Текст книги "Самые яркие звезды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samye-yarkie-zvezdy-185984.jpg)
Автор книги: Анна Тодд
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 7
В коридоре, куда я выскочила в поисках полотенец, я наткнулась на Мали.
– Мне нужно воды! Или полотенце.
Она приложила палец к губам.
– Тс-с. Воды нет. Полотенце дам. А кто забыл положить?
Я пожала плечами. Мне было не до того, срочно требовалось полотенце.
– Клиент на столе уже пять минут, а я никак не начну.
Мали заторопилась, ушла в комнату напротив и тут же вышла, неся горячие полотенца. Я их выхватила и стала перебрасывать с ладони на ладонь, чтобы остудить.
У себя в кабинете я в последний раз встряхнула полотенце и приложила к ступням клиента. Кожа у него была такая горячая, что я убрала полотенце и потрогала его ногу тыльной стороной ладони, – нет ли у него температуры?
Не хватало мне еще заболеть. У отца как раз кончалась семейная страховка, а на собственную у меня не хватало денег.
Да, кожа у него была горячая. Я чуть подняла простыню – он лежал в штанах. Странно. И как мне массировать ему левую ногу?
– Ноги выше ступней вообще не трогать? – осторожно спросила я.
Он покивал. Я принялась протирать ему правую ступню. Нужно сначала стереть пыль и пот. О чистоплотности у клиентов… скажем так, очень разные понятия. Один может проходить весь день в сандалиях – и так прийти. Каэл не такой; он, похоже, недавно принял душ. Подобные вещи я умела ценить, как любая массажистка. Я начала с подушечек пальцев и постепенно поднялась до свода стопы. Здесь на коже оказалась выпуклая полоса; в полумраке я шрама не разглядела, но когда провела по нему рукой, Каэл чуть дернулся.
Я привыкла четко распределять время сеанса, в частности, по пять минут на ногу, и теперь лишние минуты решила потратить на плечевой пояс. Мышцы – хорошо развитые, хотя и не слишком выпуклые. Его молодое тело словно долго несло на себе какую-то тяжелую ношу, например рюкзак. А может, просто жизнь. Пока он не настолько передо мной раскрылся, чтобы сочинять про него истории, как я сочиняла про Брэдли и других малознакомых людей. Было в этом парне нечто, мешавшее разыграться воображению.
Голову я оставила напоследок. Люди порой постанывают от удовольствия или кряхтят, а Каэл не издал ни звука. Вообще не пикнул. Я думала, что он уснул. Такое бывает, и мне это нравится. Значит, я работаю правильно. Время вышло, а мне казалось, будто я только начала. Обычно у меня в голове крутятся всякие мысли – про отца, брата, про работу и дом. Сегодня ни о чем не думалось.
– Спасибо за терпение. Все хорошо? – Клиент постоянно молчал, и я не знала, понравился ли ему массаж.
Он так и не поднял головы, и я едва услышала: «Да».
– Хорошо, тогда я выйду, а вы одевайтесь. Буду ждать вас в приемной. Не торопитесь.
Он кивнул, и я вышла, уверенная, что чаевых не будет.
Глава 8
В приемной Элоди говорила что-то распекавшей ее за опоздание Мали.
– Я отработала твоего клиента, он одевается, – сообщила я подруге. И Мали не помешает знать, что все утряслось.
Элоди улыбалась, склонив голову набок. Была у нее такая фишка – помогала ей выйти сухой из воды.
– Извини, Карина. – Она расцеловала меня в обе щеки. К этому я привыкла уже в первую неделю знакомства. Хотя мне не по душе всякие нежности, Элоди не из тех, кого захочешь отпихнуть.
– Я всю ночь не спала. Авокадик начал пинаться. – Элоди улыбнулась еще шире, но я видела, что ей не по себе.
Мали приложила ладонь к ее животу и заговорила с ребенком. Я бы не удивилась, спроси она у него: «В чем дело, почему ты не улыбаешься?» Впрочем, Мали всегда проявляла деликатность к детям, даже если они еще не родились. Меня слегка смущало, что она вот так трогает живот Элоди, но, подумав о том, как пинается ребенок, я улыбнулась. Я радовалась за подругу. Правда, меня тревожило, что она здесь одна, а все родные и большинство друзей – по ту сторону Атлантики. Элоди совсем еще юная. Успела ли она написать Филипу о том, что малыш зашевелился, и сможет ли Филип сегодня проверить почту? Из-за разницы часовых поясов Элоди не могла часто говорить с мужем, однако она несла свой крест легко, как и все, что делала. А я страшно за нее боялась, ведь через несколько месяцев ей предстояло родить.
Взгляд Элоди метнулся к занавеске у меня за спиной, и она, сияя, как новогодняя елка, бросилась к вышедшему из кабинета клиенту. Я не расслышала, как она его назвала, но на «Каэл» было не похоже. Элоди расцеловала его и обняла.
– Ты здесь! Поверить не могу! Как ты узнал?
Мали кивком указала мне на дверь, в которую уже входила моя следующая клиентка.
– Принимайся за работу.
Глава 9
Тина относилась к числу моих любимых клиенток. Она работала – удаленно – семейным психотерапевтом, и не однажды сеанс массажа превращался в сеанс моей психотерапии. Я человек довольно закрытый, но Тине было некому выдавать мои секреты. Я ей сочувствовала, думая, как одиноко жить в большом пустом доме. Иногда я представляла, как она, совсем одна, сидит и ест перед телевизором. С другой стороны, я и сама так жила… и будущее меня могло ждать такое же.
Сегодняшний сеанс казался бесконечным. Я посмотрела на часы, – оставалось десять минут.
– Как дела у брата? – спросила Тина.
Я отвела в сторону ее волосы и взялась за напряженные мышцы шеи. Тина недавно постриглась, как она говорила, «полукоротко», но разочаровалась и немедленно стала носить шляпы. На «хвостик» ее темных волос еще не хватало.
Рассказывать об Остине я не хотела – зачем портить настроение?
– Все так же. С тех пор как он живет у дяди, новостей никаких. И кто знает, когда он вернется.
Вздохнув, я провела пальцами по Тининой шее.
– А он там учится?
– Нет. Обещали его записать, да все никак.
Я старалась поменьше об этом думать, но не так у меня голова устроена. Стоит в нее впустить одну ненужную мысль, за ней гурьбой рвутся другие.
Спину и плечи у меня покалывало от напряжения. Да, Остин больше не мог жить с папой. И я оказалась меж двух огней: ведь Остин – мой брат-близнец. Ему двадцать, и он ни к чему не стремится. Конечно, не годилось ему жить с нашим тридцатилетним дядюшкой, который вонял как хорек и целыми днями смотрел порно, однако брать Остина к себе я тоже не хотела. Все было непросто. Я никак не могла поверить, что папа его отпустил. Но и брата не винила. Да, непросто.
– Карина, ну серьезно, ты ведь не можешь за все отвечать. В конце концов, он твой ровесник. Ну, минут на пять младше, если я не путаю.
– На шесть. – Я улыбнулась и принялась за ее лопатки.
– Думай о себе, – продолжала Тина. – Ты открываешь новую главу, ни к чему захламлять свою жизнь.
Легко сказать.
– Я спрошу папу, может, он что-то о нем знает.
Больше Тина ничего не говорила. Понимала, что обсуждать предстоящую «семейную трапезу» мне уже не по силам, и просто наслаждалась массажем, а у меня в голове бурлили мысли.
Глава 10
В тот день я закончила почти в шесть. После Тины пришли еще три клиента, и каждый так или иначе занимал мои мысли. Стюарт – я звала ее по фамилии, указанной на кармашке формы, – была военным медиком, и таких красивых глаз я ни у кого еще не видела. Она все время тарахтела о предстоящем назначении: мол, попасть на Гавайи – все равно что в лотерею выиграть. Было приятно смотреть, как она радуется.
Некоторым нравится часто менять место службы, и Стюарт была как раз такая. Всего на год старше меня, а уже побывала в Ираке, причем дважды. И чего она мне только не рассказывала! В двадцать один год – такой жизненный опыт, какой многим и не снился. Однако опыт означает воспоминания – и они постоянно крутились у нее в голове. Не тускнея, не стихая, превратившись в некий фоновый шум, от которого уже не избавиться. Мне это было знакомо. То же самое происходило с моим папой. После нескольких сроков в Ираке и Афганистане его фоновый шум гудел по всему нашему дому. Точнее – папиному.
Обо всем этом я и думала, пока Стюарт лежала у меня на столе. Я радовалась, что она может мне открыться, снять с себя часть ноши, чуть приглушить свой шум. Я понимала: не только мой массаж помогал ей ослабить стресс и взбодрить тело.
А как она рассказывала о своей жизни – прямо поэзия! Я чувствовала каждое ее слово, задумывалась о вещах, о которых обычно старалась не думать. Стюарт приобщала меня к чему-то значительному; когда она делилась со мной пережитым, мир будто открывался с другой стороны. Например, она рассказала, что из всего населения Соединенных Штатов в армии служат меньше восьми процентов. В эти проценты входят все – и те, кто уже оставил службу, и те, кто отслужил лишь один срок. Из трехсот пятидесяти миллионов – меньше восьми процентов! Выходит, мое детство – сплошные переезды, необходимость постоянно заводить новых друзей, всякий раз привыкать к новой обстановке – вовсе не типичное. Меньше восьми процентов, невероятно! В нашей родне служили все, от моего прапрадеда до отца, а также мои дяди и их сыновья, разбросанные по всей стране (кроме того дяди-бездельника, у которого жил Остин), – каждый либо носил форму, либо имел в семье военного.
В отличие от Тины, тоже любившей поговорить во время сеансов, Стюарт не ожидала ответных излияний. Я могла сосредоточиться на ее впечатлениях; от многих я едва сдерживала слезы. Потому, наверное, сеансы пролетали так быстро.
Глава 11
Как только ушла Стюарт – дали воду. Я постирала простыни и полотенца и в ожидании, когда забредет случайный клиент, чистила плейлист в телефоне.
Элоди, как нарочно, была занята, и я умирала от любопытства – кто же тот солдат с необычным именем? В чужие дела я стараюсь не вмешиваться, своих забот хватает, однако у Элоди здесь почти не было знакомых. Она общалась лишь с несколькими военными женами, да и то по «Фейсбуку».
Следующий клиент был соня. Через пять минут он вырубился, и я целый час думала об Остине. И о том, как боюсь предстоящего ужина. Я немножко завидовала брату – живет себе поживает в Южной Каролине, дрыхнет после обеда да трудится на полставки в супермаркете.
Еще я думала про друга Элоди: почему он лег на стол в штанах и почему такой напряженный – ненормально это для парня в его возрасте. Ему максимум двадцать два, а то и меньше.
Последняя клиентка пришла без записи и оставила хорошие чаевые за получасовой массаж для беременных. Живот у нее был огромный, и она выглядела очень уставшей. Я хотела спросить, не случилось ли чего, но решила, что это неделикатно.
Дверь в кабинет Элоди была закрыта, и мне вдруг представилось, что она там, вместе со своим приятелем-солдатом. Воображение разыгралось.
Перед уходом я помогла Мали заложить в нагреватели полотенца и убрать выстиранные простыни. Уходить я не торопилась, тем более что предстоял «семейный ужин». А когда наконец собралась, захватила остатки принесенных Мали деликатесов. Может, разговоры о ненормальном аппетите у беременных – пустые байки, но Элоди требовалась сытная еда.
Неся пакет в одной руке, другой я стала набирать брата. Автоответчик.
– Привет, это я. Просто хочу узнать, как дела. Тебя уже несколько дней не слышно. Перезвони. Я иду ужинать к папе – сегодня вторник. А ты, бяка, не идешь!
Я отключилась и сунула мобильник в карман.
В небе сиял необычный оранжевый свет, будто солнце никак не могло решиться – уходить или подождать. Парковка была полностью забита. Белый фургончик Брэдли занимал сразу два места, а в кузове лежала такая гора матрасов, что я невольно вспомнила сказку о принцессе на горошине. Брэдли вышел из магазина и свалил в кузов кучу подушек.
– Воду дали! – крикнул он, помахав рукой.
– Ага, – улыбнулась я. – Спасибо, что с них не слез, пока не сделали.
Вышло как-то неловко. Теперь весь вечер буду рефлексировать по поводу своих слов. Так уж у меня голова устроена. Брэдли, наверное, и не заметил, как неудачно я выразилась. Он пожелал мне спокойной ночи, запер магазин и сел в машину.
Всю недолгую дорогу домой я думала о предстоящем ужине и разговоре, который придется вести за тремя – как минимум – переменами блюд.
Ждали меня к семи, значит, выехать следовало без двадцати семь. И если я хочу мало-мальски привести себя в порядок, нужно принять душ и переодеться. Когда я в угоду папиной жене сбросила несколько «лишних» фунтов, она хоть перестала отпускать замечания насчет моей внешности. И на том спасибо.
Хорошо было бы никуда не ходить, а поужинать принесенными закусками вместе с Элоди!.. Эта мысль в том или ином виде приходила ко мне каждую неделю – с тех пор, как я съехала. Я надеялась привыкнуть – бесполезно. Не привыкла и никогда не привыкну. Разумеется, ужин раз в неделю лучше совместного проживания, гораздо лучше. Но наши обязательные встречи я ненавидела, они отравляли мне всю неделю, потому что я только о них и думала. Когда стирала, когда мыла голову, когда работала, – мысли неизменно возвращались к ужину во вторник.
Глава 12
Всякий раз, заглядывая в «Фейсбук», я узнавала об очередном родившемся младенце, или помолвке, или смерти. Или натыкалась на обсуждение политики, когда все кричат так громко, что друг друга не слышат. Все это надоедало, и я могла месяцами ничего не постить. Не хотелось откровенничать с малознакомыми людьми. И, в отличие от Сары Чесмен, которая переехала, когда я оканчивала школу, не вижу необходимости выкладывать в сеть каждый поход в кафе.
Тем не менее из-за какого-то стервозного любопытства и потому что до дома оставалось еще несколько минут, я зашла к ней на страничку – полюбоваться ее унылым существованием. Оттого ли, что я брела по шумной улице и ноги у меня отваливались, а может, из-за предстоящего «семейного ужина» жизнь Сары вдруг показалась мне прекрасной. У нее был муж – солдат-новобранец, и службу он проходил в Техасе, а она ждала ребенка. Я просмотрела десятисекундное видео: Сара открывает коробку, и оттуда вылетают розовые шарики, символизирующие пол будущего ребенка. Причем она выглядит совершенно спокойной; на ее месте я волновалась бы.
За все эти мысли я обозвала себя лицемеркой и вернулась к основной теме.
Папа выложил фотографию, где в одной руке он держит рыбу, а в другой – пиво. Он любил охоту и рыбалку, а мы с братом терпеть не могли. Пока Остин не окончил среднюю школу и не начал встречаться с девушками, ему приходилось таскаться с отцом в походы. И вот мой братец, который до недавнего времени разговаривал со мной по телефону каждый день, а в последние месяцы едва отвечал на звонки, уже лайкнул отцовский пост. И лайкнул некто еще, с золотистым ретривером на аватарке. Ретривер оставил коммент, что отец «кажется как никогда счастливым».
Такие вещи ранят. По-настоящему. С тех пор как три года назад папа снова женился, подобные слова я слышала отовсюду. Даже соседи, даже продавцы в гарнизонном магазине – все спешили высказать отцу, как он теперь счастлив. Не стеснялись говорить такое при мне, а ведь получалось, что раньше он, значит, был несчастлив. Тогда-то я и стала цепляться за других людей, в основном за парней, ровесников или ребят постарше. Я искала то, чего мне недоставало в семье, только я сама не знала чего.
Больше всего я цеплялась за Остина. Может, потому, что он мой близнец, а может, потому, что когда родители были особенно нужны, их никогда не было рядом. Близкое общение с Остином, родившимся на шесть минут позже меня, какое-то время помогало, но потом, после школы, я начала понимать: мой брат – совсем не тот человек, каким я его воображала.
Странно, как меняются с возрастом воспоминания. Например, однажды Остин взял меня на вечеринку в Чесапике, где собрались такие же дети военных. Сказал, что в нашем возрасте все уже давно пьют и нечего мне из-за этого париться. Потом он отправился в спальню с какой-то местной девицей, а мне пришлось сидеть в гостиной, среди распаленных выпивкой парней. Один из них – он называл меня «сестренка Остина» и говорил слишком густым для школьника басом – заявил, что я в него втюрилась, и все лез ко мне с поцелуями. И не отстал, пока я не заплакала. Почему-то мои просьбы прекратить, мое «ну, пожалуйста, не надо» на него совсем не действовали. А когда из глаз у меня хлынули горячие слезы, он наконец отвязался. Потом я уснула на диванчике, а в соседней комнате кто-то играл в стрелялку. Утром Остин даже не извинился. Не спросил, как и где я спала. Чмокнул свою случайную подружку в щечку, рассмешил нас обеих какой-то шуткой, и мы как ни в чем не бывало поехали на такси домой. Дома папа наорал – не на брата, на меня! – и мы целую неделю ходили пришибленные.
Я решила еще раз позвонить Остину, но тут открылась дверь и выглянула Элоди. Оказывается, я уже пришла домой.
Глава 13
Домик у меня маленький, с улицы сразу входишь в гостиную. Это мне и нравилось: уютный, теплый, все под рукой.
В тот вечер везде горел свет, работал телевизор, и на весь дом спорили герои сериала «Скандал». А стоявшая в дверях Элоди нервно улыбалась. Что-то произошло.
Элоди я знала не очень давно, но довольно хорошо. Объединял нас, пожалуй, только возраст. Притом я чувствовала себя более взрослой. А Элоди, благодаря манере держаться, выглядела младше своих лет, особенно когда улыбалась. А уж если начинала волноваться, ей никто бы не дал больше шестнадцати. Поэтому я чувствовала себя ее защитницей.
Элоди изо всех сил старалась быть настоящей армейской женой, однако отношения с другими женами у нее не складывались. Они подшучивали над ее акцентом, называли «жена с доставкой», хотя таких, как она, было немало. Многие военные знакомятся с будущими женами в интернете, и ничего. Этим дамочкам пообщаться бы со Стюарт. У нее наверняка имелись данные о том, сколько народу нашло себе спутников на сайте знакомств для военнослужащих.
Такова жизнь в большинстве гарнизонов – склоки и интриги. Стервозные соседки зарабатывали в «Фейсбуке» финансовыми пирамидами, а Элоди донимали за то, что трава у нее на газоне была на дюйм длиннее нормы. Я не преувеличиваю. Лично видела, как приезжала начальница местного управления по благоустройству (затормозила так, что шины взвизгнули!) – и давай отчитывать Элоди: зачем, дескать, та дала траве сильно вырасти!
Да, именно, она измерила траву. И – да, больше ей нечем было заняться.
Потому Элоди предпочитала ночевать у меня на диванчике или на кровати. Смотря где заснет. По-моему, ей лучше спалось на диванчике. Там она не звала по ночам Филипа.
Мне хотелось спросить у нее про того парня, Каэла. Она его явно хорошо знала, но откуда? Друзей у нее почти не было, она мало куда ходила. Или у Филипа имелись приятели помимо сослуживцев? Маловероятно.
Элоди села на диванчик и подобрала под себя ноги. Ее небольшая фигурка быстро менялась, рос живот. Я уже думала – куда в моем домике укладывать ребенка?
Элоди в то время увлекалась сериалом «Скандал», смотрела его впервые, не отрываясь.
– Какой сезон? – спросила я.
– Второй, – негромко сказала она.
Стаскивая туфли, я увидела уголком глаза какое-то движение сбоку и только тогда поняла, что в комнате есть кто-то еще. От неожиданности я вскрикнула. А он молча смотрел на меня – мой сегодняшний немногословный клиент. Сидел в моем кресле, темно-розовом, некогда красном. Мне его подарила бабушка перед нашим отъездом в Джорджию.
– Э-э, привет… – пробормотала я. Как можно не заметить в комнате человека? В последние дни я была немного не в себе, но сегодня побила все рекорды.
– Как дела на работе? – Элоди перевела взгляд на экран, потом снова на меня.
– Хорошо.
Я таращилась на Каэла, а он – на меня.
Позже я часто вспоминала эту минуту – как он впервые пришел в мой маленький белый домик, – и тогда боль сменялась радостью… Однако потом возвращалась – и так по кругу.
Как же быстро все происходит в нашей жизни! Прежде чем Каэл стал что-то для меня значить, а точнее – значить все, он был заурядным незнакомцем с невыразительным лицом и отсутствующим взглядом. В нем чувствовались упорство и замкнутость; терпеть не может мятное масло и не любит, когда трогают его ногу, – вот и все, что я про него знала.
Попкорн я унюхала еще до того, как зерна стали лопаться.
– Я делаю попкорн, – объявила Элоди. Она явно нервничала.
Что вообще происходит?
– Ладно, – сказала я, – пойду приму душ. Мне нужно в семь быть у отца.
Я медленно двинулась в ванную. Элоди, закусив нижнюю губу, пошла за мной.
– Ну? – спросила я.
– Каэл только вчера вернулся. Он служит с Филипом.
Элоди говорила тихо и явно хотела о чем-то попросить.
– Можно он останется на денек, пока не найдет… – она чуть помедлила, – пока не попадет к себе. Извини…
Я подняла ладонь.
– Откуда ты его знаешь?
– Мы познакомились перед их отправкой. Он хороший парень, правда. Лучший друг Филипа.
– А почему он вернулся?
Элоди покачала головой.
– Я не спрашивала. Думаешь, нужно? – Она посмотрела в сторону гостиной.
– Не стоит. Пускай остается. Окажется козлом – выгоню. Тебя тоже, – поддразнила я.
Элоди улыбнулась и погладила меня по руке. Она всегда такая ласковая, не то что я.
– Спасибо. Ты просто…
– Знаю, знаю. Супер. Ну все, мне пора в душ, а не то опоздаю к папе.
Она закатила глаза.
– Ты мне еще спасибо скажешь.
Мы рассмеялись, и я захлопнула дверь ванной у нее перед носом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?