Читать книгу "После ссоры"

Глава 78

Хардин

Я открываю четвертую бутылку пива и бросаю пробку на полированную поверхность нашего деревянного журнального столика. Когда она вернется? Вернется ли она вообще?

Может, мне лучше просто написать ей и сказать, что я действительно переспал с Карли, и положить конец нашему несчастью.

Мои мысли прерывает громкий стук в дверь.

Вот, наконец. Надеюсь, она одна. Я делаю еще глоток пива и иду к двери. Стук превращается в грохот. Открываю дверь и вижу Лэндона. Он сразу же хватает меня за ворот футболки и с силой припирает к стене.

Какого хрена? Он намного сильнее, чем я ожидал, и его агрессивное поведение меня изумляет.

– Да что с тобой такое, черт возьми! – вопит он.

Я не представлял, что он может кричать так громко.

– Отвали от меня, на хрен!

Пытаюсь оттолкнуть его, но ничего не выходит. Черт, он и правда сильный.

Он отпускает меня, и на мгновение мне кажется, что он собирается меня ударить, но он этого не делает.

– Я знаю, что ты переспал с другой девушкой, и это из-за тебя она разбила машину! – Он снова подходит вплотную ко мне.

– Лучше бы тебе слегка понизить свой чертов голос, – отрезаю я.

– Я тебя не боюсь, – стиснув зубы, говорит он.

Алкоголь заставляет меня злиться, хотя в действительности мне должно быть стыдно.

– Я однажды уже надрал тебе задницу, не забывай.

Я возвращаюсь в комнату и сажусь на диван. Лэндон идет за мной.

– Тогда ты не разозлил меня так, как сейчас. – Он слегка задирает подбородок. – Сколько можно причинять ей боль!

Я отмахиваюсь от него.

– Я даже не спал с той девчонкой. Я просто переночевал у нее дома, так что не суй свой чертов нос в чужие дела.

– Ой, ну надо же! Конечно же, ты напиваешься! – Он показывает на пустые бутылки на столе и на ту, что я пью сейчас. – Тесса вся в синяках, у нее сотрясение мозга, и все из-за тебя, а ты сидишь тут и пьешь. Ты просто засранец! – практически орет он.

– Я ни хрена в этом не виноват, и я пытался с ней поговорить!

– Нет, это была твоя вина! Это твое гребаное сообщение она пыталась прочитать, когда врезалась. Позволь добавить, сообщение, которое оказалось наглой ложью.

У меня перехватывает дыхание.

– О чем ты? – Я едва не задыхаюсь.

– Она ужасно волновалась, что ты не отвечал, и схватила телефон, как только увидела сообщение от тебя.

Это моя вина. Как я сразу не понял? Это из-за меня она получила все эти травмы. Я причинил ей боль.

Лэндон продолжает смотреть на меня.

– Ее терпение иссякло – ты же это понимаешь?

Я поднимаю на него взгляд и вдруг чувствую ужасную усталость.

– Да, понимаю. – Я тянусь за пивом. – Теперь можешь уходить.

Но он вырывает бутылку у меня из рук и идет на кухню.

– Ты серьезно нарываешься, – предупреждаю я и вскакиваю с дивана.

– Ты ведешь себя как идиот, и ты это знаешь. Тесса получила травму, а ты сидишь здесь и напиваешься в хлам, ведь тебя это совсем не волнует! – кричит он.

– Хватит орать на меня! Черт возьми! – Я запускаю пальцы в волосы и едва не выдергиваю их. – Меня это волнует. Но она все равно мне не поверит!

– А разве можно ее в этом винить? Ты ведь мог вернуться домой или, как тебе такой вариант, вообще не уходить? – говорит он и выливает пиво в раковину. – Как ты можешь оставаться таким безразличным? Она так тебя любит.

Он подходит к холодильнику и достает мне бутылку воды.

– Я не безразличен. Мне просто надоело ждать, когда случится какая-нибудь хрень. Ты все трындел про свои чертовски идеальные отношения и жертвы ради любви, бла-бла-бла. А потом Тесс берет и произносит его имя. – Я задираю голову, на мгновение уставившись в потолок.

– Чье имя? – спрашивает он.

– Зеда. Она пробормотала его имя во сне. Это же ясно как божий день, что ей нужен он, а не я.

– Во сне? – В его голосе слышен сарказм.

– Да. Какая разница, во сне или нет, она произнесла его имя – не мое.

Он закатывает глаза.

– Ты хоть понимаешь, как нелепо это звучит? Тесса пробормотала во сне имя Зеда, а ты ушел и надрался? Ты психанул из какого-то пустяка.

Я с силой сжимаю бутылку, пластик едва не лопается.

– Ты даже не…

Я вдруг слышу, как звенят ключи и щелкает замок.

Я поворачиваюсь и вижу, как она заходит. Тесса.

…и Зед. Зед вместе с ней.

Встаю и подхожу к ним, хотя перед глазами все будто в тумане.

– Это что еще за хрень, черт возьми? – кричу я.

Тесса отходит назад, спотыкается и опирается на стену позади нее.

– Хардин, перестань! – кричит она в ответ.

– Нет! К черту все! Меня уже задолбало, что каждый раз, когда случается какое-то дерьмо, здесь появляешься ты! – Я толкаю Зеда в грудь.

– Прекрати! – орет Тесса. – Прошу тебя, – уже спокойнее говорит она, а затем смотрит на Лэндона. – А ты что здесь делаешь?

– Я… я пришел с ним поговорить.

Я киваю и с сарказмом добавляю:

– Вообще-то, он пришел сюда, чтобы на меня наброситься.

У Тессы глаза едва не выскакивают из орбит.

– Что?

– Потом объясню, – говорит Лэндон.

Зед сердито вздыхает и пялится на нее. Как она могла опять привести его сюда после всего, что было? Ну конечно, сразу побежала к нему. К мужчине своих снов.

Тесса смотрит на Зеда и нежно похлопывает его по плечу.

– Спасибо, что отвез меня домой, Зед. Мне правда очень приятно, но сейчас тебе лучше уйти.

Он переводит взгляд на меня.

– Ты уверена? – спрашивает он.

– Да, уверена. Спасибо большое. Тут Лэндон, и я все равно поеду ночевать к нему.

Зед кивает – как будто его кто-то спрашивает! – затем поворачивается и уходит. Тесса закрывает за ним дверь.

Под сердитым взглядом Тессы я уже не могу сдерживать гнев.

– Я пойду соберу вещи. – Она уходит в спальню.

Конечно же, тащусь за ней.

– Почему ты попросила его отвезти тебя? – кричу я ей вслед.

– Почему ты решил напиться вместе с этой Карли? А, погоди, ты, наверное, решил пожаловаться ей, какая надоедливая у тебя девушка – и к тому же полная глупых надежд, – отрезает она.

– Дай-ка угадаю, как быстро ты все выложила Зеду о моем идиотском поведении, – сердито отвечаю я.

– Вообще-то, я ничего ему не говорила. Хотя уверена, он и так это знает.

– Ты позволишь мне объясниться? – спрашиваю я.

– Конечно, – бросает она, пытаясь достать свою сумку с верхней полки в гардеробе.

Я подхожу, чтобы помочь ей.

– Отойди. – Видимо, ей надоело терпеть все это дерьмо.

Отступаю назад, позволяя ей самой достать сумку.

– Мне не следовало вчера уходить, – говорю я.

– Правда? – с сарказмом замечает она.

– Да, правда. Мне не следовало уходить и так напиваться, но я тебе не изменял. Я бы такого не сделал. Я просто остался у нее дома, потому что не мог вести машину в таком состоянии, – вот и все, – объясняю я.

Скрестив руки, она замирает в классической позе рассерженной девушки.

– Тогда зачем ты врал?

– Не знаю… думал, ты не поверишь мне, если я скажу правду.

– Ну, лжец никогда не признает измену.

– Я тебе не изменял, – повторяю я.

Она вздыхает; мои слова явно не кажутся ей убедительными.

– Трудно тебе верить, когда ты почти все время нагло врешь. И в этот раз ничего не изменилось.

– Я понимаю. Прости, что я врал тебе раньше, врал обо всем, но я не стал бы изменять тебе, – вскидывая руки, говорю я.

Она аккуратно складывает рубашку в сумку.

– Как я и говорила, лжец никогда не признает измену. Если бы тебе нечего было скрывать, ты не стал бы мне врать.

– В этом ничего такого, у нас ничего не было, – пытаюсь оправдаться я, глядя, как она продолжает складывать вещи.

– А что, если бы я напилась и осталась ночевать у Зеда? Что бы ты сделал? – спрашивает она, и одна мысль об этом едва не сводит меня с ума.

– Я убил бы его, на хрен.

– Значит, если это происходит с тобой, то ничего такого – но только не со мной? – намекает она на мою противоречивость. – Это все бессмысленно, ты и так дал понять, что я – лишь временное явление в твоей жизни.

Тесса выходит из комнаты и идет в ванную, чтобы собрать свои туалетные принадлежности. Она действительно собирается уехать с Лэндоном, домой к моему отцу. Что за хрень! Она для меня вовсе не временное явление, как она могла такое подумать? Наверное, из-за всего, что я раньше наговорил ей, и из-за отсутствия у меня подходящих слов сегодня.

– Ты же знаешь, что я это так не оставлю, – говорю я, когда она застегивает сумку.

– Ну, я все равно ухожу.

– Почему? Ты ведь всегда возвращаешься. – Во мне говорит гнев.

– Именно поэтому я и ухожу, – подрагивающим голосом отвечает Тесса.

Она берет сумку и, не оглядываясь, выходит из комнаты.

Я слышу, как хлопает входная дверь, и, прислонившись спиной к стене, медленно сползаю на пол.

Глава 79

Тесса

Девять дней. Девять дней я не слышала от Хардина ни единого слова. Я думала, что и дня не проживу без него, не говоря уже о девяти. Если честно, мне кажется, будто прошло уже дней сто, но с каждым часом боль становится на крохотную частичку меньше. Это было нелегко, очень нелегко. Кен позвонил мистеру Вэнсу и попросил, чтобы мне дали отгул до конца недели, хотя это означало, что я пропускаю всего один день.

Я знаю, что сама ушла, сама его оставила, но мысль о том, что он даже не попытался со мной связаться, меня убивает. Я всегда вкладывала в наши отношения больше его, и теперь у него появился шанс показать свои истинные чувства. Ну, в каком-то смысле он это и сделал – правда, показал, что это совсем не те чувства, которые я ожидала. В которых я так нуждалась.

Я знаю, что Хардин любит меня, я в этом уверена. Но я знаю и то, что если бы он любил меня так сильно, как я думаю, он обязательно постарался бы доказать это. Но он ничего не предпринял и дал мне уйти. Самое страшное, что первую неделю я ощущала себя совершенно потерянной. Потерянной без Хардина. Без его остроумных комментариев. Без его грубых реплик. Без его уверенности и твердости. Без того, как он держал мою руку и водил пальцем по ладони, как он целовал меня без всякой причины и улыбался, глядя на меня, когда думал, что я его не вижу. Я не хочу чувствовать себя потерянной без него, я хочу быть сильной. Я хочу нормально проводить дни и ночи независимо от того, одна я или нет. Я начинаю подозревать, что всегда буду одна, какой бы печальной мне ни казалась эта мысль. Я не была счастлива с Ноем, но и с Хардином у меня ничего не получилось. Может, этим я похожа на мать. Может, мне действительно лучше оставаться одной.

Я не хотела, чтобы все закончилось так банально. Я хотела поговорить обо всем, чтобы он ответил на мои звонки, чтобы мы могли прийти к согласию. Мне просто нужно было немного свободы, немного времени – показать ему, что не стоит обращаться со мной как с тряпкой. Но результат оказался обратным. Видимо, потому что я не настолько дорога ему, как считала. Может, он хотел, чтобы так все и получилось, чтобы я сама от него ушла. Я знаю пару девушек, которые так поступали, решив избавиться от своих парней.

Весь первый день я действительно ожидала, что он позвонит, пришлет эсэмэс или, черт возьми, вломится в дом своего отца и устроит скандал, пока мы будем спокойно сидеть за ужином, не зная, как реагировать. Когда этого не произошло, все оказалось потеряно. Нет, я не забилась в угол и не плакала из-за жалости к себе. Я сама потерялась. Каждую секунду этого дня я проживала в ожидании, что Хардин прибежит и будет молить о прощении. Тогда я едва не сдалась. Я едва не решила вернуться в нашу квартиру. Я готова была послать к черту мысли о женитьбе, смириться с его враньем и неуважением, если только он всегда будет со мной. К счастью, я сумела выйти из этого состояния и сохранить хотя бы каплю чувства собственного достоинства.

Хуже всего было на третий день. Именно на третий день я осознала, что на самом деле произошло. После трех дней молчания я наконец заговорила – просто бормотала «да» или «нет» в ответ на вопросы Лэндона и Карен, когда они неуклюже пытались завести со мной беседу. Единственными настоящими звуками были приглушенные всхлипы и сбивчивые, вырывавшиеся сквозь слезы попытки объяснить самой себе, что жизнь без него будет лучше, легче, но убедить себя было трудно. На третий день я взглянула в зеркало на свое грязное от потеков туши и покрытое синяками лицо. Глаза опухли так, что едва открывались. Именно на третий день я повалилась на пол, наконец обращаясь к Богу и моля его о том, чтобы боль исчезла. Я сказала ему, что такую боль никто не выдержит. Даже я. На третий день я не вытерпела и позвонила ему. Я пообещала себе, что если он ответит, то мы сможем все решить и найти компромисс, извинимся друг перед другом и поклянемся никогда не расставаться. Но после двух гудков я попала на голосовую почту – значит, он отклонил звонок.

На четвертый день я сорвалась и позвонила снова. На этот раз он был учтив и не нажимал «отбой», пока телефон сам не предложил мне оставить голосовое сообщение. На четвертый день я поняла, что я дорожу им намного больше, чем он мной. Именно весь четвертый день я валялась в постели, вспоминая те немногие моменты, когда он говорил мне о своих чувствах. Я начала понимать, что большая часть наших отношений и мои представления о том, что он чувствует, были… лишь моим представлением об этом. Я начала понимать, что пока я размышляю о возможности все исправить, наладить наши отношения и никогда их не портить, он совсем обо мне не думает.

В тот день я решила вступить в ряды обычных тинейджеров и попросила Лэндона показать мне, как закачивать музыку на телефон. Научилась и не могла остановиться. Я добавила в мобильный больше ста песен и не снимала наушники почти целые сутки. Музыка отлично помогает. Слушая о боли других, я понимаю, что не одинока в своих страданиях. Не одна я полюбила человека, который любил меня недостаточно сильно, чтобы бороться до конца.

На пятый день я все-таки приняла душ и решила пойти на занятия. Я отправилась на йогу и надеялась, что сумею справиться с воспоминаниями, которые вызовет спортивный зал. Было странно находиться в окружении радостных студентов. Все силы ушли на мысли о том, чтобы случайно не наткнуться на Хардина в кампусе. Желание позвонить ему уже прошло. Утром я сумела выпить полчашки кофе, а Лэндон сказал, что щеки у меня понемногу розовеют. Казалось, меня никто не замечал, и именно этого я и хотела. Профессор Сото дал задание написать о своих самых больших страхах, касающихся жизни, а также Бога и веры. «Боитесь ли вы смерти?» – спросил он нас. «Разве я уже не мертва?» – мысленно ответила я.

На шестой день, во вторник, я начала говорить короткими, не совсем осмысленными предложениями, которые зачастую оказывались невпопад, но ругать меня за это никто не посмел. Я вернулась в «Вэнс». Первую половину дня Кимберли избегала смотреть мне в глаза, но потом решила завести разговор, который я с трудом могла поддерживать. Она упомянула какой-то ужин, и я постаралась запомнить, что надо переспросить ее об этом, когда я смогу мыслить здраво. Весь рабочий день я смотрела на первую страницу рукописи – сколько бы я ее ни перечитывала, смысл до меня так и не доходил. В тот день я даже съела больше, чем просто тарелку риса или банан, как было в предыдущие дни. Карен приготовила окорок, но я заметила это лишь потому, что она уже раньше его готовила, – когда мы с Хардином впервые пришли к ним на ужин. Воспоминания о том вечере, о том, как он сидел рядом со мной и держал меня за руку под столом, заставили меня снова окунуться в боль. В итоге я провела полночи в туалете: меня рвало всем, что я сегодня съела, – хоть и съела я мало.

Пока медленно тянулся седьмой день, я попыталась представить, каково было бы жить без этой боли? Что, если бы я просто испарилась? Мысль меня ужаснула – не из-за страха смерти, а из-за того, что в моем мозгу таятся такие мрачные размышления. Однако это вырвало меня из падения в пропасть и заставило вернуться к реальности до той степени, какую я сейчас смогу выдержать. Я сменила футболку и поклялась никогда больше не заходить в спальню Хардина, что бы ни случилось. Я начала подыскивать недорогую съемную квартиру поблизости от офиса «Вэнса» и пыталась узнать, можно ли продолжить учебу в университете дистанционно, через Интернет. Я так люблю учиться, что не стану лишать себя этой возможности – так что это точно отменяется, – зато нашла несколько вариантов квартир.

На восьмой день я слегка улыбнулась, но все успели это заметить. Впервые за последнюю неделю съела, как обычно, пончик и выпила кофе по приезде в офис. Я быстро проглотила его и даже взяла еще. Я увидела Тревора – несмотря на мои мятые вещи и усталый взгляд, он сказал, что я прекрасно выгляжу. На восьмой день наметились перемены: я только половину времени провела в мыслях о том, что у нас с Хардином все могло сложиться по-другому. Я услышала, как Карен и Кен обсуждают предстоящий день рождения Хардина, и почувствовала лишь легкое жжение в груди.

Сегодня девятый день.

– Я буду внизу! – кричит Лэндон через дверь «моей» спальни.

Никто даже словом не обмолвился, что я задержалась здесь слишком надолго, и не спросил, собираюсь ли я искать другое жилье. За это я им очень благодарна, но в то же время понимаю, что мое присутствие когда-нибудь станет обузой. Лэндон продолжает уверять, что я могу оставаться столько, сколько понадобится, а Карен по несколько раз в день напоминает, как ей приятна моя компания. Но все-таки они семья Хардина. Я хочу двигаться вперед, решить, куда мне пойти и где жить, – я больше этого не боюсь.

Я не могу, я отказываюсь провести еще один день в слезах из-за лживого парня в татуировках, который меня больше не любит.

Спускаюсь и вижу, как Лэндон откусывает огромный кусок круассана, пачкая губы сливочным сыром и облизывая их языком.

– Доброе утро! – Он улыбается, вид у него здоровый и радостный.

– Доброе, – отвечаю я и наливаю себе стакан воды.

Пока я пью, он не отрывает от меня взгляд.

– В чем дело? – наконец интересуюсь я.

– Ну… ты… отлично выглядишь, – говорит он.

– Спасибо. Я решила принять душ и восстать из мертвых, – шучу я, и он неуверенно улыбается в ответ – видимо, думает, вдруг я тронулась умом? – Серьезно, все в порядке, – уверяю я, и он доедает круассан.

Я тоже подогреваю себе круассан, а Лэндон продолжает пялиться на меня так, словно я животное в зоопарке.

– Ну, я готова, – говорю я после завтрака.

– Тесса, ты сегодня замечательно выглядишь! – восклицает Карен, появляясь на кухне.

– Спасибо, – улыбаюсь я ей.

Сегодня я впервые постаралась привести себя в порядок, чтобы действительно прилично выглядеть. Последние восемь дней я явно забывала о своей привычной опрятности. Сегодня я чувствую себя собой. Новой собой. Обновленной после периода под названием «Хардин». Девятый день – мой день.

– Прекрасное платье, – снова делает мне комплимент Карен.

Желтое платье, которое Триш подарила мне на Рождество, отлично сидит и при этом выглядит вполне повседневным. Я не собираюсь снова повторять свою ошибку и идти на занятия на каблуках, так что выбираю простые слипоны без шнурков. Волосы я забрала наверх, выпустив пару прядей у лица. Макияж легкий, но думаю, мне так идет. Когда я проводила подводкой коричневую линию по нижнему веку, глаза слегка заслезились… да, во время упаднического периода наведение красоты не входило в список моих обязательных дел.

– Спасибо большое, – снова с улыбкой благодарю я.

– Удачного дня. – Карен явно удивлена и рада, что я вернулась к нормальной жизни.

Видимо, вот каково иметь заботливую маму, которая провожает тебя на занятия с добрыми пожеланиями. Маму, совершенно не похожую на мою.

Моя мать… Я не отвечала на ее звонки и правильно делала. С ней я точно не хотела говорить, но теперь, когда я могу снова спокойно дышать, не желая вырвать сердце из груди, мне и самой хочется позвонить ей.

– Кстати, Тесса, ты поедешь с нами в воскресенье к Кристиану? – спрашивает Карен, когда я уже подхожу к двери.

– В воскресенье?

– На ужин, который они устраивают в честь переезда в Сиэтл, – говорит она так, как будто я должна об этом знать. – Разве Кимберли тебе не сказала? Но если ты не хочешь идти, они поймут, – уверяет она.

– Нет-нет, я хочу пойти. Поеду вместе с вами, – улыбаюсь я.

Я готова. Готова быть среди людей, общаться, не боясь сорваться. Подсознание молчит впервые за девять дней, и я благодарю Карен, а потом спешу вслед за Лэндоном.

Погода будто отражает мое настроение: на улице солнечно и довольно тепло для конца января.

– Ты идешь в воскресенье? – спрашиваю я, когда мы садимся в машину.

– Нет, я же сегодня уезжаю, забыла? – отвечает он.

– Что?

Он смотрит на меня, подняв брови.

– Я еду в Нью-Йорк на выходные. Дакота переезжает в новую квартиру. Я говорил тебе пару дней назад.

– Извини, надо было уделить тебе хоть немного внимания, а не думать все время о себе, – говорю я.

Поверить не могу, что я была так зациклена на своей боли и не запомнила, как он говорил о переезде Дакоты.

– Ничего, все в порядке. Я лишь вскользь об этом упомянул. Не хотел хвастаться, когда ты была… ну, понимаешь.

– Была как зомби? – заканчиваю я за него.

– Да, как очень страшный зомби, – смеется он, и я улыбаюсь в ответ – пятый раз за девять дней. Это приятно.

– Когда ты вернешься? – спрашиваю я Лэндона.

– В понедельник утром. Пропущу пару по религиоведению, но приду сразу после нее.

– Ух ты, здорово! Наверное, Нью-Йорк – потрясающий город. – Я бы хотела сбежать, выбраться отсюда хоть на какое-то время.

– Я волновался, смогу ли поехать и оставить тебя здесь одну, – говорит он, и меня наполняет чувство вины.

– Не волнуйся! Ты и так уже много для меня сделал, пора позаботиться и о самом себе. Я не хочу, чтобы ты лишал себя чего-то из-за меня. Извини, что заставила тебя сомневаться в твоей поездке.

– Это не твоя вина, а его, – напоминает он, и я киваю.

Я надеваю наушники и вижу, как Лэндон улыбается.

На религиоведении профессор Сото предлагает нам тему боли. На мгновение я готова поклясться, что он сделал это специально, чтобы меня помучить, но когда начинаю писать о том, как боль иногда заставляет людей повернуться к вере и Богу или отвернуться от нее, я понимаю, что благодарна ему за эту пытку. Моя запись в дневнике полна мыслей о том, как боль может изменить человека, как она может сделать его сильнее и что для этого необязательно нужна вера. Человеку нужен он сам. Нужно быть сильным и не позволять боли повлиять на тебя.

Перед йогой отправляюсь выпить кофе, чтобы набраться сил и энергии. По дороге к спортивному залу я прохожу мимо корпуса естественно-научных исследований и вдруг думаю о Зеде. Интересно, он сейчас здесь? Думаю, да, но я даже не представляю, какое у него расписание.

Недолго думая, захожу в его корпус. До йоги остается мало времени, а до зала отсюда идти минут пять.

В большом холле я оглядываюсь. Как я и думала, тут полно растений. Конечно же, весь потолок залит светом, отчего кажется, будто его здесь вообще нет.

– Тесса?

Поворачиваюсь и вижу Зеда – на нем лабораторный халат и плотные защитные очки, поднятые наверх.

– Привет… – говорю я.

Он улыбается.

– Что ты здесь делаешь? Поменяла специальность?

Мне нравится видеть, как скрывается за зубами его язык, когда он улыбается, – всегда нравилось.

– Вообще-то, искала тебя.

– Меня? – изумленно спрашивает он.