Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 17"

– У нас появилось несколько вопросов о вашем брате, – перешёл к делу резидент, заметив это.

– О каком? – удивилась Диана.

– О Павле Ивлеве.

– О Пашке? – ещё больше удивилась она. – Какие вопросы?

– Что он за человек? Чем интересуется?

– У меня муж больше с ним общается, – тут же затараторила Диана, –брат ему с учёбой помогал, с дипломом тоже сильно помог, муж ему за это подарки дорогие дарил. Муж, вообще, говорит, что брат очень умный. А как по мне, так что от его ума толку, если он родной сестре колбасы пожалел?

– Какой колбасы? – не понял резидент.

– Обыкновенной, копчёной, – с обидой ответила Диана. – Я ещё замужем не была, в общежитии институтском жила в одной комнате с двумя соседками. Те еще хамки, кстати, были! Просила брата с женой помочь мне переселиться на время к их знакомой, так они мне отказали! Я уже не говорю, что к себе пожить не пригласили. Это муж от Пашки в восторге, ему с ним интересно. А меня от их разговоров тошнить начинает.

– Почему? – заинтересовался резидент.

– Да потому. Всё про науку, да про экономику. Скукота! Фирдаус хоть и фруктами торговать будет в фирме отца, у меня тоже умный, ему очень интересно в Москве было учиться.

– Перебраться за рубеж брат не планирует?

– Зачем ему? Ему предлагали в Будапеште учиться полгода, так он отказался. Очевидно, что ему и в Москве неплохо, – недовольно хмыкнула Диана. – В Верховный Совет как-то на работу пристроился. Мне его жена рассказывала, он её в такую поликлинику беременность наблюдать устроил, что нам и не снилось! Кремлевскую!

– Ну, понятно, – задумчиво проговорил резидент, которому, на самом деле, все было непонятно. Что же это за брат у нее такой, что его на первом курсе в Кремль работать пристроили? Почему кто-то думает, что западные спецслужбы заинтересовались бы вербовкой семнадцатилетнего пацана? И, блин… Диана, оказалась еще более тупой, чем он первоначально подумал полгода назад, наблюдая за ней. Колбаса! Она злится на брата за колбасу! Причем видно по глазам, что это для нее по-прежнему больной вопрос. Хотя сейчас пришла на встречу в туфлях и одежде такой стоимости, что, продав их, можно эту колбасу центнерами покупать…

– А ваш муж, вы же его не очень долго знаете, верно?

– Ага, недавно познакомились, в конце прошлого года.

– Он симпатизирует США?

– Точно нет. Иначе бы он в СССР учиться не поехал. Ему Москва очень нравилась, и он вообще плевать хотел на политику. Сейчас днями пропадает в офисе отца своего, все прикидывает, как будет фруктами торговать лучше, чем до поездки в Москву. Мы думали, что отец его отправит в Париж работать, но вместо него туда его брат отправился, представляете? Я могла бы сейчас уже быть в Париже. Монмартр и все такое, а я плавлюсь по этой жаре…

– А ваш брат, как он к США относится?

– А брат США не любит точно. Я в детали не вдавалась, но пару раз слышала, как он с друзьями беседовал. Сказал, что они хотят нас поработить, и мы должны быть бдительны. Я не очень в этом разбираюсь, все, что поняла.

– Спасибо вам большое. Очень рад был увидеться. В следующей раз, пожалуйста, не идите на встречу так целенаправленно, не рассматривайте меня, стоя на входе в кафе. По пути на встречу периодически незаметно оглядывайтесь, проверяйте, не следит ли кто за вами.

В глазах агента «Скворец» промелькнуло недоумение, но она быстро сообразила, что это значит, что рандеву окончено и уже можно уходить. Искренне радуясь, она улыбнулась, попрощалась и ушла. А резидент поднял руку, подзывая официанта, и попросил рассчитать его.

***

Бейрут.

Диана забежала в торговый центр и купила какую-то кофточку, чтобы было чем оправдать свой уход из дома. Вернулась домой, и поняла с облегчением, что никто её не хватился. Все так и дрыхли, пережидая жару. Она села остывать под кондиционером и погрузилась в мысли о произошедшем.

Что у Пашки случилось? Зачем её выдернули? Вопросы нехорошие были у офицера КГБ… Что за человек? Чем интересуется? Не собирается ли за рубеж? Любит ли США?

У Пашки, явно, проблемы. И ни позвонить, ни встретиться. Не предупредить!

Во время беседы, сообразив, к чему все идет, она включила дурочку, надеясь, что это как-то поможет Пашке. В детстве Диана всегда так делала, правда, дело было совсем в другом брате. Когда учителя подозревали Тимура в хулиганских выходках и пытались через Диану выяснить, он ли в них виноват, она начинала яростно обвинять брата во всякой мелкой ерунде с праведным гневом и обидой на лице, создавая у них впечатление, что знала бы ещё что, обязательно бы рассказала.

И учителя в итоге были уверены, что Тимур ни в чем не виноват, поскольку, раз сестра на него так явно злится, то сдала бы его.

Но то было детство. А поможет ли это сейчас? Удалось ли провести целого офицера КГБ? Что же делать? Как Пашку предупредить?

***

Собрал заранее все свои вещи в дорожную сумку. Вот так ездить, с одной легкой сумкой на плече, одно удовольствие. Правда, бабушка с пани Ниной тут же изменили ситуацию, набив ее поверху несколькими килограммами еды с собой в поезд. Шансов отбиться было ноль, я это знал и долго не сопротивлялся.

Вечером дождь закончился, и они все решили проводить меня до автовокзала. Пани Нина хотела показать нам Костел успения Девы Марии по дороге.

Вообще, как я заметил, бабуля с пани Ниной очень сдружились. Всё-то у них какие-то общие дела и планы. И Трофим уже калитку пани Нине починил и в сарае что-то с полками сделал. Такой уж человек, ну не умеет он отдыхать. С другой стороны, и хорошо, пани Нина нас уже как родных привечает…

Мы вышли пораньше и пани Нина провела нас мимо того самого Костёла. Построен он в начале двадцатого века. С точки зрения старины глубокой интереса не представляет. А вот сама архитектура впечатлила.

Родька признался, что заскучал по родным и собрался завтра звонить в Москву. Объяснял ему, объяснял, что не успею завтра вернуться к семи часам, вроде бы понял. Договорились, что они позвонят в четверг. Не забыть бы Гришу предупредить.

Проводили меня до автобуса, а потом ещё ждали, пока тронется. Жаль уезжать, но надо. Работа!

***

Бейрут.

Резидент КГБ сел за отчет для центра и обдумывал результаты встречи с агентом «Скворец». Необъективность и предвзятость недопустимы в его работе. Он старался быть беспристрастным, но рука сама выводила: «Агент “Скворец” не отличается большим умом».

Далее он перечислил её мелкие бытовые претензии к брату, но действительно плохого она о нём ничего сказать не может. Её муж, гражданин Ливана Фирдаус Эль Хажж неоднократно пользовался помощью Павла Ивлева в учёбе, вплоть до написания дипломной работы. Семья Эль Хажж хорошо обеспечена, поэтому Фирдаус Эль Хажж благодарил Павла Ивлева за помощь в учёбе ценными подарками. По словам Дианы, муж вообще политикой не интересуется, по возвращении из Москвы все время пропадает на работе, осуществляя вклад в семейный бизнес по торговле фруктами.

Перечитав своё донесение, резидент отнёс его шифровальщику.

***

Весь следующий день провёл в поезде. Выспался, аж бока отлежал. Только поднялся к себе на этаж, увидел записку в двери: «Жду звонка. Сатчан».

Набрал ему сразу. Он, несмотря на поздний час, попросил о срочной встрече, ничего не объясняя. Что там опять стряслось?

Глава 6

***

Лубянка.

Капитан Румянцев решил поставить в известность своего непосредственного начальника полковника Воронина, что «Управление К» активно интересуется Ивлевым. Мало ли что, потом ещё окажешься крайним.

– Павел Евгеньевич, разрешите?

– Заходи, Олег, – пригласил Воронин.

– Синицин что-то нашим Ивлевым заинтересовался, материалы по нему запрашивал. Сказал, по указанию начальника первого управления. Я все передал.

– Синицин? А ему что надо?

– Мне не докладывают, – пожал плечами Румянцев.

– Так, – откинулся в кресле Воронин и положил обе руки на стол, задумавшись. – И когда?

– В понедельник.

– Почему сразу не доложил?! – хлопнул рукой по столу Воронин.

– Виноват, – втянул голову Румянцев.

***

Через двадцать минут я уже сидел у Сатчана в машине. Он весь на измене рассказал, что идёт осторожное прощупывание предприятий района, и до меховой фабрики уже добрались.

– Как вы это поняли? – спросил я. – Кто это может быть? Опять ОБХСС или Пожнадзор?

– Нет, всё делается неофициально. Это, явно, конкуренты, которые типографию у нас забрали – сделал он вывод. – Отберут у нас всё скоро. И ничего не сделаешь.

– Почему? – удивился я.

– Там такое прикрытие у них! Вплоть до ЦК, – обречённо махнул он рукой.

Вот, дилетанты. ЦК, не ЦК, какая разница? Везде люди. Со всеми можно договориться или в свою игру сыграть. Сейчас не девяностые, отстрел конкурентов не ведётся, риск минимален. Если грамотно действовать, конечно. Но, конечно, чтобы так рассуждать, надо пожить при Горбачеве и при Ельцине. Под звуки перестрелок на стрелках и во всем сопутствующем антураже с рейдерскими захватами. А эти, нынешние, комсомольцы – блин, как говорится, не бито, не крашено. Не проходили сквозь медные трубы, огонь и воду. Младенцы! А ведь в серьезные дела ввязались…

– И что? Вы, вот так, всё и отдадите на блюдечке с голубой каёмочкой? – с недоумением уставился я на него. – Даже не попробуете отбиться?

– А что мы можем сделать?

– Собрать компромат и идти ва-банк. Но по-умному. Переговоры. Хотите всё у нас отобрать? Тогда и вам не поздоровится, отправим эти материальчики, что на вас, всех таких с виду, образцовых коммунистов, собрали, каждому члену ЦК. Хотите? А могли бы найти разумный компромисс. К примеру, объединить с вами активы и вместе рулить. Так что, выбирайте. А то ещё можем найти в КПК при ЦК КПСС принципиальных, честных коммунистов, им передать. Так что, думайте, мир или война? Все в выигрыше и при деньгах или потеря всеми всего, вплоть до свободы. Они же тоже закон нарушают, как и вы. Рыльце в пушку. Побоятся влезать в такую вот драку…

– И какой компромат надо собрать? – потрясённо смотрел на меня Сатчан.

– Да любой. Всё, что связано с нетрудовыми доходами и двойной жизнью. Скромные на вид дачи с подземными этажами, на которых все дорого-богато, гаражи с подвалами, где деньги спрятаны нетрудовые. Дорогие машины с водителями, другой персонал на нетрудовые доходы нанятый. Всё, что делает очевидным, что люди далеко не на зарплату живут. Понимаешь?

– Угу, – задумчиво кивнул Сатчан.

– Дальше. Всё, что не вяжется с образом достойного коммуниста. Любовницы беременные, дети внебрачные, совещания в банях, которые заканчиваются оргиями с работницами предприятий.

Сатчан нервно сглотнул и побледнел. Понятное дело, у самого рыльце в пушку. Очевидно, что всё это – атрибуты определенного положения в обществе для зарвавшейся части советской элиты. Лично я не вижу в этих групповых загулах с девочками, вообще, никаких плюсов. Всевозможных рисков выше крыши, а удовольствие такое себе. Это можно рассматривать только как ещё один кирпич в фундамент круговой поруки, но не более. Может, именно с этой целью, кстати, это всё и устраивается.

– Уверен, не сложно вычислить, – продолжал я, – где они всем этим занимаются, при необходимости и девушек найти. Среди них, наверняка, обиженные найдутся и желающие поквитаться. Может, обманом кого заманили, изнасиловали, опросить, найти таких, уговорить написать заявление. Это уже уголовка! Если такую информацию конкурентам предъявить, они, наверняка, начнут с вами говорить и пытаться договариваться. Тот же их человек в ЦК чтобы крепко задумался, так ли ему нужно с вами воевать? А может, лучше с вами дружить?

Дерьма нужно много всякого на них найти, и вы найдете, оно обязательно есть. Они же не пять-десять лет, как вы, так работают, люди постарше, я так понимаю, дольше во власти сидят, вот у них и грешков побольше накопилось. А ведь они очень мечтают о карьере, может, и в Политбюро на склоне лет мечтают залезть. А если с вами не договорятся, и вы весь компромат на них вывалите, какое им Политбюро? И то, что уже есть, потеряют. Вместо Москвы отправятся куда-нибудь на просторы за Уралом партийной работой заниматься.

Сатчан смотрел на меня ошарашенно, но не перебивал. Внимал каждому слову. Как новоиспеченный сектант главе секты в малиновом пиджаке с золотыми пуговицами. А я продолжал:

– Что вам надо чётко усвоить: свои источники дохода надо уметь охранять и защищать от наездов. И жёстко. Не готовы к решительным мерам, даже не пытайтесь этим делом заниматься. Всегда найдутся те, кому захочется ваш кусок уже готового пирога отобрать. Особенно, если вы хозяйственники хорошие, и у вас дело прекрасно налажено. Успешное, прибыльное предприятие требует от хозяев постоянной готовности вступить за него в бой, пусть, и неравный. Все вокруг должны знать, что вы без боя своё не отдадите, и прежде, чем к вам сунуться, все должны семь раз подумать, готовы ли они с вами связываться. Вот такая репутация должна быть. Понимаешь?

Маленькая, но гордая крыса, загнанная в угол, атакует противника, не глядя на его размеры, – хотел добавить я, но промолчал, усмехнувшись про себя возникшей мысли, что сравнение Сатчана и компании с крысами слишком символично, может и обидеться.

– Прямо Дикий Запад какой-то, – на словах он еще возражал, но смотрел на меня с уважением. Я понял, что все услышанное его очень вдохновило.

– А как ты хотел? Либо ты, либо тебя. Здесь третьего не дано. В отношениях, которые не регулирует и не охраняет закон и государство, действует закон джунглей: кто сильней, тот и прав.

– Блин… Это надо обмозговать… Спасибо, – протянул он мне руку. Мы попрощались и он уехал. Явно вдохновленный.

Засыпая, думал, что в конкурентных разборках теневых дельцов на партийном или комсомольском уровне может возникнуть угроза чьей-либо жизни, довольно сложно. Обычно, на что они способны, так это обрушить карьеру друг другу, инициировать исключение из партии или из комсомола со всеми вытекающими последствиями. В самом худшем случае, если подставишься по полной, могут подвести под статью, но там уже ОБХСС, прокуратура и суд будут решать.

Хотя, расстрельная статья – чем не угроза жизни? И главное, не своими руками! Вот на такой случай и необходимо иметь компромат на всех своих конкурентов, чтобы они понимали, что в одной камере с тобой могут оказаться, если слишком далеко зайдут. Ну и помнить при этом, что это игра не в одни ворота.

***

Лубянка.

Воронин забеспокоился, узнав, что «Управление К» заинтересовалось Ивлевым. Что ещё за игры подковёрные? Ивлев же согласился сотрудничать. Пусть и не стандартным путем, ничего подписывать не стал, но по факту Комитету помогает. И не с ерундой вроде стукачества, этим уже миллионы граждан занимаются, и некоторых вообще и не остановить, а со штучной, уникальной работой. Его проверили с головы до ног, ничего не нашли, да и что можно найти у интеллигентного парня в возрасте 17 лет? Что мячом чье-то окно выбил, когда в футбол во дворе играл?

Ну и тем более, было дано указание дать парнишке зелёный свет. Зампредом КГБ, между прочим. Так в чём же тогда дело? Воронин решил набрать Вавилова от греха подальше, но зампреда Комитета уже не оказалось на месте. Пришлось отложить разговор до завтра.

***

Москва. Квартира замдекана по научной деятельности Гаврилиной.

Начало отпуска Эмма Эдуардовна провела у подруги на даче. Вернувшись домой, она обнаружила в дверях повестку. Внимательно вчитавшись в адрес, она поняла, что приглашают её, ни много ни мало, на Лубянку. Нервно сглотнув, Эмма Эдуардовна прочла повестку ещё раз. Сегодня ехать уже поздно, – поняла она. – Придётся ехать завтра утром. Что опять стряслось?

***

В четверг с самого утра позвонил капитан Румянцев. Говорил напряжённо, настойчиво попросил срочно приехать на Лубянку для разговора.

И что опять за срочность? Ещё одна лекция понадобилась? Тогда, так бы, наверное, и сказал? Ну, что гадать? Приеду, узнаю.

***

Лубянка.

Эмма Эдуардовна робко протянула дежурному на входе повестку и через десять минут уже сидела в кабинете капитана Шустова, пытавшегося прикинуться добрым и понимающим, но у него это не очень получалось, с ее точки зрения. Глаза у него были холодные и равнодушные. Он предложил ей кофе или чай, но она отказалась, понимая, что слишком сильно нервничает и глотка сделать не сможет.

– Разговор наш будет касаться вашего студента Ивлева Павла Тарасовича, – проговорил он как можно доброжелательней, видя, что она слишком напряжена.