Читать книгу "Запрещённый юг (Альфа-10)"

Рисковать ради неизвестно какой добычи посреди вражеского лагеря – последнее дело. Так что никакими жалобными взглядами меня не пронять.

Мы сюда не за трофеями пришли.

А теперь последний штрих – ещё один горшочек с зажигательным составом. Только этот побольше, да с примитивной рунной цепочкой на смоляной пробке, что запечатывает горловину. Теперь надо активировать её и ходу отсюда.

Выбираясь из шатра, мои помощники синхронно переглянулись и вздохнули. Да, я их понимаю, сам люблю трофеи.

Но ещё больше люблю устраивать своим врагам ад.

А этот самый ад здесь вот-вот разверзнется. И Бяка и Гнусис на испытаниях присутствовали и примерно понимают, что сейчас произойдёт. Только этим можно объяснить их необычную молчаливость. Ни об окте не заикаются, ни о прочем добре. Знают, чем чревата любая заминка.

Увы – работа с рунами у меня налажена на зачаточном уровне, и устроить полноценный дистанционно управляемый взрыв я пока что не могу. Разве что на минимальной дистанции, как это и предусмотрено в резервном варианте.

На всякий случай предусмотренном.

Так что если всё случится как задумывалось, шарахнет через заданное время без моего участия. А вот если что-то пойдёт не по плану, придётся смотреть на дистанцию и обстоятельства.

Назад пробирались тем же путём. Благо, пока двигались к шатрам, часовых снимать не пришлось, и хорошо заметный ущерб лагерному имуществу старались не наносить. Неуместные следы в неуместных местах разве что мастера артефактных контуров способны при беглом осмотре заметить, но такие ценные спецы по ночам крепко спят.

Центр военного лагеря компактен и много времени на то, чтобы его покинуть, не потребовалось. За спиной осталась самая драконовская охрана, и я было решил, что дальше можно чуть расслабиться.

Не тут-то было.

Бяка взволнованно прошептал:

– Там, на входе два воина. Помнишь их? Один другому сейчас говорит нехорошее. Мол, из шатра как-то странно задувать начало. Неженка какой-то, раньше не дуло ему.

– Ты слышишь, о чём они говорят?! – изумился я.

– А что не так? – удивился в ответ Бяка. – Ты же сам знаешь.

Ну да, мне известно, что слух у приятеля особый. Тоже какая-то расовая особенность. Она позволяет с непостижимых дистанций слышать самые тихие звуки. Но, вроде как, работает далеко не всегда, да и когда работает, до ушей Бяки доносится исключительно то, что грозит раскрыть его противоправные деяния.

– Второй говорит, что надо проверить.

Гнусис похвалил бдительных телохранителей:

– Шатёр порезали, пошёл воздух. Почуяли. Как строго у них. И ведь не боятся хозяина из-за пустяков потревожить. Везде бы такая стража стояла, никто бы ни у кого ничего не воровал.

– Один пошёл внутрь, второй у входа остался, – продолжил сообщать новости Бяка.

Шатёр большой, но это всё же шатёр. Склад бочек там долго искать не придётся, а они совершенно не вписываются в интерьер. Следовательно, бдительный воин сразу тревогу поднимет.

Лихорадочно оглядываясь, я указал влево:

– Сюда! Вниз!

– Что, в выгребную яму нырять?! – скривился Бяка.

– Я сказал вниз! Бегом!!!

К счастью, нырять не пришлось. Яма крайняя в длинном ряду, её только-только выкопали и толком не успели начать пользоваться. Даже нормальный настил над ней, как принято у южан, ещё не обустроили.

Чуть согнув ноги, я прижался спиной к той стене, что обращена к центру лагеря и приказал:

– Становитесь так же. И рты раскройте.

– Ох и вонища, – продолжал кривиться Бяка.

– Это разве вонища? – снисходительно прокомментировал Гнусис и поделился очередной занимательной историей из своей жизни. – Я раз с головой в уборную нырнул и просидел так несколько часов.

– А дышал как?

– Через стебель тростниковый, как же ещё. Надо и тебе такому поучиться. Хорошая хитрость, мало кому захочется вора искать в таком месте. Только если придётся так прятаться, уши затыкай чем-нибудь, не то опарыши залезут и будут щекотать.

Вытащив тоненькую деревянную плашку, я приложил к ней ладонь, активируя рунный конструкт. Корявый, как и все мои конструкты, или даже похуже прочих, потому что в активном состоянии работает всего-то пару секунд. Но ему больше и не требуется, его задача вызвать преждевременную активацию другого конструкта, заранее с ним синхронизированного.

– Тревога! – донеслось со стороны центра лагеря.

Бдительный воин добрался до предметов, не гармонирующих с роскошной обстановкой командирского шатра.

Быстро он.

Действительно хороший телохранитель.

Был.

Сверкнуло так мощно, что вспышка детально озарила облако, проплывавшее над лагерем. И тут же по ушам врезало. Не так уж сильно, я опасался куда большего эффекта.

Ну так это всё же не тротил, чему тут удивляться.

Над головой летели и летели горящие ошмётки чего-то непонятного, но пережидать опасные мгновения я не стал.

Нет времени. Совсем нет.

– Бегом! – скомандовал я, выскакивая из зловонной ямы.

Гнусис вылетел следом, едва меня не обогнав, и крикнул замешкавшемуся Бяке:

– Чего возишься?! Ты что, и там что-то красть удумал?! Не надо это брать!

Уж не знаю, что за причина заминки, но Бяка тут же выскочил и начал на бегу переругиваться с Гнусисом. Я их перепалку не слушал, голова занята куда более важными делами.

Нечего и думать пытаться выбраться прежним путём. Лагерь на глазах превращался в разворошенный муравейник, где там и сям занимались пожары. Центр попросту перестал существовать, на его месте вздымалась сплошная стена ревущего пламени. Даже здесь, за несколько десятков метров, жар нестерпимый. Там и сям носятся перепуганные солдаты и куда более перепуганные лошади, крики боли и ужаса, шум огня, грохот обломков, заброшенных взрывом на дивную высоту. Суетливые команды младших офицеров никто не слушает, сплошной разлад и панические настроения.

Надолго бедлам не затянется, это всё же лагерь воюющей армии, а не общество анонимных пирофобов. Следовательно, бесценна каждая секунда.

– Бяка! Гнусис! Ловите лошадей! Быстро!

Из пламени, что ревело в центре лагеря, вынесся здоровенный конь. Несмотря на рекордный размер, выглядело животное утончённо. Эдакая породистая зримая легковесность при вполне себе солидном весе.

И порода знакомая.

Несмотря на то, что конь вырвался из раскалённой преисподней, у него даже грива не пострадала. Лишь безумное ржание и чуть дымящееся седло свидетельствовали о пережитых невзгодах.

Глубокая ночь, офицеры и маги спят, почему он осёдлан?

Странный вопрос для такой ситуации. Сейчас надо удивляться тому, что элитный конь выжить ухитрился. Ведь в считанных шагах от взрыва находился.

Да уж, действительно элитный.

Гнусис многозначительно поинтересовался:

– Десница, а нам всё равно, каких лошадей ловить, или…

– Или! – рявкнул я, бросаясь к окту.

Спустя полминуты я мчался прочь от центра лагеря, то и дело оглядываясь. Мои проходимцы тоже обзавелись лошадьми, но это не окты, приходится следить, чтобы не отстали.

В творящемся бедламе тройка всадников, скакавших по лагерю с опасной скоростью, не казалась чем-то крайне подозрительным. К тому же я непрерывно тревожно жестикулировал и покрикивал то и дело, призывая всех мчаться к центру на тушение пожаров. Самыми короткими фразами обходился, самыми простыми словами, дабы северным акцентом не навредить.

Сбив по пути парочку замешкавшихся солдат, мы выскочили к посту на третьем кольце. И здесь, увы, никто не паниковал. Навстречу уверенно шагнул младший офицер, требовательно взмахивая рукой. И глаза его с каким-то нехорошим удивлением уставились на окта. Видимо прекрасно знает, кому принадлежит этот роскошный транспорт. И очень может быть, что владелец не доверяет своего скакуна никому.

Так это или нет, я выяснять не стал. Нам в любом случае задерживаться нельзя.

В офицера и солдат, что стояли за его спиной, понеслась вся магия, что у меня имелась. Быстро сориентировавшийся Бяка в придачу выстрелил из арбалета прямо на ходу.

И даже в кого-то попал.

Окт снёс раненого солдата и недовольно заржал, реагируя на моё требование идти и дальше ровно, а не прыгать через преграду. Но я-то с октами дело имел, знаю, на что они способны, так что продолжил настаивать на своём. Могучий конь подчинился, чуть притормозил и легко раскидал рогатки, расчистив путь и для себя, и для моих спутников.

Дальше внешняя часть лагеря, людей здесь даже днём немного. Но вот на постах периметра их, к сожалению, в любое время суток хватает, и, боюсь, нас там уже ждут с нетерпением.

Выхватив жезл, я прикинул маршрут и тут же начал активацию Гнева небес.

Как домчимся до периметра, как раз поспеет.

Нехорошие ожидания оправдались, навстречу полетели первые стрелы. В темноте внешнего кольца лагеря огонь издали неэффективен, но нечего и думать проскочить без проблем напрямую. Там и заграждения приличные, и лучников с арбалетчиками хватает, возьмут своё плотностью огня. А если совсем не повезёт, среди них и маг может оказаться.

– Держитесь за мной! – крикнул я.

Окта простыми стрелами ранить непросто, а мои щиты способны долго от такого обстрела защищать. Разумеется, даже это всех спасти не сможет, когда враги начнут работать в упор.

Но кто же им даст, так работать.

Буйство молний угомонило и стрелков, и простую пехоту, и даже двойной ряд рогаток магией раскурочило так, что мы через заграждение без заминок проскочили, не пришлось окту снова вместо бульдозера работать.

Всё, дальше лишь степь голая, и мы знаем, где в ней стоят дозорные, и где чаще всего проезжают патрули.

Спокойно промчимся мимо и тех, и тех.

Так-то, если совсем головой не думать, можно и не мчаться. Даже если у них есть амулеты связи, в этих краях они работают скверно. То есть понять, что в лагере творится что-то неладное, они поймут, а вот догадаться, что им следует искать диверсантов, уже не должны.

Но я головой думаю. Хотя бы иногда. И потому гоню окта так быстро, как позволяет ночное бездорожье и заурядные кони моих спутников.

Мы разнесли шатры высших офицеров и поубивали их лошадей. Не октов, конечно, но вряд ли такие солидные люди ездили на дешёвых клячах.

Также, прикинув объёмы водопада трофеев, я не сомневаюсь, что несколько этих самых офицеров ночь не пережили.

Заодно пострадали обычные солдаты: часовые в центре лагеря, телохранители офицеров и магов, бойцы, ночевавшие в опасной близости от последнего периметра. По ним местами и осколками хорошо прошлось, и пламенем.

Эх, жаль убойных трофеев от Жизни всего ничего осталось. Берегу их на самый крайний случай. Уже не раз пожалел, что так щедро раскидал их в битве у Козьей скалы.

Впрочем, мы даже с ними победили с великим трудом, так что расходы того стоили.

Враги нас сейчас хорошо рассмотрели. Они знают, что виновников всего лишь трое. И также знают, что на десятки километров вокруг степь под их плотным контролем. То есть южане полагают, что вряд ли мы сможем быстро получить приличную подмогу.

И полагают совершенно зря.

Нет, навстречу нам подмога не выдвигается. Она расположилась там, где надо.

И ждёт.

Место выбрано с умом, по наводке от местных, там даже малыми силами реально немало дел наделать. Мудавийские пастухи прекрасно знают свою землю и уже не раз подсказывали, где с минимумом людей можно устроить врагам максимум неприятностей.

Мышеловка готова, осталось дождаться мышку. И, думаю, надолго ожидание не затянется, разозлённые южане погоню организуют оперативно.

И если мы хотим успеть вовремя добраться до нужного места, мчаться нам надо как можно быстрее.

Не первый раз мы завлекаем врагов кажущейся слабостью беглецов. И каждый раз для них будто первый.

Вот и сейчас поверят.

Глава 2 Перестраховка?

Глава 2

Перестраховка?

Южная степь, это обширные территории, протянувшиеся между пустошами и Запретной пустыней. Здесь в какую сторону ни глянь, почти везде увидишь разбитое морщинами оврагов да балок бесконечное слегка всхолмлённое пространство, вытоптанное тысячами и тысячами копыт и густо усеянное навозом. Пастухи круглый год гоняют бесчисленные стада, трава подъедается под корень, толком не успев подняться. Даже в низинах у редких родников трудно встретить хотя бы небольшой куст, почти невозможно увидеть дерево, здесь нет лесов или хотя бы приличных рощ.

Но, несмотря на острый дефицит растительности, горит это безбрежное пастбище прекрасно. Меня этот парадокс удивляет каждый раз.

«Каждый» – потому что лично я наблюдаю здесь буйство пламени уже девятый раз, и степь всегда без проблем вспыхивала, после чего пожар медленно или быстро распространялся на километры и километры. Только самые глубокие овраги да протяжённые каменистые проплешины его останавливали, да и то не всегда.

По словам мудавийцев, случалось, степь полыхала неделями и даже месяцами, полностью выгорая на несколько дней пути. Буйство огня прекращалось лишь после сильного дождя.

В особо тяжёлых случаях одного дождя не хватало.

Пламя здесь ненавидели, ведь оно пожирало основу жизни мудавийцев – корм для скота. Засушливое лето и осень с сухими грозами почти наверняка приводили к голодным зимам и множеству новых могил. Скотину массово пускали под нож, поредевшее поголовье не могло обеспечить всех желающих мясомолочной продукцией, численность населения сокращалось, баланс восстанавливался.

Если сушь с пожарами случалась и в последующие годы, Мудавия теряла до половины жителей.

И такое в её истории случалось не раз и не два.

Каждый знает несложный свод правил степной безопасности, в котором первым пунктом стоит инструкция по разведению и поддержанию костра. Не дай ПОРЯДОК устроить его не так и не там, за такое пренебрежение главным законом в Мудавии принято убивать без разговоров.

И за столь глупейшего недоумка, неспособного постигнуть азы выживания, здесь даже мстить не станут. Так не принято, это дурная затея, соседи не поймут и быстро отправят проблемную семью вслед за неразумным родственником.

Мне эти нюансы известны до мелочей, потому что все эти девять раз степь поджигал именно я. Точнее, мои люди, но действовали они по моему приказу. И мудавийские пастухи, в обычное время убивающие за искру, сверкнувшую не там, где надо, мне в этом с радостью помогают. Грамотно подсказывают, откуда пустить огонь, чтобы он пошёл в правильном направлении.

Мне тут многое прощают.

Потому что война.

Этот огонь мы тоже разожгли вопреки тем самым азам выживания. Пламя, вспыхнув почти одновременно во всех подсказанных пастухами точках, направилось туда, куда надо.

На табун прекрасных южных коней. Нет, это не всемирно знаменитые скакуны с утончёнными шеями, это заурядные обозные работяги с громадными копытами на толстенных ногах. Но каждый из них способен легко тянуть телегу, которую обычная северная лошадь с места не сдвинет.

Без подкормки овсом обозному коню на сутки при интенсивной работе в жаркой степи требуется около восьмидесяти килограмм здешней травы и не меньше ста литров чистой воды.

Если дело происходит в середине не самого засушливого лета, гектара заурядной мудавийской степи с лихвой хватает на день выпаса для приблизительно шести таких лошадей.

Один чахлый родник, обычный для степных оврагов, за те же сутки способен напоить около двадцати коней, и встречаются такие источники далеко не на каждом шагу. Жители степи с древних времён в низинах устраивают каскады невысоких плотин с выложенными плоскими камнями желобами. Именно эти вереницы прудов являются основными водопоями, и одного такого среднестатистического прудика хватает для трёх-четырёх сотен лошадей во влажный период.

А в сухой, когда иссякают источники и жаркое солнце юга стремительно понижает уровень водоёма, и для десятка коней может не хватить.

Ну да ладно, про сухие периоды ни слова, ведь там и до засухи недалеко договориться. А это у местных самый страшный кошмар, упоминать её здесь не рекомендуется.

Плохая примета.

Одна из многих.

Подведём некоторые итоги. Итак, для тысячи обозных лошадей на сутки требуется около ста пятидесяти гектаров обычного степного разнотравья, и три пруда, что здесь местами можно встретить в балках и оврагах. Причём пруды стадо осушит полностью, и если питающий их родник не иссяк, последующее заполнение займёт несколько дней.

На десять суток – тысяча пятьсот гектаров пастбищ под корень подстригут.

На десять дней и десять тысяч лошадей – сто пятьдесят квадратных километров пастбищ и триста прудов.

На деле для прокорма и пропоя потребуется куда большая территория, ведь степь не абсолютно одинаковая на всём протяжении. Солончаки, неплодородные и сухие участки со скудной растительностью, каменистые проплешины, глинистая почва балок и оврагов, скальные выходы: везде хватает непригодных для выпаса земель.

Армия Тхата находится на юге Мудавии уже не первый месяц, и, если разведчики не ошибаются, лошадей в её обозах больше пятнадцати тысяч. Добавим конницу, её у врагов немало. Плюс растянутые на километры и километры колонны снабжения, что движутся постоянно туда-сюда, уничтожая всю воду и растительность в окрестностях степных дорог. Плюс солдатам надо хотя бы иногда мясо в котлы подкладывать, и для этого приходится гнать за отрядами стада вечно голодных овец и коз.

Каждый день этому колоссальному табуну требуется предоставить половину заросшего сочной травой Манхеттена. При этом воды на такой площади для столь огромного количества животных никак не хватит. Вдоволь её лишь по берегам рек, коих насчитывается ровно две, и лишь одна располагается частично удобно для вражеской армии. Но растительность на её берегах уничтожается в первую очередь, не успев толком подняться, вот и приходится забираться за ней дальше и дальше, где нормальных водопоев нет. Таким образом, лошади выпивают досуха пруды на куда большей площади.

И ещё учитывайте, что местное население тоже пасёт здесь свой скот. Да, мудавийцев на юге уже почти всех убили или выдавили на север, но до этого они успели изрядно истощить кормовую базу. Также свою долю получают сайгаки, серны и прочие травоядные существа, до которых не добрались охотники. И не забывайте, что степь не одинаково плодородная на всём протяжении, местами растительности нет или почти нет. То есть не вся её площадь является пастбищем. Вот и получается, что за месяц лошадиная орда дочиста опустошает территорию, сравнимую с не самой маленькой европейской страной.

А Тхат здесь уже десять с лишним недель проваландался, дотянув до самого жаркого периода. На небе обычно ни облачка, солнце едва-едва успевает от горизонта оторваться, а температура уже за тридцать градусов переваливает. К полудню пекло такое, что оставшись на открытом месте без какой-либо защиты, ты почти наверняка заработаешь тепловой удар. И без того небогатые пастбища будто огнемётами выжигает, и там, где раньше получалось прокормить пару лошадей, сейчас и для одной козы травы не хватает.

Нечего и мечтать обеспечить десятки тысяч прожорливых животных на небольшой полосе вдоль реки. Южанам приходится всё дальше и дальше уводить табуны. Причём дробили они их мельче и мельче. При этом каждый нуждался в приличной охране, ведь выпасали их на враждебной земле.

Пятьдесят или сто воинов более чем достаточно, чтобы недобитые мудавийцы даже не помышляли о недружелюбных действиях. А вот меня с отрядом немногочисленных уцелевших дружинников такое количество противников ничуть не смущало. Мы не гнались за размерами добычи, легко расправлялись с охранниками и угоняли один небольшой табун за другим, передавая на попечение специально сформированным отрядам пастухов, что уводили их на север. Поначалу, пользуясь беспечностью врагов, иногда за сутки до двух-трёх раз проворачивали налёты.

Южане несли потери в людях и лошадях. Незначительные, но каждый день. Это их расстраивало, и они начали увеличивать охрану, и также делить табуны организованно, дабы те кочевали неподалёку друг от друга, и поблизости всегда дежурил приличный отряд лёгкой конницы. Чтобы в случае чего было откуда быстро подкреплению примчаться.

К этому моменту в Мудавию начали прибывать первые подразделения, обещанные императором. Естественно, это оказались самые быстроходные силы – конница. Я отобрал среди них самых перспективных бойцов и обеспечил их превосходными южными лошадьми. Таким образом, мой личный мобильный отряд несколько потерял в качестве, зато значительно вырос в количестве. Наших сил теперь хватало и для разгрома улучшенной охраны, и для угона увеличенных табунов.

Противник принялся усиливать охранение, выделяя не только группы опытных всадников, а и стрелков и даже слаборазвитых магов. В одной из стычек мы нарвались на тяжёлую конницу и понесли досадные потери, после чего я слегка модифицировал тактику. Теперь после каждого удачного налёта отпускали одного или двух пленников, выбирая самых болтливых с виду. И через них сообщали, что захваченных южан готовы менять на обычных мудавийских граждан.

Этим двух зайцев убивали: выручали союзников, спасая их от резни (и заодно улучшали мой Баланс); и также распространяли слухи, что сопротивляться нам не нужно, это чревато смертью, а всех мирно сдавшихся наоборот, ждёт счастливая жизнь и скорый обмен.

Южане пытались устраивать засады, и пару раз у них это почти получалось. Но у одного из моих дружинников был хорошо прокачан редкий и при этом мало для кого интересный навык. Очень уж узкоспециализированный, ситуационный. Он позволял на значительной дистанции отличать контролируемых животных от обычных. При любой возможности собирая всю нашу «воздушную разведку» в одну группу, я отправлял их вместе с этим нестандартным спецом на «вольную охоту». По пути они дружно сшибали своими хищными птицами вражеских «пернатых дронов», как бы качественно те не притворялись дикими ястребами и соколами.

Изловить нового питомца недолго, а вот сделать его полноценными «глазами в небе» – непростая задача даже с хорошо развитыми специальными навыками контроля. Противник не сразу осознал, что началась тотальная охота за его «воздушными глазами», и качество его «авиаразведки» быстро снизилось до смешного. Пришлось южанам «спускаться на землю», направляя во все стороны мелкие группы всадников. Но их не только мы с лёгкостью громили, их даже прячущиеся в степи редкие мудавийцы повсюду пытались гонять. Усиливать такие разъезды бессмысленно, ведь даже если привлечь к ним не только лёгкую конницу, а и тяжёлую, всадников всё равно не хватит для полного контроля всех прилегающих к лагерям и дорогам пространств.

Степь огромна, а людей всегда мало.

Шло время, менялись приоритеты. Воякам Тхата сейчас уже не засады против нас интересны, а хотя бы минимальная информация о расположении ещё не вытоптанных пастбищ и не выпитых досуха прудов. Дождей нет, обеспечение тысяч и тысяч лошадей требует всё больше и больше усилий.

И приводит к новым и новым потерям.

А, мы, между тем, наглели дальше и дальше. Натренировались на табунщиках и начали щипать обозы снабжения. Те, самые, что из стран Тхата направлялись к армиям. Несмотря на открытость местности, полноценных дорог в Мудавии почти нет, неполноценных тоже немного. И среди степных просторов встречаются узкие места, объехать которые с тяжёлыми повозками нереально сложно.

Поначалу мы нападали именно в таких «узостях», но противник быстро это понял. А так как территорию, прилегающую к дорогам, южане разведывали особо тщательно, они знали, где располагаются самые неприятные участки. Против нас вновь начали устраивать засады, или просто усиливали охрану проблемных мест. Та заодно и за табунами ближайшими приглядывала.

А мы начали использовать огонь. Разумеется, не бездумно. Привлекали к делу всё тех же мудавийских пастухов. Они здесь лучше всех соображают, как именно следует бороться со степными пожарами, а ведь это обратная сторона поджигательства. То есть понимают, что надо делать, чтобы пламя пошло куда надо и как надо.

Огонь в сухой степи – это страшно, а южане тоже люди и потому тоже его боялись. Иногда пожары сами, без нашей помощи, устраивали противнику знатные разгромы, иногда нам приходилось вмешиваться. В последние два раза враги начали предпринимать попытки со своей стороны управлять пламенем. И нам пришлось отрабатывать всерьёз.

Сегодня они пытаются проделать это третий раз, и, похоже, нынешняя попытка самая успешная. Нашли спецов, которые вовремя определили угрозу, кучно собрали всех, кто рисковали попасть под удар и пустили встречный пал в правильных местах и в правильное время. После этого им осталось лишь устроиться на зачищенной территории и дождаться, когда огонь уберётся подальше. Теперь на выжженной земле теснились приличные силы: обоз из восьми десятков телег и фургонов; отряд, что охранял важный перекрёсток; да под три тысячи лошадей из согнанных табунов. И охранение у этих табунов было многочисленным.

Враги не были наивны, они прекрасно знали, что степь не сама по себе вспыхнула в таком неудобном для них месте. Поставили повозки в круг, расположили там и сям мобильные рогатки из тонких кольев, приготовились встречать нас в этой импровизированной крепости. Почти шесть с половиной сотен противников – их в три с лишним раза больше, чем моих бойцов. Однако, несмотря на столь несправедливый расклад, даже мысли отказаться от атаки не возникло.

Ведь не зря же мы целый день убили, огонь разгоняя. Специально всю эту братию в одном месте собрали.

Пора приступать к самому главному этапу несложного плана.

Мы приближались неспешно, при этом разведчики непрерывно следили за окрестностями при помощи своих птиц. Спрятать засаду в здешней степи – задача нетривиальная, но ничего невозможного в мире нет. Поэтому всегда и везде следует опасаться подвоха, и надо тщательно его выискивать до того, как он себя проявит.

Пока что ни намёка на тревогу со стороны наблюдателей. Лица у обоих отрешённые и спокойные, они привычно контролируют округу и ничего угрожающего пока что не видят.

Ан нет, один встрепенулся:

– Господин, они собирают баллисту. Похоже на то, что перевозили её по частям в обозе.

– Большая баллиста? – слегка напрягся я.

– Вроде не очень. И как-то они неуверенно её собирают.

– Продолжай наблюдение. Сразу же докладывай о любых изменениях с этой баллистой.

Не знаю, как там, на Земле, дела обстояли, а здесь метательные машины заставляют себя уважать. Даже с обычными материалами и при минимуме работы артефакторов самые неказистые баллисты и катапульты способны метко забрасывать снаряды на полкилометра и дальше. Если же речь идёт о лучших изделиях, для них даже два с половиной километра, вроде бы, не предел.

Ну это если верить книгам. Сам я подобных монстров инженерии никогда не встречал, максимум, что видел – тяжёлые артефактные катапульты в Хлонассисе. Они принадлежали не самому солидному отряду наёмников, следовательно, вряд ли относились к элитным. При этом метко запускали тяжеленные снаряды на полтора километра, и это явно не было их пределом.

Но это так… лирика. Одной баллистой враг сегодня много не навоюет. Будь это скорострельный стреломёт, куда ни шло, но наш наблюдатель не новичок, не перепутает одно с другим.

Так-то именно мне и большие стреломёты с баллистами способны устроить неприятный сюрприз. Дело в том, что мой щит Хаоса, так прекрасно защищающий от метательного оружия, может спасовать в тех случаях, когда прилетает что-то чрезмерно тяжёлое. Но какова вероятность попадания из такого оружия по одиночной быстрой цели? К тому же, по словам наблюдателя, машину собирают неуверенно. Подозреваю, что перевозят её без расчёта, для усиления уже действующей батареи, или замены старья. Следовательно, опытных инженеров в этом обозе нет, а это значит, что опасность ещё меньше.

Сегодняшний бой меня напрягал. Враг в последнее время ведёт себя так, будто мы тут с ним в поддавки играем. Вспомнить хотя бы тот взрыв, что мы устроили три дня назад. Разнесли центр немаленького лагеря, после чего завели погоню в овраг, где её дожидалась засада. Полсотни всадников выкосили, включая трёх офицеров и двух магов с их сильными телохранителями, захватили прекрасных лошадей. И при этом отделались парочкой легкораненых.

Вот и сейчас, ставя себя на место противника, никак не мог понять, почему они так покорно позволили нам устроить загонную охоту, а затем дружно собрались для заклания, даже не попытавшись огрызнуться. Да, мы заставили южан себя уважать, но нас рассмотрели во всех подробностях и знают, что из особо опасных бойцов у них лишь я. Враги понимают, что численное преимущество на их стороне, и по качеству мы не сильно выигрываем. К тому же стоя на месте, они играют нам на руку, ведь наша обычная тактика эффективна лишь против пассивных целей. Однако ни намёка на противодействие до сих пор не продемонстрировали.

Странно.

Подозрительно.

Я обернулся к ближайшему наблюдателю:

– Снижай свою птичку. Покружись над самой землёй возле лагеря. Ближе трёх сотен шагов к повозкам не приближайся.

– Искать что-то особенное или просто смотреть всё подряд? – уточнил понятливый боец.

– Всё смотри. Если следы хорошо видно, на них тоже посматривай.

– Я уже на них посматриваю. Мне кажется, что здесь многовато небольших копыт. Свежие оттиски. У них нормальных коней немного, странно это.

Коней здесь у врагов как раз очень много. Впервые мы замахнулись на столь многочисленную добычу, даже не представляю, как такой табун гнать будем. Но наблюдателя понять неправильно невозможно, он правильно подметил, размеры настораживают. Оттиски копыт обозных лошадей выглядят так, будто им вместо подков сковородки приделывают. Бойца привлекли следы поменьше.

Такие остаются после конницы, что разъезжает на тех самых знаменитых южных скакунах.

Дождей давно нет, следы, если их не затаптывать, держатся неделями, а место здесь оживлённое. Сильный отряд мог проехать как сегодня, так и десять дней назад, обычным наблюдением с воздуха такие нюансы точно установить сложно.

Настораживает то, что этот отряд мог никуда не уезжать, а остаться здесь. Зачем? Да хотя бы затем, чтобы устроить кровавый сюрприз обнаглевшим налётчикам.

Но в округе ни деревца, ни куста приличного. Где им здесь прятаться?

Где-где… Это вам не Земля, здесь надо всегда и всюду быть готовыми к чему угодно.

Камай, приблизившись, сообщил:

– С другой стороны у них возы, а с этой фургоны. Как-то очень уж удачно встали, будто готовились именно отсюда нас встречать. Обычно обозники паникуют и разные глупости творят, а эти нет, эти совсем не такие.

Я кивнул:

– Да, как-то странно себя ведут, так что не разгоняемся. Передай второму наблюдателю, пусть тоже пониже спустит птицу. На следы скакунов особое внимание.

Может я и перестраховываюсь, может даю врагам лишние минуты для подготовки обороны, но лучше так, чем влететь в грамотно организованную засаду.