Электронная библиотека » Артур Дойл » » онлайн чтение - страница 4


  • Текст добавлен: 31 марта 2016, 14:40


Автор книги: Артур Дойл


Жанр: Классические детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– В ней все предположительно.

– Зато она увязывает все факты. Когда нам станут известны новые факты, которые не уложатся в наше построение, тогда мы успеем ее пересмотреть. В ближайшее время мы ничего не можем начать, пока не получим новых известий из Норбери.

Долго нам ждать не пришлось. Телеграмму принесли, едва мы отпили чай. «В коттедже еще живут, – гласила она. – Опять видел в окне лицо. Приду встречать к поезду семь ноль-ноль и до вашего прибытия ничего предпринимать не стану».

Когда мы вышли из вагона, Грэнт Манро ждал нас на платформе, и при свете станционных фонарей нам было видно, что он очень бледен и дрожит от волнения.

– Они еще там, мистер Холмс, – сказал он, ухватив моего друга за рукав. – Я, когда шел сюда, видел в коттедже свет. Теперь мы с этим покончим раз и навсегда.

– Какой же у вас план? – спросил мой друг, когда мы пошли по темной, обсаженной деревьями дороге.

– Я силой вломлюсь в дом и увижу сам, кто там есть. Вас двоих я попросил бы быть при этом свидетелями.

– Вы твердо решились так поступить, несмотря на предостережения вашей жены, что для вас же лучше не раскрывать ее тайну?

– Да, решился.

– Что ж, вы, пожалуй, правы. Правда, какова бы она ни была, лучше неопределенности и подозрений. Предлагаю отправиться сразу же. Конечно, пред лицом закона мы этим поставим себя в положение виновных, но, я думаю, стоит пойти на риск.

Ночь была очень темная, и начал сеять мелкий дождик, когда мы свернули с шоссейной дороги на узкий, в глубоких колеях проселок, пролегший между двумя рядами живой изгороди. Мистер Грэнт Манро в нетерпении чуть не бежал, и мы, хоть и спотыкаясь, старались не отстать от него.

– Это огни моего дома, – сказал он угрюмо, указывая на мерцающий сквозь деревья свет, – а вот коттедж, и сейчас я в него войду!

Проселок в этом месте сворачивал. У самого поворота стоял домик. Желтая полоса света на черной земле перед нами показывала, что дверь приоткрыта, и одно окно на втором этаже было ярко освещено. Мы поглядели и увидели движущееся по шторе темное пятно.

– Она там, эта тварь! – закричал Грэнт Манро. – Вы видите сами, что там кто-то есть. За мной, и сейчас мы все узнаем!

Мы подошли к двери, но вдруг из черноты выступила женщина и встала в золотой полосе света, падавшего от лампы. В темноте я не различал ее лица, но ее протянутые руки выражали мольбу.

– Ради бога, Джек, остановись! – закричала она. – У меня было предчувствие, что ты придешь сегодня вечером. Не думай ничего дурного, дорогой! Поверь мне еще раз, и тебе никогда не придется пожалеть об этом.

– Я слишком долго верил тебе, Эффи! – сказал он строго. – Пусти! Я все равно войду. Я и мои друзья, мы решили покончить с этим раз и навсегда.

Он отстранил ее, и мы, не отставая, последовали за ним. Едва он распахнул дверь, прямо на него выбежала пожилая женщина и попыталась заступить ему дорогу, но он оттолкнул ее, и мгновением позже мы все трое уже поднимались по лестнице. Грэнт Манро влетел в освещенную комнату второго этажа, а за ним и мы.

Комната была уютная, хорошо обставленная, на столе горели две свечи и еще две на камине. В углу, согнувшись над письменным столом, сидела маленькая девочка. Ее лицо, когда мы вошли, было повернуто в другую сторону, мы разглядели только, что она в красном платьице и длинных белых перчатках. Когда она живо кинулась к нам, я вскрикнул от ужаса и неожиданности. Она обратила к нам лицо самого странного мертвенного цвета, и его черты были лишены всякого выражения. Мгновением позже загадка разрешилась. Холмс со смехом провел рукой за ухом девочки, маска соскочила, и угольно-черная негритяночка засверкала всеми своими белыми зубками, весело смеясь над нашим удивленным видом. Разделяя ее веселье, громко засмеялся и я, но Грэнт Манро стоял, выкатив глаза и схватившись рукой за горло.

– Боже! – закричал он. – Что это значит?

– Я скажу тебе, что это значит, – объявила женщина, вступая в комнату с гордой решимостью на лице. – Ты вынуждаешь меня открыть тебе мою тайну, хоть это и кажется мне неразумным. Теперь давай вместе решать, как нам с этим быть. Мой муж в Атланте умер. Мой ребенок остался жив.

– Твой ребенок!

Она достала спрятанный на груди серебряный медальон.

– Ты никогда не заглядывал внутрь.

– Я думал, что он не открывается.

Она нажала пружину, и передняя створка медальона отскочила. Под ней был портрет мужчины с поразительно красивым и тонким лицом, хотя его черты являли безошибочные признаки африканского происхождения.

– Это Джон Хеброн из Атланты, – сказала женщина, – и не было на земле человека благородней его. Выйдя за него, я оторвалась от своего народа, но, пока он был жив, я ни разу ни на минуту не пожалела о том. Нам не посчастливилось – наш единственный ребенок пошел не в мой род, а больше в его. Это нередко так бывает при смешанных браках, и маленькая Люси куда черней, чем был ее отец. Но черная или белая, она моя родная, моя дорогая маленькая девочка, и мама очень любит ее!

Девочка при этих словах подбежала к ней и зарылась личиком в ее платье.

– Я оставила ее тогда в Америке, – продолжала женщина, – только по той причине, что она еще не совсем поправилась и перемена климата могла повредить ее здоровью. Я отдала ее на попечение преданной шотландки, нашей бывшей служанки. У меня и в мыслях не было отступаться от своего ребенка. Но когда я встретила тебя на своем пути, когда я тебя полюбила, Джек, я не решилась рассказать тебе про своего ребенка. Да простит мне бог, я побоялась, что потеряю тебя, и у меня недостало мужества все рассказать. Мне пришлось выбирать между вами, и по слабости своей я отвернулась от родной моей девочки. Три года я скрывала от тебя ее существование, но я переписывалась с няней и знала, что с девочкой все хорошо. Однако в последнее время у меня появилось неодолимое желание увидеть своего ребенка. Я боролась с ним, но напрасно. И хотя я знала, что это рискованно, я решилась на то, чтоб девочку привезли сюда – пусть хоть на несколько недель. Я послала няне сто фунтов и дала ей указания, как вести себя здесь в коттедже, чтобы она могла сойти просто за соседку, к которой я не имею никакого отношения. Я очень боялась и поэтому не велела выводить ребенка из дому в дневные часы. Дома мы всегда прикрываем ей личико и руки: вдруг кто-нибудь увидит ее в окно, и пойдет слух, что по соседству появился черный ребенок. Если бы я меньше остерегалась, было бы куда разумней, но я сходила с ума от страха, как бы не дошла до тебя правда.

Ты первый и сказал мне, что в коттедже кто-то поселился. Мне бы подождать до утра, но я не могла уснуть от волнения, и наконец я вышла потихоньку, зная, как крепко ты спишь. Но ты увидел, что я выходила, и с этого начались все мои беды. На другой день мне пришлось отдаться на твою милость, и ты из благородства не стал допытываться. Но на третий день, когда ты ворвался в коттедж с парадного, няня с ребенком едва успели убежать через черный ход. И вот сегодня ты все узнал, и я спрашиваю тебя: что с нами будет теперь – со мной и с моим ребенком? – Она сжала руки и ждала ответа.

Две долгих минуты Грэнт Манро не нарушал молчания, и когда он ответил, это был такой ответ, что мне и сейчас приятно его вспомнить. Он поднял девочку, поцеловал и затем, держа ее на одной руке, протянул другую жене и повернулся к двери.

– Нам будет удобней поговорить обо всем дома, – сказал он. – Я не очень хороший человек, Эффи, но, кажется мне, все же не такой дурной, каким ты меня считала.

Мы с Холмсом проводили их до поворота, и, когда мы вышли на проселок, мой друг дернул меня за рукав.

– Полагаю, – сказал он, – в Лондоне от нас будет больше пользы, чем в Норбери.

Больше он ни слова не сказал об этом случае вплоть до поздней ночи, когда, взяв зажженную свечу, он повернулся к двери, чтобы идти в свою спальню.

– Уотсон, – сказал он, – если вам когда-нибудь покажется, что я слишком полагаюсь на свои способности или уделяю случаю меньше старания, чем он того заслуживает, пожалуйста, шепните мне на ухо: «Норбери» – и вы меня чрезвычайно этим обяжете.

Приключения биржевого клерка[5]5
  © Перевод. В. Вебер, 2011.


[Закрыть]

Вскоре после женитьбы я купил врачебную практику в Паддингтоне. Некогда дела у старика, доктора Фаркуэра, который мне ее продал, шли прекрасно, но потом возраст и болезнь – он страдал чем-то вроде пляски святого Витта – привели к тому, что пациентов заметно поубавилось. Люди, и это естественно, исходят из принципа, что сам лекарь болеть не должен, и с подозрением относятся к целительным способностям того, кто не может прописать себе нужное лекарство. И чем хуже становилось здоровье моего предшественника, тем в больший упадок приходила его практика, поэтому, когда я ее приобрел, она приносила немногим более трехсот фунтов в год вместо прежних тысячи двухсот. Но я твердо верил в свою молодость и энергию и не сомневался, что буквально через пару лет пациентов заметно прибавится.

В первые три месяца жизни в Паддингтоне я с головой ушел в работу и совсем уж редко виделся с моим другом Шерлоком Холмсом. Зайти к нему на Бейкер-стрит у меня не получалось, а сам он если и выходил из дому, то исключительно по делу. Поэтому я очень обрадовался, когда одним июньским утром, читая после завтрака «Британский медицинский журнал», услышал звонок, а вслед за тем и немного резкий голос моего старого друга.

– Ах, мой дорогой Уотсон, – он уже входил в комнату, – я так рад вас видеть! Надеюсь, миссис Уотсон уже оправилась после тех мелких потрясений, связанных с нашими приключениями в деле «Знак четырех»?

– Благодарю вас, мы оба чувствуем себя превосходно, – ответил я, горячо пожимая ему руку.

– Надеюсь также, – продолжал Шерлок Холмс, усаживаясь в кресло-качалку, – что увлеченность врачебной практикой еще не полностью изничтожила интерес, который вы питали к нашим маленьким дедуктивным загадкам?

– Напротив, – ответил я. – Не далее как вчера вечером я разбирал мои старые заметки и систематизировал некоторые прошлые результаты.

– Уместно ли будет предположить, что вы не считаете свою коллекцию завершенной?

– Отнюдь! Нет у меня большего желания, чем отправиться в новое подобное приключение.

– Скажем, сегодня?

– Пусть и сегодня, если вам угодно.

– Даже если придется ехать в Бирмингем?

– Конечно, раз уж возникла такая необходимость.

– А практика?

– Я подменяю соседа, когда он уезжает. Он всегда готов вернуть должок.

– Ха! Лучше не бывает. – Шерлок Холмс откинулся на спинку кресла-качалки и пристально посмотрел на меня из-под полуопущенных век. – Как я понимаю, вам недавно нездоровилось. Летние простуды всегда такие неприятные.

– На той неделе я три дня просидел дома из-за сильной простуды. Но мне казалось, что от болезни теперь уже не осталось и следа.

– Это верно, вы выглядите совершенно здоровым.

– Как же тогда вы узнали о моей болезни?

– Мой дорогой друг, вы же знаете мои методы.

– Дедукция?

– Безусловно.

– И от чего вы оттолкнулись?

– От ваших домашних туфель.

Я взглянул на мои новые кожаные домашние туфли.

– Каким образом… – начал я, но Холмс ответил на вопрос прежде, чем я успел его завершить.

– Домашние туфли у вас новые. Вы их носите не дольше нескольких недель, а подошвы, которые вы сейчас выставили напоказ, слегка покоробились от жара. Вначале я подумал, что вы их промочили, а затем, когда сушили, поставили слишком близко к огню. Но у самых каблуков есть маленькие круглые бумажные ярлычки с фирменным значком обувщика. Намокнув, они наверняка бы отлетели. Следовательно, вы сидели у камина, вытянув ноги к самому огню, чего человек в полном здравии делать бы не стал даже в столь сырой июнь, каким он выдался в этом году.

Как всегда, после объяснений Шерлока Холмса все оказывалось очень просто. Холмс прочитал эту мысль на моем лице и улыбнулся с легким налетом горечи.

– Боюсь, объяснениями я только выдаю себя, – заметил он. – Результат без объяснения причин производит более сильное впечатление. Так вы готовы отправиться со мной в Бирмингем?

– Конечно. А что за дело?

– Все узнаете в поезде. Мой клиент ждет внизу, в кебе. Вы можете уехать тотчас же?

– Буду готов через минуту. – Я черканул записку соседу, поспешил наверх к жене, чтобы объяснить ситуацию, и присоединился к Холмсу на крыльце.

– Ваш сосед – доктор. – Он кивнул на медную табличку.

– Да, он купил практику, как и я.

– Прежний врач практиковал достаточно давно?

– Столько же, что и мой предшественник. С тех пор, как построили эти дома.

– Ага! Так вам досталась лучшая из этих двух практик.

– И я того же мнения. Но как вы об этом узнали?

– По ступенькам, мой мальчик. Ваши стерты на три дюйма глубже, чем его. Этот джентльмен в кебе – мой клиент. Мистер Холл Пикрофт. Позвольте мне представить вас ему. Эй, извозчик, подстегните-ка лошадей, мы едва успеваем на поезд.

Я сел напротив Пикрофта, высокого, хорошо сложенного молодого человека с открытым, добродушным лицом и светлыми завитыми усиками, в очень блестящем цилиндре и хорошо сшитом строгом черном костюме, отчего выглядел он щеголеватым клерком из Сити, где, собственно, и работал, и принадлежал он к тому сорту людей, которых у нас принято называть кокни[6]6
  Кокни – пренебрежительно-насмешливое прозвище выходца из низших слоев населения Лондона.


[Закрыть]
, но они, как известно, составляют основу наших самых боеспособных добровольческих полков, а отличных спортсменов среди них больше, чем среди любой общности мужчин на этих островах. Чуть опущенные уголки губ, указывающие на свалившуюся на него беду, выглядели в некотором смысле комично на его круглом, румяном, веселом от природы лице. О том, что с ним случилось, я узнал, лишь когда мы уселись в вагон первого класса и поезд тронулся.

– Весь путь занимает семьдесят минут. – Холмс заговорил первым. – Мистер Пикрофт, я хочу, чтобы вы рассказали моему другу о вашем интересном приключении в точности, как рассказывали мне, или, если получится, еще подробнее. И мне будет полезно еще раз проследить последовательность событий. Такое дело, Уотсон, может оказаться как стоящим, так и пустяковым, но в нем, по крайней мере, есть необычные и outre[7]7
  Outre – шокирующие (фр.).


[Закрыть]
нюансы, которые дороги вам в той же мере, что и мне. Пожалуйста, мистер Пикрофт, более я вас прерывать не буду.

Наш спутник посмотрел на меня, и глаза его весело блеснули.

– В этой истории я выгляжу полнейшим дураком, – начал он, – и это, пожалуй, самое неприятное. Разумеется, все еще, возможно, и образуется, но, признаться, я сомневаюсь, что мог бы повести себя иначе. А если я лишусь работы и ничего не получу взамен, выглядеть это будет так, будто второго такого простофили на свете нет. Рассказывать я не мастер, доктор Уотсон, но произошло со мной следующее.

Я работал в «Коксон и Вудхаус» в Дрейперс-Гарденс[8]8
  Дрейперс-Гарденс – район лондонского Сити, пересечение Трогмортон– и Коптол-авеню.


[Закрыть]
, но в начале весны этого года фирма обанкротилась после истории с венесуэльским займом, – вы, конечно, о нем слышали, – который с треском лопнул. Я проработал у них пять лет, и старик Коксон, когда грянул гром, дал мне прекрасные рекомендации, но, разумеется, всех служащих, двадцать семь человек, бросили на произвол судьбы. Я сунулся туда, сюда, но множество других парней оказались в таком же положении, поэтому я долгое время оставался на мели. У Коксона я получал три фунта в неделю и за пять лет накопил семьдесят фунтов, но достаточно скоро эти деньги подошли к концу. Я так поистратился, что едва мог купить марки, чтобы отвечать на объявления, и конверты, на которые они наклеивались. Я сбил каблуки всех моих туфель, обивая пороги различных фирм, но ни на йоту не приблизился к цели.

Наконец я увидел объявление о вакантной должности в «Моусон и Уильямс» – известной брокерской фирме на Ломбард-стрит. Смею предположить, что вы мало знакомы с торговлей акциями, но, можете мне поверить, это едва ли не самый богатый брокерский дом Лондона. Отвечать на объявление предлагалось только письмом. Я отправил им заявление вместе с рекомендациями без всякой надежды на успех. И вдруг получаю ответ, что могу приступить к исполнению своих новых обязанностей в ближайший понедельник, если приду в подобающем виде. Как такое случается, объяснить не может никто. Некоторые утверждают, что в подобных случаях управляющий просто сует руку в кучу заявлений и вытаскивает первое попавшееся. Так или иначе, на этот раз повезло мне, и я никогда в жизни так не радовался.

Жалованье мне положили на один фунт больше, а обязанности мало чем отличались от тех, что я исполнял у «Коксона».

Теперь я подхожу к самой странной части этой истории. Я снимаю жилье рядом с Хемпстедом, на Поттерс-террас, 17. После того как мне принесли это письмо с предложением выходить на работу, в тот самый вечер я сидел и курил, когда вошла хозяйка с визитной карточкой, на которой я прочитал: «Артур Пиннер, финансовый агент». Никогда прежде я не слышал этого имени и знать не знал, зачем я ему понадобился, но, разумеется, попросил хозяйку пригласить его наверх. Он вошел, среднего роста, темноглазый брюнет с темной бородой. Резкость манер и отрывистость речи указывали, что он привык дорожить своим временем.

– Мистер Холл Пикрофт, если не ошибаюсь? – спросил он.

– Да, сэр, – ответил я, пододвигая к нему стул.

– Раньше работали в «Коксон и Вудхаус»?

– Да, сэр.

– А сейчас вас взяли на работу в «Моусон»?

– Совершенно верно.

– Видите ли, – продолжил он, – я слышал, вы обладаете незаурядными деловыми способностями. Вы помните Паркера, бывшего управляющего у «Коксона»? Он просто не мог остановиться, расхваливая вас.

Мне, разумеется, его слова очень понравились. Я всегда хорошо справлялся со своими обязанностями, но и представить себе не мог, что в Сити идут обо мне такие разговоры.

– У вас хорошая память? – спросил Пиннер.

– Не жалуюсь, – скромно ответил я.

– Вы следили за рынком, пока не работали?

– Да. Каждое утро читаю лист фондовой биржи[9]9
  Лист фондовой биржи – ежедневный официальный бюллетень с информацией о ценных бумагах, котируемых на Лондонской фондовой бирже.


[Закрыть]
.

– Рвение, достойное подражания! – воскликнул он. – Это и есть путь к процветанию! Не будете возражать, если я вас немного поэкзаменую? Значит, так… Скажите, как идут «Эрширы»?

– Сто шесть с четвертью и сто пять и семь восьмых.

– «Нью-Зиленд консолидейтед»?

– Сто четыре.

– «Бритиш броукен хиллс»?

– От семи до семи и шести десятых.

– Великолепно! – вскричал он, вскидывая руки. – Просто замечательно. Целиком и полностью совпадает с тем, что я о вас слышал. Мальчик мой, мальчик мой, вы созданы для большего, чем работать простым клерком у «Моусона»!

Его восторг, как вы понимаете, меня несколько смутил.

– Может, и так, мистер Пиннер, – ответил я, – но другие люди, в отличие от вас, не ценят меня столь высоко. Мне пришлось попотеть, чтобы найти эту работу, и я очень рад, что теперь она моя.

– Фи, молодой человек, вам ли о ней скорбеть! Это же не ваш истинный уровень. А теперь послушайте, каким он мне представляется. Конечно, и мое предложение далеко не в полной мере соответствует вашим способностям, но, если сравнивать с местом клерка у «Моусона», это небо и земля. Когда вы начинаете работать у «Моусона»?

– В понедельник.

– Ха-ха! Рискну предположить, что вы туда не пойдете.

– Не пойду в «Моусон»?

– Именно так, сэр. К этому дню вы уже будете работать управляющим делами Франко-Мидлендской компании скобяных изделий, имеющей сто тридцать четыре отделения в различных городах и селах Франции, а также по одному в Брюсселе и Сан-Ремо.

У меня даже дыхание перехватило.

– Но я никогда не слышал об этой компании, – пробормотал я.

– Очень может быть. Компания особо себя не афишировала, подписка на акции проводилась в закрытом порядке – дело это слишком выгодное, чтобы посвящать в него всех подряд. Мой брат Гарри Пиннер – учредитель компании и войдет в состав совета директоров как исполнительный директор после распределения акций. Узнав, что я еду в Лондон, он попросил меня подыскать хорошего специалиста, который не попросит больших денег, молодого и напористого, многое умеющего и с хорошими рекомендациями. Паркер рассказал мне о вас, и вот я здесь. Для начала мы можем предложить вам жалкие пятьсот фунтов в год, но в дальнейшем…

– Пятьсот фунтов в год?! – вскричал я.

– Только для начала. Кроме того, вы будете получать один процент комиссионных с каждого нового контракта, заключенного вашими агентами, и, можете мне поверить, ваше жалованье более чем удвоится.

– Но я ничего не смыслю в скобяных изделиях.

– Да перестаньте, мой мальчик, вы смыслите в цифрах.

Голова у меня пошла кругом, я едва мог усидеть на месте. Но внезапно меня обдало холодным ветерком сомнения.

– Буду откровенен с вами, сэр, – сказал я. – У Моусона мне положили двести фунтов в год, но «Моусон» – это верняк. А о вас я ровным счетом ничего…

– Умница, умница! – в безмерном восторге вскричал мой гость. – Именно такой человек нам и нужен. Одними разговорами вас не проймешь, и это очень хорошо. Вот вам расписка на сто фунтов, и если вы думаете, что мы умеем вести дела, смело кладите ее в карман, как полученный аванс в счет своего жалованья.

– С вами приятно иметь дело, – кивнул я. – Когда мне приступить к исполнению новых обязанностей?

– Завтра в час дня будьте в Бирмингеме, – ответил он. – У меня при себе письмо, которое вы отвезете моему брату. Вы найдете его в доме 126б по Корпорейшн-стрит, где расположен временный офис нашей компании. Разумеется, он должен утвердить ваше назначение, но, между нами говоря, это дело решенное.

– Не знаю, как и благодарить вас, мистер Пиннер.

– Пустое, мой мальчик. Вы должны благодарить только самого себя. А теперь еще пара мелочей, – так, чистая формальность, – но без этого не обойтись. Бумага у вас есть? Будьте любезны, возьмите чистый лист и напишите на нем: «Согласен поступить на должность управляющего делами Франко-Мидлендской компании скобяных изделий с годовым жалованьем 500 фунтов».

Я выполнил его просьбу, и он сунул сложенный лист в карман.

– И еще один момент. – Он посмотрел на меня. – Как вы намерены поступить с «Моусоном»?

На радостях я совсем забыл, что принят туда.

– Напишу им об отказе от места, – ответил я.

– Именно этого мне бы и не хотелось. Я заходил к ним и поссорился из-за вас с управляющим. Начал задавать вопросы о вас, и он сразу повел себя крайне агрессивно. Обвинил меня, что я сманиваю его сотрудников, и все такое. И в конце концов я вышел из себя. «Если вам нужны хорошие работники, платите им достойное жалованье», – в сердцах бросил я.

– Он предпочтет наше маленькое вашему большому, – ответил он мне.

– Ставлю пять фунтов, – сказал я, – что после того, как он примет мое предложение, вы о нем больше не услышите.

– По рукам! – воскликнул он.

«Мы его, можно сказать, подобрали в канаве, и он так просто от нас не уйдет!» – его точные слова.

– Какой наглый прохвост! – возмутился я. – Я его и в глаза не видел! Почему я вообще должен учитывать его интересы? Конечно же, я не буду ему писать, раз уж вы этого не хотите!

– Хорошо. Договорились. – Он поднялся со стула. – Я рад, что нашел брату хорошего помощника. Вот вам сто фунтов в качестве аванса и письмо. Запомните адрес: Корпорейшн-стрит, 126б, и не забудьте, завтра вас ждут в час дня. Спокойной ночи, и пусть удача всегда сопутствует вам, как вы того заслуживаете.

Вот такой, насколько я помню, у нас произошел разговор. Можете себе представить, доктор Уотсон, как я обрадовался этому экстраординарному подарку судьбы. Полночи не спал, занятый мыслями о своем будущем, и на следующий день выехал в Бирмингем ранним поездом, чтобы наверняка не опоздать на встречу. Приехав, снял номер в отеле на Нью-стрит и отправился по указанному адресу.

До назначенного срока оставалось около четверти часа, но я подумал, что это не важно. Номером 126б оказался проход между двумя большими магазинами. Он приводил к спиральной каменной лестнице, на которую выходили двери офисов различных компаний и специалистов. Внизу на стене висела доска с указанием арендаторов, но Франко-Мидлендской компании скобяных изделий я среди них не нашел. С упавшим сердцем несколько минут я простоял у этой доски, гадая, тщательно ли это продуманный обман или нет, как вдруг ко мне подошел мужчина, очень уж похожий на моего вчерашнего посетителя, только чисто выбритый и с более светлыми волосами.

– Мистер Пикрофт? – спросил он меня.

– Да, – ответил я.

– Ох! Я ждал вас, но вы пришли немного раньше. Этим утром я получил письмо от моего брата. Он превозносит вас до небес.

– Я искал на доске название фирмы, когда вы подошли.

– Мы еще не успели его написать, потому что только на прошлой неделе сняли это помещение под временный офис. Пойдемте со мной наверх, там все и обговорим.

Мы поднялись на самый верх по очень высокой лестнице, и там, под самой крышей, оказались две пустые и грязные комнатки, без ковра на полу и без портьер, куда он меня и завел. Я-то рассчитывал увидеть большой офис с полированными столами и множеством сотрудников, к чему привык, поэтому, должен признаться, был ошарашен, глядя на два деревянных стула и маленький стол, которые вместе с гроссбухом и мусорной корзиной составляли всю обстановку.

– Мистер Пикрофт, пусть вас не смущает наше скромное помещение, – подбодрил меня новый знакомый, заметив мое вытянувшееся лицо. – Рим не сразу строился, денег на наших счетах достаточно, пусть мы пока и не вкладываем их в обстановку офиса. Пожалуйста, присядьте и дайте ваше письмо.

Я протянул ему письмо, которое он внимательно прочитал.

– Да, вы произвели сильное впечатление на моего брата Артура, а он человек проницательный. Правда, он оценивает людей по лондонской мерке, знаете ли, а я – по своей, бирмингемской. Но на этот раз я последую его совету. Считайте себя принятым на работу.

– Каковы будут мои обязанности? – спросил я.

– Скоро вы будете заведовать большим базовым складом нашей компании в Париже, с которого английская посуда пойдет в магазины ста тридцати четырех агентов во Франции. Через неделю документы на покупку склада будут окончательно оформлены, а пока вы останетесь в Бирмингеме и будете делать свое дело здесь.

– Что именно? – спросил я.

Вместо ответа он достал из ящика стола большую книгу в красном переплете.

– Это справочник Парижа, – пояснил он, – с указанием рода занятий его жителей. Возьмите его домой и выпишите фамилии и адреса всех торговцев скобяными изделиями. Это нам крайне необходимо.

– Но ведь, наверное, есть специальные справочники по профессиям, – указал я.

– Они ненадежны. Французская система отличается от нашей. Короче, берите этот справочник и принесите мне готовый список в следующий понедельник к двенадцати часам. До свидания, мистер Пикрофт. Если вы и впредь будете усердны и сообразительны, то найдете, что наша компания – хороший работодатель.

Я вернулся в отель со справочником под мышкой, обуреваемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, меня окончательно приняли на работу и в моем кармане лежали сто фунтов; с другой, вид офиса, отсутствие названия фирмы в списке арендаторов и прочие мелочи, сразу бросающиеся в глаза человеку, опытному в конторских делах, характеризовали моих новых работодателей не с лучшей стороны. Но при любом раскладе аванс-то я получил, поэтому принялся за работу. Все воскресенье я усердно трудился, и тем не менее к понедельнику добрался только до буквы «Н». Я отправился к новому работодателю и застал его в той же обшарпанной комнате; получил указание продолжать начатое до среды и прийти с готовой работой. Но и к среде я не сумел довести дело до конца. Корпел над списком вплоть до пятницы, то есть до вчерашнего дня. Потом принес его мистеру Пиннеру.

– Премного вам благодарен, – услышал я от него. – Боюсь, я недооценил трудности поставленной задачи. Этот список мне будет очень полезен.

– Да, времени на него ушло немало, – заметил я.

– А теперь, – продолжил он, – попрошу вас составить список мебельных магазинов, потому что они тоже занимаются продажей посуды.

– Хорошо.

– Приходите в контору завтра вечером, к семи часам, чтобы я знал, как идут дела. Но не переутомляйтесь. Думаю, если этим вечером после ваших трудов вы проведете пару часов в «Мюзик-холле Дэя»[10]10
  В Бирмингеме Джеймсу Дэю принадлежал Хрустальный дворец, в котором выступали артисты мюзик-холла.


[Закрыть]
, вам это не повредит».

Произнеся эти слова, он рассмеялся, и я, к своему ужасу, вдруг заметил на его нижнем, втором слева, зубе плохо поставленную золотую пломбу.

Шерлок Холмс даже руки потер от удовольствия, я же в полном недоумении уставился на нашего клиента.

– Ваше недоумение понятно, доктор Уотсон, – кивнул Пикрофт. – Вы просто не знаете всех обстоятельств дела. Помните, в Лондоне я разговаривал с братом моего работодателя? Так вот, у него во рту была точно такая же золотая пломба. Я обратил на нее внимание, когда он рассмеялся, рассказывая мне о своем разговоре с управляющим Моусона. Блеск золота в обоих случаях привлек мое внимание. Конечно же, теперь я подумал о том, что голоса и фигуры у обоих братьев абсолютно одинаковы, а отличались они только тем, что легко менялось с помощью бритвы или же парика. Сомнений не осталось: я видел перед собой того самого человека, который приходил ко мне в Лондоне. Конечно, бывает, что два брата похожи друг на друга как две капли воды, но чтобы им одинаково неудачно поставили пломбу в один и тот же зуб – такого быть не могло. Мой работодатель с поклоном проводил меня до двери, и я очутился на улице, не очень-то понимая, на каком я свете. Вернулся в отель, сунул голову в таз с холодной водой и попытался все обдумать. Почему он послал меня из Лондона в Бирмингем? Почему приехал раньше меня? Зачем написал письмо от себя себе? Как я ни ломал голову, ответа на эти вопросы не находил. И тут меня осенило: непостижимое для меня может оказаться очень даже понятным Шерлоку Холмсу. Я едва успел выехать в Лондон вечерним поездом, чтобы утром увидеться с Шерлоком Холмсом и отвезти вас обоих в Бирмингем.

После того как биржевой клерк закончил рассказ об этом удивительном происшествии, в купе повисла тишина.

Потом Холмс многозначительно взглянул на меня и откинулся на спинку сиденья. Выражением лица, довольным и вместе с тем критическим, он напоминал гурмана, только что отведавшего кометного вина[11]11
  Кометное вино – вино превосходного качества. По мнению многих виноделов, наиболее качественное вино получается в те годы, когда идеальные условия для созревания винограда создаются благодаря необъяснимым эффектам воздействия наиболее заметных комет. К примеру, 1811, 1826, 1839, 1845, 1852, 1858, 1861 гг.


[Закрыть]
.

– Ловко придумано, Уотсон, не правда ли? – заметил он. – Есть тут нюансы, которые доставили мне истинное удовольствие. Полагаю, вы согласитесь со мной, что беседа с Гарри – Артуром Пиннером во временном офисе Франко-Мидлендской компании скобяных изделий наверняка обогатит нас новыми впечатлениями.

– Да, но как это сделать? – спросил я.

– Очень просто, – вмешался в разговор Холл Пикрофт. – Вы оба – мои друзья, ищете работу, и я, естественно, решил рекомендовать вас моему исполнительному директору.

– Хорошо, так и сделаем, – кивнул Холмс. – Хочется мне повидать этого господина и, если удастся, выяснить, какую игру он затеял. Что особенного он в вас нашел, мой друг, отчего так высоко оценил ваши услуги? Или дело в том… – Он принялся грызть ногти, уставившись отсутствующим взглядом в окно, и нам удалось вытянуть из него разве что слово, пока мы не добрались до Нью-стрит.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации