Текст книги "Возлюбленная белого хищника"

Огромный. Такой агрегат хорош для опытных дамочек, а не для невинных девиц вроде меня. Похоже, крови, на радость лысому, будет море.

Скорее бы все закончилось! С этой мыслью я чуть раздвинула ноги и приготовилась к резкой вспышке боли.

– Ты только аккуратнее, ладно? – прохрипела я в подушку, чувствуя себя униженной из-за этой просьбы.

В ответ зверь раскатисто зарычал мне в волосы.

Голой кожей ягодиц я ощущала влагу, текущую из его члена, спиной – твердые выпуклые мышцы груди, затылком – жаркое дыхание.

Поздно. Он сказал, что потом думать о спасении будет поздно. Не соврал. Теперь, когда силы к оборотню вернулись, оставалось лишь принять неизбежное. Расслабить мышцы и впустить его в свое тело.

Внезапно сокрушительная тяжесть перестала давить на спину, и матрас скрипнул, спружинил, освобожденный от лишнего груза.

Что?..

Почему?..

Удивленная, я повернулась на бок, чтобы посмотреть, куда делся зверь. Голый, возбужденный Призрак подошел к стене, размахнулся и со всей силы ударил лбом о гладкую белую поверхность. Раз, другой, третий. Он просто стоял напротив стены и бился о нее головой.

В ужасе я вскочила с постели и подлетела к нему, пытаясь остановить.

– Прекрати! Не надо. Что ты творишь? Что на тебя нашло? – дрожащими пальцами я вцепилась в железный бицепс.

Перестав себя калечить, зверь скосил на меня взгляд. Все его лицо было в крови. Кровь текла из разбитого лба, заливала глаз, струилась по виску и переносице.

– Зачем? – мой голос сорвался на высокие истеричные нотки.

– А как еще мне было себя остановить? – прохрипел зверь. – Как иначе вернуть себе контроль? Я не хочу тебя насиловать. Я же обещал ничего не делать против твоей воли.

Его трясло, как после укола адреналина. Нервный, дерганный, он подошел к камере, наблюдающей за нами с потолка, подпрыгнул и в ярости сбил ее на плиточный пол.

– Думаешь, единственная? – спросил Призрак с жуткой ухмылкой на окровавленном лице. – О нет. Эта – для отвода глаз. Где-то здесь есть другая, скрытая. А еще прослушка, – он открутил плоскую лампу над кроватью и показал мне черный провод с крошечным объективом на конце. – Натыкали повсюду. Сидят и смотрят вечернее шоу.

Теперь он изучал решетку вентиляции.

– Бесы проклятые, иди в душ. Немедленно. Прямо сейчас. Иначе мне опять придется избить себя о стену. Пожалей мои мозги.

В порванном платье, без нижнего белья, я попятилась в сторону уборной.

– Быстрее. Ну! – рявкнул зверь. – Вылей на себя всю химию, что там найдешь. Шампуни, гели. Надо перебить запах. Ч-ч-о-о-орт, – протянул он в каком-то бессильном отчаянии. – У меня мозги набекрень от того, как ты пахнешь. Почему ты все еще здесь? Вон отсюда! – Увесистый кулак с грохотом обрушился на стену рядом с вентиляционной решеткой.

Вздрогнув, я испуганной мышкой юркнула за дверь.

О господи, о господи, этот мужчина… он…

Он голову себе расшиб, чтобы не брать меня против воли.

От горячей благодарности защипало в глазах.

Такое благородство, такая самоотверженность. И чем я на них отвечаю? Ложью.

Руки тряслись. Дрожащими пальцами я пустила воду и нагнулась над раковиной, чувствуя характерные спазмы в желудке. Меня подташнивало, но не рвало, а жаль: после приступа стало бы легче.

За дверью раздавались шаги: зверь продолжал искать в комнате скрытые камеры и прослушку. Раздевшись, я зашла в душевую кабину, задвинула за собой дверцу из матового стекла и уже потянулась к дозатору на стене, как вдруг вспомнила слова лысого.

«Хочешь увидеть дочь?»

«Вот потеряешь девственность и увидишь».

Плечи поползли вниз, спина сгорбилась.

Сколько дней прошло после операции? Рано или поздно мне придется отдаться зверю, иначе меня отправят на повторную пластику.

С тихим вздохом я выбралась обратно из душа и, стоя на коврике перед зеркалом, закрутилась в длинное полотенце.

Пора.

Пальцы сжались вокруг дверной ручки.

Когда я вышла из ванны, зверь, изучающий плинтус на предмет жучков, обернулся и метнул в мою сторону убийственный взгляд. В его голубых глазах читались ярость, похоть и отчаяние. Всем своим видом он словно кричал: «Дура! Я же сказал тебе вымыться. Почему ты не пытаешься облегчить мне задачу?»

Ноздри оборотня раздулись, втянув запах. Широкие плечи напряглись. Руки сжались в кулаки. Жаркий взгляд прошелся по моим ногам, по жалкой тряпке, скрывающей наготу.

– Я же попросил, – процедил зверь сквозь зубы.

Собравшись с духом, я позволила полотенцу упасть на пол.

– Что ты творишь?

Вид у Призрака стал таким бешеным, таким голодным и алчущим, что по моим плечам пробежала дрожь паники.

Захотелось вернуть полотенце на место, быстренько поднять его с пола и закрутиться в эту куцую тряпку с головой, спрятаться в нее, как в домик, а лучше запереться в ванной комнате.

Вместо этого, помня о словах лысого, я шепнула дрогнувшим голосом:

– Ты сказал, что не будешь брать меня против воли. Но я хочу. Сама хочу тебя.

Глаза зверя вспыхнули. Под этим вожделеющим взглядом я ощутила себя куском мяса, который обильно поливают слюной. Казалось, секунда – и на меня набросятся, сожрут целиком. Проглотят в один укус.

Даже удивительно, что после своих слов я все еще стояла на ногах, а не лежала на кровати, подмятая сильным телом.

Зверь держался. Каким-то непостижимым образом. С огромным трудом, очевидным любому наблюдателю. Трясся от похоти. Сжимал зубы до хруста. Покрывался каплями пота от напряжения. Но не двигался с места. Только смотрел, обжигая мое обнаженное тело полубезумным взглядом.

– Хочешь? – прохрипел Призрак, со скрипом выталкивая слова из горла. Его речь напоминала шорох наждачной бумаги. Неверие и надежда смешались на лице, заставив этого опасного мужчину выглядеть уязвимо.

– Я же твоя истинная пара. Я должна хотеть.

Оборотень мотнул головой.

В следующую секунду меня сбило с ног, будто смело лавиной. Ноги потеряли опору, комната кувыркнулась перед глазами. Только что я смотрела на Призрака, и вот уже передо мной белый потолок с черной дырой, полной проводов, вместо люстры.

Я даже не заметила, как тигр ко мне приблизился. Не уловила ни малейшего движения. Миг – и мои руки прижаты над головой к подушке. Горячие губы впиваются в шею.

– Моя, – рычит зверь, и его тело, жаркое, влажное, твердое, вминает меня в матрас.

Бедра раздвинуты. Промежностью я чувствую давление вставшего члена. Каменный, распухший от желания ствол трется о раскрытые складки, и паника тонет в мучительно сладкой неге. Мне хочется. Мне страшно. Плохо и хорошо, жутко и приятно одновременно. Убойный коктейль из правильных и неправильных эмоций. И слезы на глазах то ли от страсти, то ли от ужаса.

Зверь торопится. Его ласки беспорядочны, полны лихорадочной спешки. Он словно боится, что я передумаю, и стремится побыстрее урвать свое, пока добыча лежит под ним смирно. Пальцы то грубо, то нежно тискают груди, щекочут соски, опускаются до развилки ног, чтобы нырнуть в жаркую глубину.

И мне не больно – только сердце ноет – а ниже живота, там, где двигаются с пошлыми влажными звуками мужские пальцы, потрясающе и волшебно. И я вся мокрая. Вся теку. На постель, на ласкающие руки, а потом и на язык любовника.

Призрак вылизывает меня по-звериному, совершенно бесстыдно, и откровенно кайфует вместе со мной. Из его горла вырывается глухое довольное урчание. Голова качается между моих раздвинутых бедер, и я, безумная, полностью потерявшая разум, вплетаюсь пальцами в длинные светлые волосы, дергаю за них, приближаясь к пику.

В первую секунду оргазма, когда меня выгибает на кровати под каким-то сумасшедшим углом, зверь подтягивается вверх и резко врывается в мое тело. В этот раз не пальцами – членом. Он какой-то нереально огромный, обжигающе горячий и заполняет меня всю, без остатка. Растягивает до предела. До сладкой тянущей боли в мышцах. И оргазм, подаренный языком, усиливается, расцветает новыми красками, становится бесконечным. Он длится и длится. Я балансирую на краю, на острой, ослепительно яркой вершине. Вою, сжимаю в кулаках простыни, царапаю спину зверя короткими, остриженными ногтями.

А Призрак вбивается в меня и рычит, повторяя, как заведенный, в самое ухо:

– Моя, моя, моя. Скажи, что ты моя!

– Твоя.

Это какое-то сумасшествие. Чистое безумие.

Матрас скрипит. Постель ходит ходуном. Кровать в рваном ритме бьет деревянным изголовьем по стене. Член двигается во мне, как поршень, и я уже не кричу – рыдаю, настолько мне хорошо. Так хорошо, что, кажется, не выдержит сердце.

Поцелуй вытягивает душу. Языки сплетаются в пошлом мокром танце. Закончив, я тут же, без передышки, захожу на второй круг и несусь, несусь, стремительно несусь к новому оргазму. Второму за пять минут.

Удовольствие растет, тугой узел в животе закручивается, бедра и ягодицы сводит в преддверии разрядки. Зубами зверь прихватывает мою шею в районе сонной артерии и бьется на мне в экстазе, толчками выплескивая горячее семя.

Затихнув, он нежно целует меня в мокрый от пота висок.

Глава 6

– Это было…

Я не могла подобрать слов. Да что там! Я с трудом двигалась и едва собирала мысли в кучу.

Несколько минут назад я будто слетела с катушек, будто приняла запрещенный препарат и оседлала волну наркотической эйфории. Близость с хищником должна была причинить боль, возможно, даже сломать меня морально, как любое насилие, даже если это насилие над самим собой, но…

Никогда я не испытывала таких ярких эмоций во время секса, настолько чистой концентрации удовольствия, до того острых, мощных оргазмов. После меня размазало по постели бескостной амебой.

Я лежала, смотрела в потолок, на темную дыру с проводами, и чувствовала, как по внутренней стороне бедра тонкой струйкой течет остывшее семя.

«А если залечу?»

Почему-то никто на базе не озаботился тем, чтобы снабдить наше с Призраком любовное гнездышко презервативами. Впрочем, после той убойной дозы гормонов, что мне всадили в попытке изменить мой запах, беременность вряд ли наступит. Счастье, если их чудесный препарат не сделал меня бесплодной или как-то иначе не пошатнул мое здоровье.

Но боги, как же мне было хорошо! Остатки эйфории еще гуляли в крови. Тело ощущалось легким, невесомым: не привяжешь к кровати – улетит к потолку.

– Понравилось? – Зверь лукаво прищурил глаз.

Вид у него был жуткий. Кровь из разбитого лба темной коркой запеклась на левой половине лица: бровь, веко, висок, скула – Призрак словно нанес себе боевой грим.

Расслабленный, голый, он лежал на животе, закинув на меня руку и уткнувшись носом в изгиб моей шеи. И остро пах сексом.

– Два оргазма подряд, – шепнула я непослушными губами, напрочь забыв о том, что надо притворяться неопытной девственницей.

– Это не предел, – вид у Призрака стал донельзя самодовольный.

Улыбнувшись, зверь коротко поцеловал мое плечо. В ответ я пропустила сквозь пальцы длинные белые пряди его волос. Какие мягкие! По-кошачьи напрашиваясь на ласку, оборотень подставил голову под мою руку. Даже в человеческом облике у него время от времени проскальзывали повадки зверя.

Большой хищник. Опасный и дикий. Ласковый с хозяйкой, но готовый, не колеблясь, перегрызть глотку чужаку.

Странно и приятно было осознавать, что я приручила эту мощь.

Но приручила ли?

Не растерзает ли меня тигр, узнав правду?

– Теперь ты пахнешь грустью. Или мне кажется?

Он сел на кровати, опустил взгляд и вдруг переменился в лице. Брови взлетели вверх, затем сошлись на переносице. Растерянно зверь провел пальцами по своему члену: заметил на коже кровь.

– Я у тебя первый?

Почему-то он выглядел так, будто не ожидал, что я окажусь девственницей. С другой стороны, а много ли я видела невинных девиц среди своих знакомых? В современном мире редкая девушка хранила себя до брака, двадцать лет – возраст экспериментов.

Призрак задумчиво растирал на пальцах кровь:

– Первый?

Соврать оказалось на удивление тяжело.

С трудом я выдавила:

– Да.

А потом мне стало еще хуже, совсем плохо, потому что Призрак вдруг улыбнулся широко и счастливо, просиял, как солнце, и стиснул меня в медвежьих объятиях. Довольный, он поднял меня с кровати, как пушинку, и пересадил к себе на колени. Теплое дыхание зашевелило волосы на макушке.

Девственница.

Оборотни ценили невинность.

Чувствуя себя фальшивой насквозь, я окаменела в этих любящих объятиях и мысленно всхлипнула.

Лгунья. Предательница.

Не истинная. Не невинная. Самозванка.

– Ты все еще боишься меня? – Зверь по-своему воспринял перемену в моем настроении. Его широкие ладони водили по моей обнаженной спине. В ягодицы упирался крепкий, готовый к близости член.

– Сколько тебе надо? – попыталась я сменить тему и с наигранной улыбкой поерзала задницей по паху своего любовника.

От такого финта Призрак зашипел сквозь зубы.

– Нарываешься.

– Нарываюсь.

Дуэль взглядов – и вот я снова распластана на постели, натянутая на твердый член.

В этот раз Призрак двигался во мне медленно, неторопливо, словно, утолив первый голод, захотел лучше распробовать вкус предложенного блюда.

Наслаждение нарастало постепенно, омывало теплыми волнами, дрожью пробегало по плечам и голове. Мягкое, расслабляющее, отключающее мысли.

Пока я плавилась в этом томной тягучем удовольствии, зверь держал в ладонях мое лицо и целовал каждый сантиметр кожи: брови, закрытые веки, скулы, щеки. Губами и кончиком носа он скользил по моей шее, время от времени задевая ее зубами, иногда довольно ощутимо, словно хотел укусить по-настоящему, но не решался.

– Так из какого ты клана? – спросил Призрак, когда мы закончили, и я лежала на окровавленной простыне, заполненная его спермой.

– Я не понимаю, о каких кланах ты говоришь.

Пальцы зверя лениво ласкали меня между бедер, размазывая по складкам вытекающий сок.

– Хм. У тебя нет родителей? Ты сирота? Воспитывалась в детском доме?

– Что? Нет.

Вопросы зверя ставили меня в тупик. Откуда такие странные выводы?

– И не знаешь про кланы?

Я мотнула головой.

– И ни разу не обращалась?

– Нет. Я человек.

Призрак повернулся на бок, оперся на локоть и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Человек не может быть парой зверя.

Пойманная этим пристальным взглядом в ловушку, я тяжело сглотнула.

Зверь что-то заподозрил? Меня подловили на лжи?

Несколько минут мы смотрели друг на друга в полном молчании. Призрак изучал мое лицо, словно пытался вскрыть мне череп и проникнуть в мысли. Испуганная, я едва дышала. Совсем недавно наши тела сплетались в любовном танце, а сейчас я чувствовала себя беззащитным зверьком в лапах хищника.

– Оборот может запаздывать, – наконец сказал зверь. – Такое редко, но бывает. Обычно животная сущность проявляет себя уже в детстве. Но не всегда.

Так вот какой вывод он сделал.

Я мысленно выдохнула. Пронесло.

– На базе не знают, что ты одна из нас, – Призрак бросил тревожный взгляд по сторонам, словно проверяя, всю ли прослушку снял, все ли камеры наблюдения вывел из строя. – Почему молчат твои родители, в принципе, ясно.

«Конечно, ясно, – подумала я с грустью. – Потому что им нечего мне рассказывать. Я не такая, как ты. Не умею обращаться в животного. Но ты считаешь иначе, потому что истинной парой зверя не может быть человек. Но я человек. И не твоя истинная пара».

Господи, как сильно, как мучительно остро мне вдруг захотелось, чтобы придуманная легенда стала реальностью. Чтобы мы с этим роскошным мужчиной действительно были парой, но встретились при других обстоятельствах. Не в клетке, не на этой секретной базе – случайно столкнулись на улице или, может быть, в гостях. Утопия. Глупые мечты одинокой девочки, мечтающей о настоящем искреннем чувстве. Тайные фантазии женщины, пережившей предательство.

Невольно, сама того не желая, я сравнивала Хакона, отца Молли, и этого голубоглазого хищника. Бывший муж бросил меня с больным ребенком на руках. Зверь был из тех, кто не бежит от ответственности. Его сила духа восхищала. Такой мужчина заботится о своей женщине и ни за что не оставит ее наедине с трудностями.

– Давай в душ. Хватит лежать на грязных тряпках.

Не успела я ничего ответить, как обнаружила себя на руках Призрака, идущего в ванную. Ему тоже не мешало вымыться. Он был весь в крови, своей и немного моей, а еще одуряюще пах диким, животным совокуплением. Спермой, потом, женскими соками.

Когда меня опустили на поддон душевой кабины, я почувствовала, как по ногам потекло доказательство чужого удовольствия. И тут же в меня, растянутую, до сих пор раскрытую, ворвались пальцы. Мокрая, я легко приняла сразу два.

– Что… Что ты делаешь? Мы же собирались в душ.

– Мы в душе.

Властным жестом зверь развернул меня к себе спиной и заставил упереться ладонями в стену. Он все еще был снаружи, стоял на маленьком синем коврике на полу ванной, но это не мешало ему ласкать меня через открытую дверцу душевой кабины.

– Мы собирались мыться.

– Одно другому не мешает.

Зверь потянулся и пустил воду. Теплые струи забарабанили по моей выгнутой спине, и во все стороны полетели брызги.

От бешеного удовольствия дрожали колени, хотелось сползти на пол, опуститься на четвереньки и чтобы Призрак взял меня по-звериному, сзади, ибо стоять на ногах уже не было никаких сил. Снова и снова любовник вгонял в меня пальцы, раздвигал их внутри, прокручивал, доводя меня до исступления, заставляя выть и молить о большем.

– Пожалуйста, пожалуйста, – шептала я в любовной горячке, сама не зная, о чем прошу.

О новом ослепительном оргазме? О крепком горячем члене, на который подсела, как на наркотик?

Никогда я не чувствовала себя такой бесстыдной и разнузданной, такой жадной до удовольствий. Это он, Призрак, превратил меня из приличной девушки в нимфоманку.  Тело зверя, большое и сильное, жар его кожи, густой мускусный запах сводили с ума. Охваченная страстью, я забывала обо всем.

– Моя? – рычал зверь, вгоняя пальцы.

– Твоя, – захлебывалась я стонами.

Наконец, услышав мои бессвязные мольбы, Призрак подтянул меня к себе за бедра и вогнал член в мокрую глубину, жаждущую его принять.

Это был экстаз. Чистый. Взрыв, от которого меня размазало, расплющило, расщепило на атомы.

На эти секунды я перестала существовать, растворилась в своем любовнике, а он – во мне.  Мы стали единым целым, сцепленные не только телами, но и душами.

После ошеломительной близости Призрак помог мне вымыться. Пока я стояла, привалившись спиной к стене и пыталась отдышаться, он смочил губку, нанес на нее гель из дозатора и начал нежно намыливать мое тело. Ноги, бедра, груди. В его сильных руках я чувствовала себя невероятно хрупкой и в то же время защищенной.

Хотелось плакать от того, что этот мужчина не мой, что мы никогда не будет вместе по-настоящему. Между нами – пропасть обмана, стена из лжи. И другие стены – стальные, бетонные стены секретной базы.

– Оборотень любит только свою истинную пару?

– Да.

– И не смотрит на других женщин?

– Да.

Получается, если там, снаружи, в большом мире, Призрак встретит свою настоящую избранницу, то я перестану для него существовать? Больно. Почему так больно? Этого мужчину я знаю всего пару дней и уже не хочу отдавать другой.

А впрочем…

Никого он уже не встретит, потому что застрял в этой бетонной ловушке навсегда.

И я застряла здесь вместе с ним. Глупо надеяться, что после того, как я узнала столько секретной информации, меня отпустят на свободу.

Вот она, наша новая реальность – жизнь в клетке.

Глава 7

Полтора месяца назад

Молли забрали на обследования и процедуры, и у меня появилось два часа свободного времени. Целых два часа! Небывалое богатство, которым я не знала, как лучше распорядиться.

Сгонять домой и принять душ без спешки, а может, даже набрать полную ванну ароматной пены? Раньше, живя с родителями, я могла часами нежиться в теплой воде с книгой или под музыку из колонки, а сейчас едва находила время, чтобы держать себя в чистоте. С орущим ребенком на руках даже отлучиться в туалет – проблема, самые обыденные вещи становятся недоступной роскошью.

Из зеркала в фойе клиники на меня смотрела неухоженная молодая девушка с усталым лицом и рано проступившими морщинами у носа и губ. Длинные каштановые волосы растрепались и легли абы как. Вчера, стараясь скорее закончить свои дела и забрать рыдающую Молли у Хакона, раздраженного необходимостью за ней смотреть, я, видимо, плохо смыла шампунь, и теперь голова выглядела грязной. Даже было стыдно перед врачами. Первая красотка самого престижного в стране университета превратилась в замарашку. Ни грамма косметики, на ногах растоптанные кеды, одежда – та, что ближе всего висела в шкафу.