Текст книги "S-T-I-K-S. Шесть дней свободы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/s-t-i-k-s-shest-dney-svobody-143583.jpg)
Автор книги: Артем Каменистый
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Элли у нас психованная, – отмахнулась Ева. – Так хотела сбежать подальше от жирного жениха, что ухитрилась сломать свой браслет. Все знают, что она сунула его в шкаф с оголенными проводами и оставила Цветник без света. А наши браслеты работают, нужно просто подождать, гвардейцы уже едут.
Насчет сожженного током браслета – враки те еще, но почему-то многие в них верят.
– Сигналы от маячков нельзя поймать на большом расстоянии, – неожиданно для всех вмешалась молчунья Дания.
– Ну и что с того? Разошлют дроны в разные стороны, они или сигнал поймают, или заметят нас издали. Очень тяжело не заметить огромный розовый грузовик, чуть ли не посредине озера. Так что не сходите с места, не слушайте эту ненормальную. Из-за нее ночью нас всех чуть не убили, посмотрите на дырки от пуль, хватит с меня.
– Ветер поднимается, – спокойно заметила Ханна. – Вон листики на макушках деревьев шевелятся. Чем выше солнце, тем сильнее будет задувать, скоро начнут раскачиваться веточки, запахи отсюда далеко разнесутся, а зараженным они нравятся. Не вижу никакого смысла умирать в пятнадцать лет, так что извините, но как-нибудь без меня. Элли, я с тобой, ты не возражаешь?
– А тебе разве есть пятнадцать?
– Несколько дней осталось. Это плохо?
– Смешной вопрос. Тинка, а ты?
Не сказать, что мы великие подруги, как-то не получается мне ни с кем сблизиться настолько, чтобы не оставалось секретов и недомолвок. Но к ней я все же ближе, чем к остальным.
– Ли, ты права, отсюда надо уходить. И госпожу Альбину нельзя оставлять. Но я не представляю, как мы ее понесем, это тяжело.
– Я помогу, – коротко высказалась Дания.
– Ты идешь с нами? – уточнила я.
– Ли, не тупи, я же не могу отправить вам на помощь только руки, а сама остаться здесь.
– И меня возьмите! – чуть не плача взмолилась Лола.
– Конечно возьмем, – поспешила я ее успокоить. – Бритни, ты с нами?
– Лиска, – растерялась наша певунья. – Я не уверена, что это правильно. Послушай Еву, ведь нас действительно ищут и быстро найдут, не могут не найти.
Я сомневалась, что кто-то вообще о нас вспоминает. В Центральном, и не только там, сейчас появилось множество настолько серьезных проблем, каких до этого никогда не случалось. Но объяснить это тем, кто не видел то, что видела я, почти невозможно. И уж быстро это сделать никак не получится.
Никто не торопится нас искать, разве что зараженные. Нельзя здесь оставаться. Нельзя. Что будет дальше, можно решить потом, а сейчас придется всеми способами изворачиваться, чтобы увести отсюда как можно больше девочек.
Вообще-то, я не люблю врать, но сейчас такой случай, что будет лучше переступить через себя. Если уж огорошивать правдой, так почему бы не сдобрить ее несуществующими подробностями, которые точно дойдут до каждой?
– Девочки, есть еще кое-что, я не все вам рассказала. Вы сидели внутри и не могли видеть то, что видела я. После того как нас обстреляли, мы ехали где-то еще полчаса, и помните сильный грохот?
– Не помню, – с сомнением заявила Тина. – Может, нам не было слышно за броней. Перед тем как ты начала нас будить, помню грохот, от него стекла посыпались где-то, но больше такого не было.
– Был еще один, от него грузовик чуть на метр не подпрыгнул, вы должны были это заметить.
– Да он постоянно содрогался, – недовольно заявила Миа. – Альбина гнала как взбесившаяся, мы на каждой ямке подлетали, я уже думала, что вот-вот и зубы посыплются.
– Это был не простой грохот, – продолжила я. – Перед ним было видно вспышку, она весь горизонт осветила в той стороне, где остался Центральный. А уже потом донесся этот грохот, деревья зашумели и грузовик встряхнуло.
– Зачем ты это рассказала? – спросила недогадливая Кира. – Это что, гроза так громыхала или что?
– Никакая это не гроза, это был ядерный взрыв, я думаю, что Азовский Союз сбросил на Братство бомбу. То есть на их людей, которые напали на Центральный. После такого там много убитых и радиоактивное заражение, а вы знаете, чем это грозит. Сейчас все разбегаются оттуда подальше. Возможно, Центральный заразило так, что теперь там несколько лет нельзя будет жить. Сейчас никто не станет нас искать, всем не до этого. Возможно, даже вообще о нас не вспомнят или подумают, что мы сгорели при взрыве.
– Фееричный бред! – фыркнула Миа. – Герцог не станет устраивать ядерный взрыв, все знают, что случается из-за радиации, никому не нужны атомиты на землях Союза.
– Никакой не бред, – неожиданно сказала Ева, но тут же разбила мою надежду, что я заставила ее изменить свое решение: – Элли просто врет, а не бредит.
– Не врет, – спокойно возразила Ханна, покосившись на меня с озорной искринкой в глазах столь зеленых, что даже Еве даст фору. – Я смотрела в щель и тоже видела вспышку. И сильный гул помню. Сразу поняла, что это не гроза, совсем не похоже на молнию и гром.
Никакой вспышки и гула не было, так что врем мы теперь вдвоем. Остается еще раз мысленно поблагодарить смышленую фиалку – выручила.
– Еще одна врунья, – с ходу вычислила мою сообщницу Ева. – Да кто вам поверит? Разве было когда-нибудь, чтобы Азовский Союз устраивал атомные взрывы?
– Такое было несколько лет назад, – заступилась за нас Тина. – Союз взорвал атомную мину на пути орды, которая пришла из Пекла.
– А сегодня пришли муры, и с ними поступили так же, – продолжила я, обрадовавшись возрастающей поддержке.
– Я с вами, – решилась Бритни. – Если там дошло до атомных взрывов, всем и правда сейчас не до нас.
– Нам запрещено уходить далеко от Цветомобиля, и нас не могут забыть, – тихонько возразила вторая выжившая фиалка.
– Мириам, ты разве не слышала, о чем мы сейчас говорили? – слегка насела на нее Ханна.
– Я все прекрасно слышала. Но даже если там сейчас радиация, нас должны искать. Мы украшение Азовского Союза, мы важная частичка его души, мы радость для его защитников, мы…
– Может, хватит уже эти гимны распевать, мы не на занятиях, – перебила возмутившаяся Миа. – Меня они с первого дня достали.
– Неужели вы забыли, чему нас учили? А вот о нас забыть не могут. Слушайте, что Ева говорит, она лучше всех вас это понимает. И еще я слышала, что Элли только и думает, как бы сбежать куда-нибудь, и ей все равно, что с ней потом будет. Она и сейчас об этом думает, и вас в это втягивает. Нельзя уходить от Цветника, лагеря или машины, это считается побегом, вы все учили правила.
– Плевать на правила, я пойду с Элли куда угодно, – решительно заявила Кира. – И всем вам это советую. Забыли, как сами только и делали, что о таком шептались? Мечтали сбежать, а теперь что? Даже от машины отойти боитесь? Мишель, ну чего ты так на меня смотришь? Решила остаться? Ну так тут тебе фильмы показывать не будут, тут тебя убьют и съедят. А если не убьют, отдадут вас разным толстякам, которые будут делать с вами все, что захотят, а ничего хорошего этим уродам не захочется, ты уж мне поверь. И когда им это надоест, сдадут вас в бордель, а себе возьмут новых дурех. Да пусть меня лучше мертвяки сожрут, чем такое. Счастливо оставаться! Элли, давай уже уходить, ничего ты этим курицам не докажешь.
Сказано чуть сумбурно, но очень даже здорово, такого эмоционального и решительного выступления я от Киры не ожидала. Она не очень-то одарена умом, тот, что есть, повернут исключительно на тряпках, но сейчас сумела меня удивить.
Я подсчитала, что, не включая Альбину, нас уже семь человек, а это прилично. Сил хватит и на то, чтобы нести носилки и чтобы отправлять вперед кого-нибудь поглазастее. Пусть высматривает опасности и удобные тропы, ведь в Улье нельзя ходить, где попало.
Спорить с теми, кто не решался уйти, нет времени. Листва колышется все сильнее и сильнее, а это плохо, от ставшего могилой грузовика нехорошо попахивает. Даже если вытащить тела и куда-нибудь спрятать, запах останется, там ведь все пропитано кровью.
Ханна каким-то образом догадалась, что я собираюсь сказать, и успела чуть опередить, прошептав так, чтобы остальные не услышали.
– Элли, пулемет. Не забудь о нем, не надо без него уходить.
Я уже поняла, что к словам этой фиалки полезно прислушиваться, но эти поставили меня в тупик.
Пулемет? На что это она намекает? На ту жуткую штуку, из которой я чуть ли не в упор не сумела попасть в замок на шлагбауме? И с чего это мне о нем забывать?
В голове промелькнуло множество подобных вопросов, и так как даже в столь сонном состоянии я соображала достаточно быстро, ответ не заставил себя долго ждать.
– Ханна, ты шутишь? – спросила я тоже шепотом.
Та едва заметно покачала головой:
– Элли, тут и правда опасно, а это легкий пулемет, мужчины такие в одиночку носят.
Легким он не выглядел, но, в принципе, нас уже семеро, если в дозор отправлять одну, как раз хватит и на Альбину, и на оружие.
Обратилась ко всем:
– Сейчас пойдем вон в ту сторону, но вначале соберем вещи, нам нужно захватить аптечку и все одеяла. Тинка, иди вместе с Ханной к Цветомобилю, снимите с него пулемет, мы заберем его с собой.
– Он же очень тяжелый, – напряглась Тина.
– Не очень. Одна за приклад, другая за ствол, запасную ленту в корзинку для пикников, так и понесете. Альбину нести будет гораздо тяжелее.
– Мы и ее потащим? – поразилась Лола.
– Правильно-правильно, – ехидно поддержала Ева. – Тащите-тащите. Далеко с ней не уйдете, господам гвардейцам не придется долго вас искать. Готовьтесь к борделю, дурехи, у вас нет фиолетовых глаз, для таких одна дорога.
– Мы и правда далеко не уйдем, к тому же от нее несет кровью, – помрачнела Дания.
– Альбину мы не оставим, – заявила я. – Нужно четыре человека, по одной на каждую ручку, будем стараться идти только по ровным местам. Двоих на пулемет, еще одну вперед, пускай высматривает дорогу. Как раз хватает людей.
– У тебя даже лишние будут – одна точно, – буркнула Миа, поднимаясь. – Пусть мертвяки подавятся этой стервой, но от меня им не обломится. А ты, Мишель, еще глупее, чем я думала, но, может, хотя бы вкусной окажешься, вдруг твари тебя оценят.
Я не слишком рада нашей склочной брюнеточке, но гнать ее прочь точно не стану, она все же своя. Да и она права – лишние руки нам не помешают.
Мы еще никуда не пошли, а уже обросли тяжелыми предметами, причем в основном сомнительной полезности или вовсе бесполезными.
Зачем нам пулемет, из которого даже я не попадаю (при том, что из винтовки стреляю лучше всех в группе)? И зачем нам воспитательница, перепачканная кровью, которая к тому же может просочиться через повязки? То есть мы понесем с собой источник самого соблазнительного для зараженных аромата.
И одного шага к почти бесконечно далекой цели не сделали, а у меня уже голова раскалывается от изобилия сомнений.
Глава 7
Лесополоса
Тина, Миа, Кира, Лола, Дания, Бритни, Ханна и я – та, которая наивно планировала в это время мчаться со всех ног в северном направлении, а теперь плетется туда же со скоростью самой медлительной во всех обитаемых мирах улитки.
Как быстро и как значительно любят меняться мои планы…
Ах да, забыла упомянуть еще одну спутницу. Но, в принципе, Альбину можно вообще не брать в расчет, она сейчас не более чем обременительная ноша. И вообще, все сильнее и сильнее впадаю в уныние при одной мысли о ее будущем, а все потому, что будущего у этой крайне таинственной воспитательницы, скорее всего, нет. После оказанной нами помощи она не стала выглядеть лучше, я бы сказала – даже наоборот. Теперь, спустя примерно час пути, ей уже не дашь те восемнадцать, что можно было дать возле Цветомобиля.
Все двадцать пять – запросто, а то и под тридцать.
Может, Ханна ошиблась, залив ей вместо кровезаменителя что-то вредное? Или она умирает от последствий тяжелого ранения? Страшно представить, что может происходить с человеком, который в трясущемся автомобиле проехал неизвестно сколько километров, будучи пришпиленным к спинке сиденья стальным прутом, проткнувшим спину.
На каждом бугорке и ямке железяка шевелилась, снова и снова калеча непрочную легочную ткань. Даже для сильного мужчины этого могло хватить с лихвой, а уж для хрупкой женщины…
Да ну их, прочь нехорошие мысли! Пошли вон! Надо сразу выкидывать тягостные раздумья из головы. Выживет Альбина или умрет, не поделившись важными для меня секретами, такими размышлениями я ей ничем не помогу, зато могу навредить всем, кто пошел за мной, потому что буду рассеивать внимание на ненужное. А этого делать нельзя, я сейчас не просто так шагаю, сражаясь с сонливостью, я в дозоре вместе с Тиной. Мы в четыре глаза таращимся по сторонам, высматривая важное, но пока что не заметили ничего опасного или полезного.
Зато зловещего много попадается. Мы видели кости коров и людей, видели сгоревший остов автобуса, видели указатель с расстояниями до несуществующих здесь населенных пунктов, смятый, будто лист бумаги, неведомой и явно немаленькой силой.
Я не придумала ничего лучше, чем двигаться вдоль дороги. Трудно точно определиться без компаса, но вроде бы она тянется почти точно на север, это мне подходит. На ней может найтись заправочная станция, мелкий населенный пункт или хотя бы дренажная труба большого диаметра под насыпью, где мы сумеем укрыться и решить самые насущные проблемы.
Проблем у нас столько, что подсчитывать страшно. Даже не представляю – с какой начинать. У нас почти нет нектара, но это может чуть-чуть потерпеть. Нет еды, но голодом не напугать тех, кто зубы съел на разнообразных диетах. Нет воды, а вот это очень и очень плохо.
Это ужасно.
Почему?
Да потому.
День обещает стать жарким, ведь небо почти без облаков. Мы устали, мы перенервничали и продолжаем нервничать и к тому же подвергаем себя физическим нагрузкам, а все это неизбежно вызывает споровое голодание. Поначалу оно легкое, проявляется лишь в едва заметных недомоганиях, незначительных расстройствах мышления и быстро усиливающейся жажде. Ее в первое время можно успокаивать без нектара, но потребуется много воды или заменяющих ее напитков.
В Цветомобиле не оказалось ни капли, и не нашлось емкостей, чтобы заполнить их из озера. Эту теплую мутную бурду пить крайне противно, но я еще помнила себя в состоянии серьезно развившегося спорового голодания и знаю, что очень скоро мы будем готовы с бешеным восторгом лакать из загаженной поилки для свиней.
Итак, вода – первое, что нам нужно найти. Затем одежда. Да, мы не голые, но у всех без исключения можно обнаружить на ткани пятна известного происхождения. Тяжело выбраться чистенькой из грузовика, пассажирский отсек которого так сильно забрызгало. Неизвестно, насколько заметный запах крови мы источаем, но это, без сомнения, лишний риск.
Также нам очень не помешает оружие, но найти его на первой попавшейся дороге – фантастика. Речь, разумеется, идет о серьезных штуковинах. Отряды снабжения Азовского Союза прекрасно знают, в каком из загрузившихся стабов можно надеяться добыть винтовки, патроны и прочее в таком духе, они заранее выдвигаются туда в нужные моменты. Ну а малоперспективные места обыскиваются многочисленными дикими рейдерами, после них вообще ничего не остается.
Разумеется, Улей настолько безграничен, что немногочисленные люди физически не в состоянии успевать полностью обыскивать хотя бы ту полосу, которая намертво зажата между Внешкой и не самым дальним западом. То есть районы с наиболее высокой плотностью иммунного населения. Но глупо рассчитывать на то, что мы, бредя через неизвестно где расположенные лесополосы, вдруг наткнемся на ценные трофеи.
Во времена своего знаменитого побега, при всем нескончаемо пополняемом богатстве Улья, я обрадовалась куску простого стекла. Конечно, не забиралась в опасные места, где повышенный шанс найти что-нибудь получше, но все же факт красноречивый.
Подобравшись к краю лесополосы, присела за густым невысоким кустом и начала внимательно изучать открывшуюся картину. Все как было и до этого, то есть вообще ничего интересного. Далеко-далеко тянется поле каких-то колосков, я в них совершенно не разбираюсь, но выглядят симпатично. Смутно представляю все эти процессы, но вроде бы из растущих здесь зернышек изготавливают измельченную массу, из которой потом можно печь булочки. Называется она мукой, и по ней не скажешь, что она выросла на стебельках. Очень хорошо, что растение это невысокое, в нем разве что ползун спрячется. Но это низший зараженный, и он настолько безобидный, что его можно не брать в расчет. Такого даже убивать нет смысла – совершенно бесполезный, у него обычно даже пустого спорового мешка нет, всего лишь зачатки.
Убедившись, что признаков опасности не видно, юркнула назад к деревьям и увидела, что Тина идет навстречу:
– Элли, ну что там?
– Ничего, кроме колосков. А у тебя?
– Зараженных не видно, но дальше на дороге стоит машина.
– Машина? Скажи нашим, чтобы подождали чуть-чуть сзади, а я посмотрю.
Тина не ошиблась, посреди дороги и правда застыла машина. Причем машина странная и одновременно красивая, такую я никогда не видела, хотя похожие иногда попадались на некоторых кластерах. Она выглядит опасно легкой, ажурной, маленькой, ее стекла не прикрыты ни листовой сталью, ни хотя бы металлическими сетками. Просвет под днищем до смешного мал, на такой невозможно проехать не то что по дикому стабу, а по не сильно разбитой грунтовке. Дверь водителя распахнута настежь, остальные закрыты.
– Машинка из свежих, – заметила Тина, приседая рядом.
Ну да, тут и до Лолы быстро дойдет, что это не техника Улья, это обычная машина, свалившаяся сюда после одной из перезагрузок. Ее никто не стал переделывать, что, в общем-то, оправданно, ведь она слишком хлипкая для здешних условий, на нее не повесишь приличную защиту, да и с проходимостью беда.
Стыдно, что меня вообще удивил вид этого автомобиля, я ведь не всю жизнь провела исключительно за стенами Цветника. Мы регулярно выезжали стрельнуть по разику в мертвяков, привязанных в карьере; нас катали на экскурсии по разным местам, не всегда приятным; регулярно вывозили во временные лагеря, устроенные на стандартных кластерах. Последнее необходимо для профилактики статической лихорадки или, в простонародье, трясучки. Это жуткая болячка иммунных, которая может превратить тебя в кошмарную уродину, что, конечно, Азовский Союз допустить не может.
Мы ему нужны вечно цветущими и самыми красивыми.
Не стоит забывать и про мой непродолжительный, насыщенный приключениями вояж на запад, я там успела всякой техники насмотреться, в том числе и такой – брошенной на обочинах, никому не нужной.
Но я не привыкла смотреть на подобные предметы не через смотровые щели в броне, а вот так, скрываясь в зарослях и пугаясь каждого дуновения ветерка. Под таким ракурсом все выглядит совершенно по-другому.
– Как ты думаешь, ее бросили или хозяева ненадолго отошли? – спросила Тину.
– Не знаю, но брошенной она не выглядит. Если и ушли, то недавно.
Тине виднее, в отличие от меня, она родилась не здесь, а в нормальном мире и даже успела прожить там целых четырнадцать лет, что почти немыслимо.
Среди воспитанниц немыслимо, потому что в Цветник крайне редко забирают тех, кому исполнилось больше одиннадцати. Это практикуется лишь в тех случаях, когда у кандидатки выдающиеся личные данные или почти уникальная черта, вроде моих глаз.
В Тине нет ничего уникального, и ее внешние данные более чем сомнительные. Если к нам попала аккуратной пышечкой с глазами на половину кукольной мордашки, то чем дальше, тем шире таз, грубее плечи, невзрачнее лицо. Красавицы, как правило, вырастают из гадких утят, я это давно подметила, в том числе и по себе, но преображение происходит в определенный жизненный период, а у нее он уже остался в прошлом. Нет, ее нельзя назвать некрасивой, но все же до запредельных стандартов Цветника явно не дотягивает, таких, как Тинка, на каждом углу хватает. Почему ее пропустили при отборе – уму непостижимо.
В последнее время я опасалась, что ее от нас вот-вот заберут, как не оправдавшую надежд. Такое случается крайне редко и, как правило, связано не с внешностью, а с психологическими причинами, так что Тина могла стать четвертой на моей памяти, кого объявили дурнушкой, недостойной высшей лиги.
Она молодец. Все понимает и не показывает вида. Держится так, как я бы на ее месте вряд ли смогла.
Не выдержав давления не вовремя свалившихся ненужных мыслей, тихо произнесла:
– Тинка, я не собираюсь возвращаться.
– Значит, и правда опять сбегаешь? – спросила, не отводя взгляда от машины и ничуть не удивившись словам, сказанным невпопад.
– Вообще-то, я уже сбежала. Так же как и ты.
– Возле Цветомобиля нельзя оставаться, это еще не побег, такое поймут. Наверное.
– Мой избранник отпустил меня.
– Тот самый?
– Ага.
– И как это было?! – жадно полюбопытствовала Тина.
– Долго рассказывать. Одно скажу – все произошло совсем не так, как ты сейчас нафантазировала.
– Откуда ты знаешь, что я фантазировала?
– Я тебя не первый раз вижу, знаю – не сомневайся. И знаю, что ты тоже сбежать мечтала. Да вы все об этом только и думаете, Кира не зря ваши перешептывания вспомнила.
– Мне страшно, Лиска.
– Думаешь, мне не страшно?
– Другим ты тоже сбежать предложишь?
– Естественно, я же не могу бросить Альбину, а сама ее не донесу. Думаю, Дания сразу согласится и Миа тоже. У обеих лица звереют, когда речь заходит о избранниках. Ну и Кира тоже пойдет.
– А ты знаешь, куда идти?
– Знаю.
– Тогда я с тобой. Я с тобой куда угодно пойду.
– Правильно, тебе в Цветнике опасно оставаться, сама знаешь. Да и где сейчас этот Цветник?..
– Лиска, скажи правду – была атомная бомба или нет?
– Нет, но разве это что-то меняет? Муры сами по себе хуже любой бомбы, и они сейчас в Центральном. Какая разница, был там атомный взрыв или нет? Результат все равно один.
– Ты не можешь это знать.
– Не сомневайся – знаю.
– А куда ты собралась бежать?
– Есть место, где я не буду вещью.
– Мы всегда будем кому-то принадлежать.
– Нет, не всегда. Все зависит от нас.
– Лиска, ты просто глупая и мелкая. Подрастешь и будешь, этот закон в любом месте работает.
– Даже в твоем мире?
– И в моем, и в твоем. Но в моем, конечно, все немного не так. Правда, не везде, ведь мир большой.
– Вы чего тут засели? – неожиданно спросила бесшумно подкравшаяся Ханна.
– Блин! – Тина дернулась от неожиданности. – Фиалка, предупреждать надо!
– Тише ты! – шикнула я и пояснила: – Там машина на дороге, не можем понять, есть возле нее кто-нибудь или нет.
Ханна, присев рядом, цепко уставилась в ту же сторону. Взгляд у нее какой-то интересный стал, наверное, у меня такой бывает только в те моменты, когда целишься в голову мертвяка, оставленного солдатами на дне песчаного карьера.
Странная девочка. У меня к этой фиалке много вопросов накопилось, но сейчас не время и не место их задавать.
Рыженькая покачала головой:
– Если человек уходит надолго, он не оставляет дверцу нараспашку. Водитель мог переродиться, обычно после такого у них хватает ума справиться с замком. Если не хватает, они или стекла выдавливают, или долго стучатся изнутри, а потом становятся ползунами и умирают. Слышала, что некоторые догадываются обгрызать себе руки и поэтому держатся дольше, но, наверное, это просто вранье. Свежий пустыш, когда выбирается из машины, не сидит на месте, он начинает искать еду, ему она сразу нужна, иначе потеряет силы и станет ползуном. Бывает, конечно, что крутится неподалеку, но если ничего интересного в округе нет, это ненадолго. Так что, если вы боитесь только хозяина машины, можете не бояться.
– Согласна, – кивнула я. – Пойди скажи остальным, что можно идти. Но напротив машины надо будет остановиться, там густые кусты всех прикроют – удобное место.
– Хорошо, – сказала Ханна, разворачиваясь.
Тина, проводив ее задумчивым взглядом, заметила:
– Чудная она какая-то.
– Ага, странная. Слишком много знает и ведет себя ненормально. Но нам это только на пользу, она не делает глупости. Поднимайся, надо добраться до тех кустов быстрее остальных.
– Зачем ты хочешь там остановиться?
– Осмотримся или даже выберемся на дорогу.
– Но зачем?!
– Как это – зачем? Это же машина, надо посмотреть, вдруг что-нибудь полезное найдем.
– А, вот ты о чем. Ну да, хорошо бы воду найти, пить очень хочется, никогда в жизни так не хотелось.
– Это только начало, Тинка.
– Начало чего?
– Начало настоящей жажды.
– Да я и от этой вот-вот умру. Мне надо больше пить, у меня проблемное лицо, без воды может ухудшиться цвет.
– Не о лице сейчас думать надо.
– Лиска, но как можно не думать о лице?!
– Тише, Тинка, просто не думай, и все. Лица нам сейчас вообще ничем не помогут, можешь свое на вешалке оставить, пускай болтается.
– Ну да, и где же здесь вешалка?
– Вот и я о том же. И помолчи уже, мы не на прогулке вокруг клумбы, тут все очень серьезно.
* * *
До машины рукой подать, не больше десяти шагов. В упор таращимся, но ничего так и не разглядели. Тишина гробовая, если не считать того, что птички весело чирикают.
Не сводя взгляда с дороги, я спросила:
– Тинка, а ты умеешь управлять такой машиной?
– Не знаю.
– Вот ведь балаболка, ты ведь постоянно рассказывала, что можешь водить любую, а теперь отнекиваешься, – заметила Миа.
– Ничего я не отнекиваюсь, просто надо сесть за руль, вспомнить, что там и как.
– Мы не толстые, мы туда все можем поместиться и уехать, – завороженно произнесла Лола.
Наша робкая одногруппница при поспешных сборах ухитрилась надеть туфли на высоких каблуках, ходить по мягкой земле лесополосы для нее теперь пытка, никакие тренировки не помогают справляться с такими неудобствами. Да и Тина от нее недалеко ушла.
С обувью не только у них беда, пешком ходить для некоторых – та еще проблема, этот важный момент я упустила. Да и как можно за всем уследить в такой обстановке?
– Носилки в машину не поместятся, – возразила я.
– Если и поместятся, далеко не уедем, – спокойно произнесла Ханна. – Даже не самый сильный зараженный разнесет этот драндулет на ходу, да и как на такой можно проехать по плохой дороге? Элли, если ты не против, мне бы хотелось сходить к ней вместе с тобой.
– И Тина пусть идет, – буркнула Миа. – Пусть покажет, что не врет, что и правда водить умеет. Чуть-чуть пусть проедет, а мы посмотрим.
– Да что ты к ней привязалась?! – не выдержала Кира.
– Тише обе, – попросила Тина. – Схожу, раз кое-кому так сильно хочется. Самой интересно вспомнить. Я ведь не очень-то каталась, права только взрослым дают. Только с папой вокруг озера, ну и во двор загоняла иногда. Хочется вспомнить.
– А вы сидите тут тихо и смотрите во все стороны, – попросила я. – Чуть что, тихонько говорите нам, но только чтобы мы услышали.
В свой первый побег я бы ни за что не выбралась на открытое с двух сторон место ради осмотра подозрительной машины. Это ведь опасно, пугалась каждого намека на угрозу. Но в тот раз получила кое-какой опыт и теперь знала, что вечно отсиживаться по кустам не получится. Если уж нужно хотя бы иногда действовать рискованно, то лучше начинать это делать сразу, пока ты еще полна сил и пока голова хоть что-то соображает, а не просто бездумно раскалывается из-за нехорошей стадии спорового голодания.
Заглянув внутрь, я не заметила ничего заслуживающего внимания. Ни на одном из сидений ничего нет, то есть зря мы вообще из кустов выбрались.
Тина, обойдя меня, неуверенно плюхнулась на сиденье водителя и радостно произнесла:
– О! Ключ есть! Значит, можно покататься.
– Лучше не надо, у этой машины хоть и слабый мотор, но могут услышать, – предупредила Ханна.
– Я потихонечку, – ответила на это Тина и, начав зачем-то перебирать ногами, непонятно почему напряглась, после чего недоуменно заявила: – Я ничего не понимаю… Девочки, это какая-то не такая машина, я на другой ездила. Эта вообще непонятная, я не знаю, как ею управлять.
– Почему это она не такая? – заинтересовалась фиалка.
– Потому что на папиной были две педали, а здесь их три.
– Уверена, что так и было? – с усилившимся интересом спросила Ханна, а глаза у нее при этом стали забавными, будто обрадовалась чему-то.
– Да я понятия не имею, зачем здесь третья педаль. Такое я никак забыть не могла. Вот зачем она? Лиска, зачем?
– Почему ты меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю, я никогда не водила машину. Может, это машина из другого мира, который отличается от твоего? Такое ведь бывает.
– Ну, не знаю… Она на самую обычную машину похожа, не видно в ней ничего особенного, кроме этой непонятной третьей педали. Может, она специальная? Ну… может, спортивная или очень дорогая, с кучей дополнительных плюшек? Ну да, наверное, так и есть, ведь три педали явно дороже двух. Фиалка, ты чего это развеселилась?
– Ничего, – почему-то сквозь смех ответила Ханна, смещаясь к задней части машины.
– Ну скажи, что тут смешного?
– Вы так смешно о педалях говорите, – ответила девочка и, не выдержав, снова прыснула.
– Ну так объясни, и мы посмеемся вместе.
– Ты хоть что-нибудь слышала про коробку передач?
– Конечно слышала.
– А какие коробки бывают, знаешь?
– Ну я в железяках не разбираюсь. А почему ты к педалям приплела коробку передач?
– Такое быстро не расскажешь, – успокаиваясь, ответила Ханна и, потянув за что-то, неожиданно для меня подняла всю заднюю часть машины.
То есть мне это показалось в первый миг со своего места. На самом деле приподнялась не вся задняя часть, а только причудливо изогнутый тонкий металлический лист. Я даже не подозревала, что в так жалко выглядевшей машине тоже имеется багажник, но не подала виду, направилась к Ханне, уже самозабвенно рывшейся в пластиковых пакетах.
– Фиалка, что там? – спросила Тина, выбираясь из машины.
– Не повезло, одна ерунда. О! А вот это нам пригодится.
С сомнением покосившись на непонятные пакеты в ее руке, я поинтересовалась:
– А что это?
– Не узнала? Это же подгузники.
Меня, как всех прочих воспитанниц, готовили в том числе и к материнству, так что с этим вопросом я пусть и в теории, но знакома. Однако тут явно кое-что не так, о чем и сообщила фиалке:
– Нам показывали другие. Я хорошо помню, мне их не раз приходилось на кукол надевать.
– Элли, они все почти одинаковые, просто обертка разная.
– Зачем нам подгузники? – спросила Тина.
– Затем, что госпоже Альбине очень плохо, она не приходит в себя и может запачкаться, – пояснила Ханна. – От нас и так запах крови расходится, а тут еще такое добавится, не надо давать лишние подсказки мертвякам. Если найдем воду, при помощи этих штук хорошенечко ее оботрем.
Тина покачала головой:
– Эти штуки на детские попки. Альбина, конечно, ручка от метлы с глазами, но она все же не младенец.
– Ничего, если надо будет, как-нибудь приспособим или хотя бы попробуем. Ну так что, пойдем дальше?
– А больше здесь ничего нельзя найти? – спросила я, не представляя, какие еще отсеки могут скрываться в этой почти игрушечной машине.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?