Читать книгу "Крепостная"

Глава XII Андрей

Молодые люди как раз вышли на широкую главную усадебную аллею, когда заслышали топот лошади. Уже через минуту их нагнал Елагин верхом на своем жеребце караковой масти. Поравнявшись с молодыми людьми, Андрей чуть придержал коня и, склонив голову в знак приветствия, поздоровался. Княжна и Груша ответили тем же жестом, князь бросил какую-то фразу, а Пазухин промолчал. Груша, невольно опешив от неожиданного появления Андрея в этот час в усадьбе, ощутила, как ее сердце сильно забилось. Она отчетливо понимала, что Елагин должен был в сию пору находиться в Чубарово. Лишь на краткий миг Груша поймала пронзительный и взволнованный взор Андрея, направленный прямо в ее лицо. Но уже через секунду молодой человек, пришпорив коня, поскакал дальше.

Какое-то инстинктивное внутреннее чувство подсказало Груше, что Андрей появился в Никольском из-за нее. Груша занервничала, думая только о том, как быстрее покинуть компанию молодых людей и немедленно направиться в сторону конюшен, в направлении которых ускакал Елагин. Уже через пять минут Груша, не выдержав душевного напряжения, тихо обратилась к княжне:

– Татьяна Николаевна, могу я ненадолго сходить во дворец?

– Зачем это? – раздраженно спросила Татьяна, резко остановившись. Ее неприятный сверлящий взгляд испепелил Грушу.

– Мне нехорошо. Я бы хотела выпить воды, – выдумала предлог девушка. Она выдержала гнетущий, неприятный взор княжны и не отпустила глаз.

– Не думаю, что это уместно. Поручик может обидеться, – как-то зло ответила Татьяна, чувствуя, что если теперь отпустит Грушу от себя, то девушка непременно побежит к Елагину. Ведь Татьяна отчетливо заметила алчный темный взгляд, которым окатил Грушу Андрей, даже не соизволив скрыть свой интерес к этой мерзкой девке.

В этот момент их догнали князь и Пазухин.

– Что-то случилось? – удивленно спросил Константин, не понимая, отчего девушки остановились. Груша бросила на князя нервный, просящий взор и произнесла:

– Константин Николаевич, у меня разболелась голова. Я бы хотела вернуться в дом, попить воды, если позволите?

Урусов удивленно поднял брови и по-доброму улыбнулся девушке.

– Идите, конечно, Груша, – вымолвил он ласково.

Татьяна наградила брата злобным взглядом и поджала от досады губы. Груша поблагодарила Урусова и, извинившись перед поручиком, почти бегом, приподнимая платье, направилась в сторону дворца. Груша решила, что для вида зайдет в дом, а потом проскользнет через кухню и выйдет по лестнице для дворовых прямо к конюшням. Андрей, наверное, уже увел жеребца в стойло, и если она поторопится, то перехватит его.

Как Груша и рассчитала, едва она приблизилась к конюшням, из открытых высоких дверей вышел Елагин. В своем неизменном темном сюртуке, брюках, коротких сапогах, с непокрытой темноволосой головой, коротко подстриженной густой бородой, с плеткой в руке, он едва заметил девушку, как тут же резко остановился и как-то по-мальчишески радостно улыбнулся Груше. Она же замерла от него в пяти шагах, отчего-то смутившись и только тут осознав, что ее поведение выглядит глупо. И, возможно, Елагин совсем не хочет видеть ее. А она, едва приметив его, побежала следом как девчонка. Сейчас Андрей это поймет и подумает, что она не в себе. Но молодой человек уже стремительно приблизился к ней и, остановившись в шаге, выпалил:

– Грушенька, я так рад видеть вас…

Его губы вновь озарила ласковая улыбка, и девушка отметила, что лицо Елагина прямо сияет от радости.

– Простите, Андрей Прохорович, я не хотела отвлекать вас, – произнесла она неуверенно.

– Отчего вы решили, что отвлекаете меня? – опешил он. – Вовсе нет. Я ведь только из-за вас… – он резко оборвал фразу, явно не решившись сказать ее до конца. Куча слов вертелась у Андрея на языке, но он не мог высказать Груше все открыто. О том, что только из-за нее он приехал нынче в Никольское, так как тоска по ней уже изъела его сердце. С того самого поцелуя Андрей не мог думать ни о чем ином, кроме как о том, чтобы наконец признаться Груше в своих страстных чувствах к ней и предложить ей стать его невестой. Андрей уже даже купил серебряное обручальное колечко, чтобы подарить его Грушеньке. Всю дорогу сюда молодой человек думал о том, как увидеться с девушкой, а теперь она сама оказалась здесь, у конюшен, словно почувствовала терзания его сердца.

– Мы так давно не виделись, и я подумала… – Груша замялась, подбирая слова, устремив на него яркие глаза. От ее ласкового призывного взгляда Елагин сразу же разомлел и затрепетал.

– Я вырвался всего на несколько дней, – вымолвил Андрей и уже приблизился к девушке вплотную. Не спуская с ее лица горящего взора, он пробормотал: – Дел навалилось, не успеваю ничего. – И, оглядевшись по сторонам и заметив, что кругом полно дворовых, которые сновали туда-сюда, он, чуть склонившись к Груше, тихо произнес: – Мы могли бы поговорить с вами наедине? Мне надо вам так много сказать. Приходите к старой ча… – он не успел договорить, ибо отчетливо послышались приближающиеся шаги.

– Андрей Прохорович! – вдруг раздался неприятный, визгливый голос княжны Татьяны, которая стремительно приблизилась к молодым людям. Груша невольно попятилась от Елагина, ощущая себя до крайности неловко. Поскольку княжна явно будет недовольна, что Груша обманула ее, сказав, что пойдет во дворец. Татьяна вперила невольный взор в Андрея и спросила тоном инквизитора: – Вы что же, уже закончили со строительством?

– Нет, – ответил Елагин хмуро. Холодно и мрачно он посмотрел в упор в невзрачные серые глаза княжны и добавил: – Кирпич закончился, надо за новой партией в Москву ехать.

– И отчего тогда вы здесь? – выпалила сквозь зубы Татьяна, подходя к Елагину ближе. Груша почтительно отошла чуть в сторону.

– Я Федора послал, – заметил Елагин. – Через неделю, в понедельник, обратно поеду, как раз кирпич привезут.

– А вдруг Федор не тот кирпич купит? Как же вы его одного отпустили? – не унималась княжна, желая одного, чтобы Елагин немедленно убрался из имения и не мог видеться с этой девкой, которая, как Татьяна и предполагала, уже крутилась возле него.

– Я все объяснил, Федор толковый парень, – напряженно заметил Елагин, недовольный тем, что княжна учит его вести дела. – Все сделает как надо.

Татьяна прищурилась и гневно посмотрела на Грушу, которая так и стояла тут же и слушала их.

– И что ты тут толчешься? – желчно обратилась Татьяна к Груше. – Ты вроде пить хотела? Вот и ступай немедля в дом!

– Простите, – тихо вымолвила девушка. Бросив печальный взор на Елагина, она повернулась и, опустив голову, медленно пошла в сторону дворца. Татьяна со злобой отметила, как молодой человек долгим взглядом проводил удаляющуюся фигурку Груши, и сквозь зубы процедила, окликнув его:

– Андрей Прохорович! Вы слушаете меня?

– Да, – нехотя произнес Андрей и вновь обратил хмурый взор на княжну.

– Что ж, надеюсь, Федор справится, – заметила та. – Но в понедельник непременно возвращайтесь в Чубарово. Я требую, чтобы именно вы контролировали стройку, и доверяю только вам. Без вас все испортят. Эти холопы так и норовят тяп-ляп все сделать.

– Почему же вы так думаете, Татьяна Николаевна? – опешил Андрей. – Наши каменщики с руками и головой. Не один дом построили. Хорошие мастера. К тому же я не успеваю и здесь и там находиться. Мне бы хоть пару недель тут побыть, проверить как дела.

– Здесь и без вас все нормально. Агафья за девками присматривает, а Тимофей Ильич за остальными. В Чубарово вы нужнее.

– Но, Татьяна Николаевна, – начал Андрей.

– Вы что же хотите обсуждать мои просьбы?! – негодующе заявила княжна, сделав ударение на слове «просьбы», отчего оно прозвучало как «приказы».

– Нет, – хмуро процедил Елагин, испепеляя негодующим взглядом княжну и кипя в душе. Андрей чувствовал, что эта своенравная капризная девица достала его донельзя. И была бы его воля, он бы ей так ответил, что у нее пропало бы все желание указывать ему, что делать. И уж тем более учить его управляться с хозяйственными делами. Небось, она в жизни своей палец о палец не ударила, а только и делает, что отдает приказы и злится, когда они не исполняются.

– Тогда будьте любезны, в понедельник отправляйтесь обратно, – повелительно заметила княжна, кусая губы и испепеляя молодого человека страстным и негодующим взором.

– Как скажете, Татьяна Николаевна, – уже сквозь зубы вымолвил Елагин.

Татьяна видела, что сильно он раздосадован, скулы на его мужественном лице резко выделились от недовольства. Но княжна прекрасно знала, что Андрей не посмеет ослушаться ее, потому что побоится потерять место управляющего. И оттого холодно добавила:

– Ах да, еще одно, Андрей Прохорович. В эту субботу съездите в Калугу, надо передать письмо для жены местного губернатора. Отвезете его…

– А что, посыльного нельзя отправить? – процедил Елагин, ощущая, что гнев заполняет все его существо. Неужели эта избалованная девица принимает его за простого крепостного мужика, который должен возить какие-то письма по ее поручению?

– Нет, с посыльным никак невозможно. Это послание очень важное. Мало того, вы дождетесь ответа и привезете мне его к вечеру. Вы поняли?

Елагин заставил себя сдержаться и даже сжал кулак, чтобы не вспылить и не послать княжну куда подальше. Он понимал, что служит у нее. И если князья за ослушание выгонят его, быстро работу управляющего такого уровня ему не найти. Все-таки Урусовы платили хорошие деньги. Да, он вкалывал день ночь и спал менее пяти часов в день. Но зато на свое жалование мог содержать небольшой съемный домик, где жила его матушка, платить за обучение младшего брата, посылать средства жене покойного брата, да еще откладывать немного.

Медленно кивнув, Андрей глухо спросил:

– Теперь я могу идти?

– Да. Однако хотела вам сказать, что мужики, которые коляску нашу правили, криво колесо поставили. Вчера я ездила к Лопухиным, так коляска все в бок съезжала. Вам надобно им приказать, чтобы исправили ее как можно скорее.

– Хорошо, – кивнул Елагин, вздыхая. – Сейчас посмотрю, что там с коляской.

– Да и Константин Николаевич хотел с вами переговорить насчет постройки пирса на реке. Так что зайдите к нему позже.

– Я понял, – кивнул Андрей, совсем скиснув и понимая, что до ночи у него, видимо, не будет свободного времени, чтобы увидеться с Грушей, так как, кроме поручений княжны, у него еще было полдюжины мест, куда требовалось немедля зайти.

– Что ж, тогда идите, – вымолвила Татьяна.

Елагин, опустив плечи, поплелся обратно в конюшню, ощущая, что его душа прямо жаждет броситься вслед за Грушей.

Проводив эффектную широкоплечую фигуру молодого человека темным взором, Татьяна думала о том, что надо что-то сделать, чтобы Константин поскорее забрал Грушу для своих увеселений, дабы у Андрея от досады и злости даже не было желания видеть эту гадкую девку. Княжна долго стояла у конюшен, размышляя, как все утроить, и вдруг заметила проходящую мимо Прошу. Татьяна окликнула крепостную горничную, и та немедленно приблизилась.

– Чего изволите, барышня? – спросила услужливо Проша.

– Ты это что же, Прасковья, совершенно не следишь за Елагиным, как я тебе велела?

– Слежу, барышня, так ведь его не было.

– Он приехал. Так следи в оба.

– Слушаюсь.

– И еще, – Татьяна показала пальцем, и Проша приблизилась вплотную. – Как будто ненароком скажешь Андрею Прохоровичу, что Грушка тайно в моего брата влюблена и вздыхает по нему.

– А это правда? – опешила девушка.

– Тебе какое дело?! – выпалила княжна. – Скажешь, как я велела, да так, чтобы он непременно поверил, и добавишь, что Константин Николаевич и сам на нее все время смотрит. Поняла, что ли?

– Да, барышня, – кивнула Проша.

– А ежели увидишь, что Елагин с Грушкой опять говорит, немедля мне докладывай. Немедля!

– Поняла, Татьяна Николаевна.

– Смотри у меня, – пригрозила княжна и направилась в сторону аллеи.

Глава XIII. Ложь

В тот же день около десяти вечера Елагин стоял под раскидистой яблоней и напряженным взором смотрел на окна гостиной дворца, в которых горел свет многочисленных свечей. Вот уже полтора часа молодой человек терпеливо ожидал Грушу, так как знал, что она часто по вечерам перед сном гуляла в саду. Но сегодня она отчего-то не вышла на улицу. Неистовая жажда поговорить с желанной девушкой не давала Андрею уйти со своего поста. Поэтому он терпеливо неумолимо ждал, прислонившись мощным плечом к стройному стволу дерева.

Спустя некоторое время, когда уже совсем стемнело, Елагин заметил, как в спальне Грушеньки на втором этаже зажглись свечи. Его пытливый внимательный взор заметил силуэт девушки у окна. Она быстро прошла несколько раз мимо окна, и уже через четверть часа свет погас. Расстроившись, Андрей понял, что Груша легла спать и так и не вышла гулять. Тяжело вздыхая, Елагин широким шагом направился в сторону жилого корпуса для дворовых, чувствуя, что некий злой рок не дает ему поговорить с девушкой. Задумчиво опустив голову, Андрей резко остановился, когда перед ним неожиданно возникла Проша.

– Ты что это тут, Прасковья? – опешил Елагин, почти налетев на девушку.

– В саду гуляли? – спросила ехидно Проша.

– Гулял, – ответил хмуро Андрей, проходя мимо девушки.

– И зря, – заметила она, видя, что молодой человек не обратил внимания на ее фразу, в спину добавила: – Не выходит она нынче по вечерам в сад…

Елагин мгновенно остановился и обернулся к Проше.

– Ты это про кого? – спросил он.

– Дак, ясное дело, про кого. Про Аграфену Сергеевну, вы же ее дожидались?

– И вовсе нет, – произнес Елагин, смутившись. Проша подошла к нему ближе и, хитро посмотрев молодому человеку в лицо, вымолвила:

– Да все уже знают, что вы бегаете за ней. Что уж скрывать…

– Кто это знает?

– Дак все говорят, – пожала плечами Проша, прекрасно зная, что про это знают лишь княжна да она. Девушка окинула масляным взглядом статную фигуру Андрея, подумав о том, что было бы чудесно, если бы этот притягательный Елагин так караулил ее, Прошу. Но нет, он бегал за мерзкой Грушкой, которая, по мнению Проши, и так жила чересчур вольготно для крепостной. И она ехидно с досады заметила: – Только зря вы все это. Грушка-то по князю сохнет. Все глаза на него проглядела.

Опешив, Андрей нахмурился и уставился на девушку мрачным взором.

– Ты это что, Прасковья, белены объелась? – вымолвил он нервно.

– Что, не верите? А зря, – ответила Проша твердо и, выдержав нужную паузу и отметив, как лицо молодого человека сделалось совсем мрачным, отвернулась и пошла прочь. Но Андрей проворно догнал ее и схватил за плечо.

– И с чего ты это взяла, что она… – вымолвил он глухо упавшим голосом, опуская плечо девушки и не сводя с нее напряженного мрачного взора.

– Дак она мне сама сказывала, – пожала плечами Проша, соврав и не моргнув глазом. – Говорила, едва князь приехал, так она сразу же, как увидала, так и влюбилась. Говорила, что Константин Николаевич красавец, каких и не сыскать. Еще и богатый да знатный. Да и князь тоже не против побаловаться с ней. Я сама видела, как вчера они с Грушей долго с утра гуляли по саду, а потом в дом пошли. Груша оттого по вечерам и не выходит, что они в гостиных с князем и княжной все разговаривают или музицируют. А раз не верите, сами у Грушки спросите…

Закончила Проша уже ехидно, отчетливо видя, как лицо Елагина стало темнее тучи от ее слов. Удовлетворенно хмыкнув, девушка вновь пошла по дорожке, довольная тем, что испортила жизнь этой мерзкой Грушке, которая явно не заслуживала барской жизни, да еще и того, чтобы управляющий, который в жизни не глядел ни на одну девку из усадьбы, бегал за этой выскочкой.

Долго стоял Елагин посреди дорожки и прокручивал в голове каждое слово Прасковьи. Сердце не хотело верить в то, что Груша действительно влюблена в Урусова. Но разум твердил, что если уже дворовые об этом болтают, то все вполне может оказаться правдой. Это надо было выяснить немедленно. Но он не знал, как это сделать. Не мог же он в самом деле подойти к Грушеньке и спросить ее открыто, любит ли она князя и что испытывает к нему, Андрею? Ведь тогда он будет выглядеть до невозможности глупо в глазах девушки. Вдруг Груша скажет, что это правда и что она влюблена в Урусова? Тогда он, Андрей, вообще предстанет перед нею влюбленным глупцом, который выпрашивает любви.

Но сердце молодого человека твердило, что Груша все же неравнодушна именно к нему. Ведь в прошлый раз в саду, когда он целовал ее, она не просто позволиласебя поцеловать, но и,даже ответила на его страстный призыв. И во время прогулки, или когда они вместе ездили верхом, ни разу не попыталась избежать встречи с ним или немедленно уйти. Нет, совсем нет. Все воспоминания об этих кратких сладостных свиданиях вызывали в душе Елагина влюбленный трепет и чувство счастливой радости от общения с девушкой. Но слова Проши словно каленым железом впились в самое сердце молодого человека, и Андрей, уже медленно направляясь в свою комнату, мучительно размышлял, как узнать правду о том, кому все же симпатизирует Груша.

Солнце уже высоко поднялось над кронами деревьев, когда Груше удалось вырваться из дворца под предлогом прогулки. Все утро Татьяна требовала присутствия девушки рядом и долгие часы после завтрака обсуждала с Грушей новый каталог мод, который накануне привез посыльный из столицы. Груше были неинтересны вычурные фасоны платьев и новые изысканные прически, она изнывала рядом с княжной, пока Татьяна не отпустила ее в свою комнату. И едва у Груши появилось два часа свободного времени, она, быстро проведав Агафью, устремилась на улицу, прочь из этого большого душного дворца.

Груша, надеясь на нечаянную встречу Елагиным, прошлась по двору и вдоль палисадника, затем направилась к конюшням и даже обогнула манеж, где, как и обычно, один из конюхов выезжал лошадей. Около часа она бродила по усадьбе, но не увидела Андрея, хотя прекрасно знала, что он где-то здесь. Вздыхая, девушка направилась в сторону липовой аллеи, которая вела в сторону реки Нары, ощущая, что ее поведение смешно. Ведь несколько часов к ряду она, как одержимая, высматривала высокую широкоплечую фигуру молодого человека, чтобы хотя бы на миг увидеть его. Вчера княжна не дала поговорить ей с Елагиным и, словно наказанную, отправила во дворец. А вечером в приказном тоне заставила Грушу три часа подряд играть на рояле в музыкальной гостиной и репетировать новые романсы, отпустив ее в свою комнату, только когда стемнело.

Груша медленно шла по аллее, намереваясь спуститься к реке и немного побыть одной, как вдруг с ней поравнялся поручик Пазухин. Сергей чересчур слащаво улыбнулся и поздоровался. Она ответила ему холодноватым приветствием. Взор поручика не нравился ей, она ощущала, как от него исходит какая-то темная, зловещая энергетика. И не горела желанием общаться с ним. Груша пошла дальше, делая вид, что не замечает Пазухина, который последовал за ней и навязчиво заметил:

– Вы могли бы мне показать усадьбу, Аграфена Сергеевна?

– Не думаю, что могу составить вам компанию, поручик, – ответила она почтительно холодно, останавливаясь.

Сергей вскинул брови и, слащаво улыбнувшись, спросил:

– Отчего же? Вы, Аграфена Сергеевна, так восхитительны, что у меня прямо нет слов! Мне было бы приятно прогуляться с вами наедине.

Груша, смутившись, опустила глаза и нервно затеребила пальчиками кончик оборки на талии.

– И отчего вы смущаетесь? – вымолвил Пазухин. – Вам это совсем не идет. Вы молчите?

– А что вы хотите от меня услышать? – спросила она, подняв лицо.

– Ну, что я нравлюсь вам, и вы бы мечтали о свидании со мной, – без предисловий вымолвил Сергей и уставился на губы девушки развязным взором.

– Не думаю, что это возможно. Я совершенно не знаю вас.

– И что же? – заметил цинично поручик. – Ваше смущение очень странно, милая. Неужели вы не знаете, как надобно понравиться мужчине?

– О чем вы говорите? – растерянно вымолвила она, внезапно поняв, что они находятся в конце липовой аллеи, недалеко от высоких кустарников, за которыми уже видна река. Первоначальное желание Груши пройти через увитую зеленью арку, ведущую к реке, которая находилась впереди между плотным рядом деревьев и кустарников, вмиг испарилось, поскольку она боялась, что Пазухин последует за ней в это пустынное место.

– Вам и делать ничего не надобно, – продолжал развязно Пазухин. – Ибо ваш ротик сам простит о поцелуе.

В следующую секунду он придвинулся к девушке и, цепко схватив ее за локоть, притиснулся вплотную.

– Отпустите! – выпалила испуганно Груша, еще никто не осмеливался так нагло обращаться с нею.

– И не собираюсь! Вы, любезная, должны радоваться, что я прикасаюсь к вам, а не кочевряжиться, – вымолвил Сергей нагло, кода Груша стала вырвать из его цепкой ладони локоть. – Приходите сегодня вечером ко мне в комнату, обещаю, довольны останетесь!

– Пустите! – уже в истерике воскликнула Груша.

– Еще чего, – уже сквозь зубы процедил Пазухин, разозлившись оттого, что эта наглая крепостная девка посмела сопротивляться. – Ну хорошо, не хотите в мою спальню, тогда к реке приходите. Мы и там хорошо позабавимся, на бережку. Я денег вам дам, и немало.

Груша не поняла, что значит позабавиться, но отчего-то ей подумалось, что Пазухин говорит об интимной близости. Эти гадкие намеки и наглое поведение Сергея в конец напугали девушку. Она начала уже с силой отталкивать поручика, желая только одного – немедленно убежать от него. Именно в этот момент из-за зеленой арки со стороны реки на дорожке появились Татьяна и Константин. Едва увидев Пазухина, который уж больно близко стоял к Груше, а рука поручика бесцеремонно сжимала локоток девушки, Урусов нахмурился. Он заметил, что та очень бледна и испугана. Едва Сергей заметил Урусовых, он нехотя отпустил локоть Груши. Отчего-то Константин отчетливо понял, что тут происходило до их появления. Он без промедления приблизился к Сергею и Груше, практически волоча на локте сестру, и воскликнул:

– Серж, приветствую тебя, еще не виделись сегодня!

Пазухин зло взглянул на Грушу, которая тут же отошла от него на безопасных три шага, и медленно перевел взор на Урусова, улыбнувшись князю.

– Доброго дня, Константин. Доброго здравия и вам, Татьяна Николаевна, – галантно произнес Пазухин.

Княжна глупо захихикала и, кокетливо посмотрев на поручика, проворковала:

– Такой чудесный день, как раз для прогулок! Не правда ли, Сергей Романович?

– И я об этом говорю! Но Аграфена Сергеевна не согласна! – воскликнул Пазухин, бросая недовольный, алчный взор на Грушу. – Я приглашал Аграфену Сергеевну на прогулку к реке, а она никак не хочет, – вымолвил поручик, как-то плотоядно ухмыляясь. Двусмысленная фраза Сергея с гнусным намеком мгновенно разозлила Константина. К тому же он заметил быстрый затравленный взгляд Груши, брошенный на Пазухина. Утвердившись в своих предположениях, Урусов помрачнел и властно произнес:

– Не думаю, что в сию пору стоит идти к реке. Там сильный ветер. – Константин увидел, как Груша с благодарностью посмотрела на него. Он тут же расцвел, понимая, что правильно понял ситуацию, отчего явно выглядел в глазах девушки спасителем. – Татьяна, ты же хотела показать Сергею оранжерею?

– Ах да! Вы хотели бы, Сергей Романович, посмотреть мои цветники? Подскажите, что еще следует посадить, – улыбаясь, вымолвила княжна.

– Как, Татьяна Николаевна, неужели вы сами, своими нежными ручками высаживаете цветы? – удивленно сказал поручик, устремив взор на княжну. Татьяна зарделась и пролепетала:

– Нет, конечно. Груша и Лукерья присматривают за ними. Им-то делать нечего. А я все время в заботах.

– Да, да, понимаю, – произнес Сергей и добавил: – Я так хочу посмотреть на эту вашу оранжерею. Вы составите мне компанию, Татьяна Николаевна?

– О, конечно же, – прошептала Татьяна, замирая от радости. Поручик галантно подставил княжне локоть, и уже через минуту они удались по аллее в сторону дворца. Едва молодые люди отошли на довольно приличное расстояние, Груша обратила взор на Урусова и тихо произнесла:

– Я так благодарна вам, Константин Николаевич. Месье Пазухин, он столь… – она замялась, не зная, как сказать о наглости поручика.

Константин ласково улыбнулся девушке и, приблизившись к ней вплотную и чуть наклонившись, тихо сказал:

– Ничего не говорите. Я все понимаю…

Он очень долго пристально посмотрел ей в глаза, и уже через миг Груша отметила, как серебристый взор князя переместился на ее губы. Она смутилась и опустила взгляд. Видя ее трогательное смущение, Урусов нахмурился и спросил:

– Вы позволите мне прогуляться с вами, Грушенька?

Чувствуя в голосе князя властные нотки, Груша, как и обычно наедине с Урусовым, не осмелилась сказать нет и вымолвила:

– Как вам будет угодно…

Он подставил руку, и Груша, как будто не решаясь, лишь после его внимательного давящего взора очень осторожно взялась кончиками пальцев за его локоть. Они медленно направились по липовой аллее в обратную сторону от реки. Князь начал что-то говорить о погоде, потом как-то умело перешел на рассказы о Петербурге и его жителях и их нравах. Он говорил много, с чувством, красочно описывая подробности. Груша шла рядом и односложно отвечала.

В обществе князя она всегда чувствовала себя скованно и неуютно. Он был вдвое старше и казался девушке очень зрелым и взрослым. Урусову еще не было сорока, но ей мнилось, что он многое повидал в жизни и знает все об этом мире, что он – богатый, искушенный человек – презирает людей и считает себя господином, которому все позволено. Потому она, сирота, выросшая из милости в доме Урусовых, по сравнению с ним ощущала себя слишком простой и обычной. И Груша никак не могла понять, что именно привлекало в ней князя, и отчего он постоянно искал ее внимания.

Груша отчетливо видела, что Урусов невозможно красив. Но эта красота казалась девушке холодной отстраненной и безжизненной, словно у древнегреческой статуи. Его мужественное лицо с рельефно высеченными высокими скулами, прямым носом, высоким лбом и соблазнительно очерченными губами невольно притягивало взгляд. Большие, выразительные глаза с ястребиным прищуром светились серебром, переходящим в темную окантовку радужной оболочки. В сочетании с темными ресницами и бровями глаза Урусова производили возбуждающий эффект на большинство женщин. Однако взор князя – цепкий, властный, пронзительный и надменный – не нравился Груше.

Девушке казалось, что, когда он смотрит на нее, взгляд князя проникает в самую душу и как будто читает человека насквозь. Его густые светлые чуть вьющиеся волосы, которые он собирал в короткий хвост, подчеркивали совершенной формы череп и гордую посадку головы. Его фигура – поджарая, широкоплечая, с узкими бедрами и длинными сильными ногами – не имела и намека на обрюзглость, была подтянута и осаниста. Груша понимала, что князь очень высоко ценит себя и в любом обществе преподносит по-королевски, предлагая собою восхищаться. Но вся эта внешняя привлекательность Урусова и его вызывающая красота совсем не трогали сердца Груши, так как для нее эталоном красоты являлся суровый и молчаливый темноволосый молодой Елагин, с широкоскулым приятным мужественным лицом и добрыми ласковыми глазами.

За последние несколько недель Урусов стал для Груши настоящей проблемой. Где бы она ни появлялась, князь сразу же оказывался рядом. Стоило ей зайти в гостиную и сесть за вышивку, как он заходил туда же и, как-то чересчур призывно улыбаясь, заводил с ней задушевные беседы или демонстративно начинал читать газету, и Груше отчего-то казалось, что он специально делал это, чтобы иметь повод остаться с ней наедине. Если она читала в библиотеке, он также появлялся там и даже однажды вызвался искать вместе с ней книгу, выразив искреннее желание помочь. В музыкальную гостиную, где она обычно занималась одна, он приходил под предлогом того, что ему тоже захотелось помузицировать. А вчера вечером, когда княжна заставила ее разучивать романсы, битый час сидел рядом у рояля, услужливо переворачивал страницы и подсказывал ей верные аккорды.

Через пару недель это настойчивое преследование Урусова девушку стало беспокоить и искренне удручать. Но она даже взором не смела выказать недовольства, поскольку знала свое положение в доме. Груша совсем не мечтала об обществе князя и уже тем более не горела желанием вести с ним задушевные беседы, на которые он все время пытался вывести ее. Да Урусов никогда не переходил грань, но в его взоре Грушенька отчетливо видела заинтересованность и некий темный огонек, когда он смотрел на нее прямо и поглощающее. Она ощущала себя рядом с ним как неопытная гимназистка с преподавателем, который не просто учит ее жизни, а указывает, как смотреть на те или иные вещи.

И сейчас, блуждая с ним по липовой аллее, Груша напряженно думала о том, как бы поскорее уйти от Урусова и хотя бы до вечера не видеть его надменного красивого лица и цепкого властного взора.

– Отчего вы так и не приходите трапезничать с нами в гостиной, Груша? Я же уже просил вас об этом, – заметил настойчиво князь.

– Мне там не место.

– Почему вы так решили? – воскликнул Урусов и внимательно посмотрел на девушку. – Прошу, не отказывайте нам с Татьяной в своем обществе за трапезой.

– Я не знаю, – замялась Груша.

Уже ближе к обеду Елагин проворно вошел в кухню, где в тот момент находилось около дюжины дворовых. Все с аппетитом ели и что-то дружно обсуждали. Кухарка Матрена, баба средних лет, едва увидев высокую фигуру управляющего на пороге, услужливо спросила:

– Андрей Прохорович, потрапезничаете с нами? Щи горячие, только сварила.

– Нет, Матрена, благодарствую, – произнес хмуро Елагин и, вновь оглядев кухню, помрачнел. На его языке так и вертелся вопрос о Груше, но он не посмел спросить о ней, боясь показать перед дворовыми свой интерес. Всю ночь так и не сомкнув глаз от гнетущих будоражащих его сердце дум, Андрей, уже с утра вознамерился немедленно поговорить с Грушей. Еще около восьми проверив все в усадьбе, он битый час шатался около дома, делая вид, что интересуется тем или иным делом, которое исполняли дворовые. Затем прошелся по саду, липовой алее, вновь поднялся к парадному крыльцу и даже побывал в оранжерее, то и дело оглядываясь по сторонам и надеясь увидеть изящную фигурку светловолосой девушки. Но ему не повезло, и он так и не встретил Грушу. Ближе к обеду молодой человек зашел в кухню, надеясь найти девушку здесь, ибо знал, что последнее время она обедает вместе с Агафьей.