Текст книги "Самые яркие звезды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samye-yarkie-zvezdy-185984.jpg)
Автор книги: Анна Тодд
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 14
Мой домик отчаянно нуждался в некотором… обустройстве. Причем с самого моего сюда переезда. Каждый день та же история: танцы с ноги на ногу на холоднющем плиточном полу в ожидании, пока нагреется вода. Причем нагреваться-то вода нагревалась, только теплой не становилась. А становилась то горячее, то холоднее. Ужасно.
Свой обшарпанный домик я любила таким, как есть, однако поломки все же следовало устранить, а это требовало времени. Какие-то мелочи я пыталась сделать сама. Например, в одну развеселую субботу приобрела в супермаркете домашних товаров кафель для душа. Купила несколько банок краски, тюбики с замазкой – заделать дыры в стенах, – новые ручки для кухонных шкафов и плитку для ванной. Ручки я уже поставила. Нужно признать, что они, как и обещали в передаче про ремонт и интерьер, действительно преобразили кухню. Получилось здорово!
Еще я покрасила в кухне стены. Потом взялась менять плитку в душевой кабине. Почти половину оторвала, а прилепила штук шесть. Специально считала. Ну, пускай восемь.
Хотя «ремонт» отлично помогал уклоняться от папиных визитов «на огонек», сильно тянуть не следовало. Мой дом – доказательство того, что я уже встала на ноги. Не знаю, кого я больше хотела убедить – себя или отца. Да и без разницы.
Вода наконец нагрелась, я смогла кое-как помыть голову, всего раза два почти ошпарившись. Когда я завернула кран и стала отжимать волосы, вода продолжала капать. Я опять вспомнила знакомого Элоди – своего незваного гостя. В общем, симпатичный, но слишком молчаливый.
Протекающий кран я обернула бумажным полотенцем.
Интересно, Филип не против, чтобы этот тип болтался вокруг его беременной жены?
Слегка подсушив волосы, я начала волноваться. На полную сушку уходило с полчаса, а у меня оставалось десять минут. Пришлось пойти так.
Стирки накопилось полно. Для визита к отцу и его жене слишком наряжаться не стоило, но я знала, что моя внешность непременно будет обсуждаться за столом. Кроме одежды и вопроса «Кино какое-нибудь смотрела?» у моей мачехи никаких тем для разговоров со мной не было.
Чистой одежды в шкафу почти не осталось, и я сунула руку в пакет из магазина «Forever 21». Будет ли мне всегда двадцать один? В следующем месяце у меня день рожденья, вот и выясню. В пакете ничего путного не нашлось: джинсы на размер больше, чем нужно, и коричневая рубашка – подходящего размера, но даже на вид колючая.
Одеваясь, я слышала, как говорит Элоди, пытаясь объяснить своему гостю суть сериала «Скандал». Мне стало смешно: рассказывать фильмы и сериалы она не умела совершенно. Вечно путала персонажей, а то и ляпнет невзначай, чем кончилась интрига. Я спойлеров не люблю и давно у нее не спрашивала ни о каких фильмах.
В конце концов я вышла в гостиную, и в запасе у меня оставалось еще минут пять. Каэл сидел на том же месте, глаза у него буквально закрывались. Забавно – теперь, когда в этом кресле сидел он, оно вдруг показалось маленьким.
Вошла Элоди с миской попкорна.
– Уходишь?
Я кивнула и, запуская руку в миску – есть хотелось страшно, – простонала:
– И вернусь не скоро.
– А если вообще не ходить?
На тему этих ужинов мы с Элоди шутили часто. Каждый вторник, в общем-то.
– От меня отрекутся. – Я взглянула на Каэла. Он в нашу сторону не смотрел, но я почему-то знала, что он нас слышит.
– Может, оно бы и к лучшему? – Элоди вытерла жирные пальцы о шорты и для верности еще облизала.
– Ну. – Я полезла в холодильник за водой: Элоди пересолила попкорн. – Принести тебе домашней выпечки?
Она кивнула и улыбнулась; у нее был полный рот попкорна.
– Вернусь около девяти. А то и позже, хотя надеюсь, что нет.
Я поймала себя на мысли о том, чем они тут займутся, – и сама себе удивилась. Не успела я додумать эту мысль, как пришел черед удивляться голосу моего гостя. Он заговорил, когда я подошла к входной двери.
Глава 15
– Можно, я приму душ?
Тембр был мягкий, как шелест дождя, а взгляд выжидательный. Позже я этот взгляд у него часто замечала.
Хотя раньше мы не встречались, лицо Каэла показалось мне слегка знакомым. Широкие брови, маленький шрам над глазом… Словно я его уже видела – на улице, в кафе, в магазине. Или просто лицо такое… Бывают такие лица.
– Можно? – повторил он.
Я помедлила.
– Ну… да, конечно, мойся. Ты не голодный? Правда, еды немного, но что найдешь – то твое.
Элоди явно хотела что-то сказать и ждала, пока он выйдет, а мне уже некогда было вести светские беседы. Папа у меня такой: опоздаешь на пять минут, будешь в два раза дольше слушать нотации.
– Спасибо, – пробормотал Каэл и встал. Мой диванчик показался рядом с ним совсем маленьким. Рядом с ним все в моем домике казалось маленьким. Даже сервант, который я купила с рук, – когда еще не понимала, как опасно встречаться неизвестно с кем за парковкой супермаркета. У меня много всякого барахла, в основном подержанного. Кстати о барахле… заметил ли гость кучу грязного белья в корзине и гору немытой посуды?
Ой, да не все ли равно?
– Если будет тот пирожок… как вы его называете… с такой маленькой… rouge…
Элоди беспомощно щелкала пальцами, и я договорила за нее:
– С вишенкой?
«Rouge» – одно из немногих слов, которые я запомнила из школьного курса французского.
Элоди закивала, но в этом не было нужды. Я и так знала: вишневый пирог она уминает за один присест. Сама видела. Да и кто ее упрекнет? Папина жена отлично готовит. Люби я Эстеллу по-настоящему, призналась бы, что восхищаюсь ее стряпней. Но я не любила и потому не признавалась.
– Да-да! С вишенкой! – Элоди облизала губы. Она становилась типичной беременной женщиной, про каких анекдоты рассказывают.
Я опять попрощалась; Каэл, едва глядя в мою сторону, кивнул и двинулся по коридору. Я поймала себя на том, что жду, когда закроется дверь в ванную.
– Он всегда такой? – спросила я. А потом крикнула: – Полотенца в шкафчике за дверью!
– Не знаю.
Элоди по своей привычке пожевала губами, а я ободряюще улыбнулась и поскорее ушла.
Глава 16
Я опаздывала. Опоздание было не пустяковое, какие случаются из-за небольшой дорожной пробки или если вас в последний момент попросят куда-нибудь заскочить. Нет, я задерживалась основательно; такие опоздания влекут за собой драматические вздохи и рассказы о том, как Эстелле пришлось долго держать курицу в духовке, чтоб не остыла, и она теперь пересушена, а я ужасная эгоистка.
Через десять минут мне полагалось быть у папы, а я все еще сидела в машине возле дома. Сама не знаю, чего ради я сидела, тупо глядя перед собой. Думала лишь о том, как мне осточертели вторники, и никак не решалась завести машину. Я ненавидела все свои обязательства. Я позволяла отцу на себя давить, управлять моим поведением и жизнью.
Я проверила телефон: пропущенный вызов с незнакомого номера. Проверила – оказалось, мне пытались позвонить за мой счет. Неужели еще есть такая услуга? Без всякой надобности я вошла в «Инстаграм» и стала листать фотографии девчонок, которых знала в старших классах, – теперь они учились в колледже или были на военной службе. Не так уж много моих одноклассников пошли в колледж. То ли денег не хватало, то ли еще почему, но такое вообще случается куда реже, чем показывают в кино. Я бросила листать, увидев картинку: берег моря, голубая вода, белый песок. На заднем плане два шезлонга под пляжными зонтиками и две протянутые руки, чокающиеся бокалами, если не ошибаюсь, с пина-колада. Надпись гласила: «Думаете – красота? Погодите, мы еще сегодняшние фото не выложили. Небо о-бал-де-енное!» И куча смайликов. Да. Джози Спунер была жуткая показушница – выкладывала в сеть каждый свой шаг. У меня часто всплывали сообщения: то она постила, как пьет кофе под девизом «Порву этот понедельник!», то «Все люди – дураки. Не хочу о них говорить». Не знаю, почему я ее не удалила. С тех пор как мы уехали из Северной Каролины, я с ней ни разу не разговаривала. С другой стороны, если удалять каждого, кто меня раздражает, в друзьях никого и не останется.
Глядя в телефон, я вдруг уловила краем глаза нечто… А именно – Каэла, который в камуфляжной форме шагал по дорожке.
Я опустила стекло и окликнула его.
Он подошел к машине и нагнулся к окну.
– Куда направляешься? – спросила я довольно бесцеремонно.
– В часть.
– Сейчас? Пешком?
Можно подумать, меня касаются его дела.
Он пожал плечами.
– Да. У меня там машина. И вся одежда.
– Это же далеко.
Каэл опять пожал плечами.
Неужели и вправду собрался отшагать три мили?
Я взглянула на приборную панель: на часах семь. Я уже должна стоять у двери отца, а я сижу здесь, разрываясь в сомнениях – подвезти Каэла или нет? В конце концов нам ведь по пути… Возможно. Форт-Беннинг будет поменьше, чем, скажем, Форт-Худ[2]2
Форт-Худ – военная база США в штате Техас.
[Закрыть], но тоже довольно большой.
Каэл выпрямился и двинулся прочь. Я снова его окликнула, чисто машинально:
– Тебя подвезти? Я еду через западный въезд… а твоя казарма где?
– У Паттона, тот же въезд.
– Как раз возле меня. То есть возле отца. Садись.
Я обратила внимание, как он разминает пальцы, и вспомнила Остина – тот вечно дергался, когда мы ехали к маме. Сидел вместе со мной на заднем сиденье и до крови ковырял заусенцы на ногтях.
Каэл кивнул и молча шагнул к задней двери.
– Это не такси, – пошутила я.
И он сел вперед.
Да уж, непривычно. Моя всегдашняя пассажирка – крошечная Элоди, а этот здоровенный тип уперся коленями в приборную доску. Пахло от него моим кокосовым гелем для душа.
– Можно подвинуть сиденье, – подсказала я.
Я дала задний, и двигатель на миг поперхнулся. Мой верный «Шевроле» девяностого года, только на нем я и ездила, а купила за пятьсот долларов, скопленных в основном за счет чаевых в пиццерии, где работала в выходные и после уроков.
Среди моих друзей никто больше в старших классах не работал. В нашей маленькой компании вечно жаловались, что я занята, старались утащить меня с работы на вечеринку, на озеро или просто покурить травку за парковкой начальной школы, где мы тусовались. Да, начальной школы. Мы были раздолбаями, но я хотя бы за свое раздолбайство сама платила.
– А-а, черт! – простонала я.
Автомобиль, слегка скрипнув, тронулся с места.
Писать папе сообщение, что опаздываю, я не стала. А то получила бы двойной выговор: сначала в письменном виде, потом в устном, чтоб наверняка дошло. Вот такой у меня папа.
Ох уж эти вторники.
Глава 17
Улица казалась пустой, словно вcе уже давно ушли. Каэл накинул ремень, а я, как обычно, проигнорировала тихое звяканье, которым моя машинка напоминала, что нужно пристегнуться. К счастью, модель была старая – раз-другой звякнет и больше не пристает.
Насколько я поняла, беседа – не его конек, поэтому включила радио. Никогда еще мне не было так неловко. Сама не знаю, в чем дело, но меня тянуло непременно говорить. А собственно, зачем сотрясать воздух, наполнять пустоту словами? Может, это как раз Каэл ведет себя правильно, а все прочие – нет?
По радио крутили песню, которой я еще не слышала, хотя голос Шона Мендеса[3]3
Шон Мендес – канадский автор и исполнитель песен в стиле поп, фолк-поп, поп-рок.
[Закрыть] узнала сразу. Прибавила громкость, и мы ехали молча до самой части. Я очень надеялась, что казарма Каэла недалеко. Я вообще стараюсь в часть не заезжать, только по необходимости или если нужно к доктору, – обычно это и есть единственная необходимость.
Замигал индикатор уровня бензина – напоминание о моей безалаберности. Шон Мендес кончил петь, пошла реклама клиники для похудения, затем недорогого проката авто; «Огромные скидки для военных!» – чуть не кричал диктор.
– Можно переключить, – предложила я, как радушная хозяйка. – Ты какую любишь музыку?
– Эта годится.
– Ладно.
Я свернула с шоссе. По счастью, очередь у КПП – контрольно-пропускного пункта – была маленькая.
– Приехали, – сказала я. Как будто Каэл сам не видел.
Он чуть повернулся и достал из кармана потрепанный бумажник, извлек оттуда и протянул мне военный пропуск. Когда его горячие пальцы коснулись моих, я невольно отдернула руку, и пропуск упал между сиденьями.
– Черт! – Я сунула пальцы в щель и кое-как его выцарапала.
– Добро пожаловать в наш славный гарнизон, – приветствовал постовой.
– Серьезно, что ли? – поддразнила я. С тех пор как солдатам было велено произносить эту дурацкую фразу, я просто удержаться не могла.
– Да, – невозмутимо сказал солдат. Проверил наши пропуска, наклеил мне на стекло бирку и пожелал приятного вечера.
Конечно, ему было на нас наплевать. Решил, наверное, что мы парочка. Принял меня за дешевую шлюшку, которая будет ублажать клиента, в то время как на соседней койке храпит его товарищ.
– Не знаю, куда ехать, – сказала я.
Каэл выключил радио и пробормотал «Направо», как раз когда я проезжала перекресток.
– Прямо здесь? – Я крутанула руль и едва успела повернуть.
Он кивнул.
– А на следующем светофоре – налево. Вот здесь!
Мало того, что я безнадежно опоздала к отцу и в машине кончался бензин, – у меня еще и ладони вспотели. И Каэл ко мне повернулся как раз тогда, когда я попыталась незаметно вытереть их о джинсы.
– Справа. Большое коричневое здание, – сказал он.
Дома были совершенно одинаковые, отличались только номерами.
– Они тут все большие и коричневые.
Каэл тихонько усмехнулся.
– Вот здесь.
Он указал на здоровенный синий «Форд», стоявший в конце почти пустой парковки. Я подъехала к нему.
– Спасибо… – Каэл смотрел на меня, словно пытаясь что-то вспомнить.
– Карина, – напомнила я, и он кивнул.
– Спасибо, Карина.
У меня внутри что-то сжалось. Это просто нервы, сказала я себе; дело вовсе не в том, как он произнес мое имя. Я пыталась взять себя в руки, а Каэл тем временем, не говоря больше ни слова, вышел.
Глава 18
Не знаю, какую ожидала я увидеть машину, только не такой огромный «Форд». Мне почему-то думалось, что Каэл, несмотря на свой немалый рост, должен ездить на чем-то небольшом и аккуратном, а не на синем чудище с пятнами ржавчины. Вот каково фантазировать о людях: настоящая жизнь оказывается совсем другой. На автомобиле стояли номера штата Джорджия с традиционными персиками на табличке и дурацким лозунгом, а на капоте красовалась надпись «Округ Клейтон». Понятия не имею, где это.
Поскольку Каэл был приятелем Элоди, мне следовало убедиться, что он благополучно уехал. Вдруг его машина не завелась бы и ему пришлось бы топать три мили до моего дома? Про «машина не завелась» я знала не понаслышке.
Каэл сунул руку в переднюю левую колесную арку и стал шарить по металлу над шиной. Затем ощупал остальные колесные арки, после чего полез в карман за телефоном. Лицо у него из озабоченного стало растерянным. Одной рукой он вытирал лоб, в другой держал телефон. Что он говорил, я разобрать не могла, а от искушения опустить стекло и послушать – удержалась. Было в Каэле нечто такое, в чем я желала разобраться сама.
Чем дольше я смотрела, как он ходит взад-вперед, то прижимая телефон к уху, то убирая его в карман, тем больше мне хотелось понять, какой он человек.
Я уже собралась загуглить округ Клейтон, когда Каэл открыл дверцу и наклонился ко мне.
– Ты поезжай, – сказал он.
Грубовато. Не будь он в безвыходном положении, я бы еще как ответила!
– Что, не можешь открыть машину?
Он тяжело вздохнул и покачал головой.
– Ключи были здесь… Ничего, доберусь.
– Я уже все равно опоздала туда, куда ехала.
– На ужин?
Значит, он слушал наш с Элоди разговор.
– Да, на ужин. Позвоню отцу и скажу, что не приду. Это не так уж…
– Все нормально, правда.
Однако я не могла его там бросить и так ему и сказала.
– Почему? – спросил он.
Я вылезла из машины.
– Не знаю. Тебе идти далеко. Есть где-нибудь запасные ключи? Или друг, который как-то поможет?
– Все мои друзья в Афганистане.
В груди у меня заныло.
– Извини, – сказала я, прислоняясь к машине.
– За что?
Мы посмотрели друг другу в глаза, и он заморгал.
Я быстро отвела взгляд.
– Ну, не знаю… Я о войне.
Получилось как-то глупо. Дочь военного извиняется перед другим военным за войну, что началась еще до их рождения.
– Большинство людей не спросили бы – за что.
Каэл облизал губы.
Фонари на парковке тихонько гудели и потрескивали, не давая повиснуть тишине.
– Я – не большинство.
– Вижу.
Из окон казармы на улицу лился свет. Похоже, Каэл здесь не жил. Следовательно, он либо женат, либо звание у него повыше, чем обычно бывает в его возрасте. Солдату разрешено жить отдельно, только если он женат, но я как-то не представляла, что семейный человек, вернувшись из командировки, пришел бы ночевать у меня в раскладном кресле. Да и кольца у него не было.
Я посмотрела на его шеврон, и он перехватил мой взгляд.
– Так, сержант, вы идете со мной или мне придется стоять здесь, пока вы не вызовете механика – открыть вашу машину?
На его нагрудной нашивке я прочла фамилию: Мартин. Слишком он был молод для сержанта.
– Ну, пожалуйста! – Я молитвенно сложила руки. – Ты меня не знаешь, а я скажу, что будет, если я позволю тебе тащиться пешком. Не пройдет и минуты, как меня одолеет чувство вины и будет мучить всю дорогу и во время ужина. Потом мне придется слать Элоди извинения, а она расстроится, ведь она вечно за всех переживает. Оттого, что я огорчаю беременную женщину, мне станет еще хуже, и в конце концов я поеду тебя искать. Это будет та еще морока, и лучше, если ты…
– Ладно-ладно!
Я кивнула, довольная победой. И знаете что? Каэл почти улыбнулся!
Глава 19
Где бы папа ни служил – от Техаса до Южной Каролины и Джорджии, – он всегда предпочитал жить в служебной квартире на территории части. Пока я была маленькая, не возражала, потому что все мои друзья жили тут же, но чем больше мы переезжали, тем больше я ненавидела эти чистенькие улочки с аккуратными рядами машин. Отцу было удобно, однако мы с Остином, когда подросли, начали ощущать себя взаперти.
Помню, летом мама то и дело начинала шагать взад-вперед по дому. У нее наступали часы безумия – она не открывала занавески и спала не на кровати, а на диване. Сначала все было не очень заметно и прекращалось до папиного прихода с работы. В ней как будто жили два человека, и один сменялся другим очень быстро. В очередное лето – мы перешли в восьмой класс – болезнь победила. Мама вставала все позже, все реже мылась, перестала танцевать, а потом и шагать взад-вперед. Разумеется, перестала готовить. Родители ругались по ночам громче и громче…
– Карина! – Голос Каэла заставил меня очнуться.
Оказывается, уже давно горел зеленый. Я нажала на газ и пробормотала:
– Извини.
В груди защемило.
– Значит, так, мы идем к моему отцу, а он у меня слегка… – Я задумалась: как же описать такого непростого человека одним словом? – Он немного…
– Расист? – подсказал Каэл.
– Что? Нет!
Издевается, решила я. Потом, взглянув на него, поняла: Каэл говорит серьезно.
– Он не такой.
Отец никогда, ни словом, ни делом не давал оснований считать его расистом.
– Он просто… зануда.
Каэл понимающе кивнул и откинулся на спинку кресла.
– Ужин тянется обычно часа два. Слишком много еды для троих – и слишком много разговоров.
Я свернула на центральную аллею – единственную хорошо знакомую дорогу. До дома отца оставалось пять минут. А опаздывали мы на двадцать шесть. Ничего. Я уже взрослая, и у меня серьезная причина. Как-нибудь переживут. Я повторяла это себе снова и снова и уже придумывала, как извиняться, не упоминая, что у меня будет ночевать малознакомый человек.
Завибрировал мобильник. Остин. Я поспешно схватила трубку. Уже и не помню, когда он в последний раз мне звонил.
– Нужно ответить, это… – Договаривать я не стала, а крикнула в трубку: – Алло?
В ответ – тишина. Проклятье, не успела. Я стала перезванивать, однако Остин не отвечал.
– Если загорится экран, скажешь, ладно? Звук барахлит.
Каэл кивком выразил согласие.
Я свернула на папину улицу и оставшиеся две минуты придумывала себе какое-нибудь достижение. Надо найти тему для разговора – после того, как обсудят мое опоздание. Отец всегда спрашивает одно и то же. И у меня, и у своей женушки. Разница есть: ей, чтобы удостоиться похвалы, достаточно насадить новую клумбу или сходить к соседям на детский праздник, а я, даже если, к примеру, спасу небольшой город, услышу: «Ты, конечно, молодец, Кари, но город совсем небольшой! Остин как-то раз спас город побольше, а Эстелла построила целых два».
Конечно, неправильно сравнивать себя с братом. Или с женой отца. Просто бесит, до какой степени Эстелла настроена против меня. Да еще Остин всегда был папиным сыном, а я – маминой дочкой. Брату такой расклад больше пошел на пользу, чем мне.
– Почти приехали. Мой отец слишком долго прослужил в армии, – сообщила я.
Каэл – солдат, значит, в дальнейших пояснениях не нуждается.
Он кивнул и отвернулся к окну.
– А ты сколько служишь?
Прежде чем ответить, Каэл тяжело сглотнул.
– Чуть больше двух лет.
Я хотела спросить, нравится ли ему, но мы уже подъехали к дому.
– Мы на месте. Это такая жуть – три блюда, светский треп, а потом еще кофе. Два часа как минимум.
– Два часа?
– Знаю-знаю. Хочешь в машине подождать?
Каэл открыл дверь, а я все сидела. Посмотрела на себя в зеркало. Волосы почти высохли, но из-за влажного воздуха рассыпались на пряди.
Я взяла телефон. Остин так и не перезвонил.
– В общем, какой бы ужас ты ни представил, будет еще хуже.
По-моему, Каэл сказал «Угу». Только когда он захлопнул дверцу, до меня стало доходить: привести на ужин к отцу чужого человека – очень неудачная идея.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?