностью Ева сама приготовит на ужин любое зло, решившее встать между ней и выставкой. – А расклад… карты, конечно, не врут, но сам знаешь, как бывает непросто с трактовкой. Поживем – увидим.

Пока Миша закидывал вещи в багажник, пакет с перекусом – на задние сидения, а два налобных фонаря ставил на зарядку, Ева прибрала оставшийся в салоне мусор, расставила термосы в правильном порядке и, забрав у Миши телефон, настроила навигатор. Музыку, загремевшую из динамиков, она выключила.

– Сталкеры вели трансляцию. Я нашла запись в их группе, – объяснила Ева. – Вряд ли монстр позировал в кадре, но, может, по косвенным признакам удастся определить, на кого нарвались ребята.

Миша вздохнул, отпил из своего термоса и сосредоточился на дороге.

Если бы не комментарии Евы, это была бы самая скучная трансляция, которую Миша только видел. Ладно, не видел, а слышал. Смотреть ему нужно было вперед, а не на экран телефона. Зато ехидные замечания Евы отлично разбавляли унылое ничего, которое уже полчаса происходило со сталкерами в заброшенной больнице. И даже скорость воспроизведения, увеличенная вдвое, не спасала.

– Может, это розыгрыш? – предположил Миша, пока они тащились за очередной фурой, а поток на встречке все не заканчивался и не заканчивался. – Ни намека на что-то паранормальное. Ребята поняли, что теряют подписчиков, поэтому устроили шоу. Через пару дней вернутся.

– И Ник купился? – не поверила Ева.

Миша пожал плечами. Шефа развести было нереально, зато он бы не отказал себе в удовольствии испортить кое-кому выходные.

– Вот что меня зацепило. – Ева потянулась назад, вытащила упаковку крекеров и сунула Мише сразу три штуки, чтобы немного облегчить тяжкую долю водителя, оставленного без музыки. – Ребята жалуются на вонь гнилья и благовоний. Помнишь подходящих под описание монстров?

Вариантов он припомнил слишком много. Все монстры, которых Миша встречал, пахли отвратно. Резкий или нетипичный запах, особенно с гнилостными нотами, был поводом обеспокоиться: человек ли перед тобой или же оболочка, занятая кем-то пришлым. Так что единственное, о чем свидетельствовала такая вонь в месте, где давно остались только стены – внутри действительно завелось нечто.

– Это уже интереснее! – Ева подождала, пока они обгонят одну фуру, пристроятся за следующей, и все-таки сунула Мише под нос телефон. – Смотри, какое интересное граффити.

Убедившись, что ближайшую сотню метров у фуры не будет причин резко затормозить, Миша скосил взгляд. Поставленный на паузу кадр показывал переплетение треугольников, которые образовывали что-то похожее на многолучевую звезду, заключенную в несколько кругов с фигурными скобками на ободах. Художник, видимо, не очень дружил с масштабированием. Размахнувшись и детально изобразив вершину звезды, он не рассчитал, и места, чтобы дорисовать низ и завершить внешний круг, не хватило.

– Что за фантазии математика-извращенца? – не понял Миша и снова пошел на обгон.

Субботним утром трасса была забита в обе стороны. Те, кто не успел с вечера мигрировать на дачи, спешили нагнать упущенные часы отдыха и копания на грядках.

Ева несколько долгих мгновений смотрела на Мишу, потом поднесла телефон поближе к глазам, будто проверяла, на правильном ли кадре остановила видео, а затем разразилась громким хохотом:

– Это мандала! Сейчас в поисковик закину и узнаем, какая именно. Черт, сеть висит.

– Кто-то оставил в заброшке антистрессовый рисунок? – Нет, Миша, конечно, знал, что мандалы – что-то из индуизма, но связи с исчезновением сталкеров не находил.

– Монстры. Ходят, понимаешь ли, всякие, видео снимают, мешают монстриными делами заниматься, – саркастично отозвалась Ева, сунув Мише еще пару крекеров.

– Гниль, благовония, мандала… – Он побарабанил пальцами по рулю, пытаясь сформулировать появившиеся сомнения. – Если это что-то из индуизма, подействуют ли наши заговоры и травы? Или без танцующего слона не обойтись?

Ева закатила глаза, щелкнула пальцами и на кончике указательного зажгла небольшое колдовское пламя.

– Не попробуем – не узнаем.

Пока сеть не отвисла и не выдала ответ по граффити, Миша все-таки включил магнитолу. Удачно заиграла песня – победительница недавно прошедшего музыкального конкурса, и на три минуты оперативник «Пылающего меча» вместе с главой областного ковена превратились в двух громких веселых чаек.

Городок, куда их привел навигатор, ничем не напоминал место, где могло бы произойти что-то интереснее скандального развода у соседей или страшнее внепланового приезда проверяющих органов. Над разбитой дорогой висело несколько растяжек со стихами про любимый край. Дома стояли частные и только ближе к центру в окружении пары продуктовых магазинов, одного ларька и точки выдачи заказов выросли панельные трехэтажки.

Миша, сбавив скорость из-за выбоин, чередующихся с лежачими полицейскими, успевал глазеть по сторонам. Ева зачитывала список индийской нечисти. Сеть, отвиснув в районе Угры, сообщила, что нарисованная на лестнице в подвал мандала называлась Шри Янтра или, как вариант, – Шри Чакра. Она состояла из девяти переплетенных треугольников. Четыре, расположенные вершинами вверх, символизировали Шиву и разрушение, а пять, устремленных вниз и как раз таки не дорисованных, – энергию творения Шакти.

– Просто супер. – Миша скорчил рожу и чуть не пропустил поворот к больнице. – Меня сожрут не пресловутые упыри, а ракшасы.

– Или бхуты, – уточнила Ева, – они больше под описание подходят. Души умерших, не нашедшие упокоения, лучше сочетаются и с заброшенным моргом, и с Шивой, которому в том числе посвящен символ. В статье написано, что они вроде как в его свите состоят. И что бхуты не отбрасывают тени, а выглядят чаще всего как небольшие мерцающие огни. Или еще вариант – туманные пятна.

– Не уверен, что в желудке бхута будет удобнее, чем в ракшасе.

– А когда это из наших упырей сделали пятизвездочные отели, чтобы ты жаждал стать их обедом?

– Так они же свои, родные. Выбери упыря – умри патриотом! – фыркнул Миша, развеселившись от своей же дурацкой шутки. – Но я все еще хочу услышать от тебя самое главное: действует ли на этих тварей полынь? – Миша свернул на небольшую парковку и, присмотревшись к больнице, затормозил на въезде. – Она не заброшенная! Мы вообще туда приехали?

Ева тоже с любопытством вытянула шею, рассматривая территорию вполне себе действующей больницы. Об этом свидетельствовали и несколько «буханок» с красными крестами за шлагбаумом, и пациенты, проветривающиеся в халатах у приемного отделения, и охранник, безразличный к перегородившей проезд машине.

– Ник в сговоре со сталкерами? – предположил Миша, но все-таки запарковался на свободном пятачке.

Ева скептично хмыкнула и принялась быстро печатать, проверяя информацию. Отстегнувшись, Миша утащил остаток крекеров и флегматично ими захрустел.

Спустя пару минут выяснилось, что да, больница действующая. Только пару корпусов, расположенных в конце территории, забросили около пяти лет назад. Туда-то и полюбили пробираться местные подростки, а заодно в сети завирусились несколько видео из морга под оставленными зданиями.

Как бы Мишу ни тревожила мысль, хватит ли им умений справиться с чем-то незнакомым, вперед гнал шанс, что пропавшая группа еще жива. Даже один спасенный человек был весомым поводом не тратить время на поиски информации, а просто пойти и попытаться вытащить хоть кого-нибудь. Ева была с этим солидарна.

Свою тактику они называли «безрассудство и логика». За логику отвечала Ева, за остальное – Миша.

– Тебе чего дать? Арматуру или биту? – спросил он, открыв багажник.

Ева сняла с подзарядки фонарики. Свой сразу надела на голову, поправила резинку и пощелкала кнопкой включения, проверяя работу. После чего быстро рассовала по карманам джинсов и ветровки пучки трав. Высушенные полынь, душица, тысячелистник, крапива и зверобой, что по отдельности, что в сочетаниях, отлично работали против нечисти.

– Биту, – подумав, решила Ева и передала Мише в ответ связку тонких, обрезанных прутьев ивы, оставшихся с недавнего Вербного воскресенья. Она знала, что работать с церковным эгрегором ему проще, чем с магическим.

Арматура, оставшаяся Мише, когда-то была металлической штангой из старого одежного шкафа. Миша ее доработал: отделал по краю сплавом железа и серебра, а потом хорошенько заточил. Бита же была самой обычной, для бейсбола, с большим и прикольным стикером посередине, с надписью «Вышибала».

Мимо с громким смехом и орущей музыкальной колонкой проехали подростки на велосипедах.

– Зрители просили сталкеров снять морг, так что, скорее всего, те пошли именно туда, – говорила Ева, пока они заканчивали с экипировкой. – Видео оборвалось за первым же поворотом, и сказать точно, в какой момент произошло нападение, сложно. Но если бы близко к выходу – тот, кто шел последним, успел бы сбежать. Я нашла несколько роликов от других сталкеров, которые были до них, и примерно поняла планировку. Не заблудимся.

Заблокировав машину, Миша и Ева спокойно прошли через центральные ворота, не вызвав у охранника интереса. Точнее, пока они готовились, за ними наблюдали, но на проходе не задали ни единого вопроса. Видимо, мимо регулярно шныряли любители острых ощущений.

– Брали бы уже за проход деньги, – предложила Ева, – неплохо бюджет поправили бы.

– Монстрам пришлось бы покупать абонемент?

Навигатор провел их мимо дневного стационара и детского отделения в сторону покосившегося забора и густого леса.

– Ха! Они вообще должны за аренду платить. И штраф за сожранных сталкеров. Ну… гипотетически сожранных, – поспешно поправила себя Ева и нахмурилась.

Мише не понравилось, с какой уверенностью Ева сказала это. Видимо, чуйка работала в обход еще теплящейся надежды. Парней – судя по видео, студентов, приехавших домой на каникулы, – было жаль.

Первый заброшенный корпус нашелся за инфекционным отделением. Стандартная двухэтажная коробка подслеповато щурилась из-за деревьев провалами окон и дверей. Вокруг валялось огромное количество мусора и битого стекла, а внутри, кроме облезлых стен и неприличных надписей, не нашлось ничего интересного.

В нос ударила густая сладкая вонь, будто в кустах валялись мешки с гнилыми манго или папайей… возможно, еще какими-то фруктами, Миша не был знатоком экзотики. К этому амбре примешивался тяжелый запах благовоний, от которого тут же разболелась голова.

Съеденным крекерам Миша уже не радовался.

Миша и Ева прошли по первому этажу, чутко прислушиваясь и к окружающему миру, и к своим ощущениям. Где-то за забором больницы тревожно залаяла собака. За этим последовал гневный мужской окрик. Кажется, испуганное животное рвалось с поводка и пыталось сбежать с привычного маршрута прогулки. Запах благовоний и фруктов мешал сосредоточиться.

Спуска в подвал у этого здания не нашлось. Миша даже обошел его по кругу, ища приметную сломанную рябину со стоп-кадра. Чуть дальше, в самом конце территории виднелся еще один корпус, точная копия этого.

И у него Миша с Евой оказались не первыми. Сначала они увидели валяющиеся велосипеды, затем услышали звонкие голоса:

– Ну что такое?! Недавно же батарейки меняла! Опять не работает…

– Сдался тебе подвал. Пустых стен хватает!

– Дим, а у тебя нет фонарика?

Ева тяжко вздохнула, Миша закатил глаза. Что бы ни появилось в заброшенном морге, оно рисковало умереть от переедания. Очередной обед прямо-таки рвался скорее оказаться на монстрином столе.

– Детишки. Приехали и на свежем воздухе… – переделал Миша цитату из фильма и опять посмеялся над своей дурацкой шуткой.

Остановившись чуть поодаль, они насчитали троих подростков, судя по виду и поведению – старшеклассников. Один, щуплый и темноволосый, уже самозабвенно разрисовывал стену ближайшего кабинета фаллической символикой. Единственная девчонка в команде переминалась у той самой рябины и щелкала карманным фонариком. За локоть ее придерживал серьезный белобрысый юноша, не пуская в темноту.

– Телефоном подсвечу. – Девчонка дернула рукой, вырвавшись из захвата. – Не придумывай! Я просто закончу рисунок.

– Боевая, – оценил Миша.

– Когда в подобных местах ломается то, что хорошо работало, – нужно уносить ноги, – фыркнула Ева.

– Только в школе этого не преподают. И в соцсетях не рассказывают, – заступился за девицу Миша.

– Зато инстинкт самосохранения – врожденная фича. Но тут эволюция дала сбой.

Так-то Миша был согласен, но вместо этого улыбнулся:

– Не хочешь, кстати, блог завести? Образовывать молодежь…

Ева больно пихнула его локтем в бок.

– Ладно, ладно, не дерись. Я знаю, что самая боевая здесь ты. – На всякий случай Миша сделал шаг в сторону. – Как прогонять будем: харизмой и убедительностью или по старинке?

– Харизмой детей ныне не удивишь, – судя по тону, Ева собиралась добавить что-то в духе «особенно твоей», но пощадила самомнение Миши. – Сейчас. Подержи-ка…

Сунув Мише биту и оглянувшись, она нашла поблизости тонкую, трепещущую на теплом ветру осину и взялась за ее ствол правой рукой, а левой будто нащупала в воздухе что-то большое и невидимое и, растопырив пальцы, попыталась на это надавить. Волосы Евы, до того собранные в аккуратную длинную косу, зашевелились. Вокруг сгустились струйки черного дыма. Удушливая вонь гниения на мгновение отступила, оставив горький полынный запах.

– Земля холодная, гора каменная, – зашептала Ева быстро, но четко, – под землей той мертвец лежит, на горе той огонь горит – кости мертвеца палит. Осина корни в ту землю пустит, огонь выпьет, силу того мертвеца заберет – мне отдаст. Как немые стены молчат, так и вы, дети, молчите. Как осина на ветру дрожит, так и вы, дети, от силы моей дрожите. Как силу мою почувствуете, так идите, дети, гуляйте – себя не потеряйте. Слово мое что гора каменная. Сила моя что огонь на той горе – негасимый.

Первым вздрогнул и замер парень, который разрисовывал стену. Выронив баллончик, он послушно, как шарнирная кукла, пошел к выходу. За ним таким же неровным и неживым шагом направился светловолосый подросток. Девчонка сопротивлялась дольше всех. Что-то тянуло ее вниз, и она почти минуту стояла у темного провала лестницы, застыв на верхней ступени и смотря перед собой. Но затем неловко, едва не напоровшись на ствол рябины, развернулась и пошла следом за друзьями.

– Мощна ты, – оценил Миша.

На него, к счастью, заговоры не действовали, но колдовство пробежало по коже мурашками, приподнимая волоски на руках и спине.

Ева польщенно хмыкнула, стряхнула с пальцев остатки черного дымка и ласково погладила осину. С десяток ее листьев пожелтели и опали, это была невысокая плата за быструю и сильную ворожбу.

– Путь свободен. Пойдем знакомиться с монстрами. – Ева забрала биту обратно и первой направилась в сторону темнеющего зева.

На спуске они задержались. Ева внимательно и придирчиво изучила Шри Янтра, колупнула краску ногтем, шепнула пару слов и почти минуту прислушивалась к замершей тишине заброшки. Миша, к такому привычный, вперед не лез, переминался с ноги на ногу парой ступеней выше и любовался узорами мандалы.

Общение Евы с высшими силами было за пределами его возможностей. Ответного шепота, как он ни старался, никогда не слышал. Зато знал, что высшие силы говорят с Евой охотно, пусть и путано.

– Что бы ни поселилось в подвале, оно просочилось через этот рисунок. Если это работа девчонки, то у нее есть ведьмовской дар, – сообщила Ева. – Мандалу нужно уничтожить. Как именно, еще выясним. Оттого, что мы просто сотрем краску со стен, ситуация не изменится.

Миша потер лоб и поморщился. Бороться с монстрами ему нравилось больше, чем мыть стены в заброшках.

– Нужно – значит, уничтожим, – тяжко вздохнул он.

Подвал, выложенный белым, частью осыпавшимся кафелем, с левой стороны обрывался небольшим закутком с пустой шахтой грузового лифта. Направо уводил длинный ход. Через десяток метров начинался плавный наклон, по которому было удобно возить каталки с телами… Дальше виднелась арка, за ней лучи фонарей выхватывали из плещущейся густой тьмы первый поворот.