Текст книги "«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stranniki-sudoplatova-popadancy-idut-na-proryv-60073.jpg)
Автор книги: Артем Рыбаков
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Не буду, товарищ Сталин. Однако позвольте мне продолжить?
– Продолжайте.
– Через несколько дней группа «Странники» осуществила подрыв мостов на шоссе севернее Минска, практически блокировав дорогу на несколько дней, чем существенно осложнила переброску подкреплений и снабжения немецким войскам, сражающимся в районе Смоленска.
– А есть ли доказательства, что это точно они? – Сталин закурил.
– Да. После получения шифрограммы информация была передана командованию Западного направления. В район были направлены самолеты-разведчики и совершен налет бомбардировщиков. Затор на шоссе достигал почти пятьдесят километров в длину. Наши летчики, насколько я знаю, нанесли немцам большие потери.
– Хм… А как им удалось запереть фашистские войска? Все-таки это солдаты, а не калеки какие-нибудь! – «Похоже, товарищ Сталин продолжает свою, неизвестную мне пока игру».
– Одновременно с подрывом моста на основном шоссе диверсанты уничтожили мосты на боковых дорогах, товарищ Сталин. Кстати, похожим образом три недели назад поступила и группа, состоящая из сотрудников Бобруйского горотдела НКВД. Старший лейтенант госбезопасности Залогин и его люди взорвали несколько мостов под Гомелем и на Слуцком шоссе. Движение немецких войск к фронту парализовало на два дня. По опыту предыдущей операции авиацией Западного фронта также проведена массированная бомбежка.
– Хорошо. Будем считать, что одно неголословное доказательство есть. – Председатель Комитета обороны принялся ходить вдоль стола, задумчиво посасывая трубку. – Как я понимаю, это – не единственная диверсия? – спросил он после примерно минутного молчания.
– Да. По донесениям «Странников», отдельные акции проводились ими с промежутком в несколько дней.
– Перечислите их, товарищ Судоплатов. – Сталин устало сел на стул рядом с Павлом.
Отвечать под пристальным взглядом вождя было трудно, но старший майор подавил желание открыть папку с документами, памятуя о том, что Иосиф Виссарионович не любит, когда докладчик «прячется» за бумажками, а принялся отвечать по памяти:
– Девятнадцатого июля – уничтожение крупного склада горючего в Дзержинском районе. Подтверждено местной агентурой.
В тот же день нанесены большие потери специальной полицейской группе, выехавшей на задержание радиста группы во время передачи важного разведдонесения. Подтверждения только косвенные…
Двадцатого июля – уничтожение группы фуражиров во главе с майором и вывоз больших запасов продовольствия с последующей раздачей его населению. Косвенно подтверждено.
Двадцать второго июля группой уничтожена спецкоманда СС, занимавшаяся уничтожением советских граждан в Раковском районе Белоруссии. Захвачено большое количество ценных документов. Подтверждено агентурой.
Третьего августа группа совершила нападение на лагерь военнопленных неподалеку от Слуцка. Охрана лагеря полностью уничтожена. Освобождено более четырехсот пленных бойцов и командиров Красной Армии, из которых сформирован партизанский отряд.
Пятого августа члены группы совместно с упомянутым выше партизанским отрядом совершили нападение на немецкий склад трофейного вооружения. Захвачено несколько тысяч единиц оружия и много боеприпасов. – Судоплатов перевел дыхание.
– А что, товарищ Берия, – резко встав со стула, Сталин обратился к наркому, – неплохо эти неизвестные воюют, как вы считаете?
– Совершенно верно, товарищ Сталин! Мы уже дажэ подготовили документы на награждениэ командиров и бойцов орденами!
«Как-то излишне бодро ты отвечаешь, Лаврентий Павлович. Наигранно…» – Судоплатов неплохо изучил своего начальника, и оттого некоторая фальшь в его тоне от него не ускользнула.
– И это правильно, товарищ Берия! Если люди заслужили, отчего же не наградить? Но вернемся к вам, Павел Анатольевич… Не могли бы вы чуть подробнее рассказать о подтверждении сведений, поступивших от данной группы?
– Буквально две недели назад нам удалось провести удачную операцию по внедрению агентуры в штаб одной из танковых дивизий, входящих в танковую группу Гудериана. Естественно, что в свете имеющейся у нас информации от «Странников» мы попросили старшего лейтенанта Зуенко, руководящего группой, проверить ее.
– И что же показала эта проверка, товарищ Судоплатов? – Сталин остановился.
– В информации, касающейся второй танковой группы, расхождения минимальные. И в основном они касаются сроков передислокации тех или иных частей и соединений. Что вполне объяснимо условиями военного времени, товарищ Сталин! – Павел почувствовал, что несколько переборщил с эмоциями, и несколько сбавил тон, перейдя к более академичному стилю изложения: – Так, Зуенко сообщил, что пополнения из Германии прибыли в их дивизию только девятого августа, хотя их ожидали как минимум на неделю раньше, как и указывали «Странники» в своей шифровке от двадцать второго июля! И именно благодаря информации Зуенко мы узнали, что предложения от фигурантов по борьбе с танковыми соединениями в ближнем тылу немцев принесли хорошие результаты – в дивизии, при штабе которой работают агенты Зуенко, потери в подвижном составе бронетанковых подразделений выросли почти на пятнадцать процентов…
– Что же, Павел Анатольевич, – председатель Государственного комитета обороны снова принялся ходить по кабинету, – будем считать, что на эту часть моего вопроса вы ответили более чем подробно… – Сталин сделал длинную паузу. – А тэперь ответьте мне, какие именно детали, нэ подлежащие разглашэнию, упоминали эти люди?
– Во-первых, во время первого контакта они обратились напрямую ко мне. Точнее, в сообщении, переданном через нашего агента, они, скажем так, «передали поклон» лично мне. Во многих радиограммах при разбитии информации часто указывалось, кому именно она предназначена.
– А что же в этом необычного, товарищ Судоплатов? – Легкая усмешка снова мелькнула на губах Сталина.
«И все-таки он знает! – Внезапное понимание, что все, происходящее в кабинете, не более чем спектакль, на какое-то мгновение парализовало Павла. – Зачем?! Зачем эти игры?»
– Что же вы молчите, товарищ Судоплатов?
– Я, – собрав всю волю в кулак и сосредоточившись на том, чтобы голос не дрожал, начал старший майор, – задумался над тем, как лучше сформулировать мою мысль, товарищ Сталин.
– Лучше – это хорошо. А то иногда бывают такие товарищи, которые считают, что мы все знаем и разбираемся во всех вопросах… Вы уже сформулировали? – раздельно, чуть ли не по буквам, спросил вождь. – И прошу вас учесть, товарищ Судоплатов, что вы как опытный сотрудник должны помнить хотя бы про наши успешные операции по дезинформации врагов. Надеюсь, названия «Трест» и «Синдикат» вам о чем-нибудь говорят?
– Да, товарищ Сталин, говорят! И я сформулировал. Одна из особенностей сообщений от «Странников» состоит в том, что они в тексте одной шифровки распределяют информацию по адресатам, что довольно большая редкость. Обычно сортировка происходит уже здесь, в Москве. Да и агенты не всегда могут определить, кому может быть полезна та или иная информация. Здесь мы имеем совершенно особенный случай – уже при отправке сообщения «Странники» указывают адресата, что впрямую говорит о том, что они хорошо представляют себе структуру нашего наркомата. Вплоть до начальников управлений, многие из которых, замечу, назначены буквально несколько месяцев назад. Причем иногда такую адресацию они делают с помощью «маячков».
– Ну кто знает, какие документы некоторые безответственные работники не уничтожили при эвакуации? – перебил Павла Сталин. – А что это еще за «маячки» такие?
– Специальные метки, понятные только посвященным. Например, одно из первых сообщение было подписано псевдонимом Фермер.
– И что в этом особенного? У меня, например, тоже есть псевдоним! – усмехнулся Сталин.
– Дело в том, Иосиф Виссарионович… – Напряжение понемногу отпускало Павла, он стал говорить свободнее и даже решился назвать главу государства по имени-отчеству. – …что таким образом они сразу же привлекли к себе мое внимание. Такой же псевдоним использовал генерал Саблин! А это вкупе с персональным «приветом» заставило меня уделить немного больше внимания заурядной на первый взгляд шифровке.
– А разве Саблин не погиб?
– Совершенно верно, товарищ Сталин! Погиб. Мой заместитель, майор госбезопасности Эйтингон, работал с ним, так что информация из первых рук.
– А не могли этой же информацией располагать некоторые из сотрудников наркомата, оказавшиеся впоследствии предателями? – Этот вопрос Сталин задал прямо Берии, повернувшись при этом спиной к Павлу.
– Исключено, товарищ Сталин, ни Кривицкий[17]17
Вальтер Германович Кривицкий (настоящее имя – Гинзберг Самуил Гершевич) (28 июня 1899—10 февраля 1941) – деятель советских органов госбезопасности, высокопоставленный сотрудник ИНО НКВД, невозвращенец. Полиглот, владел польским, русским, немецким, французским, итальянским и голландским языками. Вступив в партию в 1919 году, во время работы в тылу белогвардейских войск на Украине, после Гражданской войны постепенно стал одним из крупнейших специалистов Разведывательного управления РККА по западноевропейским странам. Преподавал в Высшей школе подготовки разведчиков, занимая должность, соответствующую званию командира бригады РККА. С 1933 по 1934 год – директор Института военной промышленности. В 1934 году командирован в Австрию, затем в Германию. В июле 1936 года раскрыл содержание секретных переговоров между Японией и Германией, получив в переснятом виде полную подборку секретной переписки японского военного атташе с высшим военным и политическим руководством в Токио. В декабре 1936 года Кривицкий неожиданно получил указание Центра «заморозить» всю советскую агентурную сеть в Германии. В марте 1937 года по срочному вызову прибыл в Москву. После чего 22 мая 1937 года Кривицкий был отправлен в срочную командировку в Гаагу. Осенью 1937 года, после бегства Рейсса, снова получил указание вернуться в СССР. Опасаясь быть репрессированным, Кривицкий принял решение обратиться к французскому правительству с просьбой о политическом убежище. В 1937–1938 годах проживал во Франции, с 1938 года – в США. С этого времени – автор целого ряда разоблачающих сталинский режим статей, издал книгу «Я был агентом Сталина». 10 февраля 1941 года погиб при загадочных обстоятельствах в гостинице Беллвью в Вашингтоне. Основная версия гибели – убийство совершено агентами советской разведки. Что, однако, не подтверждается воспоминаниями Павла Судоплатова. В феврале 1941 года по делу убийства Кривицкого было проведено следствие, пришедшее к выводу, что Кривицкий покончил жизнь самоубийством.
[Закрыть], который совершил предательство до в с е х операций, подробности которых приводились в качестве «маячков», ни Фельдбин[18]18
Александр Михайлович Орлов (в отделе кадров НКВД значился как Лев Лазаревич Никольский, в США – Игорь Константинович Берг, настоящее имя – Лев (Лейба) Лазаревич Фельдбин) (21 августа 1895-го, Бобруйск, Минская губерния – 25 марта 1973-го, Кливленд, штат Огайо) – советский разведчик, майор госбезопасности (1935). Нелегальный резидент во Франции, Австрии, Италии (1933–1937), резидент НКВД и советник республиканского правительства по безопасности в Испании (1937–1938). В 1938 году вместе с женой и дочерью бежал в США, похитив крупную сумму денег из оперативных фондов НКВД.
[Закрыть], знавший про Фермера, но ни про Утку[19]19
Кодовое название операции по устранению Л.Д. Троцкого, осуществленной Рамоном Меркадером под руководством Наума Эйтингона.
[Закрыть], ни про многие другие операции и не слышавший, тут ни при чем. Люшков[20]20
Генрих Самойлович Люшков (1900, Одесса – 19 августа 1945-го, Далянь, Китай) – видный деятель ЧК-ОГПУ-НКВД. Комиссар государственной безопасности 3-го ранга (что соответствует званию генерал-лейтенанта). В 1938 году, опасаясь ареста, бежал в Маньчжурию и активно сотрудничал с японской разведкой. За границей подробно освещал свое участие в «большом терроре», разоблачал методы НКВД, готовил покушение на Сталина.
[Закрыть] тоже не имел никакого касательства ко всем этим операциям.
– Хорошо, я понял вас, товарищ Берия. Какие еще «маячки» они использовали? – Сталин снова развернулся к Судоплатову.
– Предупреждение о нападении на Гиммлера было отмечено «маячком», имеющим отношение к Утке.
Сталин нахмурился:
– То есть вы знали об этой акции и не предупредили даже своего наркома?
«Ну уж нет, Иосиф Виссарионович! На пушку меня брать не надо! Возьму все на себя! Ни Павла, ни Наума сейчас подставлять не буду…»
– Нет, было только указание на подготовку к некой операции. Сообщение об успешной операции пришло со станции одной из наших резидентур, поэтому в расшифровку оно пошло не сразу, а согласно очередности. Именно в силу этого произошла задержка с получением столь важной информации. В нашем радиоцентре сообщения от Истомина обрабатываются вне очереди. В комментарии указано, что шифровка составлена заранее, а передана после получения условного сигнала. Следовательно, «Странники» после радиограммы о подготовке перешли в режим молчания. Скорее всего – из нежелания возможной пеленгации и последующей расшифровки, могущих привести к срыву такой важной операции.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только шагами Сталина, в задумчивости ходившего по кабинету. Наконец вождь остановился у висевшей на стене большой карты европейской части Союза с отмеченной на ней линией фронта, с минуту разглядывал ее, потом быстро повернулся и подошел к Судоплатову:
– Это хорошо, Павел Анатольевич, что вы горой стоите за своих людей! Но масштабы теперь несколько другие. Товарищ Берия, мне кажется, что дело только выиграет, если вы лично его будете контролировать…
* * *
Приказ НКВД СССР № 001138
об организации 4-х отделов
при НКВД-УНКВД республик, краев и областей
18 августа 1941 г.
1. Существующие на основании приказа НКВД СССР № 00804 от 25 июня 1941 г. 1 оперативные группы НКВД-УНКВД республик, областей и краев по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе реорганизовать в 4-е отделы НКВД-УНКВД.
2. Возложить на 4-е отделы организацию и руководство боевой деятельностью истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп.
3. Утвердить прилагаемое при этом положение о работе 4-х отделов и штатное расписание.
4. Назначить начальниками 4-х отделов НКВД-УНКВД:
1) по Украинской ССР – полковника Строкача Т.А. – заместителя народного комиссара внутренних дел УССР;
2) по Московской области – генерал-майора Крамарчука;
3) по Грузинской ССР – ст. майора госбезопасности Церетели – заместителя наркома внутренних дел;
4) по Азербайджанской ССР – ст. майора госбезопасности Емельянова – заместителя наркома внутренних дел;
5) по Крымской АССР – капитана госбезопасности Фокина – заместителя наркома внутренних дел;
6) по Архангельской области – ст. лейтенанта госбезопасности Шнюкова – заместителя начальника УНКВД;
7) по Ленинградской области – ст. майора госбезопасности Огольцова С.И. – заместителя начальника УНКВД;
8) по Калининской области – майора Здорного – начальника 86-го погранотряда;
9) по Смоленской области – ст. лейтенанта госбезопасности Бобченко, освободив его от должности начальника 3-го спецотдела;
10) по Тульской области – ст. лейтенанта госбезопасности Кирюшина – заместителя начальника УНКВД;
11) по Орловской области – ст. лейтенанта госбезопасности Черкасова, освободив его от должности начальника КРО;
12) по Курской области – капитана госбезопасности Аленцева – заместителя начальника УНКВД;
13) по Ярославской области – капитана госбезопасности Кримяна – заместителя начальника УНКВД;
14) по Ростовской области – майора госбезопасности Киселева – заместителя начальника УНКВД.
Наркомам внутренних дел союзных республик и начальникам УНКВД повседневно контролировать и помогать работе 4-х отделов.
Народный комиссар внутренних дел СССР
Генеральный комиссар государственной
безопасности
Л. Берия
* * *
Из директивы НКВД СССР № 38/270
В дополнение к приказу НКВД СССР № 001138 от 16 августа возложить на 4-е отделы НКВД-УНКВД:
1. Повседневный контроль за формированием истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп, руководство по согласованию с Центром их боевой деятельностью.
2. Налаживание связей с истребительными батальонами, перешедшими на положение партизанских отрядов, а также существующими партизанскими отрядами и диверсионными группами, находящимися в тылу противника.
3. Организация агентурной и войсковой разведки в районах действий партизанских отрядов и диверсионных групп.
4. Разведка тыла противника и мест возможной переправы партизанских отрядов.
5. Обеспечение партизанских формирований оружием и боеприпасами для ведения боевых действий, а также продовольствием, одеждой и другим снаряжением.
6. Допрос пленных, перебежчиков, парашютистов и диверсантов, захваченных органами госбезопасности и войсками Красной Армии в прифронтовой полосе.
Заместитель Народного комиссара внутренних дел
Комиссар госбезопасности 3 ранга
Меркулов
Глава 4
Бобруйский район Могилевской области БССР. 16 августа 1941 года. 4:40
– Еще раз запомните, парни, на «раз-два» здесь сработать не получится! – Командир прошел вдоль нашего короткого строя. – Точный расчет и связь! Мы – им, – Саша кивнул на стоящих в некотором отдалении от основной группы Тотена с Зельцем и двух новичков: Приходько и Соколова. – Они – нам! Попрыгали!
На этот раз мы оделись в «свое» – кроме флектарнового комплекта, на мне был надет жилет с прикрепленной к нему нагрудной кобурой в цвет, в которую отлично влез мой «браунинг». За спиной – «кэмелбэк» в «родном» чехле. В перешитых старшиной подсумках два диска от «ППД» и пара немецких гранат. Но это так, на всякий случай. Нынче у нас время ножей и веревок.
* * *
План, придуманный Сашей, на первый взгляд прост, как мычание, – ликвидировать поисковую группу немцев и покинуть здешние, ставшие такими негостеприимными края с максимально возможной скоростью. Что может быть проще, казалось бы?
Вот только после пары часов наблюдений за противником выяснилось несколько не очень приятных моментов. До Городца, где немцы разместили подстраховку в виде моторизованной пехотной роты, ровно три километра, и, хотя выстрелы там могут и не засечь, задачу нашу это нисколько не упрощает – по дороге мотаются туда-сюда минимум два патруля на машинах, а сил, чтобы их перехватить, у нас нет. К тому же были бы тыловики обычные, солдаты охранных дивизий, так нет – элита вермахта, воины «Великой Германии»! Алик даже за голову схватился, а потом вывалил нам столько информации, что Фермеру пришлось его прервать:
– Стоп-стоп-стоп! Ты коротко скажи, чем они от остальных фрицев отличаются?
– Подготовкой, слаженностью и дисциплиной!
– Эсэсманы тоже ими славились, и где они? – Люк презрительно скривил губы.
– Эти – армейцы, и они действительно умеют воевать, а не только стены лбом проламывать! – не сдавался Алик.
– Тотен, ты тут рекламой не занимайся, а то я тебя, немцефила, знаю! – Фермер показал Алику кулак. – Скажи лучше, они служаки правильные или как? – Командира интересовали более конкретные и приземленные вещи.
– Будь уверен, Саша, эти на посту не заснут.
– Получается, орлы, что стрелять нам нельзя ни в коем разе? – Фермер цыкнул зубом. – Иначе всю красоту попортим – «спокойный» отход превратим в гонку со смертью.
– Ну если вы готовы в рэмбов поиграть, я вас в эфире прикрою! – вступил в разговор Бродяга.
– Как?
– Вы выхо́дите на позиции незадолго до их штатного сеанса связи, даете мне сигнал и начинаете резать немчуру со всем молодежным энтузиазмом. Я отбиваю радиограмму в Центр, благо все равно нужно. Короткую, минут на пять. «Наши» фрицы возбуждаются и начинают пеленговать, одновременно вырубая свою рацию. Помехи им не нужны, а благодарность от командования получить хочется. Я на их частоте даю записанный последний сеанс. Вот как-то так…
– То есть вначале мы снимаем внешние посты, а как начнутся радостные пляски по поводу обнаружения нехороших русских диверсантов, режем всех от всей широкой нашей души? – Фермер перестал хмуриться.
– Именно так!
– А давайте я вместо Старого в эфир выйду! – предложил Тотен. – Он в пиф-пафах всяко лучше меня будет, а с рацией я уже освоился.
– Так и сделаем. С тобой пойдут «трофейные» и Док.
* * *
Тонкая стрелка часов скользнула с семнадцатого деления на восемнадцатое. «Пора!»
«Мои» немцы народ смирный – службу тащат спокойно, не дергаются. Уже с четверть часа с верхнего этажа амбара доносятся характерные свистяще-шипящие звуки. «Договорились спать по очереди… Верно, чего им опасаться, особенно если принять во внимание, что их пост – ближний к дороге, по которой раз в полтора часа проезжают патрульные машины?»
Осторожно цепляюсь за ошкуренное бревно, приспособленное как откос для поддержания настила, подтягиваюсь и закидываю ноги вверх. Теперь я, словно военно-полевой ленивец, вишу вниз спиной. Можно только порадоваться, что за два «военных» месяца физическая форма серьезно улучшилась. Медленно и печально начинаю движение вверх. «Эх, хорошо бы второй под рулады своего товарища задремал!»
Десять сантиметров, двадцать, полметра… Перед лицом – присыпанные прошлогодним сеном жерди настила. До немцев-дозорных метра три, а мне еще к ним вылезти надо… Автомат пришлось оставить внизу – уж больно неудобная бандура для подобной акробатики, но пистолет при мне, так что в случае накладки выход будет, тем более что стрелять придется накоротке и в помещении. Стены и сено звук приглушат, хотя, конечно, лучше вовсе обойтись без стрельбы…
Уцепившись левой рукой за настил, начинаю выбираться наверх. Хорошо, что сена на «втором этаже» еще много – его кучи скрывают меня до поры до времени. Уперев ноги в откос, делаю несколько качающихся движений, примеряясь. «И раз, и два, и… три!» Сильно толкаюсь ногами и оказываюсь на помосте. Оборот, другой, третий… Тревогу никто не поднимает…
– Кто это? Эй?! – спрашивает один из немцев, привставая со своего места.
«Так и есть, задремал на пару со своим корешем! Ну да поздно уже! – Фриц потянулся за своим «карабином». – Тебе бы хоть на пару секунд раньше чухнуться, а теперь точно не успеешь – ружжо-то твое выставлено наружу, я еще на подходе срисовал. А так быстро ты, мил друг, его теперь не достанешь и тем более не развернешь!» А вот я инерцию использую в своих интересах! Еще пол-оборота, и из положения на спине я бью ганса обеими ногами в грудь. Хруст, сдавленное сипение, и часовой валится на сено. Причем он не отлетел в сторону, а именно мешком осел на землю – значит, удар, как часто говорят рукопашники, весь ушел внутрь.
«Второй шевельнулся, или мне показалось? А! Какая сейчас разница?!»
Наваливаясь на сонного солдата сверху, выдергиваю из ножен клинок, и через пару мгновений нерадивый часовой булькает располосованным горлом.
Торопливо, пока не началась реакция на собственное живодерство, «правлю» первого.
«Черт, никак не могу привыкнуть! В горячке боя – никаких проблем, а как часовых, подкравшись, снимать, так обязательно мутит потом… – Чисто машинально прижимаю умирающего немца к полу, чтобы не так сильно дергался. – Ладно хоть ненадолго это…»
С тошнотой я справился примерно за минуту – похоже, начинаю привыкать… После моих первых, тех, у подбитой «полуторки», отходил почти четверть часа, а тут подышал, подумал – и в норме. Щелкаю тангентой, подавая сигнал товарищам. Три длинных, два коротких: «Все в порядке. Задача выполнена». Было бы наоборот – три коротких и два длинных, то сигнал означал, что у меня проблемы. У командира код из трех «кликов», у Люка – из четырех. И не запутается никто, и случайно последовательность из трех тоновых сигналов набрать сложно. Пока отирался под стенами амбара, оба «коллеги» уже доложили о зачистке «своих» часовых. Теперь на все про все остается… одиннадцать минут! За это время мы должны собраться у машины-пеленгатора и приготовиться резать выходящих на смену караулов фрицев. Вначале хотели отлавливать их на постах, но, прикинув, что втроем семерых успокоить легче, чем в одно лицо троих, решили «танцевать» на центральной «площади» деревушки. Тем более что Бродяга обещал подсобить. А четверо на семерых – это куда как лучше!
«А хорошо, что немчура все невеликое местное население выгнала из домов: и из гражданских никто под горячую руку не попадет, и немцы в окружении знакомых рож хоть немного, но расслабятся… – думал я, осторожно скользя в предутреннем тумане. – А дымка на землю опустилась что надо – видимость снизилась до тридцати метров, а если бугорком каким или поленницей прикинуться, то враг вообще заметит, только наступив на тебя. Э, неплохо бы сбавить скорость, а то свои же ребята могут попробовать головенку открутить или что-нибудь острое под левую лопатку пристроить!»
Смутная тень мелькнула слева в промежутке между едва различимыми домами. Если бы не уже занимавшаяся заря, я бы и не заметил. Я негромко прищелкнул языком, одновременно положив руку на рукоять ножа. «Свои!» – услышав ответное цоканье, я облегченно отпустил оружие.
Опустившись на мокрую от росы траву, вопросительно посмотрел на командира.
– Пять минут! Мы с тобой обходим дом вокруг и нападаем на немцев с тыла! – Сашины жесты были скупы и одновременно красноречивы.
Киваю в ответ.
Командир дотрагивается до плеча сидящего у угла большой избы Люка, показывает большой палец Бродяге, и мы выдвигаемся.
В обычных условиях этот дом за пять минут можно раз двадцать кругом обежать, но сейчас мы еле успели. Стоило нам замереть в готовности у невысокого палисадника, как внутри дома, словно по заказу, раздались голоса. Точнее, вначале раздался глухой стук, как будто уронили что-то тяжелое, затем раздался взрыв смеха, и спустя несколько томительных мгновений дверь распахнулась.
– Гюнтер, в следующий раз я прикажу не полить тебя, а попрошу ребят дотащить до колодца! – всхлипывая от смеха, заявил один из немцев, спускаясь с невысокого, в три ступеньки, крыльца. – Будешь знать, как не выполнять приказы старшего по званию!
Следовавший за ним дородный солдат фыркал и мотал мокрой головой, одновременно застегивая на груди мышастый китель, – очевидно, это и был тот самый Гюнтер, для побудки которого пришлось применять радикальные средства. Еще пятеро спустились вслед за первыми двумя и лениво построились в колонну по двое.
«Хорошо, что мы не прекращали наблюдение за деревней и прибытие подкрепления к гансам не прошло незамеченным. Видимо, кто-то посчитал сообщение о засеченной рации заслуживающим внимания, и ближе к вечеру из Городца на двух телегах подтянулись еще полтора десятка солдат». – Я перекатил во рту короткую соломинку, подобранную на сеновале, и отстегнул тренчик на ножнах.
Фермер предостерегающе поднял руку – не шебуршись, мол.
Гефрайтор (туман понемногу рассеивался, и я смог рассмотреть петлицы) негромко скомандовал, и короткая колонна двинулась сменять посты. Чем мне немцы нравятся, так это любовью к порядку. Честно! Положено по уставу винтовку на ремне носить – и несут. Особенно эти – тыловики. Те, которых мы на дорогах видели, уже к войне привыкли и во время своих многокилометровых маршей по нашим пыльным дорогам они уже уставом не сильно заморачиваются, а эти, гляди ты, словно на какой-нибудь Александер-плац вышагивают!
Легкий толчок в плечо от командира – это значит нам пора.
«Саша ссутулился, отчего стал похож на атакующую горную гориллу… Странно, но почти всегда в боевые моменты в голову лезут всякие необычные ассоциации. Наверное, это психика так защищается от перегрузки…»
Замыкающие уже поравнялись с углом дома, когда я услышал… Нет, скорее еле уловил сдвоенный глухой удар…
Практически одновременно мы догнали идущих последними немцев…
Мой – тот, что справа! Невысокий, сантиметров на десять ниже меня… «Карабин» болтается на щуплом плече, воротник кителя замялся сзади…
Синхронно с его шагом наступаю под колено левой ноги и, резким движением левой руки отклонив голову в ту же сторону, вгоняю зажатый в правой обратным хватом нож в тощую шею! Сверху вниз и немного наискосок, так, что пятнадцатисантиметровый клинок уходит в тело врага почти целиком, по пути рассекая сонную артерию и мышцы. Может, и до сердца достал, кто знает…
«Теперь – снять!» – Тело действует «на автомате», словно я не живых людей превращаю тут в неживых, а форму демонстрирую на показательных…
Тяну нож на себя, а левой, уперевшись противнику между лопаток, помогаю, толкая его вперед. Снимая с клинка.
Немец ничком валится вперед.
Переступив через него и перехватив нож на прямой хват, бью следующего в почку.
Чувствую, как тот вздрагивает.
Но в этот момент левая рука, проскользнув по плечу, нащупывает его кадык. Пальцы стискиваются, комкая податливые хрящи гортани, а правая все бьет и бьет…
– «Ш-ш-ш!» – резкое и негромкое шипение выдергивает меня в реальный мир.
Отпускаю уже давно мертвого немца и быстро поворачиваюсь на звук.
Сашка!
А вот и Люк со Старым подходят…
«Какой придурок сказал про упоение боем? – медленно выдыхаю, чувствуя, как сходит с лица яростный оскал. – Остервенение? Да! Озверение! Любое слово, но не упоение! А еще тошнота и отвращение. Когда по раздавленному моими пальцами горлу последнего немца пробежала судорога, я чуть сам не… А! Потом страдать будем – работы еще…»
Командир жестами показывает, что нам с Люком надо идти в избу…
* * *
Взгляд со стороны. Тотен
Раз иголка, два иголка – будет елочка,
Раз дощечка, два дощечка – будет лесенка,
Раз словечко, два словечко – будет песенка.
«Ничего более идиотского, вам, гражданин Демин, в голову прийти, естественно, не могло? А ну, перестать петь мурню всякую! – строго отчитал я самого себя, заметив, что вот уже пару минут нервно приборматываю детскую песенку, не в силах соскочить с одного куплета. – Того и гляди «трофейные», как мы называем авиационного военврача и танкиста, заинтересуются, что же там такое бормочет себе под нос «очень важная» охраняемая ими персона. А «персона» на самом деле отчаянно трусит и волнуется!»
Хотя и у меня голова варит – именно я предложил Сергеичу, как приспособить достижения электроники будущего к нашей непростой партизанской работе! В моем «наладоннике» весьма удачно оказался установлен неплохой текстовый редактор, а уж всякие отчеты и таблицы составлять мне сам бог велел – экономист, ептыть… Вот и придумал, как использовать функцию автозамены для шифрования сообщений. Главное только – не забывать менять цвет шрифта и начинать шифрование с цифр. А после того как Ваня в дополнение к обычному ключу смастерил цифровую «гребенку», скорость передачи существенно увеличилась. Конечно, мне, привычному к компьютерной мышке, работать на двухстороннем ключе несложно, но с «гребенкой» еще лучше получается и «грязи» меньше. А всего-то пара тонких дощечек, в верхней из которых прорезано десять пазов, а между ними проложена выкроенная хитрым образом медная полоска. Достаточно провести металлическим контактом – я его «стилусом» по привычке называю – по соответствующей прорези, как в эфир выдается комбинация из «точек» и «тире», соответствующая одной из цифр. В «нулевой» прорези, к примеру, пять широких полосок, а в той, над которой цифра «1» написана, – одна узкая и четыре широких. Вот и ерзай туда-сюда, сверяясь с шифровкой и монотонно отсчитывая самому себе: «Раз, два, три… Раз, два, три…» Считать надо обязательно, иначе точки и тире сольются, и в Центре шифровальщики повесятся, разбирая сплошной поток знаков.
Ребятам сейчас куда как труднее… Нет, и на моем счету есть парочка немцев. Но одно дело – дать очередь из пулемета, заметить, как где-то там, вдалеке, упали еле различимые фигуры, и совсем другое – ножом, а то и голыми руками. Командир меня уговаривает, конечно. Утешает, что, мол, моя работа ничуть не менее ценная, чем их, но я-то сам знаю, что они постоянно по лезвию ножа ходят, в то время как я в тылу отсиживаюсь.
Хоть я и стараюсь по мере сил им помогать, лекции о немцах читаю и все такое. Здесь мои навыки «нищего униформиста» очень кстати пришлись. В той, мирной, жизни очень меня коллекционирование военной формы увлекало, но в силу не слишком толстого кошелька коллекционером я был виртуальным – больше книги по истории предмета покупал и на лоты в интернет-аукционах облизывался. Отдать пару месячных зарплат за немецкий солдатский кителек, проходящий по категории «недорого», я себе, естественно, позволить не мог, но когда такие мелочи настоящему фанату были помехой? Кстати, с Артом я в магазине, торгующем униформой, познакомился. Я на годовую премию выкупал привезенную мне на заказ «родную» бундесверовскую каску, а он, только начавший играть в страйк, форменные немецкие же перчатки примерял. Ну и зацепились языками и даже чуть было телефонами не обменялись, но не срослось тогда. А уже через пару месяцев на открытии сезона мы с ним и его ребятами в одном окопе оборону держали. Черт, когда же это было? Семь лет назад? Или восемь?
– Фермер – Тотену! – «Ух, замечтался! Чуть сигнал не проворонил!» – А теперь – дискотека!
– Roger that![21]21
«Вас понял» – в англоязычном радио– и военном жаргоне.
[Закрыть]
Если бы Саша сказал: «А теперь танцы», то мне пришлось бы вначале передавать короткую радиограмму в Центр и только потом выдавать в эфир записанное на телефон немецкое сообщение о том, что у них все в порядке. А тут мне предстояло сделать немного по-другому – сперва выдать запись и тут же, перестроив рацию, начать сеанс с Москвой.
* * *
Деревня Дубники, Бобруйский район Могилевской области БССР. 16 августа 1941 года. 5:53
Нам здорово повезло, что немцы разделились – обычная пехтура из обеспечения заняла два дома на окраине, а «безопасники», «белая кость», разместились на постой в третьем, стоящем в самом центре деревушки.
Половину охраны мы, считай, уже вырезали, и теперь Фермер, пользуясь языком жестов, распределял следующие цели.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?