Текст книги "Самые яркие звезды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samye-yarkie-zvezdy-185984.jpg)
Автор книги: Анна Тодд
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 20
Я нервно вытирала ладони о штаны, как всегда, когда волнуюсь.
У дверей предупредила:
– Говорить предоставь мне. Я сама объясню, почему мы опоздали. Точнее, я опоздала.
Совершенно лишние слова. Он – солдат, умеет молчать.
Мы вошли в кухню, наполненную ароматами меда, корицы и еще чего-то, похожего на ветчину. Праздничный запах.
– Извините за опоздание, – сказала я. – Пришлось немного задержаться на работе, а потом помочь приятелю Элоди. – И я представила им Каэла.
Папа восседал во главе стола. Он не читал газету, не слушал радио… просто ждал. Я смотрела на грубо вытесанное лицо, на редеющие седые волосы. Кожа у него стала тонкая, как бумага. Все родственники по отцовской линии седели рано. Женщины выглядели эффектно, по крайней мере на фото, но я надеялась, что пошла в маму. Время покажет.
Отец перевел взгляд с меня на Каэла, и тот чуть качнулся назад. Нервы или машинально? Мой отец, хотя и метр с кепкой, кого угодно заставит вздрогнуть. Захочет – будет сама доброта, а захочет – как ледяной водой окатит.
– Мартин, добро пожаловать.
Отец протянул Каэлу руку. Я стояла в ожидании выговора, но тут вошла Эстелла, неся супницу с торчащей из нее большой деревянной ложкой.
– Привет! – поздоровалась она. Как обычно – радостно и фальшиво.
Эстелла всегда одевалась одинаково: слегка расклешенные джинсы и рубашка. Всегда. Сегодня рубашка была в красно-синюю полоску. По традиции – приталенная, чтобы, как выражалась Эстелла, «создать изящный силуэт». Меньше всего меня интересовала ее манера одеваться (как и вся ее жизнь), но она с самого начала поведала, что любит покупать облегающие рубашки, – они, мол, стройнят. Рассказывая, Эстелла всячески изгибалась, изображая фотомодель. Видно, очень хотела подружиться с дочерью своего тогда еще только друга. Мне было противно.
Привычку вечно одеваться в одном стиле я считаю дурацкой. Вообще-то, постоянство мне нравится, только не в Эстелле. В ней мне ничего не нравится.
– О… привет! Я – Эстелла. – Ей не особо удалось скрыть удивление, что в комнате оказалось на одного человека больше.
Каэл подождал, пока она поставит супницу, и протянул руку.
– Это Каэл. Друг Филипа, мужа Элоди. Только что вернулся с места службы. – На отца я старалась не смотреть. – Он поужинает с нами, ничего? Не смог открыть машину…
Эстелла жестом пригласила Каэла сесть рядом с папой, однако я торопливо усадила его рядом с собой. Незачем ему торчать под перекрестным огнем.
– С братом ты, полагаю, уже разговаривала? – спросил папа.
Я достала мобильник.
– Пропустила вызов.
– Он едет сюда.
– Что?
Папа не спеша отпил воды.
– Его вчера арестовали.
Я даже привстала.
– Как? За что?
У папы и Остина совершенно одинаковые глаза. Остин весь в него. Я – в маму. Всю жизнь нам так говорят. Что не гарантирует правды. Яркий пример: арест брата.
– Точно не знаю. В участке не сказали. В гарнизоне я бы сразу все выяснил.
Отец был как на иголках – нервный, расстроенный. Видимо, переживал, что родитель из него получился так себе. Правильно переживал.
– И на чем он едет?
– На машине. Будет через пару часов.
Каэл постукивал пальцами по столу, стараясь выглядеть безучастным.
– А где остановится?
– Здесь, – уверенно сказал отец.
– Он-то об этом знает? – Я вздохнула и полезла за телефоном. Набрала номер брата, но услышала только автоответчик. Оставлять сообщение я не стала.
Папа насупил густые брови.
– А какая разница? Он себе нажил серьезных неприятностей. Карина, детские игры кончились. Вы оба взрослые.
– «Вы оба»? – фыркнула я. – Меня-то не арестовали. А Остин даже не здесь и не может за себя постоять. Вряд ли это справедливо.
Пока мы спорили, Эстелла, как всегда, суетилась вокруг папы. Он говорил о неясном будущем своего единственного сына, а она накладывала ему на тарелку еду. Мы оба повысили голос, а Эстелла держалась с обычной веселостью.
Каэл смущенно поерзал.
– Попробуйте ветчины, – предложила Эстелла.
Именно такая жена и требовалась отцу на старости лет. Чтобы изображала невозмутимую заботливую супругу. Маму можно было сравнить с ураганом; Эстелла даже на слабый ветерок не тянула.
– Желе я готовлю по старому семейному рецепту. Угощайтесь. – Эстелла подвинула Каэлу полный густой жидкости соусник в деревенском стиле. Она купила его по интернету и хвалилась, что он «настоящий плантаторский».
Каэл поблагодарил.
Я сказала отцу, что он сам виноват, раз отослал Остина. А отец обвинил во всем меня.
Эстелла протянула мне ветчину, я заявила, что не голодна, и желудок тут же меня выдал урчанием.
– Какой ты еще ребенок, – заметил папа. И улыбнулся, как бы извиняясь за сказанное.
– Минуту назад ты говорил, что я уже взрослая. Теперь – что я ребенок. Так как же?
Вообще-то я ненавижу пререкаться, но отец меня вечно доставал. Особенно когда речь шла о моем брате.
– Почему ты притворяешься, будто дело пустяковое? Это не пустяки, это очень серьезно.
– Такое ведь уже случалось.
– Один раз. Он не профессиональный преступник.
– Давай не будем переживать за него раньше времени. Сделать мы ничего не можем. В конце концов, он мужчина, ему почти двадцать один.
Отец как-то слишком спокойно отнесся ко второму аресту брата. Жаль, я лишена такого самообладания.
Мне не сразу удалось переключиться на другие мысли. Зато у папы чувства легко менялись на противоположные, как и у мамы. Она была в этом отношении еще хуже. Или лучше. Как посмотреть.
В животе у меня опять заурчало, и я сдалась – стала накладывать себе еду. Каэл принялся за картофельное пюре: решил, наверное, что мы успокоились, и ужин пошел своим ходом.
Телефон я положила на стол, экраном кверху, – вдруг Остин пришлет сообщение, да и мало ли что. И старалась не думать о том, как он едет сюда совершенно один, напуганный арестом да еще предстоящей встречей с папочкой.
– Каэл, а ты насовсем вернулся? – Эстелла поспешила увести разговор подальше от семейных неурядиц. Я была почти благодарна.
– Полагаю, да, мэм. Хотя не уверен.
Держался он безупречно. Мне очень хотелось выведать о нем побольше. Наверное, мама у него славная. Сто лет не слышала, чтобы люди моего возраста называли кого-то «мэм».
Каэл вежливо отвечал на вопросы, которыми забрасывала его Эстелла, и каждое слово четко артикулировал. Возможно, он любил говорить куда больше, чем могло показаться.
Когда мы приступили к десерту, я уже и забыла о своем опоздании. Арест Остина нарушил естественный ход событий. Не впервые брат оказал мне такую услугу.
Глава 21
– Славно посидели. – Эстелла неловко топталась рядом, ожидая, что я ее обниму. Иногда я ее обнимала, иногда – нет.
– Позвоните, когда Остин приедет.
Каэл стоял в дверях, одной ногой уже за порогом.
Папа меня обнял.
– Какие у тебя планы на выходные? Мы едем в Атланту; если хочешь…
– Я работаю.
Атланту я любила, но не ехать же с ними. И потом, разве у них не изменятся планы из-за Остина?
– Каэл, рада была познакомиться. Счастливого пути.
Эстелла многозначительно улыбалась. Решила, наверное, что Каэл – мой парень. Когда я подталкивала его к двери, она смотрела с таким любопытством…
Я поскорее вышла на крыльцо, пока никто больше ни о чем не спросил, и почти побежала к машине.
– Ненавижу эти ужины!
Даже после того, что было у папы, Каэл не сказал ни слова.
– А у тебя есть семья?
Я не ждала ответа, просто хотелось нарушить тишину.
– Семья? – переспросил он.
– То есть я понимаю, что семья у тебя есть, иначе ты бы на свет не родился… Они такие же? – Я кивнула на дом.
– Нет. Совсем другие.
– В хорошем смысле или в плохом?
– И так, и так. – Каэл пожал плечами.
– Наверное, я бешусь, потому что Эстелла совершенно не похожа на маму. Она была прелесть. Мама, не Эстелла, – уточнила я, хотя он не спрашивал. – Любила смеяться и слушать музыку. Танцевала по комнате под песни Вана Моррисона[4]4
Ван Моррисон – ирландский певец и автор песен в стиле рок, блюз, ритм-н-блюз, фолк-рок и др.
[Закрыть], размахивая руками как крыльями, словно птичка или бабочка. Господи, кажется, целая вечность прошла!
Мне отвечал только рокот мотора, пробивавшийся через густой воздух Джорджии. Раньше я и не замечала этого звука. Некогда было.
– А наши дни рожденья! Как она старалась! Целая неделя – сплошной праздник. С деньгами у нас было туго, зато мама умела придумывать. Однажды она украсила весь дом светомузыкальными гирляндами от «Спенсера». Помнишь такой магазин?
Каэл кивнул.
– Мама развесила их в гостиной и кухне. Все наши друзья пришли. То есть ко мне-то приходило человека три, а остальные – к Остину. Вечно полон дом народу. У меня был приятель, Джош его звали. Он принес мне кукурузного хлеба. Такой подарок на день рожденья.
Сама не знаю, с чего я пустилась в подробности, но, начав вспоминать, никак не могла остановиться.
– Не представляю, зачем он принес этот хлеб. Может, девать было некуда. Зато помню лучший подарок – караоке. А потом мама ушла к себе и закрыла дверь, и мы почувствовали себя совсем большими – одни, без взрослых! Стали играть в дурацкие игры, и мне пришлось целовать мальчика по имени Джозеф… кстати, несколько месяцев назад он перебрал с героином.
Я чувствовала взгляд Каэла, но – странное дело – замолчать не могла. Мы остановились на перекрестке. Небо было черное, совершенно ночное, на темную кожу Каэла ложились красные блики от светофора.
– Ой, боюсь, я слишком разболталась.
– Ничего, – почти прошептал Каэл.
Что же он из себя представляет? Такой терпеливый, спокойный, внимательный. Я попыталась сравнить его с мужем Элоди. Филип жизнерадостный, общительный, а Каэл… даже не знаю, что о нем и думать.
Давненько я не вела ни с кем таких разговоров, если вообще вела. Единственный, с кем я вспоминала родителей, – Остин.
– Мы с мамой и сестрой жили в Ривердейле. – Неожиданно резкий голос Каэла перекрыл рокот мотора и шум ветра.
– «Ривердейл» – отличный сериал, мне нравится, – сказала я, и Каэл едва заметно улыбнулся.
– И мне нравится.
– Город или сериал?
– И то, и другое, – уже серьезно ответил он.
– А сестра – старшая? – Я решила воспользоваться его неожиданной разговорчивостью.
– Младшая.
Я не успела уточнить, сколько же ей, – подъехали к моему домику.
– И мой брат младше. Примерно на шесть минут.
Обычно люди в ответ смеются. Каэл опять никак не отреагировал, я лишь почувствовала на себе его взгляд.
У самого дома ветер ударил пылью в ветровое стекло, и пункт «Замостить дорожку» поднялся в моем списке на несколько позиций. Заглушив мотор, я еще раз извинилась за сцену у папы. Каэл кивнул и выдал свое отношение: «Да ничего».
Я достала из-за сиденья сумочку.
– Ну, ты-то с ними больше не столкнешься. А мне туда в следующий вторник, ровно к семи.
«Ровно к семи» я сказала скорее для себя, чем для Каэла. Если опять опоздаю, мне точно несдобровать.
В безлунные ночи, вроде этой, у нас не видно ни зги. Каэл посветил телефоном на крыльцо.
– Нужно сделать освещение…
Он шагал рядом со мной и оглядывал двор. Я представила его в Афганистане: тяжелое оружие на плечах и другое бремя, – защита свободы.
– Моей сестре, кстати, пятнадцать, – сказал Каэл, первым входя в дом.
Глава 22
Элоди съежившись спала на своем диванчике. Я разулась, укрыла подругу ее любимым одеялом. Его сшила для Элоди бабушка, давным-давно. Оно уже пообтрепалось и стало ветхим. Хотя бабушка умерла несколько лет назад, Элоди до сих пор плакала, когда ее вспоминала. Наверное, она скучала по родным. Далеко от семьи, беременная, муж на войне… О родителях Элоди особо не распространялась; по-моему, они были не в восторге оттого, что их дочь сбежала в Америку с молоденьким солдатом, с которым познакомилась в интернете. И немудрено.
Я включила телевизор, и Элоди пошевелилась.
– Будешь смотреть? – спросила я у Каэла. Я и забыла, что он здесь ночует. Придется, наверное, будить Элоди и укладывать на мою кровать.
– Нет, не беспокойся.
Да, тот еще болтун.
Я продолжила:
– Положу пирог в холодильник и пойду спать – с утра на работу. Если тебе нужно что-нибудь купить, впиши в список – на холодильнике висит.
Каэл согласно кивнул и уселся в красное кресло. Неужели здесь и уснет?
– Одеяло дать?
Каэл пожал плечами.
– Ну, давай, если есть.
Я принесла из шкафа старенькое одеяло. Каэл поблагодарил, и я опять пожелала ему спокойной ночи.
Когда я легла, сон улетучился. Всю ночь я вспоминала, как Каэл вел себя у отца: благодаря ему ужин был не такой жуткий. Еще вспоминала, как он предложил заправить мою машину, а заодно и про деньги, которые нужно вернуть ему за бензин, пусть он и отказывается.
Сон упорно не шел. Я обхватила руками подушку и подумала: хорошо бы рядом лежал кто-то теплый. И можно было бы поговорить, если не спится. Только не с Каэлом, конечно. Мне даже стало смешно, и я задумалась – а каково это было бы?.. Стоп. Не нужно заходить так далеко. Однако, как ни старалась я думать о чем-нибудь другом – о ком-нибудь другом, – мне представлялся Каэл: вот он лежит рядом и смотрит в потолок, точно так же, как он смотрел в окно по дороге домой.
Уже год у меня никого не было; я вообще дотрагивалась только до клиентов, родных и Элоди. Да и раньше моя интимная жизнь регулярностью не отличалась. В моем возрасте люди знакомятся в клубах, или в школе, или через друзей, а у меня как-то не складывалось. C Брайаном мы то чмокались в его машине, то расходились, и я давала себе слово с ним больше не разговаривать. В последний раз мы встречались в его комнате в казарме. Я легла и обо что-то укололась. Посмотрела – сережка. Просто сюжет из кино! Во-первых, как можно потерять сережку и не заметить? А во-вторых, я почувствовала себя неудачницей, готовой ради мужского внимания терпеть измены. И чтобы это до меня наконец дошло, понадобилась чудовищных размеров чужая серьга.
Мы поскандалили. Брайан утверждал, что серьгу, видимо, потеряла подружка соседа; видела я этого соседа с самыми разными «подружками», только ни одна не была женского пола.
Я схватила телефон и, чтобы не вспоминать больше о Брайане, полезла в социальные сети. Поискала Каэла в друзьях Элоди и не нашла, хотя сам его профиль нашла; у него оказалось меньше сотни друзей. Удивительно: я сама общаюсь, дай бог, с одним процентом «друзей», но у меня-то их почти тысяча. Нет, пожалуй, это у меня перебор – пускать на свою страницу тысячу человек, с которыми даже не разговариваешь.
На аватарке Каэл стоял с тремя другими солдатами. Все в боевой форме, рядом – танк.
Каэл улыбался, даже, пожалуй, сиял. Непривычное зрелище. Одной рукой он обнимал соседа. Кроме этой фотографии никакой информации на его страничке не нашлось. Профиль был закрытый. Попроситься к нему в друзья? Не стоит: проситься в друзья к человеку, который ночует в кресле у тебя в гостиной…
Я закрыла его страницу и стала вычищать у себя из друзей тех, кого почти не знала. Удалила больше сотни и наконец уснула.
Глава 23
Проснулась я одетая, с телефоном на груди. Было жарко, как будто включили отопление, хотя я его никогда не включала. Глянула на часы: почти четыре. А вставать нужно в восемь, чтобы до работы успеть в магазин. Я поставила телефон на зарядку и села. Расстегнула лифчик, стянула джинсы и осталась в футболке. От жары в горле у меня пересохло. Шея под густыми кудрями вспотела.
Стоило бы, конечно, надеть пижаму перед тем, как пойти напиться, но я подумала, что Каэл и Элоди наверняка спят. Да и натягивать штаны в такую жару было немыслимо. Я просто постаралась не шуметь. Свет в коридоре включать не стала – у меня в кухонных шкафах встроенная подсветка. Достала из холодильника бутылку и жадно пила, пока не напилась. Закрыла холодильник и едва не вскрикнула: за столом сидел Каэл.
– Черт, ну и напугал! – сказала я, вытирая губы. И растерялась, потому что он явно сконфузился. – Извини, если разбудила. Сегодня такая жара.
– Я не спал.
Только сейчас я заметила, как он смотрит на мои бедра, и вспомнила о своем наряде. Попыталась прикрыться руками… Что толку? Следовало надеть штаны или хотя бы такие трусики, в которых не вся попа наружу.
– Почему не спишь? Сидишь тут в темноте… Извини, что я так одета. Думала, все спят.
Каэл смущенно опустил глаза на мои ноги. Мне опять стало не по себе: я вспомнила, что на бедрах у меня целлюлитные ямочки.
Он поднял голову.
– Можно мне тоже воды?
Я покраснела. Мало того, что полуголая, так еще хлебала воду прямо из бутылки.
Я кивнула и открыла холодильник.
– Только минералки у меня нет. Я редко ее покупаю, а когда выпью, наливаю в бутылку из крана. Здесь у меня простая вода.
Не знаю, зачем я все это выдала.
– Я несколько месяцев пробыл в Афганистане, так что воду из крана в Джорджии как-нибудь перенесу.
Удивительно – ирония!.. Я улыбнулась, и Каэл улыбнулся в ответ – еще один сюрприз.
Он взял бутылку и стал пить, не касаясь губами горлышка.
– А почему ты не спишь? Не привык к разнице во времени?
Каэл вернул бутылку, и я сделала большой глоток. После жаркой спальни в кухне было прохладно, да и плитка на полу приятно холодила ступни.
– Я мало сплю, – наконец ответил он.
– Вообще?
– Вообще.
Я села напротив.
– Это из-за войны?
От жалости у меня защемило сердце. Я представила, как его будил по ночам свист снарядов или ракет, или что там ему пришлось пережить.
Он кивнул.
– Здесь теперь непривычно.
Каэл сказал это так просто – и вдруг показался мне очень ранимым.
– А тебе туда нужно возвращаться? – Я очень надеялась, что он скажет «нет».
Где-то в глубинах моего разума зазвенел сигнал тревоги: похоже, у меня возникли к Каэлу какие-то чувства. Я знала его меньше суток, а мне уже хотелось его защитить, не пустить обратно.
– Не знаю.
– Надеюсь, не придется, – вырвалось у меня.
Не предаю ли я свое детство, мои семейные военные идеалы? Видимо, я недостаточно патриотка. Или патриотизм у меня другой.
Каэл опустил голову на скрещенные руки. Участь военных людей порой чудовищно несправедлива. Мне хотелось спросить, думал ли он, во что ввязался, или же, как большинство моих знакомых ребят, просто хотел выбиться из бедности, привлеченный регулярным жалованьем и хорошей медицинской страховкой.
– Изви…
Я не договорила, потому что у него закрылись глаза, а через несколько секунд раздался негромкий храп.
Глава 24
– Ты всегда ходишь в форме? – спросила я, когда мы свернули к стеллажу с крупами.
Колесо у тележки скрипело и заедало на поворотах. На парковке я дала Каэлу список покупок и попросила не выходить за его рамки. Он промолчал – вероятно, согласился.
– Не всегда, – к моему удивлению, ответил Каэл.
– А похоже, так. – Я улыбнулась, чтобы не показаться грубой, но Каэл на меня не смотрел.
– У меня нет с собой одежды.
Вот черт!
– Ой, извини. Я совсем забыла. А где твои вещи? Нужно за ними съездить?
Каэл взял пакет коричных сухариков. По крайней мере, в еде разбирается. Свои покупки он складывал в откидную корзиночку, куда родители сажают маленьких детей, – и на виду, и есть чем занять.
– Я не знаю, где они. – Каэл вроде бы смутился. Я уже научилась его понимать. Прошло только два дня; медленно, но верно я этот орешек раскусывала. Лицо у него было очень выразительное.
– Я думал пойти в магазин или торговый центр.
Какой-то пожилой мужчина слишком пристально на нас смотрел – несколько раз перевел взгляд с меня на Каэла и обратно. У меня даже шея взмокла. Потом он свернул за угол. Я хотела сказать про него Каэлу, но решила, что нечего развивать в себе паранойю и тратить лишние нервы на неприятного старикашку.
– До четырех я на работе, потом могу тебя отвезти, – предложила я.
В гарнизонном магазине было, как всегда, полно народу. Стоит ли ради низких цен терпеть толкучку? По мне, так лучше отработать лишнюю смену, чем торчать в очереди у шеренги тележек.
Каэл свернул в следующий проход, где лежала заморозка.
– А ты слышала про такси?
Я уставилась на него.
– Я просто проявила вежливость!
– Ну ладно, а я – просто подкалываю.
Говорил он весело; такого тона я у него еще не слышала. У меня даже мурашки по спине побежали. Отвернувшись, я сказала:
– Ха-ха.
У меня пересохло в горле. Никогда не забуду, как из-за него у меня болело в таких местах, которых я раньше и не чувствовала. И всегда буду за это благодарна.
– Так тебя везти или нет? Захвати, пожалуйста, вон ту коробочку с мини-пиццами, красную.
– Ну, если хочешь… я ведь и так живу у тебя в доме, наедаюсь на ваших семейных обедах, да еще съел твои батончики-мюсли.
– Ты съел мои батончики?
Он коротко рассмеялся. Не повернись я вовремя – не успела бы увидеть.
– Куплю тебе другую упаковку.
– Я бы сказала: хватит простого извинения, но электричества у меня за месяц нагорит немало, так что давай. – Я подтолкнула его плечом.
Каэл мгновенно напрягся. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но я буквально спинным мозгом почувствовала.
Мы двинулись дальше, однако теперь он на шаг приотстал. Мне стало как-то неловко. Кажется, его стена дала трещину. Да, ночной разговор в маленьких трусиках вполне может к такому привести. Сегодня Каэл уже другой – более открытый, почти общительный. И все-таки я сомневалась. Уж не заигрывает ли он со мной? Именно такими словами я не думала, но что-то подобное ощущала.
– Извини, – сказала я наконец.
Мы стояли в отделе чипсов, и я не могла выбрать – «Доритос» или «Пикантные колечки»? – а Каэл взял пакет кукурузных колец и кинул в тележку.
– В детстве я их любила. Мы с моей подружкой Сэмми все время их ели. И запивали лимонадом «Дью». Мне мама не разрешала его пить, а мама Сэмми…
Опять меня понесло.
Каэл слегка расслабился. Я старалась поменьше на него смотреть и не стала рассказывать о том, как скучаю по Сэмми, которая вышла замуж и уехала на другой конец страны, и как мне хочется того же. То есть не выйти замуж, а уехать отсюда.
Покупки мы закончили в молчании и отдельно выложили каждый свои. Предъявили карточки, он – карту военнослужащего, а я – члена семьи. Каэл, как настоящий джентльмен, помог отнести мои покупки к машине, из машины – домой, да еще предложил помочь с распаковкой. Отвратительно у меня голова устроена – в ней сразу начинают крутиться вопросы типа: с чего такая любезность? Как будто нельзя просто принимать от людей услуги и одолжения. Как будто я недостойна элементарной вежливости.
В присутствии Каэла мне становилось как-то не по себе, хотя, пожалуй, его общество начинало мне нравиться, – пока он не выказывал намерений за мной ухаживать. Есть ли у него девушка, Каэл не упоминал. Ничего особенного мы не делали, – просто покупали вместе продукты и ночевали под одной крышей, но, будь у него подружка, она вряд ли позволила бы ему жить вместе с двумя женщинами, пусть даже одна из них беременна.
Ну вот какая мне разница, есть ли у него девушка? И нравлюсь ли я ему? Видимо, Каэл интересовал меня гораздо сильнее, чем мне казалось. Вся на взводе, я чувствовала на себе его взгляд.
– Все нормально? – спросил он, когда мы распаковали покупки. С ним получилось в два раза быстрее, чем обычно, и даже не пришлось говорить, что пластик и бумагу я выбрасываю отдельно.
Мы сидели за столом. Каэл просматривал что-то в телефоне, а я доедала второй батончик и собиралась уходить на работу. Из ванной доносился шум воды, значит, Элоди уже встала. Ну и слава богу. У меня не было сил объясняться за нее с Мали.
Осторожно, из-под ресниц, я посмотрела на Каэла. Он заметил сразу же – и вправду хороший солдат. Однако у меня созрел вопрос, и отступать я не собиралась. Мне нужно было знать.
– У тебя есть девушка? – выпалила я.
– Нет, а у тебя – есть? В смысле – парень? Ну, или девушка.
Я покачала головой. Мои пальцы, лежавшие на холодной спинке стула, слегка задрожали.
– Нет. Никого.
Он вздохнул и встал. Я проводила его взглядом – от холодильника он пошел к буфету, потом обратно. Налил себе молока, немного пролил на пол. Больше всего мне хотелось, чтобы он хоть что-то сказал, что угодно. В горле у меня горело огнем. Горело все тело.
– Мы скоро уходим, но телефоны у нас всегда включены. Если приедет мой брат, впусти его, хорошо?
Каэл кивнул и вытер разлитое молоко – а я-то думала, оно просто высохнет, как и все прочее, накопившееся на полу за те две недели, что я его не мыла.
В коридоре появилась Элоди, с ее коротких мокрых волос на серую футболку капала вода.
– Душ работает!
– То есть? – Я поспешила в ванную.
– Вода – теплая! Ты вызывала слесаря?
Пробегая мимо нее по коридору, я покрутила головой. В ванной включила душ – и пошла теплая вода. Повернула кран вправо – вода пошла холодная, сразу. И напор хороший, прямо нормальный душ. Такая роскошь!
– Не знаю, почему он заработал, хотя хорошо, конечно… – Я замолчала, глядя на Каэла. Он облизал губы и смущенно отвернулся. – Это ты! – До меня наконец дошло. – Ты починил?
Понятно, что он…
Каэл робко кивнул.
– Там и делать-то было нечего. Подтянул регулятор.
Элоди, у которой с волос продолжало течь, подошла к нему и схватила за руку.
– Ты такой хороший! Обязательно Филипу расскажу. Спасибо тебе, спасибо!
Сначала бензин, потом душ. Конечно, мило с его стороны, но я почувствовала себя какой-то беспомощной. Оба они заметили мое раздражение.
– Ладно, пойду, а то еще опоздаю. Увидимся в одиннадцать. – Я обняла Элоди и пошла к двери. На Каэла я не смотрела. Знала, что мне будет совестно. Он для меня постарался. Не просто проявил внимание, а принес пользу. Я и вправду это оценила, хотя слегка царапнуло – по его мнению, я нуждаюсь в помощи. Я и дом-то купила, чтобы доказать: я не кисейная барышня.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?