Читать книгу "После ссоры"

Глава 69

Хардин

Я провожу пальцами по ее рукам, и по ее коже пробегают мурашки. Я знаю, что ей холодно, но мне хочется думать, что это из-за моих прикосновений. Она делает то, чего я так жажду, – прижимается ко мне бедрами, трется о меня, – и я еще крепче сжимаю ее руки. Я никогда никого не хотел так сильно, так часто.

Да, я имел немало девчонок, но это было лишь ради удовольствия, ради повышения самооценки, но точно не ради близости, которую я чувствую с Тесс. С ней для меня главное – то, что я чувствую, когда от моих касаний она покрывается гусиной кожей, когда она жалуется, что из-за этого ей придется чаще брить ноги, и когда я закатываю в ответ глаза, хотя действительно забавно, как она стонет, когда я прикусываю ее губу, и, самое главное, когда мы занимаемся тем, что только между нами. Никто никогда не был и не будет так близок с ней.

Я посасываю кожу над ее лифчиком, и она расстегивает его.

Я ее останавливаю.

– У нас мало времени, – напоминаю я, а она надувает губы, чем возбуждает меня еще больше.

– Тогда раздевайся быстрее, – нежно требует она.

Мне нравится, что с каждым разом она становится все более уверенной и расслабленной.

– Ты же знаешь, что мне не надо повторять дважды. – Я обхватываю ее за бедра и пересаживаю с колен на диван.

Я снимаю шорты и трусы, а потом показываю ей, чтобы она ложилась. Я достаю из бумажника презерватив, а Тесса стаскивает с себя бриджи – эти чертовы бриджи для йоги. За все двадцать лет своей жизни я не видел ничего более сексуального. Я не понимаю, что в них такого – может, они как-то по-особенному облегают тело, подчеркивая каждый прелестный изгиб, или, может, они идеально обтягивают ее задницу, – но они в любом случае должны стать постоянным предметом ее гардероба, и желательно домашнего.

– Тебе правда пора подумать о противозачаточных: я не хочу больше это использовать, – ворчу я, а она не отрывает взгляда от моих рук, пока я надеваю презерватив.

Но я говорю серьезно, я буду напоминать ей об этом каждый день.

К моему удивлению, Тесса тянет меня за руку и заставляет сесть рядом с ней.

– Правда? – спрашиваю я, поняв, что она делает, но все равно хочу услышать это от нее.

Мне нравится ее скромность, но я знаю, что она не такая невинная девчонка, которой хочет казаться, – и об этой ее черте тоже известно только мне.

Она сердито смотрит на меня, и я решаю ее не мучить, тем более что времени у нас мало. Я сажусь и тут же притягиваю ее к себе, зарываясь пальцами в ее волосы и прижимаясь к ней губами. Она опускается на меня, и я поцелуем заглушаю ее громкий стон. Мы оба резко выдыхаем, и она закатывает глаза – я еле сдерживаюсь, чтобы сразу не кончить.

– В следующий раз будет медленнее, детка, но сейчас у нас есть всего несколько минут. Хорошо? – тяжело дыша, говорю я ей на ухо, а она продолжает делать круговые движения бедрами.

В ответ она издает стон. Я понимаю это как сигнал для ускорения темпа. Обхватываю ее за спину и притягиваю к себе так близко, что она касается меня грудью, и начинаю поднимать бедра в такт ее движениям. Это ощущение невозможно описать: мы двигаемся все быстрее, и я едва могу дышать. Времени остается все меньше, и это единственный раз, когда мне безумно не хочется медлить.

– Скажи мне что-нибудь, Тесс, – прошу ее я.

Я знаю, что она застесняется, но если я буду входить в нее более резко, тянуть ее волосы, она наберется смелости заговорить со мной так, как уже делала раньше.

– Хорошо… – тяжело дыша, отвечает она. – Хардин… – Ее голос дрожит, и она прикусывает губу, чтобы успокоиться, но это заводит меня еще сильнее. Внизу живота нарастает давление. – Хардин, мне так хорошо… – Ее слова звучат уже увереннее.

– Черт…

– Я еще ничего не сказала, а ты уже готов, – заявляет она.

Больше не могу сдерживаться и достигаю пика.

Она дрожит и напрягается, и я наблюдаю за ее оргазмом. Каждый раз это завораживает меня все так же – если не больше. Именно поэтому я не могу насытиться ей и никогда не смогу.

Стук в дверь возвращает нас к реальности из расслабленного, полусонного послеоргазменного состояния, и она мгновенно вскакивает с дивана и хватает с пола свою рубашку. Я выбрасываю использованный презерватив и тоже поднимаю свои вещи.

– Минутку! – кричу я.

Тесса зажигает свечку и поправляет декоративные подушки на диване.

– Зачем свеча? – спрашиваю я, одеваясь, и иду открывать дверь.

– Здесь пахнет сексом, – шепчет она, хотя рабочий точно нас не слышит.

Она взволнованно приглаживает волосы, а я лишь усмехаюсь и качаю головой. Я впускаю рабочего – это высокий, выше меня, мужик с густой бородой и темными волосами до плеч. На вид ему лет пятьдесят.

– Отопление не работает, да? – хриплым голосом спрашивает он. Явно слишком много курит.

– Ага, иначе температура в квартире не опустилась бы ниже нуля, – отвечаю я и вижу, как он бросает взгляд на мою Тессу.

А она, конечно, в этот момент наклоняется, чтобы достать зарядку для телефона, которая лежит в корзинке под столом. Конечно же, на ней эти чертовы бриджи для йоги. И, конечно, этот неприятный тип с гребаной бородой разглядывает ее задницу. Конечно, она даже не предполагает, какую бурю эмоций вызвала своими движениями.

– Тесс, может, тебе лучше подождать в спальне, пока тут все не отремонтируют? – предлагаю я. – Там теплее.

– Нет, мне не холодно. Я побуду с тобой.

Она пожимает плечами и садится в кресло.

Мое терпение уже на исходе, и когда она поднимает руки, завязывая волосы наверх – шикарное зрелище для этого засранца, – я едва сдерживаюсь, чтобы самому не оттащить ее в другую комнату.

Наверное, она заметила мой сердитый взгляд, потому что, покосившись на меня, говорит:

– Ладно.

Явно изумленная, она берет учебники и уходит в спальню.

– Лучше чини долбаное отопление, – рявкаю я этому старому извращенцу.

Он молча принимается за работу и ни слова не говорит в ответ, так что он, видимо, сообразительнее, чем я думал.

Через пару минут телефон Тессы начинает вибрировать. Вижу, что это Кимберли, и решаю ответить.

– Да?

– Хардин?

У нее такой высокий голос, что я даже не представляю, как Кристиан это выдерживает. Наверное, его покорила ее внешность. Может, они познакомились в клубе, где он с трудом мог ее расслышать.

– Да. Сейчас позову Тесс…

Я открываю дверь в спальню: Тесса лежит поперек кровати, зажав в зубах ручку и покачивая ногами в воздухе.

– Тебя Кимберли, – говорю я и бросаю мобильный на постель рядом с ней.

Она хватает его и прижимает к уху.

– Привет, Ким! Все в порядке? – Она слушает ее пару секунд, а затем продолжает: – Не может быть! Какой ужас!

Я вопросительно поднимаю брови, но она не замечает.

– Ну… хорошо… мне надо спросить у Хардина. Секундочку, я уверена, что он согласится. – Она опускает телефон и закрывает микрофон рукой. – Кристиан подхватил какую-то желудочную инфекцию, и Ким нужно отвезти его в больницу. Ничего серьезного, но к ним не может прийти няня, – шепчет она.

– И что? – пожимаю плечами я.

– Некому присмотреть за Смитом.

– И-и-и ты говоришь это мне, потому что?..

– Она спрашивает, сможем ли мы посидеть с ним.

Она нервно прикусывает щеку изнутри.

Свихнуться: она предлагает присмотреть за этим ребенком.

– Что-что?

Тесса вздыхает.

– Посидеть со Смитом, Хардин.

– Нет. Нет, и точка.

– Почему? Он послушный ребенок, – возмущается она.

– Нет, Тесса, у нас тут не детский сад. Никаких детей. Скажи Ким, пусть купит Кристиану лекарства, накормит куриным бульоном – и дело с концом.

– Хардин… она моя подруга, а он – мой начальник, и ему плохо. Я думала, он тебе небезразличен, – говорит она, и внутри у меня все сжимается.

Конечно, он мне небезразличен, он не бросил меня и мою маму, когда отец испортил нам всю жизнь, но это не значит, что я стану присматривать за его ребенком, – мне и так придется завтра идти на хоккей с Лэндоном.

– Я же сказал: нет, – настаиваю я.

Только измазанного шоколадом ребенка и беспорядка от него в квартире мне и не хватало.

– Пожалуйста, Хардин, – умоляет она. – Мы их последняя надежда. Пожа-а-алуйста?

Я знаю, что она все равно не откажет Ким – просто дразнит меня. Я вздыхаю в знак поражения, и на ее лице расцветает радостная улыбка.

Глава 70

Хардин

– Может, перестанешь наконец ворчать? Ты ведешь себя хуже, чем будет вести себя он, – а Смиту всего пять лет, – сердится Тесса, и я закатываю глаза в ответ.

– Я просто говорю, что вся ответственность на тебе. И лучше бы ему ни хрена здесь не трогать. Ты согласилась на это, и это будет твоя проблема, а не моя, – напоминаю я.

В этот момент раздается стук в дверь, оповещающий об их приходе.

Усаживаюсь на диван, чтобы Тесса сама открыла им дверь. Она бросает на меня яростный взгляд, но не заставляет гостей – ее гостей – долго ждать и, наклеив на лицо самую широкую и радостную улыбку, спешит распахнуть дверь.

Кимберли сразу же начинает бормотать, едва не визжа:

– Большое вам спасибо! Даже не представляешь, как вы меня выручили. Не знаю, что бы мы делали, не согласись вы присмотреть на Смитом. Кристиану так плохо, его постоянно тошнит, и мы…

– Да ладно, это не проблема, – перебивает ее Тесс, видимо, не желая слушать жуткие подробности тошноты Кристиана.

– Что ж, ладно, я побегу, он ждет меня в машине. Смит вполне самостоятельный, не требует много внимания, а если ему что-то нужно, он сам вам скажет.

Она отходит влево, подталкивая вперед маленького мальчика с русыми волосами.

– Привет, Смит! Как дела? – говорит Тесса странным тоном, которого я раньше никогда не слышал. Видимо, она с ним сюсюкает, хотя мальчишке уже пять лет. Только Тесса на такое способна.

Он ничего не говорит в ответ, а лишь улыбается и проходит мимо Кимберли к нам в гостиную.

– Да, он не из болтливых, – говорит Кимберли, заметив опечаленное выражение лица Тесс.

Хотя меня и забавляет то, что он ничего не сказал Тессе, я не хочу, чтобы она расстраивалась. Так что лучше бы маленький уродец одумался и вел себя вежливо.

– Все-все, теперь точно ухожу!

Ким улыбается и, помахав на прощание Смиту, закрывает за собой дверь.

Тесса наклоняется к Смиту и спрашивает:

– Хочешь есть?

Он качает головой.

– А пить?

Тот же ответ, после чего он садится на краю дивана.

– Может, поиграем во что-нибудь?

– Тесс, мне кажется, он хочет просто тут посидеть, – говорю я и вижу, как она краснеет.

Я переключаю каналы в надежде найти какую-нибудь интересную передачу, которая поможет мне отвлечься, пока Тесса нянчится с ребенком.

– Извини, Смит. Я просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке.

Он кивает, словно робот, и я понимаю, что он действительно ужасно похож на своего отца. У него почти такие же волосы, такие же голубовато-зеленые глаза, и я подозреваю, что при улыбке на его лице появляются такие же ямочки, как у Кристиана.

Несколько минут проходит в неловкой тишине: Тесса стоит у дивана, и я понимаю, что все ее планы развалились. Она предполагала, что он будет полон энергии и захочет с ней поиграть. А он пока не произнес ни слова и не сдвинулся с места. Как я и думал, он очень опрятно одет, а его маленькие белые кеды такие чистые, будто их никогда раньше не надевали. Когда я поднимаю взгляд от его голубой рубашки-поло, то вижу, что он пристально смотрит на меня.

– Что? – спрашиваю я.

Он тут же отводит взгляд.

– Хардин! – возмущается Тесса.

– Что? Я просто спросил, почему он пялится на меня.

Я переключаю канал – случайно остановился на жутко отстойной передаче. Жизнь сестер Кардашьян – это последнее, что меня интересует.

– Будь повежливее, – с сердитым взглядом говорит она.

– Я и так вежлив, – отвечаю я и пожимаю плечами, будто говоря: «Ну и что тут такого?»

Тесса закатывает глаза.

– Ну, я пойду приготовлю поесть. Смит, пойдешь со мной или побудешь тут с Хардином?

Я чувствую на себе его взгляд, но не поворачиваюсь. Ему лучше пойти с ней. Она же здесь нянька, а не я.

– Иди с ней, – говорю ему я.

– Можешь остаться здесь, Смит, Хардин тебя не обидит, – уверяет его она.

Он молчит. Вот уж удивил. Тесса уходит на кухню, а я делаю звук погромче, чтобы избежать любых возможных разговоров с этим мальчуганом, но это все равно вряд ли случится. Размышляю, пойти ли на кухню вместе с ней и оставить его в гостиной одного.

Через некоторое время я чувствую, что мне становится неудобно в его молчаливой компании. Почему он не болтает, не играет, или чем там еще занимаются дети в пять лет?

– Так в чем дело? Почему ты не разговариваешь? – наконец спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Это некрасиво – игнорировать тех, кто к тебе обращается, – сообщаю ему я.

– Спрашивать, почему я не разговариваю, – тоже некрасиво, – быстро находится он.

У него легкий британский акцент, не такой заметный, как у его отца, но совсем он не исчез.

– Ну, теперь я, по крайней мере, знаю, что ты умеешь говорить. – Я слегка изумлен его остроумным ответом и даже не знаю, что сказать.

– Почему ты так хочешь, чтобы я разговаривал? – спрашивает он. Смит говорит намного старше своих пяти лет.

– Я… я не знаю. А почему ты не хочешь?

– Откуда мне знать? – Он пожимает плечами.

– У вас все в порядке? – кричит Тесса с кухни.

Я думаю, не сказать ли ей, что мальчишка умер или поранился, но вряд ли ее это рассмешит.

– Все нормально! – кричу я в ответ.

Надеюсь, она скоро закончит готовить обед, потому что мне хочется закончить эту беседу.

– Почему у тебя на лице эти штуки? – спрашивает Смит, показывая на пирсинг в губе.

– Потому что мне так хочется. Может, лучше спросить, почему у тебя их нет?

Перевожу стрелки на него, стараясь не думать, что он всего лишь ребенок.

– Было больно? – продолжает он, игнорируя вопрос.

– Нет, совсем не больно.

– Судя по виду, больно, – с полуулыбкой говорит он.

А он, похоже, не такой уж дурачок, но мне все равно не нравится мысль быть его нянькой.

– Почти готово, – сообщает нам Тесса.

– Здорово, а я тут учил Смита делать бомбу из банки с газировкой в домашних условиях, – шучу я, из-за чего она выглядывает с кухни, чтобы взглянуть на нас.

– Она ненормальная, – говорю я ему, и он смеется – на его щеках появляются ямочки.

– Она симпатичная, – шепчет он.

– Да, симпатичная, правда? – киваю я.

На ней все те же бриджи для йоги и простая футболка, волосы у нее забраны наверх в пучок, слегка напоминающий гнездо, – я смотрю на Тесс и снова киваю. Она прекрасна, даже в таком виде.

Я знаю, что она нас слышит, и замечаю, как она улыбается. Не пойму, почему она так улыбается: что такого в том, что я болтаю с этим ребенком? Он все равно меня раздражает, как и все остальные существа размером с полчеловека.

– Да, очень симпатичная, – повторяет он.

– Ладно, притормози, малыш. Она моя, – шучу я.

Он удивленно смотрит на меня.

– Твоя кто? Твоя жена?

– Нет, черт, ты что, – усмехаюсь я.

– Черт? – переспрашивает он.

– Вот дерьмо! Не говори это слово! – Я тянусь через весь диван, чтобы прикрыть ему рот.

– Не говорить слово «дерьмо»? – Он убирает мою руку.

– Не говори слово «черт» и слово «дерьмо». – Вот поэтому мне и не стоит общаться с детьми.

– Я знаю, что это плохие слова, – говорит он, и я киваю.

– Вот и не повторяй их, – напоминаю я.

– Так кто она тебе, если не жена?

Боже, этот маленький уродец жутко любопытен!

– Она моя девушка. – Не надо мне было вообще пытаться разговорить его.

Он складывает ладони вместе и смотрит на меня, будто крошечный священник или что-то вроде того.

– Ты хочешь, чтобы она стала твоей женой?

– Нет, я не хочу, чтобы она стала моей женой, – медленно, но отчетливо произношу я, чтобы он наконец расслышал и понял меня.

– Никогда?

– Никогда.

– А у вас есть ребенок?

– Нет! Ни за что! Откуда ты берешь все эти вопросы? – Просто слыша их от него, я уже выхожу из себя.

– Почему… – начинает он, но я его перебиваю.

– Хватит задавать столько вопросов, – ворчу я, и он кивает, а потом забирает у меня пульт и начинает щелкать каналами.

Тесса не заглядывала к нам уже несколько минут, так что я решаю пойти на кухню и посмотреть, скоро ли все будет готово.

– Тесс… ты скоро? А то он слишком много болтает, – жалуюсь я, хватая кусочек брокколи из блюда, которое она готовит.

Она терпеть не может, когда я так делаю, но сейчас у нас в гостиной сидит пятилетний ребенок, и я точно могу съесть эту чертову брокколи.

– Да, еще пару минут, – отвечает она, не оборачиваясь.

Ее голос звучит странно – что-то явно не так.

– Все в порядке? – спрашиваю я, когда она поворачивается ко мне с влажными глазами.

– Да, нормально. Это все лук. – Она пожимает плечами и открывает кран, чтобы сполоснуть руки.

– Не переживай… он обязательно поболтает с тобой. Разогрев прошел удачно, – уверяю я.

– Да, я знаю. Дело в не этом… это просто лук, – повторяет она.

Глава 71

Хардин

Маленький уродец молчит и лишь кивает в ответ, когда Тесса спрашивает у него:

– Вкусная курица, Смит?

– Очень вкусно! – с энтузиазмом отвечаю я, чтобы она не так сильно расстраивалась из-за того, что ребенок по-прежнему не хочет с ней разговаривать.

Она с благодарностью улыбается, но не смотрит мне в глаза. Доедаем мы молча.

Когда Тесса начинает убирать на кухне, я возвращаюсь в гостиную и слышу позади топот маленьких ножек.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я и плюхаюсь на диван.

– Нет. – Он пожимает плечами, переключая свое внимание на телевизор.

– Ладно… – По телевизору сегодня вообще ничего интересного.

– Мой папа умрет? – вдруг тихо спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему.

– Что?

– Мой папа, он умрет? – спрашивает Смит, хотя вид у него вовсе не встревоженный.

– Нет, ему просто плохо, он отравился, или что-то вроде того.

– Моей маме тоже было плохо, а потом она умерла, – говорит он, и его голос слегка подрагивает.

Он все же беспокоится, и от этой мысли мне будто сдавливает горло.

– Ну… да. Но это другое. – Бедный мальчишка.

– Почему?

Боже, сколько же вопросов он задает! Я хочу позвать Тесс, но что-то в его взволнованном выражении лица останавливает меня. Он даже не хочет с ней разговаривать, так что вряд ли обрадуется, если она сейчас сюда придет.

– Твой папа просто немного приболел… а мама болела очень сильно. С ним все будет в порядке.

– Ты мне врешь?

Он разговаривает почти как взрослый, и именно так всегда разговаривал в детстве я. Видимо, такое всегда случается, когда тебе приходится слишком быстро взрослеть.

– Нет, если бы твой папа серьезно заболел, я бы сказал тебе, – искренне говорю я.

– Точно?

Его глаза блестят, и меня пугает мысль о том, что он может заплакать. Я понятия не имею, какого хрена мне делать, если он расплачется прямо сейчас. Бежать. Я бы убежал в другую комнату и спрятался за Тессой.

– Ага. А теперь давай поговорим о чем-нибудь менее депрессивном.

– Что такое депрессивный?

– Это значит грустный и хреновый.

– Плохое слово, – возмущается он.

– Мне можно, потому что я взрослый.

– Это все равно плохое слово.

– Ты и сам их повторял. Я могу настучать твоему папе, что ты ругаешься, – грожу ему я.

– А я настучу твоей симпатичной девушке, – быстро находится он, и я не могу не рассмеяться в ответ.

– Ладно-ладно, ты победил, – говорю я и показываю ему, чтобы держал рот на замке.

Тесса выглядывает из кухни.

– Смит, хочешь побыть тут со мной?

Смит смотрит на нее, потом снова на меня и отвечает:

– Можно я останусь с Хардином?

– Я не… – пытается возразить она, но я перебиваю:

– Все в порядке. – И со вздохом отдаю мальчишке пульт от телевизора.

Глава 72

Тесса

Я вижу, как Смит устраивается на диване, придвигаясь поближе к Хардину. Тот смотрит на него с опаской, но ничего не говорит и не прогоняет его. Забавно, что Смиту так понравился Хардин, когда Хардин практически ненавидит детей. Хотя Смит так похож на джентльмена из сельской местности, который будто сошел со страниц романов Остин, что вряд ли его можно отнести к этой категории.

«Никогда», – сказал он Смиту, когда мальчик спросил, собирается ли Хардин на мне жениться.

Никогда. Он даже не представляет наше совместное будущее. Где-то глубоко внутри я это понимала, но мне все равно больно слышать от него эти слова, сказанные таким равнодушным и уверенным тоном, будто это все какая-то шутка. Он мог бы выразиться не так прямо, хоть немного смягчив удар.

Я не хочу выходить замуж сейчас или даже в ближайшие несколько лет. Боль причиняет мысль о том, что он вообще не рассматривает эту возможность. Он говорит, что хочет всегда быть со мной, но не хочет, чтобы мы когда-нибудь поженились? Мы так и будем всю жизнь оставаться «парнем и девушкой»? Согласна ли я никогда не заводить детей? Будет ли он любить меня настолько, что я откажусь от всего этого, несмотря на то что представляла свое будущее совсем другим?

Я действительно не знаю, и от всего этого у меня кружится голова. Я не хочу сейчас заморачиваться размышлениями о будущем: мне всего девятнадцать. У нас все наладилось, и я не хочу это портить.

Наведя порядок на кухне и загрузив посудомойку, снова заглядываю к Хардину и Смиту, а потом иду в спальню, чтобы приготовить вещи на завтра. Как только я достаю длинную черную юбку, звонит мобильный. Это Кимберли.

– Привет, все в порядке? – спрашиваю я.

– Да, все нормально. Кристиану дают антибиотики, но нас вскоре должны отправить домой. Наверное, заедем довольно поздно, если ты не против, – говорит она.

– Ничего страшного, не спешите.

– Как там Смит?

– Отлично; как ни странно, он общается с Хардином, – отвечаю я.

Она искренне смеется.

– Серьезно? С Хардином?

– Да, я и сама в шоке. – Я закатываю глаза и возвращаюсь в гостиную.

– Ну, это неожиданно, но вам точно не помешает попрактиковаться перед тем, как в доме появятся маленькие Хардины, – шутит она.

От ее слов у меня сжимается сердце, и я прикусываю губу.

– Да… наверное. – Лучше сменить тему, пока комок в горле не стал еще больше.

– Что ж, надеюсь, мы скоро освободимся. Смит обычно ложится спать в десять, но сейчас уже больше десяти, так что пусть сидит, пока вам не мешает. И еще раз спасибо, – говорит Кимберли и вешает трубку.

Я немного задерживаюсь на кухне, чтобы собрать себе ланч на работу, – положу то, что мы сегодня не доели.

– Почему? – слышу я вопрос Смита.

– Потому что они застряли на острове, – отвечает ему Хардин.

– Почему?

– Их самолет разбился.

– Тогда почему они не умерли?

– Это же сериал.

– Дурацкий сериал, – заявляет Смит, и Хардин смеется.

– Да, пожалуй, ты прав.

Хардин изумленно качает головой, а Смит хихикает. Они чем-то похожи: ямочками на щеках, разрезом глаз, улыбкой. Мне кажется, Хардин в детстве выглядел примерно как Смит – только волосы и глаза у него другого цвета.

– Ничего, если я пойду спать, или мне посидеть с ним? – спрашиваю я у Хардина.

Он смотрит на меня, затем на Смита.

– Э-э… иди спать. Мы тут все равно смотрим какой-то глупый сериал, – отвечает он.

– Хорошо, тогда спокойной ночи, Смит. Еще увидимся, когда Ким приедет за тобой, – говорю я.

Он переводит взгляд на Хардина, потом глядит на меня и улыбается.

– Спокойной ночи, – шепчет он.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Хардин ловит меня за руку.

– Эй, а мне пожелать спокойной ночи? – надув губы, хмурится он.

– Ой… да. Прости. – Я обнимаю его и целую в щеку. – Спокойной ночи, – говорю я, и он снова меня обнимает.

– С тобой точно все в порядке? – спрашивает он, разворачивая меня за плечи и пытаясь поймать мой взгляд.

– Да, просто устала, а он все равно хочет побыть с тобой. – Я слабо улыбаюсь.

– Я люблю тебя, – говорит он и целует меня в лоб.

– И я тебя люблю.

Спешу в спальню и закрываю за собой дверь.