Текст книги "Гибрид. Протокол «Наследник»"

А вот когда ребенок немного подрос, ему стали давать уже конкретные задания: сделать шар плоским, изменить толщину получившейся пластины, вернуть ему прежнюю форму, заставить его взлететь… и маленький Адрэа без особых проблем умудрялся все это проделывать с помощью всего лишь одного желания. Вернее, мысленного усилия и концентрации. Так, как подсказывал ему отец.

При этом отцом Альнбара Расхэ пацан так ни разу и не назвал. Напротив, в присутствии мужчины мальчик отчаянно робел, обращался к нему исключительно как к тану… то есть господину, хозяину. Да и Расхэ не торопился называть мальчишку сыном. Из чего я заключил, что о своем происхождении мальчик, скорее всего, не знал. Зато обладал способностями, которые до крайности интересовали его биологического отца.

– Дай мне всю имеющуюся информацию по найнииту, – велел я шару, выборочно просмотрев несколько записей и убедившись, что правильно понимаю то, что там происходит.

– Информация скрыта, – в который раз попыталась продинамить меня система. – Доступ…

– Разрешен. Приоритет директивы номер один, – с нажимом заявил я.

Шар ненадолго задумался, но уже испытанная тактика дала свои плоды, поэтому после короткого препирательства он сдался, а затем буквально завалил меня новыми файлами, в которых разобраться оказалось не легче, чем в тех, которые я так толком и не прочитал.

Впрочем, вскоре я все-таки сообразил вернуться в Сеть, после чего создал несколько пробных запросов и на удивление быстро нарыл кое-какую информацию.

Оказывается, найниит, как и технология управления им, являлся военной разработкой. Причем запатентованной на имя Горуса Расхэ, отца тана Альнбара, да еще и не такой уж новой. Навскидку лет двадцать, как о ней стало известно широкой общественности, хотя о деталях, конечно, в Сети ничего не сообщалось.

Тем не менее я все же выяснил, что найниит получали из редкого природного материала – найта, а также то, что составляющие найт кристаллические частицы имели микроскопически малый размер и обладали удивительной твердостью. Но что самое важное, при определенных условиях они могли преобразовываться в на редкость необычный материал с совершенно новыми свойствами – найниит, и именно эта его особенность до крайности заинтересовала ученых.

– Найниит сочетает в себе свойства сразу двух сред и при необходимости способен находиться как в твердом, так и в жидком состоянии, – пояснила система, когда я не на шутку заинтересовался. – А также имитировать поверхности различных материалов, включая живую ткань.

– Хочешь сказать, это что-то наподобие жидких кристаллов? А что выступает катализатором изменений? Температура? Давление?

– Найниитовое поле. Его еще иногда называют управляющим.

– Что за поле? – встрепенулся я. – Природное или искусственное?

Механическая леди ненадолго умолкла, словно подбирая слова, а потом сообщила, что впервые найниитовое поле было зафиксировано чуть более полувека назад. Причем в природных условиях и, как водится, совершенно случайно. По происхождению его отнесли к магическому явлению, однако оно оказалось настолько же редким, насколько и ценным, поэтому ученые дружно перевозбудились, принялись активно изучать условия формирования поля в естественной среде. Порядком помучились, поломали головы, но в конечном итоге все-таки научились создавать его в эксперименте.

Причем, как я уже сказал, технология создания найниитового поля была изобретена таном Горусом Расхэ, а впоследствии была дополнена технологией управления этим же самым полем, благодаря чему в руках местных военных появился принципиально новый, чрезвычайно перспективный материал.

Я даже нашел в Сети несколько видео, которые схематично показывали процесс превращения найта в найниит. Не все, правда, понял, однако сумел выяснить хотя бы то, что при воздействии управляющего поля кристаллы найта начинают меняться, приобретая вытянутую форму, а также становятся гораздо более подвижными, чем раньше, что действительно очень напоминало одно из свойств жидких кристаллов, о которых уже довольно давно знали и в моем родном мире.

Главное отличие заключалось в том, что никакие физические методы воздействия типа нагревания или давления в процессе образования найниита не участвовали. А сам найниит в готовом виде и впрямь мог с одинаковой легкостью становиться как твердым, так и жидким, был способен принимать почти любую форму, причем и это он делал исключительно под воздействием управляющего поля, что совершенно не укладывалось в ту систему знаний, которую я получил на Земле.

Впрочем, другой мир – другие правила.

Когда я попросил механическую леди продемонстрировать свойства найниита на практике, зависший у меня над головой шар бесшумно спланировал вниз и преспокойно улегся в подставленную ладонь. После чего без предупреждения разжижился, прямо-таки растекся по моей руке серебристой кляксой. Но не пролился на пол, не протек сквозь пальцы, а вместо этого сначала застыл, будто плоский блин, потом самовольно поменял форму с круглой на треугольную. А затем так же быстро собрался обратно в шар и затвердел, причем и внешне, и на ощупь стал напоминать самую обычную сталь.

– Ладно, – несколько озадаченно кивнул я, пытаясь принять новую реальность. – Как это используется на практике?

Шар, напрочь игнорируя законы гравитации, снова взмыл в воздух, после чего на большом экране промчались кадры какого-то презентационного фильма, где обезличенный солдат в черной имперской униформе стоял у кирпичной стены и держал в руках невзрачную серую коробочку.

Затем он демонстративно нажал на большую красную кнопку, и оттуда в сторону его руки выстрелило несколько сотен тончайших жгутов, плотно обтянувших его кисть наподобие укороченной перчатки. Затем солдат сжал пальцы в кулак и одним ударом пробил стену насквозь. После чего преспокойно отошел, выключил прибор и продемонстрировал абсолютно целую ладонь, в которой при иных обстоятельствах не должно было остаться ни единой целой косточки.

Еще одно видео. Все тот же мужик, только на этот раз защитная пластина размерами примерно семь на семь сантиметров и толщиной в семь-восемь миллиметров появилась у него на груди. Вернее, висела там, как большая серебристая сопля, прямо на мундире. После чего откуда-то сбоку в мужика прилетела пуля калибра этак миллиметров девять, с силой ударила его в грудь, но не пробила найниит насквозь, а на мгновение увязла в нем, словно муха в патоке, после чего и вовсе остановилась, а потом шлепнулась вниз, не только не ранив мужика, но даже пошатнуться его не заставив.

– Найниит используется в качестве личной защиты, – ровно сообщила система, когда я ошеломленно моргнул, не в силах понять, что именно сейчас увидел. Физик из меня, конечно, аховый, но элементарные вещи из школьного курса я пока не забыл. – Эффективно противостоит как физическому, так и магическому воздействию. При необходимости способен частично или полностью поглощать энергию движущихся тел…

– Погоди, – помотал головой я. – Не понял про энергию. Что он с ней делает? И как это вообще происходит?

Механическая леди еще немного подумала, а затем продемонстрировала другое видео, на котором найниит и его реакция на выстрел были засняты при достаточно большом увеличении.

Из общеобразовательных программ я знал, что, к примеру, пластина бронежилета… хорошая пластина, из современного материала… хоть и получит повреждение во время выстрела, но пулю калибра восемь-девять миллиметров все-таки удержит. А вот кинетическую энергию она погасит лишь частично, поэтому человек, даже надев на себя «броник» третьего класса защиты, ощутит последствия выстрела очень даже хорошо.

То же самое можно было ожидать и от найниита, тем более что его толщина в первом видео была, мягко скажем, невелика. Однако результат оказался воистину ошеломляющим, потому что когда на очередном видео пуля соприкоснулась с найниитом, то поначалу его поверхность действительно деформировалась, а края образовавшегося дефекта заметно приподнялись, словно пытаясь обволочь пулю со всех сторон. Однако потом материал повел себя совершенно неправильно. Его структура без видимых причин вдруг резко уплотнилась. Пуля, которая должна была пробить его насквозь, мгновенно увязла. И в целом это очень смутно, отдаленно, но все же могло бы напоминать поведение неньютоновских жидкостей. Если бы потом найниит не вытолкнул пулю обратно и не восстановил первоначальную структуру, словно ничего не произошло.

Пока я гадал, есть ли смысл заморачиваться и хватит ли моих познаний, чтобы во всем этом разобраться, на экране снова появился тот же мужик в найниитовой «перчатке» и нажал на приборе вторую кнопку, только не красную, а черную.

«Перчатка» после этого задрожала, стекла с его пальцев, собравшись в упругий шарик размерами с абрикос, а затем преобразовалась в довольно длинную тонкую иглу. Чуть позже, после непонятных манипуляций с коробкой, она превратилась в обычное кольцо и наконец в короткое, примерно с ладонь длиной, узкое лезвие.

Мм… ладно. Оставим детали в покое. Главное, что найниит действительно есть и он работает, а остальное уже не так важно. В конце концов, если приспичит, в теории я всегда могу покопаться и позже, когда для этого будет время.

– Эффект преобразования формы, – тем временем пояснила происходящее на экране механическая леди, заставив меня встрепенуться. – Обеспечивается изменением напряжения управляющего поля.

Я понятливо кивнул.

– Вероятно, оно влияет не только на форму, но и на степень плотности материала?

– Ответ положительный. Степень плотности найниита варьируется в достаточно широких пределах. А вот форма может быть только простой, поэтому из найниита нельзя создать предметы, в структуре которых присутствуют движущиеся механизмы.

Еще она сообщила, что современные модификации управляющих устройств имеют более компактные размеры, чем показанная на видео коробка. А не так давно с подачи уже не Горуса, а Альнбара Расхэ маги научились создавать и специальные чипы размерами с небольшую монету.

Правда, как выяснилось, подобным чипами могли воспользоваться только маги, простым смертным эта технология оказалась недоступна. При этом чипы имели встроенную защиту от действия блокираторов магии, поэтому работали в любых условиях, в том числе и там, где обычная магия пасовала.

Само собой, уникальная разработка Расхэ быстро нашла применение в военной сфере. Более того, как только с изобретения сняли гриф абсолютной секретности, гражданские тоже стали баловаться установкой подобных чипов. И неудивительно, ведь получить персональную, легко модифицируемую и умеющую противостоять как физическому, так и магическому воздействию защиту было чрезвычайно заманчиво.

Но как водится, не обошлось и без минусов. Потому что, во‐первых, добыча найта и тем более найниита являлась крайне дорогим удовольствием, тогда как существующие маготехнические устройства могли контролировать поле лишь строго определенного размера и, соответственно, строго определенное количество частиц.

Во-вторых, для установки найниитового чипа существовали жесткие ограничения.

Ну а в‐третьих, управляющее поле имело свойство со временем слабеть, благодаря чему выпадающие из-под его влияния частицы «перегорали» и постепенно рассеивались в пространстве. Тогда как чипы имели скверное свойство ломаться, поэтому раз в пять-шесть лет и то и другое требовалось обновлять.

– Погоди, – спохватился я, когда выудил из системы самое важное. – А как же ты? Ты ведь явно создана из найниита. Но твои размеры значительно больше, чем у прототипа на видео. А внешнего управления у тебя нет.

– Система «АЭМ-3» – автономный многофункциональный модуль нового поколения, созданный на основе технологии преобразования найниита с возможностью самообучения и самообновления. Сокращенно ЭММА. Действию блокираторов магии не подвержен. Имеет механизм поддержания управляющего поля. Необходимость в дополнительных управляющих элементах отсутствует.

– Короче, искусственный интеллект с крутыми возможностями, защитой от внешнего воздействия и супернавороченной базой, – перевел я слова механической леди на понятный мне язык. – Полагаю, экспериментальный образец?

– Ответ положительный. Система «АЭМ-3» – новейшая маготехническая разработка, проходящая заключительный этап тестирования.

– В смысле на тебя еще даже патента нет? Так. А как насчет меня? Почему я способен на тебя влиять?

Да. Малец на записи никакой коробочки в руках ни разу не держал. Да и про чип там не было сказано ни слова. Отец просто просил пацана сосредоточиться и представить то или иное действие. А тот взаимодействовал с Эммой без всяких вспомогательных устройств.

– Информация скр… хр-р… Приоритет директивы номер один. Приоритет директивы номер два, – слегка запнулась, но быстро исправила свою оплошность система. – Доступ к протоколу «Наследник» расширен.

После чего на экране открылся дополнительный файл, и вот тогда-то меня, что называется, осенило.

– Ни фига себе! – присвистнул я, увидев перечень магических умений семейства Расхэ. Магия воздуха, магия молний, магия времени и пространства, а еще… блин! Талант! Да-да! То самое уникальное свойство, о котором местные маги говорили с придыханием!

Правда, как вскоре выяснилось, в старшем роду Расхэ с Талантом дела обстояли не самым лучшим образом. Мало того, что родственников у тана в принципе оказалось немного, так еще и Талантом среди них, помимо самого тана и двух его кузенов, могло похвастать лишь старшее поколение.

Талант, кстати, назывался «Инженер». Название для русского человека не слишком презентабельное, однако именно благодаря ему тан мог достаточно вольно обращаться почти с любыми материалами и приборами, заниматься магическим программированием и конструированием, собирать големов с необычными свойствами, а также создавать принципиально новые, воистину уникальные вещи, которые никому другому были не по силам.

Благодаря Таланту род Расхэ уже не первое столетие славился своими гениальными инженерами-конструкторами. Научные разработки за их авторством пользовались бешеным спросом. Их имена были тесно связаны с важнейшимии маготехническими открытиями. А уж технология создания и управления найниитовым полем и вовсе стала для Расхэ золотой жилой.

Проблема заключалась в том, что тан Горус Расхэ некоторое время назад умер, а тан Альнбар Расхэ не сумел передать семейный Талант по наследству: по непонятным причинам ни его сыновья, ни единственная дочь Инженерами так и не стали. И для рода это было плохо – по закону если в правящей семье на протяжении трех поколений не появится ни одного Таланта, то род перейдет под управление другого, более сильного главы.

Само собой, тан этого не хотел, поэтому пять лет назад… вероятно, от отчаяния… он все-таки вспомнил о наличии бастарда и тщательно обследовал его здесь же, в этой самой лаборатории, о чем в протоколе «Наследник» остались подробные текстовые и видеозаписи.

К сожалению, про особенности выявленного у мальчика магического дара там ничего не говорилось. Зато тан доподлинно выяснил, что у его незаконнорожденного сына… единственного из всех… есть еще и Талант. Причем тот самый, «Инженер», которым славился весь его род.

Вот только Адрэа, будучи полукровкой, получил дефектный Талант, поэтому вместо всего того многообразия, которым с легкостью оперировал его гениальный отец, мог нормально работать лишь с одним-единственным материалом. Однако фишка заключалась в том, что этим самым материалом оказался найниит. И поскольку больше никто в мире, включая самих Расхэ, этого не умел, то вот поэтому однажды и появился протокол «Наследник».

Глава 3

Почувствовав, что мне срочно нужен перерыв, я прервал трансляцию, поднялся с пола и, размяв ноги, надолго задумался.

Вот, значит, какова в действительности сила Таланта…

Мне как бастарду досталась лишь малая его часть, но даже она была способна сделать меня не менее известным, чем Альнбар Расхэ или его отец, ведь способность управлять найниитом… а точнее, способность напрямую управлять найниитовым полем, которое, в свою очередь, позволяет управлять найниитом, – это настоящая имба. Она могла подарить мне все: безбедную жизнь, деньги, славу, все мыслимые и немыслимые блага. Но за этим неминуемо последуют и неприятности, поскольку с таким Талантом я очень быстро стану объектом пристального внимания местного магического сообщества, а также императора, его министров и, разумеется, всех местных спецслужб.

Как думаете, что будет ждать сопляка-бастарда из уничтоженного рода, если кто-то узнает, что у него есть уникальный Талант? Что будет с тем, кто по праву рождения уже находится вне закона, но при этом не имеет за спиной ни влиятельной семьи, ни друзей, ни какого-то иного тыла?

В лучшем случае от меня избавятся так же, как и от остальных Расхэ. В худшем я до конца своих дней проторчу в какой-нибудь закрытой лаборатории, где фанатики от науки будут пытаться раскрыть секрет моего Таланта, а то, чего доброго, еще захотят, чтобы я передал его по наследству.

Такой судьбы я для себя не хотел, поэтому решил, что о Таланте следует молчать.

При этом каких-то предубеждений или волнения от мысли, что я умер и перенесся в чужое тело, у меня до сих пор так и не возникло.

Ну умер. Ну воскрес. От парнишки, место которого я занял, даже воспоминаний не осталось, так что ему мое появление в любом случае не повредило. Да и что теперь изменишь? Разве что пожелать, чтобы в новой жизни ему достался лучший мир, чем тот, где его пристрелили, даже имени не спросив.

Впрочем, для меня и это ничего не меняло. Я тут, он там. Вопрос заключался в том, как быть дальше. Куда идти? Как жить? И что мне вообще доступно в этом теле и с этими возможностями?

Определившись таким образом с приоритетами, я вернулся к экрану и, усевшись на прежнее место, до конца просмотрел записи, относящиеся к протоколу «Наследник». А также напряг Эмму, напряг свои собственные мозги и постарался по максимуму разобраться в том, что касалось проекта «Гибрид-2».

Информация оказалась… ошеломляющей.

Оказывается, Альнбар Расхэ не ограничился тем, что создал принципиально новую для этого мира вещь на основе найниита. Изначально его задумка заключалась лишь в том, чтобы, грубо говоря, взять определенное количество найниитовых частиц, использовать их в качестве основы для создания материнской платы нового типа. Затем навесить на нее дополнительные платы с необходимыми функциями. Все это объединить, создать устойчивые связи между платами, превратив их в этакий мини-комп с уникальной базой. А потом запрограммировать его на ряд действий, в том числе на самоподдержание управляющего поля, благо соответствующие наработки для этого у тана уже были.

Причем такое устройство Расхэ действительно создал. Еще задолго до рождения Адрэа. Более того, модуль «АЭМ-1» даже прошел первые испытания, наглядно доказав, что способен не только выполнять команды, но и поддерживать управляющее поле вокруг найниита достаточно долгое время.

Однако Расхэ хотел большего. Ему втемяшилось в голову, что ограничения по поддержанию найниитового поля можно снять насовсем, поэтому вторым этапом он создал усовершенствованный модуль «АЭМ-2», научив его не только поддерживать управляющее поле на протяжении длительного времени, но и воспроизводить новые найниитовые частицы из отработанных старых.

Да, я уже знал, что срок жизни у таких частиц достаточно невелик, после чего они выпадали из управляющего поля и терялись безвозвратно. Более того, их после этого и в новое поле заводить было бесполезно, они все равно лежали в нем мертвым грузом, поэтому до настоящего времени считалось, что отработавший свое, то есть перегоревший, найниит можно смело выбрасывать в урну.

Однако созданная Расхэ технология кардинальным образом меняла взгляд на эту проблему. Более того, решала сразу две важнейших задачи, связанные с перегоранием частиц, и была способна существенно расширить применение найниита, причем не только в военной сфере.

Окрыленный успехом маг уже хотел было запатентовать новейшую разработку, аналогов которой на Найаре попросту не имелось. Но тут ему на глаза попался мальчишка Адрэа с его необычным Талантом. И вот тогда Расхэ перестал торопиться, потому что увидел гораздо более перспективное направление и прямо-таки загорелся идеей соединить умение сына и способности «АЭМ-2» в единое целое. Сделать этакий гибрид человека и продукта магических технологий, причем так, чтобы этот союз стал по-настоящему полноценным, а человек получил возможность управлять структурой из найниита как частью собственного тела. Причем без каких бы то ни было чипов или ограничений по времени.

Идея была заманчивой, но откровенно безумной, потому что проект «Гибрид-2» подразумевал полное слияние автономного модуля и носителя-человека.

Если верить записям Эммы, до Расхэ подобная мысль никому в голову не приходила, однако необычайная пластичность найниита и его способность сохранять любую, даже самую причудливую форму делали задумку не такой уж невероятной. А предварительное тестирование вскоре окончательно убедило отца Адрэа в том, что это в принципе возможно.

Работал он над проектом «Гибрид» как одержимый. Все последние пять лет, считай, на него потратил. Сутками из лаборатории не вылезал. Более того, преобразовал, усовершенствовал и перепрограммировал модуль «АЭМ-2», адаптировав его под новые задачи, и даже придумал, как подключить к нему сознание мальчика в расчете на то, чтобы подвести Адрэа к следующему этапу эксперимента.

Вот только он не ожидал, что через некоторое время после этого запрограммированный на определенный набор действий модуль неожиданно начнет проявлять зачатки самостоятельности.

Расхэ этого не планировал. Он, как говорилось в отчете, вообще не предполагал, что матрица личности мальчишки отпечатается на найниите, как трафарет на бумаге, а потом еще и начнет благополучно развиваться.

Собственно, тан и сам этот момент бездарно упустил, а когда приборы засекли аномальную активность «АЭМ-2», то обнаружилось, что тот успел подключиться к Сети, набрал оттуда массу информации, сумел самостоятельно ее проанализировать, а затем еще и начал делать собственные выводы!

Надо сказать, для мира открытие, сделанное Альнбаром Расхэ, стало настоящим прорывом. Понятия ИИ… искусственный интеллект… здесь пока не существовало, поэтому Расхэ, обнаружив аномалию, не на шутку всполошился. После чего подверг «АЭМ-2» куче всевозможных тестов. Сравнил результаты тестирования с параметрами собственного сына. Ошалел от полученных выводов. Даже в какой-то момент запаниковал…

Но быстро пришел к единственно верному выводу и, поспешно уничтожив сомнительный образец, создал на его основе автономный модуль «АЭМ-3», куда изначально внес ряд серьезных ограничений, в том числе непреодолимых для модуля базовых директив, чтобы гарантированно сохранить жизнь и душевное здоровье своего одаренного сына.

Разумеется, эксперименты на этом не закончились.

Напротив, мальчишка стал появляться в подземной лаборатории тана Расхэ еще чаще. Но если раньше его контакты с модулем были достаточно поверхностными, то теперь отец требовал, чтобы тот впустил найниит в себя. Позволил чужеродным элементам циркулировать в своем теле, самостоятельно направлял их в нужную сторону. Иными словами, Расхэ-старший всерьез задумался над технической базой для нового протокола под названием «Слияние», который в конечном итоге позволил бы Адрэа полностью соединиться с модулем и шагнуть на качественно иной уровень развития.

Сложность заключалась в том, что технология была новой, непроверенной, поэтому действовать приходилось медленно и осторожно. К тому же первые опыты показали, что после прекращения контакта с модулем внедренные в пацана найниитовые частицы живут совсем недолго, после чего неумолимо обращаются в найт. Просто потому, что управление найниитовым полем и его поддержание – это все-таки разные вещи. И если с первым у маленького Адрэа особых проблем не было, то вот касательно второго выяснилось, что в отсутствие Эммы управляющее поле исчезало слишком быстро. А без него, соответственно, и найниит утрачивал свои уникальные свойства.

Это, в свою очередь, окончательно убедило Альнбара Расхэ в чрезвычайной важности проекта «Гибрид-2», а также в необходимости и дальше продолжить эксперименты в этой области. С учетом выявленных особенностей он существенно доработал протокол «Слияние». Продумал несколько вариантов взаимодействия человека и автономного модуля. В его бумагах были достаточно откровенные намеки на создание в будущем этакого универсального солдата, который мог бы в одиночку выполнять расширенный объем задач. Расхэ даже задумался о создании спецотряда из таких солдат и обоснованно предположил, что его модули не только повысят эффективность солдат как отдельных боевых единиц, но и существенно облегчат их взаимодействие с техникой и друг с другом.

Однако закончить эти исследования тан, к сожалению, не успел: его обвинили в государственной измене и уничтожили.

И вот теперь, когда я познакомился с его разработками поближе, мне вдруг подумалось: а может, его убили вовсе не за измену родине? Может, кому-то стало известно, что Расхэ-старший баловался с потенциально опасными технологиями?

А еще я понял, почему активизация протокола «Наследник» привела к столь мощному взрыву в поместье: похоже, Расхэ заранее подстраховался на случай, если кто-то узнает правду. Постарался замести все следы и по возможности сохранить результаты своего многолетнего труда.

Чуть позже я сообразил и то, почему все-таки выжил. Вернее, я подумал, что первые два выстрела для мальчишки Расхэ все-таки оказались решающими, раз уж его душа умудрилась выпорхнуть из тела. Однако само тело, несмотря на пулю в башке, все-таки не погибло. Более того, оказалось достаточно жизнеспособным, чтобы в него смогла вселиться моя душа. Да еще и достаточно крепким, чтобы выдержать третий подряд выстрел.

– На каком этапе протокола «Слияние» мы остановились? – спросил я, обнаружив в одном из файлов схему постадийного распределения найта в теле человека.

– Первая стадия: преобразование костного скелета, – ровно ответила Эмма. – Уровень преобразования скелета – шесть процентов. Преимущество отдано костям черепа и ребрам.

И будто сама для себя напомнила:

– Приоритет директивы номер один. Данные необходимы для выживания.

– Правильно понимаешь, – задумчиво отозвался я, не отрываясь от схемы.

Череп и ребра, значит?

Правда, сейчас там находился только найт, а не найниит, именно поэтому после выстрела меня серьезно контузило. Да и не знал я, в отличие от мальчишки Расхэ, про найниит. А значит, и управлять им не мог. Но если даже с таким небольшим содержанием найта мои кости настолько укрепились, что их даже пуля не взяла, то что будет, если процесс продолжится? Что будет, если вместо найта это будет полноценный найниит? И какие возможности мне подарит преобразование других тканей? Наконец, в кого меня способен превратить проект «Гибрид-2»? Кем я стану, если рискну закончить протокол «Слияние»? И гарантирует ли это выживание в случае, если мне снова придется лицом к лицу встретиться с императорскими убийцами?

– Дай мне отцовские выкладки и прогнозы по протоколу «Слияние», – велел я, когда мои мысли оформились во что-то конкретное. – Программа преобразования… шансы на успешное завершение каждого этапа… итоговый результат… возможность определения наличия у меня найниита как дистанционно, так и при близком контакте. Одним словом, я хочу увидеть все, что у тебя есть по этому проекту, и отцовские мысли по этому поводу.

– Доступ разрешен, – на удивление не стала протестовать Эмма. – Запущен сбор и анализ информации.

Одновременно с этим на экране появились размеренно тикающие, сменяющиеся раз в полторы секунды значки, вероятно, означающие время, оставшееся до выдачи запрошенных сведений.

– Очень хорошо, – кивнул я, поняв, что на этот раз давить на систему не придется. После чего устроился поудобнее и принялся терпеливо ждать, прикидывая заодно варианты на случай, если у нас действительно что-нибудь получится.

* * *

Спустя два с половиной часа у меня накопилось достаточно информации, чтобы сделать предварительные выводы.

Спустя еще час я захотел есть, поэтому вынужденно прервался, совершил набег на холодильник, а затем снова с головой ушел в работу.

Еще через полтора часа у меня разнылась голова от усилий все это запомнить и уложить в единую систему. Потом мы долго обсуждали полученные результаты с Эммой. Я стребовал с нее анализ по всем полученным данным. Порой долго вникал в значение того или иного технического термина. Много раз возвращался в Сеть. Спрашивал пояснения у системы. И в итоге лишь к вечеру, сделав еще три дополнительных перерыва, худо-бедно… с поправкой на незнание некоторых вещей… закончил изучение протокола «Слияние».

Вышло у меня примерно следующее.

Само слияние должно было пройти в три этапа: физический, то есть по сути переход найниитовых частиц внутрь моего тела, желательно без потери количества и качества; связующий – мы с Эммой должны были как-то уместиться на одной жилплощади, ничем друг другу не навредив; и завершающий – когда между нами полагалось образоваться полноценной ментальной связи, после чего из нас должен был получиться полноценный симбионт, который будет мыслить и действовать как одно целое.

Правда, если следовать задумке Альнбара Расхэ, то мы с Эммой могли успешно закончить такое слияние с вероятностью всего лишь в семь процентов. В этом случае, как предположил тан, я сохраню тело и разум (а заодно, надеюсь, избавлюсь от болтающегося за спиной шара, делающего меня похожим на инопланетного пришельца), заполучу в свое пользование все существующие в Эмме частицы найниита, после чего стану супер-пупер-мега-крутым перцем, круче которого только яйца. При этом сама Эмма, к сожалению, исчезнет как личность, и именно в этом крылся грандиозный минус, поскольку с ее исчезновением никто не мог быть стопроцентно уверен, что она передаст мне способность поддерживать управляющее поле, без которого все вышеизложенное теряло смысл.

Нет, у Расхэ имелись мысли и на эту тему. Причем довольно дельные. Однако гарантий они не давали, доказательная база тоже показалась мне слабой. Ну а раз так, то говорить об успехе было преждевременно, потому что без управляющего поля найниит в скором времени превратится в найт и станет далеко не таким полезным, как раньше.

Второй вариант развития событий, который спрогнозировал тан, предполагал, что в результате слияния с вероятностью уже не в семь, а в целых двадцать девять процентов я сохраню тело и разум, перейму способности Эммы, но уже не полностью, а частично. При этом вероятность успешного переноса в мое тело всех найниитовых частиц упадет сразу вдвое. Так что супер-пупер-мега-крутым перцем я в половине случаев тоже, скорее всего, стану. Но если при этом потеряется Эмма, то, как говорится, смотри пункт первый.