Текст книги "Мне не жаль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mne-ne-zhal-214280.jpg)
Автор книги: Аннэ Фрейтаг
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Другие
ВЕРОНИКА:
Это шутка, что Марлене Миллер – такая бедолага. Она самая главная стерва. Я могла бы столько историй рассказать, но все равно меня никто не слушал…
ГУСТАВ:
Сначала я ничего не заметил. Меня не было в школе последние несколько дней. Ну, я не прогуливал или что-то в этом роде, а участвовал в соревнованиях по легкой атлетике. И когда я вернулся, записи все уже обсуждали. Моя девушка рассказала мне об этом. На самом деле, меня такие вещи не особо интересуют, это больше похоже на девчачьи штучки, но в данном случае речь шла о Лео. Мы знакомы с детского сада, Лео, Лене и я. Робкая улыбка. Однажды я даже был влюблен в нее. Я имею в виду Марлене Миллер. Довольно долго, если честно. Прошло много времени, я не думаю, что она об этом знает. Во всяком случае, запись была о ее брате, а он один из моих лучших друзей. Не могу представить, что то, что там написано, действительно правда. Я имею в виду, надеюсь, что неправда… Это жестко, если на самом деле так.
МАРЛЕНЕ:
Меня больше всего поражает не то, что она написала, а то, что она считала нас друзьями. Теперь я понимаю, что должна была предупредить своего брата о ней. Я имею в виду, я, конечно, предупреждала, но, видимо, недостаточно убедительно.
МЕЛАНИ:
Я думаю, что все это – чушь собачья. Огромное шоу. Марлене плачет только тогда, когда ей это выгодно. Честно говоря, не стоит воспринимать это слишком серьезно. А что до ее странного брата: сейчас я не особо удивилась. Первое, что приходит на ум, совсем не сочувствие. Хотя должна признать, что она написала об этом жестко. Мне стало его почти жаль. Но я все еще не могу ему сочувствовать.
ЛИЗА:
Думаю, это была она. Если в постели что-то не получается, всегда виноваты двое. Между мной и Леонардом, например, все было бы по-другому. Так что чисто гипотетически.
МОРИЦ:
Неужели я единственный, кто задается вопросом, все ли посты написаны одним и тем же человеком? Или, по крайней мере, был еще тот, кто редактировал.
Среда, 20 мая
![](i_009.png)
– Ты забыла ее вчера, – говорит он сразу же, когда она садится в автобус, и протягивает ей сумку. Эдгар говорит это грубее, чем ему хотелось бы. А может, он хотел звучать так, но это даже смешно. Юлия смотрит на него, и выражение ее лица, которое только что было задумчивым, исчезает. Как будто кто-то стер его, как пятно со стола. Эдгар впервые сознательно замечает, насколько высокий у нее лоб. Широкий и изогнутый. А главное – тоже очаровательный. Кажется, все-таки он ни при чем. Он просто купился на ее детское личико. Не он первый.
– Ты забрал ее, – отвечает Юлия.
– Да, забрал, – и хотя это очевидно, он все равно отвечает на ее вопрос.
Она смотрит на него и на сумку и ничего не говорит. Ни слова. Эдгар ждет благодарности, но так и не дожидается, поэтому в какой-то момент он просто говорит «Вот», и Юлия забирает у него сумку. Она по-прежнему ничего не говорит. Какого черта? Ему должно быть все равно.
Эдгар избегает ее проницательного взгляда. Она стоит рядом с ним в проходе между рядами сидений, Эдгар занимает место, на котором она сидела вчера. Он оставил свободным место у окна справа от себя. Как будто хотел отзеркалить ситуацию. Это глупо, он это знает. Эдгару нужно просто подвинуться еще на одно сиденье, чтобы она могла сесть рядом с ним, но он этого не делает. Полный идиотизм, главным образом потому, что он очень хочет, чтобы она села рядом. Как можно ближе. Настолько близко, чтобы их плечи, руки и колени на короткое время соприкоснулись во время поездки, когда автобус затрясет по неровной дороге. Эдгар полюбил брусчатку, когда стал учиться в одной школе с Юлией.
Проходит момент, три неиспользованные секунды, затем Юлия опускается на свободное место на другой стороне автобуса. Ее лицо задумчивое и бледное. Окаменелое и пустое. Но что-то еще можно заметить в выражении ее лица. Может быть, злость. Как только он думает об этом, она смотрит на него. Эдгар хотел бы избежать этого долгого, пронзительного взгляда. Но по какой-то причине он этого не делает. Может, назло.
– Что? – спрашивает он.
– Ты заглядывал внутрь? – спрашивает она странным тоном, как будто в сумке было что-то очень личное.
Эдгар колеблется.
– Да, – отвечает он. – Я подумал, что там может быть что-нибудь из еды. Что-то скоропортящееся, что я должен положить в холодильник или выбросить.
Юлия смотрит на него прищуренным взглядом, словно ища на его лице следы лжи. Как будто она ему не верит. Затем она смотрит в сторону.
– Больше ты ничего не делал?
Эдгару этот вопрос кажется странным. Как будто она знала наверняка, что он натворил.
– Я просто проверил, что было внутри, и больше не совал нос не в свое дело, – слишком раздраженно говорит Эдгар у дверей. Его тон умело скрывает ложь. Конечно, он все вынул. Ее вещи были разложены на его кровати. И в какой-то момент Эдгар зарылся лицом в ее свитер. Ртом и носом. Он лежал на животе, плотно закрыв глаза, и вдыхал ее запах. Пока он не перестал его чувствовать. Эдгар был полностью им поглощен. При этой мысли по его спине пробегают мурашки.
– Это какая-то дурацкая игра, Эдгар? – Голос Юлии резко прерывает воспоминания о том, что и как он делал с ее свитером. Эдгар смотрит на нее. А ее взгляд – сплошной упрек, который он сразу чувствует всеми внутренностями. Она протягивает ему книгу. Это книга, которая была в ее сумке, книга, которая есть у него. Эдгар смотрит на Юлию и не понимает, чего она от него хочет.
– Мне очень жаль, – говорит он через несколько секунд, – но я не понимаю тебя.
– Где мой ноутбук? – отвечает она. Ее голос становится громче.
– Твой ноутбук? – смущенно переспрашивает Эдгар.
– Да, мой ноутбук.
– Честно, я понятия не имею, о чем ты говоришь.
– Ты точно знаешь, о чем я говорю. – Внезапно лицо Юлии оказывается прямо перед ним; она встала со своего места. Изо рта пахнет зубной пастой. – Ты сменил адрес электронной почты.
– Адрес электронной почты? – спрашивает Эдгар, выходя из себя. – Какой еще адрес электронной почты?
– Ты читал мои записи, и ты изменил адрес!
Думает Эдгар медленно. Тяжело. Как будто утро, близость Юлии, ее слова блокируют связи в его мозгу. Или ее запах. Тот теплый аромат, который исходит от ее тела. Эдгар открыл сумку прошлой ночью. Он долго думал, стоит ли это делать, и наконец сделал. Содержимое лежало на его кровати. Наполовину пустая бутылка для воды, пачка Tempos с двумя бумажными платочками, тонкий свитер и книга в черной обложке – книга, которую она сейчас держит в руке. Графический роман, который ему очень нравится. Его удивило, что она читает что-то подобное, но он не стал задавать вопросов. Что он вообще о ней знает?
– Там был мой ноутбук, – говорит Юлия, указывая на сумку. – Где он?
Эдгар покачал головой.
– Не было там ноутбука.
Они смотрят друг на друга, и глаза девушки переливаются серым и коричневым. Как свинец и шоколад. Когда она так выглядит, она для него будто чужая. Взрывоопасная смесь злости и отчаяния. И чего-то еще. Того, для чего у него нет подходящего слова.
– У меня нет твоего ноутбука. – Эдгар полностью поворачивается в ее сторону и кладет руки ей на плечи. – Я клянусь. Что бы ни случилось, это был не я. – Скрип тормозов, автобус останавливается, Юлия качается в сторону, Эдгар ловит ее. – Подумай сама. Зачем мне вообще возвращать тебе сумку? Я мог бы просто притвориться, что не заметил ее. – Эдгар смотрит ей в глаза и вкладывает всю свою искренность в этот взгляд, а затем говорит: – Должно быть, это был кто-то другой.
И с этой фразой ее лицо тускнеет. Как доска, которую протерли. Выражение лица внезапно и полностью исчезает, как будто его суть пропала в мгновение ока. «Так бывает, когда кто-то умирает», – думает Эдгар.
Автобус снова поехал, а Юлия села на свое место.
Затем Эдгар говорит:
– У тебя же стоит пароль на ноутбуке?
Но она не отвечает. Она просто смотрит сквозь него. Через него, и стену автобуса, и деревья. Пульсирует только сонная артерия. Потом он понимает, что проблема именно в этом.
– Значит, он без пароля, – говорит Эдгар.
– Без, – настолько тихо отвечает Юлия, что шум двигателя автобуса почти заглушает ее ответ.
Эдгар медленно кивает.
– А на жестком диске есть конфиденциальные данные… Ты сказала – записи?
Губы Юлии становятся белыми, она разминает пальцы.
– Да, – говорит она. – Но их нет на жестком диске.
– А где же они тогда? – смущенно спрашивает Эдгар.
Она смотрит на него. Стеклянный, покрасневший взгляд. Как будто она слишком мало спала. Или слишком много плакала.
– Это записи в блоге, – говорит она.
– Я не понимаю, – бормочет Эдгар. – Какие записи в блоге?
А потом она рассказывает ему обо всем. О терапии, которую ей прописали, когда ее родители разошлись, о ее неудержимом гневе, о себе самой, о мире, обо всем, о мыслях, которые иногда были настолько запутанными, что она сама путалась в них. Она рассказала ему, что вначале вела дневники, но ее маленькие братья и сестры слишком часто использовали их для рисования. Так у нее появилась идея создать аккаунт на WordРress. Пустую комнату, полную секретов, которых никто не видит. Эдгар слушает ее и ничего не говорит. Время от времени кивает, иногда бросает хмурый взгляд на нее или ободряет понимающей улыбкой, не более того. Автобус останавливается и трогается снова и снова, люди выходят, а другие садятся, пока Юлия открывается ему.
Момент между ними настолько реален и ощутим, что кажется, что их слова заполняют пустоту в Эдгаре, о существовании которой он даже не подозревал до сих пор.
Есть блог. Приватный. В сети это просто пустая страница. Но на самом деле там полно записей. Записей, которые никто не видит. Это мысли Юлии. Нефильтрованное «я», которое не особенно нравится ей самой, которое она выписала из себя именно по этой причине. Эдгар хотел бы знать, есть ли какие-нибудь записи о нем, но не спрашивает, потому что это было бы неуместно. А потом он понимает, что что-то о нем должно быть, потому что она сказала «Ты прочитал записи». Иначе зачем ему менять адрес электронной почты, если она ничего о нем не писала?
– А что случилось с этим адресом электронной почты, который я должен был изменить? – спрашивает Эдгар, и Юлия смотрит на свои колени. – Ты думала, что я прочитал записи, – говорит Эдгар. – И я полагаю, что и обо мне там что-то есть. – Молчание. – Хорошо, – говорит Эдгар. – Я сочту это за «да». И я думаю, что это не совсем лестные вещи, иначе ты вряд ли испугалась бы того, что я мог изменить твои данные доступа.
Юлия смотрит вверх. Ее глаза полны слез, теперь их цвета не видно: ни серого, ни коричневого – только вода.
– Я хотела удалить записи, – говорит она. – Я хотела войти в WordРress и удалить. На всякий случай, если ты откроешь ноутбук. – По ее щекам катятся слезы. – Я даже не думала, что ты сделаешь это. Я имею в виду, откроешь. Это была всего лишь мера предосторожности. – Юлия вытирает лицо тыльной стороной ладони. Эдгар хочет протянуть руку и коснуться ее обнаженной руки, но сдерживается. – Но я не смогла авторизоваться. Неверный адрес электронной почты.
– И поэтому ты думаешь, что кто-то его изменил, – делает заключение Эдгар. – И ты думаешь, что это я. – Он старается не показывать, насколько он обижен тем, что она это говорит, и смотрит в сторону. – Ты, должно быть, написала обо мне довольно жестокие вещи, если ты думаешь, что я бы так отреагировал.
Юлия молчит. Он надеялся, что она возразит. Эдгар рассматривает книгу у нее на коленях. Размеры и вес аналогичны ноутбуку. Кто бы это ни сделал, должно быть, он знал, что Юлия носит его в своей спортивной сумке. И что он не защищен паролем. В противном случае подмена не имела бы смысла. Человек должен быть из ее ближайшего окружения. Кто-то, кого она знает. И, очевидно, это тот, кто любит графические романы.
– Сколько людей знают, что ты всегда носишь ноут в этой сумке? – спрашивает Эдгар. – А кто из них знает, что он не защищен паролем?
– Теоретически это мог увидеть кто угодно. Я писала в школе довольно часто.
Эдгар вспоминает, как несколько раз видел ее с ноутбуком. В свободные часы или после перерыва. Всегда за одним и тем же столом.
– Хорошо, – говорит он, – и я думаю, твой браузер запоминает большинство паролей.
– Почти все, – отвечает Юлия.
– Я спрашиваю, чтобы лучше разобраться. Я не очень хорошо знаю WordРress. То есть ты выключаешь компьютер, но теоретически любой, кто откроет твой ноутбук, может просто снова войти в систему, используя сохраненные данные. Верно? – Юлия кивнула. – Ясно, – говорит Эдгар. – Кто из твоего круга друзей читает графические романы?
Это опасный вопрос, но Эдгар не понимал этого, пока не он его не задал. Потому что именно он читает графические романы. Не то чтобы Эдгар хорошо разбирался в этом, у него их может быть всего шесть или семь, но в последнее время он увлекся. И он не помнит, не упоминал ли он об этом в каком-нибудь из их разговоров.
Юлия наклоняет голову и странно смотрит на него.
– Только ты, – отвечает она.
![](i_010.png)
Линда стоит на автобусной остановке и ждет Эдгара. Обычно она этого не делает. Всегда действует по-другому. Но в его день рождения она делает исключение. Обычно она просто заходит за ним и приносит что-нибудь для него. Маффин, бенгальский огонь или что-то в этом роде. Сегодня это маленький пирог, который она и ее мать испекли вчера вечером. Эдгар до смерти обожает лимонные торты. И панакоту. Он получит панакоту на выходных, сегодня время лимонного торта. Покрытого густой глазурью и сахарной пудрой. Именно так, как ему нравится.
Изначально, конечно, это была его идея. Из них именно у него есть творческий потенциал. Лучший друг. Линда знает, что это так. Все началось с ее дня рождения около четырех или пяти лет назад. Некоторое время спустя Эдгар сказал ей, что к тому времени он уже был в нее влюблен. Ему было двенадцать или тринадцать. Эдгару нравилась Линда, даже когда она была пухленькой. Она ему всегда нравилась. Даже когда она сама себя не любила. Каждый год Эдгар придумывал что-то особенное на ее день рождения. Так как он всегда приходился на летние каникулы, они часто веселились вместе. Эдгар приходил к ней с тирамису и воздушными шарами или любимым мороженым Линды и букетом цветов. Он не покупал цветы, а собирал их в соседних садах. Да, Эдгар собирает цветы. Не для всех, но он делал это для нее. А в прошлом году он залез на дерево перед окном Линды с рюкзаком, полным еды. Ровно в двенадцать он тихонько постучал в окно. А потом они устроили пикник на подоконнике, поставив ноги на большую ветку перед собой. Только они вдвоем и луна. И крендельки с маслом. И бутылка газировки Paulaner Spezi, потому что это то, что Линда больше всего любит от Paulaner. Эдгар знает такие вещи. Он как губка для мелочей, из которых сделан человек. Он просто все помнит. Мать Линды однажды сказала, что это тысяча маленьких доказательств его любви. Может быть, это правда. Если так, то этот лимонный торт – знак любви Линды.
Момо иногда раздражает то, насколько же долгая и интересная у них с Эдгаром история. Линда это прекрасно понимает. Но что есть – то есть. Это не изменишь. Даже ради кого-то. Даже ради Момо. Эта история – часть Линды.
Линда достает из кармана свой телефон и смотрит на время. Автобус приедет через минуту. Она смотрит вверх и видит его вдалеке. Он похож на маленького синего червяка, который пробивается через мост Фриденхаймера в их направлении. Она убирает мобильник, вставляет три маленькие свечи, которые принесла с собой, в торт и достает зажигалку из переднего отделения своего рюкзака.
Линда стоит на автобусной остановке и ждет. Она наблюдает, как автобус приближается к красному светофору, как вскоре после этого он становится зеленым, и автобус проезжает перекресток. Линда зажигает свечи и одной рукой прикрывает дрожащее пламя от воздушного потока, чтобы он не задул их. Визжат тормоза, автобус останавливается. Линда идет к задним дверям, потому что Эдгар всегда сидит сзади. Двери открываются, и Линда держит перед собой небольшую тарелку с тортом.
Эдгар выходит из автобуса.
Вместе с Юлией Нольде.
![](i_011.png)
В последние годы Эдгар всю поездку на автобусе из школы в день своего рождения с нетерпением ждал момента, когда увидит Линду на автобусной остановке. У нее всегда был для него воздушный шарик или кусок торта. А когда он выходил из автобуса, на ее лице появлялась улыбка, которая мгновенно заставляла табун мурашек пробежаться по его рукам.
Уже много лет главным подарком на его день рождения была сама Линда. А еще ее день рождения, которого он втайне ждал больше всего. Эдгар всегда любил эту традицию. Но в этом году он забыл о ней. Забыл, будто ее никогда и не существовало. И это связано не только с разговором с Юлией, но и с тем, что они с Линдой уже не те. Больше не те, кем были. Ни по отдельности, ни вместе. Эдгар смотрит на нее и понимает. Все это – ложь, которую он любил говорить себе, потому что хотел в нее верить. Потому что все остальное означало бы, что он должен был признаться себе, как далеко они друг от друга. Она от него, а он от нее. Линда была его лучшим другом, затем его девушкой, а теперь она что-то среднее между девушкой, с которой он занимался сексом, и девушкой, которая бросила его ради другой. Он знал, что их дружба дала трещину, но не знал, насколько глубок разрыв.
Внезапно он чувствует это настолько отчетливо, будто осознание вонзилось в него ножом. Как будто началось кровотечение – настолько физический разрыв между ними. Он чувствует это, несмотря на то, что она стоит всего в паре метров от него.
Несколько секунд он, Линда и Юлия просто застывают на месте. Они похожи на три несочетаемых ингредиента. И неловкая тишина окружает их невидимыми стенами. Затем взгляд Юлии падает на тарелку с тортом и разноцветными свечами. Она переводит взгляд с нее на Эдгара. Линда словно исчезла – остался лишь торт на тарелке.
– У тебя сегодня день рождения?
Эдгар кивает.
– Я не знала.
Он собирается спросить: А откуда тебе вообще знать? Ты почти ничего обо мне не знаешь. Но он этого не делает. Потому что это было бы несправедливо. К тому же он не хочет оскорблять Юлию.
– Всего наилучшего, – мягко говорит она, как если бы это было секретом. У нее очень робкая улыбка, поднимаются только уголки губ, и в глазах появляется мерцание.
Эдгар не хочет отвечать, но это получается само собой. Как будто уголки его рта его переиграли. Их два, а он один. Поэтому он улыбается и говорит «спасибо».
Момент продолжается, а Линды будто не существует. Юлия смотрит на него, и он смотрит ей в глаза, такие большие, круглые и темные, а потом он думает о своем лице, зарытом глубоко в ее свитер, в этот чудесный запах ее кожи, пока Линда внезапно не говорит:
– От меня, кстати, тоже всего наилучшего.
Такое ощущение, что ее голос просто включили. Как радиоинтервью. У него ледяной оттенок. И ее присутствие внезапно стало настолько явным, что его удивляет, что он мог заметить его только сейчас. Он решил ее игнорировать или на самом деле просто не заметил?
Эдгар смотрит на Линду, но она смотрит на Юлию. Немного дерзко и надменно. И есть в ее взгляде что-то еще. То, что он не может определить сразу. Как пряность, которую вы ощущаете, но не понимаете, нравится ли она вам. Он смотрит на Линду как на незнакомку. То, как она смотрит на Юлию, не сочетается с тортом на тарелке и с цветами. Эдгару казалось, что он знает каждый взгляд. Но этот – что-то новенькое. Как предмет одежды, который она никогда не носила.
– Что ты вообще делаешь в этом автобусе? – спрашивает Линда. И ее вопрос звучит так, будто никто, кроме Эдгара, не имеет права ездить на нем. Как будто это его личный автобус, а не общественный транспорт.
– Езжу в школу, – отвечает Юлия.
– Я думала, ты живешь на Роткройцплац?
– Раньше да, – говорит она. – Мы переехали несколько месяцев назад.
Линда смотрит в сторону Эдгара.
– Несколько месяцев назад, – говорит она. – И с тех пор вы вместе ездите на автобусе?
Ее вопрос адресован Эдгару, но в конце концов отвечает Юлия:
– Да, частенько.
Эдгар избегает взгляда Линды. Как нашкодивший ребенок. Он не хочет видеть разочарование на ее лице. И обвинений. Правда в том, что ее не касается, с кем он ездит в автобусе. Что это вообще ничего не значит. И что она, грубо говоря, последняя, кому позволено его в чем-то упрекать. Ей повезло, что он до сих пор с ней разговаривает. Потому что она рассталась с ним. Не он с ней. А потом он страдал, как бездомная собака. Линда ничего об этом не знает. Эдгар никогда ей не говорил. Он держал это в себе, потому что не знал, сколько правды может выдержать их новая дружба.
– Нам пора. – Голос Юлии нарушил тишину. – Уроки начнутся через несколько минут.
Линда протягивает Эдгару тарелку с тортом и тремя свечами. Их пламя погасло, три маленьких фитиля уже изогнулись и полностью черные. В этот момент Эдгару стало стыдно. Потому что Линда ничего не сказала, и понятно почему. Да и торт так вкусно пахнет. Лимоном и сахаром.
Линда отворачивается и идет вперед. Они следуют за ней. Атмосфера между ними натянутая, как кожа, которая обгорела на солнце. Линда смотрит прямо перед собой, можно понять по ее походке, что она злится. Эдгар несет лимонный торт и чувствует себя виноватым, потому что хочет, чтобы ее вообще не было рядом. Он никогда не хотел этого раньше. Если и есть человек, с которым он всегда хотел быть, то это определенно Линда. Независимо от того, что он чувствовал, это всегда была она. И внезапно это больше не так. И это чувство странно грустное. Как будто что-то закончилось только сегодня, хотя на самом деле это было больше месяца назад. Как будто он сейчас насильно сгонял ее с пьедестала, на который сам же возвел много лет назад. Эдгар давно потерял связь с Линдой. А потом он задается вопросом, было ли ей тогда тоже трудно. Когда его заменила Момо, а ему пришлось покинуть свое место. Может быть. Он никогда не думал об этом. Потому что он был жертвой – жертвой ее чувств к кому-то другому.
Когда наконец вдали появляются школьные ворота, Эдгар вздыхает с облегчением. Юлия пойдет налево, а он – направо, как и каждое утро. Их дружба заканчивается у ворот учительской автостоянки, и каждый из них возвращается в свой мир. Только на этот раз и Линда здесь. Помеха и лучшая подруга Эдгара. Она собирается засыпать его вопросами. Вопросами, ответы на которые ей не понравятся. Как это произошло, почему из всех людей он выбрал Юлию Нольде, их врага, хотя на самом деле она была только врагом Линды, а Эдгар ненавидел Юлию только ради нее. Из-за преданности. Потому что так поступают друзья. Но чего больше всего боится Эдгар – это другого вопроса. «Почему ты просто не сказал мне?» Он не будет знать, что на это ответить. Потому что сам не знает.
Они уже у ворот учительской автостоянки. Все трое останавливаются: Эдгар между Линдой и Юлией, будто между двумя стульями. Между двумя девушками, у которых нет ничего общего, кроме него. За исключением него и того факта, кто он им.
![](i_012.png)
Юлия Нольде. Из всех людей именно она. Девушка, которую она ненавидит больше всего, даже больше Марлене Миллер.
Линда смотрит на Эдгара так, будто видит его впервые, а он идет рядом с ней совершенно спокойно. Как ни в чем не бывало. Как будто это обычный день.
Эдгар не хочет поднимать эту тему, а уж тем более извиняться. Она это понимает по тому, как он смотрит на нее: по отсутствующему взгляду в пустоту. Это предвещает типичное для него молчание.
Он должен был сказать ей об этом. Или хотя бы как-то оговориться. Но он ничего не сказал. Ни слова.
Юлия Нольде. Эта сука с милым личиком. В форме сердечка, с большими глазами, острыми скулами и высоким лбом. Она похожа на маленькую девочку. И если на нее глянуть, то она такая невинная. Чистая, как капля росы. Это лицо всегда было ее самым эффективным оружием. В этих круглых глазах не заподозришь чертей. Глубокие, честные, карие, с густыми ресницами. Но Линде виднее. Она знает ее намного лучше.
Она и Эдгар идут бок о бок. Их окружают одноклассники, море голосов и лиц, везде топот спешащих. Затем звучит звонок, и они исчезают в классах и на лестничных клетках, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Разговоры стихают, двери закрываются, уступая место тишине.
Шаги Эдгара эхом разносятся по коридору. Линда молча идет позади него. Он поворачивает направо в сторону химических лабораторий; коридор перед ними длинный и без окон.
Линда задается вопросом, что причиняет ей больше боли: то, что Эдгар не рассказал ей о поездках на автобусе, или что он, кажется, забыл, что Юлия сделала с ней тогда. Конечно, это была не только она, но она была там. Она всегда была рядом. Но никогда не действовала первой. А потом, когда Линда заплакала, она посмотрела на нее. С такой жалостью. Но ничего не сказала. Чертова лицемерка.
Линда догоняет, затем молча идет рядом с ним. Он не пытается что-то сказать, поэтому в какой-то момент она говорит сама:
– Итак, ты и Юлия, – и это звучит так странно, как будто кто-то другой говорит через нее.
Эдгар закатывает глаза.
– Мы просто ездим на одном автобусе, – отвечает он тоном, который звучит равнодушно и в то же время раздраженно.
– Да, – говорит она. – Уже несколько месяцев.
Эдгар останавливается и смотрит на нее.
– Что это значит? – спрашивает он.
– Я бы тоже хотела это знать, – говорит она.
Коридоры устрашающе пусты, серо-голубой линолеум и грязно-белые стены. И они между.
– Правильно ли я понимаю, – говорит в какой-то момент Эдгар, – что мне не разрешено говорить с ней только потому, что она сделала тебе гадость лет сто назад?
Они смотрят друг на друга. И стоят у пропасти, о которой знает только она.
Затем Линда говорит:
– Потому что она сделала гадость? Ты сейчас серьезно?
Эдгар вздыхает.
– Да ладно, это было давным-давно. Когда-нибудь обида должна пройти.
Проходит долгий напряженный момент, который показывает ей ту сторону Эдгара, которой она не знала раньше. И не хотела знать.
– Это не обида, – говорит Линда через некоторое время. – Это здравый смысл.
– Может быть, – отвечает Эдгар. – Но тогда это не имеет ко мне никакого отношения.
Последнее предложение медленно просачивается в ее разум, как будто он влажная земля, которая не может впитать больше воды. Это несколько лет ее жизни. Эдгар видел, как она страдала. Как она была напугана. Это совсем не он. Тогда он всегда был на ее стороне. Больше нет.
Глаза Линды горят, в горле встает ком проглоченных слов и страха. Она и не подозревала, что настолько боялась потерять Эдгара. Ей кажется, что она снова оказалась в раздевалке. Толстая и голая. Затем ее взгляд падает на небольшую тарелку с тортом в руке Эдгара. Он выглядит крошечным. Лимонный пирог. Эдгар любит лимонный пирог. Линда испекла его именно так, как ему нравится. По его рецепту. Этим утром она все еще думала, что они прогуляют первый урок вместе и он поделится кусочком. Как всегда и было в их дни рождения. Вместо этого они сейчас здесь. В длинном коридоре, ссорятся.
– Если это действительно не имеет к тебе никакого отношения, – наконец говорит Линда, – почему ты просто не рассказал мне об этих автобусных поездках?
Взгляд, которым он смотрит на нее, совершенно ледяной.
– Потому что мир не вертится вокруг тебя, Линда, – говорит он.
И он оставляет ее стоять с этой мыслью.
ПРОТОКОЛ
продолжение
Мюнхен, четверг, 21 мая, 12:20
Администрация городской гимназии
имени Кете Кольвиц
Тема: Издевательства над Юлией Нольде
...............................................................................
Комиссия:
Госпожа Ферхлендер – директор;
господин Вейганд – заместитель директора;
Эдгар Ротшильд – ученик выпускного класса;
Бенджамин Ротшильд – отец ученика, законный опекун.
................................................................................
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Так у тебя не было этого ноутбука?
ЭДГАР:
Я ничего не знал об этих записях.
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Вопрос не о записях, Эдгар.
ЭДГАР:
Ноутбука Юлии не было в сумке. И даже если бы все было иначе, вряд ли я бы опубликовал все эти записи о себе.
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД:
Вам, должно быть, было трудно это читать. Я имею в виду, никому бы не понравилось читать такое о себе.
ЭДГАР:
Было неприятно.
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД:
Тем не менее она писала не только о тебе. Так что тот факт, что тебя упомянули, не означает, что ты не причастен.
ГОСПОДИН РОТШИЛЬД:
Его упомянули? Думаю, вы просто описываете обстоятельства. Вы хоть записи сами читали?
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
На самом деле господин Вейганд хочет сказать, что…
ГОСПОДИН РОТШИЛЬД:
При всем уважении, думаю, я хорошо понимаю, что говорит господин Вейганд. А именно то, что мой сын мог публиковать записи о нем самом, чтобы отвлечь от себя подозрения. Как своего рода алиби. Он бросает взгляд на господина Вейганда. Вы это имели в виду, не так ли?
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД:
Что ж, по крайней мере, это одно из предположений, которое нельзя упускать из виду.
ГОСПОДИН РОТШИЛЬД:
И каков был его мотив?
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД:
А я знаю? Возможно, отказ. Или месть. Он пожимает плечами. Ведь девушка изрядно поиздевалась над ним в этих записях.
ГОСПОДИН РОТШИЛЬД:
Отомстил, опубликовав те самые записи с информацией про него, которую лучше никому не знать? Чтобы все могли это прочитать? Даже вы должны понимать, что это было бы довольно глупо.
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД (раздраженно):
Что вы имеете в виду?
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Господа, давайте продолжим эту тему, ладно? Эдгару: Есть ли у тебя подозрения насчет того, кто выложил записи в Интернет?
ЭДГАР:
Думаю, у любого человека в этой школе была причина это сделать.
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Линду Офербек несколько раз называли как возможного подозреваемого. По словам некоторых студентов, Марлене Миллер и Юлия Нольде издевались над ней многие годы. Короткая пауза. Вы близкие друзья, верно?
ЭДГАР:
Да.
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Правда ли, что над ней издевались?
ЭДГАР:
Да, это верно.
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Как вы думаете, Линда могла опубликовать эти записи? Как своего рода месть за все?
ЭДГАР:
Вы хотите, чтобы я сдал свою лучшую подругу?
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД:
Значит, вы думаете, что она могла.
ГОСПОДИН РОТШИЛЬД:
Он этого не сказал.
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД:
И в самом деле.
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Господин Вейганд, пожалуйста, не говорите за мальчика.
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД:
Но он это подразумевал.
ГОСПОДИН РОТШИЛЬД:
Вы это сказали, а не он.
ГОСПОДИН ВЕЙГАНД, хмурясь:
Что я сделал?
ГОСПОДИН РОТШИЛЬД:
Я могу повторить, если у вас проблемы со слухом.
ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:
Господа, пожалуйста. В нынешней ситуации нам действительно не нужны театры военных действий. Снова Эдгару: Нет, я не жду, что ты подставишь Линду. Я просто хочу знать, думаешь ли ты, что это может быть она. Вот и все.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?