Текст книги "Время одиночек"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vremya-odinochek-21348.jpg)
Автор книги: Артем Каменистый
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
Сеул не сомневался, что с Иллицием не все так просто обстоит. Не верилось, что эта тварь Эльалиен отпустит свою законную добычу просто так, не учинив напоследок какой-нибудь омерзительнейшей пакости. Но Сеул до последнего не верил, что пакость окажется настолько пакостной.
Иллиций оказался зайцем.
Зайцем стопроцентным.
Настолько стопроцентным, что можно капюшон не опускать – это все равно что пытаться обезьяну за человека выдать, маскируя ее красный зад бархатными штанами.
Представился заяц коротко:
– Я – Иллиций и пойду с вами.
Сеул переглянулся с Дербитто – возразить не посмели. Да и толку от возражений…
Едва отряд отъехал от ворот, Дербитто поравнялся с Сеулом и уточнил:
– Я правильно понял: этот… гм… уважаемый господин собрался с нами разделить все тяготы погони?
– Боюсь, что да.
– Интересно… Господин Сеул, у меня девять стражников, у вас лоботряс Пулио, нюхач Бигль и писарь Гумби. Не хочу говорить плохого о ваших людях, но из них лишь Пулио способен в драке испортить чью-то морду, а не свои штаны. Итого нас двенадцать боеспособных мужчин. Отряд неплохой, но почему мы не взяли всех? Я же приготовил тридцать своих лучших людей.
– Иллиций сказал, что нам надо держаться как можно незаметнее, и такой толпой это не выйдет.
– Так что получается – этот Иллиций здесь теперь главный?
– В некотором роде да… Дербитто, ты сам должен сознавать…
– Господин Сеул, я прекрасно все осознаю, но поймите меня правильно: мы не сможем такими силами обеспечить безопасность этому короткоухому зайцу. Если его прирежут, боюсь, нам тогда уже точно не отделаться от крупных неприятностей. В трактире Пуго этот парнишка прихлопнул пару его сородичей, сжег того громилу и вырубил вышибалу – и при этом даже не чихнул. Кто знает, на что он еще способен? Мы еще недалеко отъехали, может, удастся уговорить его усилить отряд?
– Попробую. Сомневаюсь, но все равно попробую.
Сеул пришпорил лошадь, поравнявшись с Иллицием, осадил, вежливо поинтересовался:
– Извините за беспокойство, но откуда вам известно, что убийца покинул город?
Заяц и ухом не повел – так и сидел в седле истуканом, неподвижно уставившись куда-то вдаль. На губах полуулыбка, глаза чуть прищурены, встречный ветерок колышет золотистые пряди длинных волос. На вид парню лет восемнадцать, хотя с этими тварями разве можно быть в чем-то уверенными…
Сеул уже было решил, что его игнорируют, но тут Иллиций соизволил ответить. Цедя слова сквозь зубы, будто с собакой общается, произнес:
– Сейчас вы сами все увидите.
Заяц развернул лошадь, направил ее к проему в живой изгороди, тянувшейся по левой стороне дороги. Подковы перестали цокать по брусчатке – копыта зашлепали по все еще мокрой земле. Преодолев заросли, Сеул увидел тела.
Три трупа лежали на краю кукурузного поля, четвертый скорчился за придорожной изгородью. Наметанным глазом Сеул с ходу определил, что этот, по-видимому, погиб первым. Остальные, похоже, побежали подальше от дороги, но уйти не смогли.
Иллиций, указав на трупы, с легкой насмешкой произнес:
– Они сделали здесь засаду на убийцу. Удобное место, чтобы подсматривать за дорогой. Они увидели убийцу – и умерли сами.
С трудом проталкивая слова и обливаясь холодным потом, Сеул уточнил:
– Эти… эти убитые… Они – ваши?
– Нет. Это просто люди.
Дербитто не удержался от облегченного вздоха. Еще бы – для полного счастья им не хватает сейчас еще четверки заячьих тушек.
Сеул попытался выдоить из Иллиция побольше информации:
– Это вы поставили этих людей следить за дорогой?
– Нет, не мы. Нам пора продолжать путь.
– Не так быстро – мы тут должны все осмотреть.
– Здесь нечего смотреть, – чуть поднял голос заяц. – Вы все осмотрели уже. Убийца пошел дальше. Он идет пешком, если поспешим – должны его догнать до переправы.
– Господин Иллиций, этот убийца разделался здесь с четверкой мужчин. Я вижу у одного арбалет, у того вон кинжал – они вооружены. Наш отряд и так хорошо заметен, так почему бы его не усилить?
– Эльалиен сказал, чтобы нас было не больше полутора десятков. Он лучше нас знает, что делать, – как он сказал, так и поступим.
Спорить с зайцем Сеул не осмелился.
Уже на дороге с ним поравнялся Дербитто и тихо произнес:
– Я мельком осмотрел тела.
– И что?
– Одного узнал – темная личность, подозреваю его в убийствах под заказ.
– А остальные?
– Этих не припомню, да и трудно узнать – лица будто запеченная свинина. А этого узнал, потому что его не запекло. Он лежал у изгороди, и ветки все его тело оплели… и сквозь тело проросли…
– Твою мать! Это точно маг!
– Вам виднее, господин Сеул, но мне о такой магии слышать не доводилось.
Пулио, подслушав разговор старших, небрежно продемонстрировал свои познания в магии:
– Да это любой деревенский знахарь умеет. Я сам видал: старик одним взглядом заставил вырасти из земли куст шиповника. Хороший куст вышел – почти по грудь мне. А сам старик был полудохлым – смерть о нем позабыла, и он весь ссохся от старости. И вонял так, что на него даже мухи брезговали садиться. Но куст вырастил. А ведь этот сморчок помоложе – наверное, и дерево сможет.
– И что, этот куст вырос с такой скоростью, что мог бы пробить тело? – уточнил дознаватель.
– Нет, Сеул, не так быстро. Но старость – это старость. Вот сам подумай: кто быстрее штаны при виде девки спустит – вонючий дед или молодой парень? Так и с кустом этим может быть.
– Пулио, я тебя сегодня не узнаю – ты сама мудрость.
Икнув, лоботряс польщено ухмыльнулся:
– Ты это моему отцу расскажи – рад будет.
– Не уверен, что смогу твоего отца увидеть… сам понимать должен… И чего тебя с нами понесло? Сидел бы в управе… нет же, вылез… добровольно…
– Эх, Сеул, Сеул… Я, может, с виду и не мудрец, но кое в чем уверен точно – уверен, что с тобой скучно не будет. А скука – это то, что мне нравится еще меньше, чем похмелье.
– Молите богов, чтобы скучать пришлось подольше, – не оборачиваясь, буркнул Дербитто, поворачивая коня за зайцем.
* * *
Восточный тракт не изобиловал деревнями. Эту дорогу провели еще при первой династии, и по легенде тогдашний сбрендивший император обожал виды с придорожными виселицами, причем виселицы должны были быть непременно на фоне цветущих садов и полей, и, само собой разумеется, виселицам при этом полагалось быть непременно занятыми. Чтобы ничто не мешало ему наслаждаться этими дивными видами, он повелел не строить возле дороги ничего – минимум за две тысячи шагов от обочины, а нарушителей этого закона знакомили с петлей, что позволяло виселицам не пустовать. Вешали за любой признак строения: за шалаш в стогу на покосе, за дерновый навес над сушилками, могли повесить даже за плащ, развешанный на кустах для того, чтобы укрыться от дождя. Со временем, разумеется, указ канул в небытие, но инерцию истории преодолеть непросто – виселицы сгинули бесследно, но до сих пор на десятки миль пути можно было не встретить ни единой деревушки.
Дорога, выползая из восточных ворот Столицы, без единого поворота шла будто под линеечку строго на восток, чтобы через двенадцать имперских миль уткнуться в берег Чессы. Даже гении инженерии за эти века не сумели перекинуть через реку мост. В принципе задача не столь уж и сложна, но вот провести мост так, чтобы он не мешал судоходству и при этом простоял века… Нет, нелегко это. Проекты моста разрабатывали не раз, но до реализации их дело так и не дошло.
Хотя частично здесь некие зачатки моста были. От берегов отходили столь длинные причалы, что таких бы еще штук пять – и река будет перекрыта. К ним приставали три самоходных парома, курсирующих между берегами день и ночь. Команды дюжих мужиков легко переправляли людей и грузы, стада коров и овец, военные отряды. Не столь удобно, как по мосту, но достаточно быстро.
Сеул издалека почуял неладное – уж больно тихо. Обычно у переправы народ толкается, собираясь в кучу: поодиночке тут никого не возят – разве что ты важная персона или заплатишь серебром. А тут никого – лишь пара телег без хозяев. Лошади запряжены, монотонно жуют овес из торб, рядом с повозками какие-то узлы и баулы, в стороне тлеют остатки трех домов, в которых размещаются стража и команды паромов, там же валяется обугленный труп.
Как-то это все подозрительно.
Дербитто, вытащив из сумки арбалет, точь-в-точь похожий на оружие убийцы, флегматично заявил:
– Господин Сеул, вы бы послали Гумби и Бигля назад – пусть подождут, пока мы тут закончим. Сдается мне, сейчас работа будет не для нюхача с писарем.
Сеул спешился, вытащил шпагу, неспешно пошел к причалу. Уже на ходу громко произнес:
– Все за мной! Оружие держать наготове – возможно, он где-то здесь!
Возле причала дознаватель заметил два тела – такая же пропеченная свинина. Доспехов стражи на них не видать – уже неплохо. В воде, у берега, плавало еще одно – тоже не стражник. Можно даже у зайца не спрашивать – и так понятно, что очередные его «знакомые».
Под ногами застучали доски причала, позади шагал весь отряд – никто не остался на лошади. Да и верно: кавалеристов среди присутствующих, скорее всего, нет. Стража немолодая, но по возрасту если и служила, то в пехоте. Из конного полка так быстро не уйдешь: конница – это конница, служба долгая, оттуда седыми возвращаются.
Сеул любил театр и хорошо в нем разбирался. Но сегодня впервые почувствовал себя актером. Ну непохоже на правду то, что сейчас происходит. Трупы – да, трупы настоящие, а вот все остальное… Ну фальшь же сплошная – за такую постановку актеров закидывают гнилыми овощами. Хотя виноваты-то не актеры – виноват тот, кто написал пьесу и кто бездарно ее поставил.
Вот такая бездарщина сейчас творится. Да будь автор пьесы поумнее, тогда бы давно уже конная лавина летела по тракту, хватая и правых, и виноватых. И ни один маг бы ее не остановил. Да и как остановишь, если среди кавалеристов сидеть будет сини полсотни, все при защитных амулетах, держатся настороже: птицу в небе – и ту не упустят. А вперед бы сигнал пустили, через ту же синь, и засады бы караулили беглеца на каждой тропе.
Час – больше бы убийца за городом не продержался. Если очень повезет, то час.
А на деле? Бригада бездарных комедиантов тракт топчет. Непонятно кого и непонятно зачем послали. Если заяц не соврал и убийца пеший, то и вовсе стыд. А если догонят, что с ним делать, – вдруг он и вправду сильный маг? Ну у Сеула, допустим, амулет хороший. Вроде бы должен почти от всего защищать. Покуда не разрядится, будет держать кокон защитный вокруг владельца. Только вот ведь загвоздка – нет в отряде своего мага. Некому будет поддерживать силу амулетов, и разрядятся они быстро, а может, и очень быстро. И вся радость Сеула будет в том, что его запекут последним.
Для чего, спрашивается, все это делается?
Убийца ждал погони, стоя на краю причала. Вдалеке за ним виднелся противоположный берег, возле него замерли все три парома. Очевидно, команды не зря держались подальше – видели, чем дело пахнет. Неизвестно, что вытворял здесь маг-убийца, но, наверное, выглядело это достаточно впечатляюще, раз подойти боялись.
Плохо дело: паромщика можно напугать лишь угрозой зашить рот на праздник первого вина.
Убийца частично соответствовал описаниям свидетелей. Невысокий, тонкотелый, очень длинные золотистые волосы, огромные ярко-зеленые глаза. В остальном все было не так.
Убийца не был мужчиной.
Сеул не удивился, когда понял, что это действительно девушка, а не переодевшийся парень. Чтобы так замаскироваться, надо быть гением перевоплощения – вряд ли преступник настолько одарен. Да и мужское чутье хорошего сыщика не обмануть – девка это. Симпатичная девка. Опасная девка.
Очень опасная.
Тоненькая фигурка, закутанная в синюю тунику имперского мага, предостерегающе подняла резной посох:
– Ни шагу больше, или этот причал очень сильно пострадает. И, кстати, привет, Ил.
– Забудь мое имя! Отродье! – вскипел заяц.
Дербитто не забыл о своих обязанностях:
– Барышня, опустите, пожалуйста, свою палку! Мы вам не шпана с обочины тракта, мы люди служивые, и амулетов на нас много. За моей спиной девять арбалетчиков, да и я сам стреляю неплохо. Давайте не будем увеличивать список ваших прегрешений попыткой нападения на городскую стражу.
– Список этот велик, одним прегрешением больше или меньше – разницы нет, – логично констатировала девушка. – Мне не нужны ни стража, ни ваши амулеты, ни этот тупоголовый идиот Ил. Сейчас подойдет паром – и я уйду. И не надо меня преследовать: я могу сильно обидеться. Я сказала: ни шагу вперед!
Дербитто, по миллиметру пытавшийся сократить дистанцию, замер. Сеул, оценив ситуацию, признал, что она патовая: с такого расстояния даже дружный залп стражников может пройти впустую. Прицелиться эта бестия точно не даст. С другой стороны, на такой дистанции даже недорогой амулет успеет сработать на магические действия. Выстрелят арбалеты – перезарядить их уже не успеть. Магичка тупо высосет заряд из амулетов ударами по площади – и сожжет всех вместе с причалом. С третьей же стороны, начни она первой – в паузе между ударами можно успеть подскочить поближе, пока еще есть заряд, и тогда ей от стрел не отвертеться. В принципе если ребята у Дербитто отчаянные, то, если кинуть их дружно, шанс есть… хороший шанс… Хотя бред это: хорошей защиты у простых стражников быть не может, а без нее приближаться – самоубийство.
Девушка была неглупа, все понимала и сама:
– У вас нет мага, а я, как вы уже поняли, кое-что умею. Пять ударов сердца – больше вам не прожить. Хотя, если у кого-то есть хороший амулет, протянет долго. Только амулет должен быть не из дешевых. На такой в Столице можно было бы городской квартал купить. Есть среди вас такие богачи?
Сеул, почти не размыкая губ, прошептал в спину Дербитто:
– Она тянет время. Дома на берегу уже сгорели, она уже давно могла уйти или уплыть. Пусть не на пароме, но вон лодок хватает. Сама не уходит – ждет чего-то…
– Скорее, кого-то, – буркнул Дербитто. – Господин Сеул, не дергайтесь, эта девица тянет не время… она тянет…
– Что тянет? – не понял дознаватель.
Язык не понимал, а глаза уже догадывались – покосились вбок. Вода у причала бурлила, на поверхность выносились пожухлые водоросли, белели брюхом барахтающиеся рыбины. Сеул не был знатоком магии, но и полным профаном его не назвать: сталкиваться приходилось – или слышать от тех, кто сталкивался. Только вот видеть подобное пришлось впервые. Да и не слыхал о таком никогда: виданое ли дело, чтобы маг тащил заряд из воды? А если и тащит, то сколько это продлится? Дома… дома уже догорели… Сколько может гореть такой дом?
Дербитто еле слышно озвучил самые мрачные предположения дознавателя:
– Господин Сеул, если эта бестия все время тащила себе силы из Чессы, то не видать нам заслуженной пенсии…
Что было дальше, Сеул помнил смутно и обрывочно. Вроде бы его что-то стукнуло в самом начале, и стукнуло хорошо – так, что сознание помутилось. И вроде бы стукнуло по голове. А может, просто амулет не сразу сработал и голова познакомилась с магией. Нет, так и не понял он, с чего все началось.
Вот фигурка в синем платье встрепенулась, вытянулась в струну, вокруг нее закрутилась дымная спираль. Потом вроде бы дрогнул причал. А может, оно до этого было? Нет… не вспомнить. В воду с криком упал стражник, в груди его красовалась длинная тонкая стрела с ядовито-зеленым древком и белоснежным оперением. Затем в нос ударило горелым мясом. Потом опять провал в памяти. Потом, оглядываясь, видел, что на причале стоять остались только двое: магичка и Пулио. Вокруг обормота горело все. Даже сам воздух горел, но пробить защитный кокон магическое пламя не могло. Двойное чудо – чудо, что папаша расщедрился для сынка на дорогой амулет, и вдвойне удивительно, что этот разгильдяй его до сих пор не пропил.
И вроде бы видел, как Иллиций падает в реку. А может, это Пулио был? Поди пойми в огненном мареве…
Потом вроде бы Сеул куда-то брел в дыму, воя от боли в груди и сухим языком пытаясь облизать трескающиеся губы. Ругаясь, он рвал на шее цепочку раскалившегося докрасна амулета, сверзился вниз, по мелководью добрался до лодочной пристани, копошась в грязи, пытался выбраться на берег. Вроде бы ему в этом помог Дербитто.
Далее – полная амнезия.
Полностью в себя Сеул пришел благодаря тому же Дербитто. Главный стражник вылил дознавателю в лицо порцию речной воды из своей шляпы и участливо поинтересовался:
– Еще?
– Достаточно, – прохрипел Сеул.
Обернувшись в сторону реки, он чуть не выругался: добрая половина причала густо дымила, местами пробивался огонь, а оконечность причала и вовсе в костер превратилась, пылала полностью. Точнее, пылало то, что от этой оконечности осталось.
– Дербитто… что это было? Кто в нас начал стрелять?
Стражник, сплюнув черным, указал вдаль, на реку. Там, ниже пожара, ходили все три парома в окружении армады лодок – народ осматривал обломки, относимые течением от причала. На зрение Сеул не жаловался, и некоторые фигурки ему не понравились. Слова Дербитто подтвердили его предположение:
– Зайцы. Полный паром зайцев. Эльалиен со всей своей шайкой из Дома Леса. И с ними куча городских уродов, тоже при луках. Пока мы общались с этой барышней, они подошли ближе – и залп дали. И стрелы, и магия. У Иллиция был… Я думал, вранье про такие амулеты – ан нет, не вранье. Ни одна стрела не пробила защиту его амулета. Говорят, такой амулет может спасать хозяина всего несколько мгновений, но этого хватило: ведь залп-то был один. Мы стояли рядом, и нас тоже не нашпиговало стрелами. Да и от магии убереглись. А вот ребята… Ребята хорошие были… Похоже, никто не уцелел. Ненавижу магов…
Сеул невесело усмехнулся:
– Вот оно что… Мы, получается, просто приманка… отвлечь ее должны были. Она не выжила?
Дербитто, покосившись на пылающий причал, пожал плечами:
– Мертвой я ее не видел. Не до нее мне было: едва шкуру свою унес. Иллиций там, наверное, до конца стоял – думаю, амулетов на нем не меньше пуда было. У него бы спросить… да разве ответит… – Чуть помедлив, Дербитто почти с нескрываемой ненавистью добавил: – Зайцы… Девять ребят… и каких ребят…
– Ты им спасибо скажи.
– За что?!
– Если бы не приказ Эльалиена, ты бы взял не девять человек, а гораздо больше.
– Если бы они сразу сказали, для чего мы нужны, я бы вообще никого не брал – и пересидели бы удар, прижавшись к Иллицию.
– А Пулио где? Выжил?
– А что этому шалопаю сделается? Там, у лошадей он, Гумби ему стрелу из плеча вырезает.
– Все же шкуру ему попортили.
– И не только шкуру: волосы чуть ли не до корней выгорели.
– Ничего, папаша ему парик выделит. Ладно, Дербитто, давай-ка отсюда ноги уносить, пока Эльалиен про нас не вспомнил. Не хочу я с ним лишний раз сталкиваться.
– Зайцы… – понимающе кивнул стражник.
Глава 6
Хиггинс когда-то на этом самом месте устроил Тиму маленькую лекцию по тектонике, объясняя причину появления верхних пастбищ. Надо сказать, учитель из Хиггинса был плохой, и информацию полукровке он давал, не заботясь о ее полезности, а также не проверял, усвоил ли ее ученик. Все учили Тима, и он вел себя как все, не проявляя при этом энтузиазма. Но тем не менее Тим урок усвоил. Он запомнил, что в этом месте степь расколола исполинская трещина, уходящая на немыслимые глубины. При этом местность к западу от разлома приподнялась – вот и остался в рельефе такой уступ.
Возможно, Хиггинс и заблуждался. Возможно, и нет. Да и пользы в его словах не было. Какая разница, почему хорошие пастбища подняло в такую высь? Подняло – и все тут.
Сидя на склоне, Тим смотрел на восток, вниз. Еще не стемнело, и огней далекого становища не разглядеть, но зато сверху хорошо видно, как на ночевку слетаются стайки перепелок, а к ручейку, тянущемуся вдоль гривки, подкрадывается стадо антилоп. Зрение у Тима было орлиное – хорошо видел, что рогов приличных в этой группе не наблюдается. Да и не нужны ему рога – он уже взял. И перепелки даром ему не нужны. Уставившись в русло ручейка, Тим пытался представить себе ту мощь, которая способна была разорвать земную твердь, будто тонкую лепешку. Разорвать землю, глину под ней, камни, скалу. Разорвать до самой бездны, где гранит кипит, словно вода.
Представлять, как это было и как выглядело, было жутковато. И еще хотелось с кем-то поделиться своими мыслями. Но с кем? Спутники Тима даже не поймут, о чем он говорит. Даже кунак его, привыкший к чудачествам старшего, – и тот не поймет. К такому знанию надо идти шаг за шагом, идти долго.
Тим шел долго. Но шаги его были прерывисты, а путь не прям. Многое от него ускользало. Нет, не понять ему этой силы. Пока не понять. Надо думать. Осмысливать. Долго думать.
Когда-нибудь он поймет. Получит знание. А знание – это великая сила. Не зря дед Ришак пригрел в становище экипаж космической птицы. Ришак хотел получить все их знания. Пусть не все, но хоть что-то. Ришак хитрый. И внук его хитрый. Если Тим поймет силу, ломающую степь, Тим сделает еще один шаг вперед – попробует заставить эту силу ему подчиниться.
Ну… может, и не выйдет. Но попробовать все равно стоит. Так что надо понять. Надо. И пусть экипаж космической птицы считает своего воспитанника суеверным дикарем, в которого без толку напихали кучу бесполезной информации, – Тим не в обиде на них. Может, у них, на небесах, это и верно, но здесь – земля, а на земле законы другие. То, что наверху – суеверие, здесь имеет право на жизнь. Да и сама жизнь зачастую невозможна, если пренебрегать «суевериями».
Один-единственный шаман оламеков прошлой весной сжег крепость в становище этелей. А все потому, что местные шаманы дали себя подстрелить, будто перепелок, оставив свой род без защиты.
Хотя вечный скептик Егор уверял, что там поработала не магия, а зажигательные стрелы.
Все возможно.
Как бы Тим ни был погружен в мир своих мыслей, бдительности он не терял. Неладное заметил сразу: тусклая искорка двигалась в небесах прямиком к стоянке мальчишек. На фоне потемневшего восточного неба видно ее было замечательно – будто светлячок приближается. Но не бывает светлячков на такой высоте.
Затем до ушей добрался и звук – будто жук жужжит. Басовито, на одной ноте, с каким-то присвистом.
Еще три удара сердца – и ЭТО пронеслось чуть ли не над головой Тима: что-то темное, смутный овал, будто черепаха чудовищная. Жужжание перешло в противный визг, вспыхнуло пламя, по ушам ударили трескучие, резкие хлопки, будто деревья сухие о колено великан ломает, испуганно заржали лошади.
Тим, очнувшись, не задумываясь рванул вниз. Вперед, быстрее, бегом – лишь бы ноги в потемках не переломать. Склон вырос за его спиной, надежно закрывая от огней лагеря и грохочущей «черепахи». Позади опять загрохотало, еще сильнее, в небо взметнулось пламя, предсмертно заорали люди и лошади.
Тим ухитрился добежать до подножия склона, ни разу не упав, влетел в ручей, плюхнулся под левый подмытый берег, суетливо заворочался, вдавливая тело под свисающие пласты дерна. Укрытие так себе, конечно, но найти его здесь с воздуха будет нелегко. Если на накхов напал боевой дракон, посланный сюда зачем-то северянами, то в воде он не страшен. А если это не дракон… если это одна из небесных машин, о которых Тиму рассказывали люди из экипажа… Тоже неплохо – приборам трудно будет обнаружить цель.
Лишь лицо Тима, облепленное грязью и тиной, выдавалось из воды под дерном – не заметить, а все остальное и вовсе надежно укрыто от ночного зрения драконов и инфракрасных небесных приборов холодной водой. Тим не шевелился. Даже дышал через раз. Он был настолько неподвижен, что на лоб его забралась осмелевшая лягушка.
Вода в этом ручье была родниковая – холодная, будто из таявшего снега. Через несколько минут неподвижного пребывания в своем укрытии Тим понял: если его не прибьет враг, то прикончит холод. К сожалению, отсюда было не разглядеть, что творится в окрестностях. Слух тоже мало помогал – лягушачий хор и журчание воды не позволяли расслышать, что происходит наверху. Но вроде бы больше не грохотало.
Решившись, Тим осторожно высунул голову из-под берега. Не обнаружив ничего подозрительного, выкарабкался, встал, не рискуя покидать спасительное русло, осмотрелся по сторонам. Тишина и спокойствие, лишь наверху, там, где была стоянка кочевников, дрожали отблески пламени.
Но Тим смотрел не туда – все внимание на восток. И не ошибся – там, вдали, засверкали искры, падая с небес на землю. Не просто на землю – на становище накхов.
Скорее всего, здесь уже все спокойно, но Тим не любил уповать на авось – путь наверх занял у него немало времени. Крадучись от куста к кусту и не забывая оглядываться за спину, он забрался на гривку в тот момент, когда из-за горизонта выполз серп нарождающейся Меры. Красный диск тусклой Уиры к тому времени давно висел над головой, и света большой и малой лун с добавкой расплывчатого сияния Шрама Тиму вполне хватало, чтобы видеть немногим хуже, чем днем.
На месте стоянки дымили обгоревшие кусты и груда рухляди, оставшаяся на месте шатра. Ноздри щекотала вонь горелого мяса и шерсти, уши различали вдали хрип умирающей лошади. Увидев вдалеке шатающуюся человеческую фигурку, Тим коротко свистнул. Человек вздрогнул, неуклюже, припадая на левую ногу, попытался побежать в сторону далеких кустов.
Уже не прячась, Тим заорал:
– Да стой ты! Это я!
– Тимур, ты? – Голос был хриплый, неузнаваемый.
– Да. Это я. А ты кто? Я не вижу твоего лица и не узнаю голоса.
– Это не Тим!!! – пискляво проорали из кустов. – Тим бы тебя узнал! Это злой дух говорит его голосом! Не называй ему свое имя, а то он завладеет твоим телом! Цинн, стреляй в него! Стреляй!
– Шарк, ты так и состаришься глупцом: ты сам назвал его имя. Да и твое я, как видишь, знаю. Если я действительно нежить, то сейчас легко полакомлюсь твоей печенью – надеюсь, глистов в ней немного.
Из кустов испуганно охнули, а затем, ломая ветки, выскочила стремительная тень, ринулась к Тиму. Миг – и он уже обнимал Кунара. Конь был не на шутку перепуган, но все же не бросил стоянку после разгрома, дождался хозяина. Нет, не хозяина – друга. Не может у такого коня быть хозяина.
«Обитатели кустарников», очевидно, поняли, что волшебный конь не стал бы ластиться к нечисти, и повылезали из своих укрытий. Кроме Шарка и Цинна осталось всего двое – Наин и Кобо. Цинн – старший, один из лучших стрелков становища, Наин и Кобо – зелень, чуть побольше Шарка. Но все равно рад Тим был лишь Шарку. И не потому, что за смерть кунака с него бы спросили, а потому что привык он к нему. Почти друг он ему. Почти как Кунар.
Не оглядываясь на выживших, Тим принялся осматривать коня – вдруг его подранило и надо быстро остановить кровь. Через плечо почти равнодушно уточнил:
– А где Генр, Тарро и Колт?
Шарк ответил скороговоркой, опередив старших:
– Колт там, в кустах, умер он уже, от Тарро мы лишь голову нашли, а от Генра не нашли ничего. И лошадей нет, они…
Договорить мальчик не успел – едва не рухнул от затрещины Цинна:
– Не раскрывай рот, младший кунак, – здесь говорят старшие.
Шарк пристыженно умолк, а Цинн степенно закончил его мысль:
– Лошади разбежались. Лишь Кунар не ушел – тебя ждал.
Тим, ощущая на себе взгляды выжившей четверки, молча отошел от Кунара, присел на краю неглубокой воронки, вдохнул струящийся из нее дымок. В носу противно защипало, во рту стало кисло. Вырвав из земли клок опаленной травы, он стал переминать его меж пальцев. Нет, Тиму не нужна была ни трава, ни воронка – Тиму нужно было время. Время на принятие решения. Он – старший, он не должен вносить в сердца своих людей разлада своей суетой. Пусть думают, что их вождь занят сейчас чем-то настолько важным, что они даже не могут представить чем.
Непоседливый Шарк, не выдержав пытки тишиной, просипел:
– Тим, это был дракон?
В тишине отчетливо хлопнула затрещина, но, даже не глядя на своих людей, Тим понимал – все ждут ответа. Или не ответа. Хоть какой-то определенности ждут. Они – мальчишки, они не воины. Им трудно.
Решившись, Тим, не оборачиваясь, спокойно поинтересовался:
– Цинн, что с твоей ногой?
– Тимур, я упал, когда здесь все вспыхнуло. И на ногу наступила лошадь.
– Кости сломаны?
– Нет. Но быстро ходить мне тяжело.
– Еще раненые есть?
– Нет. Колт был ранен, у него разорвало живот и сожгло лицо. Мы не смогли ему помочь, и он умер. Но это хорошо – без глаз ему бы трудно было жить.
– Цинн, с Наином и Кобо осмотрите все вокруг. Соберите все вещи. И найдите Генра. А я возьму Шарка и найду с ним лошадей для вас. Потом мы поедем к становищу.
Чуть помедлив, Тим, добавил:
– Там, наверное, придется драться.
– С кем? – охнул Шарк.
Цинн от удивления позабыл отвесить ему затрещину, и Тим, не дожидаясь новых вопросов, уже со спины Кунара бросил:
– Люди черного человека пришли в нашу степь. И они напали на становище. Ищите хорошо – нам потребуется все оружие.
* * *
Накхи потеряли свое становище.
Нет, поставить новые шатры – дело недолгое: уж войлока у степняков хватало. Но из войлока не сделать крепости.
Крепость в становище, разумеется, можно было назвать крепостью лишь с натяжкой. Даже вонючие города людей с побережья были укреплены несравнимо лучше. Но им проще – на побережье раньше хватало хороших лесов, да и сейчас еще не все вырубили. В степи все не так: деревьев мало, а подходящих для строительства еще меньше. Бревна в свое время таскали по много дней, доставляя к становищу. Хорошего камня в округе тоже не было. Лишь с глиной накхам повезло. Поэтому основным материалом для стройки был сырой кирпич.
Стены вышли невысокие: при большом желании можно снизу аркан накинуть на зазевавшегося защитника, но зато толщины они были неимоверной – местами до десяти полноценных мужских шагов. Ришак, перебрав кумыса, иной раз гарцевал по ним на коне, будто по мощеной дороге, – лишь угловые башенки мешали ему совершать полный круг.
Тараном такие стены не скоро прошибешь.
Подкопать такие непросто, да и под оскудевшей почвой притаился камень – хода в нем не проделать и стены не подрыть.
Хорошая крепость.
Была…
Все четыре башенки превратились в груды мусора. Стены уцелели только фрагментами, между их остатками будто громадный великан выгрыз исполинской пастью кирпичную кладку. Обнажившиеся бревенчатые клети обуглились, но не загорелись – слишком долго древесина морилась в заточении глины. Однако дымили щедро – густым вонючим дымом.
Возле остатков крепостных ворот стоял геликоптер.
Возможно, машина называлась иначе, но Тим, знакомый с подобной техникой лишь по рисункам своих небесных учителей, решил, что это именно она. Пузатое тело, длинная балка хвоста, широченный винт наверху. Смущали лишь птичьи крылья – куцые, двойные. Не помнил Тим такого на рисунках. От нижней пары этих крыльев топорщились разнокалиберные трубы – Тим не сомневался, что это оружие. Но как-то неестественно это вооружение выглядело – грубовато, что ли… Диссонировало с общей стремительностью небесной машины. Будто в уже готовую, гармоничную конструкцию кто-то не имеющий отношения к ее созданию внес новые смертоносные элементы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?