Текст книги "Братья Львиное Сердце"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bratya-lvinoe-serdce-14607.jpg)
Автор книги: Астрид Линдгрен
Жанр: Сказки, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Астрид Линдгрен
Братья Львиное Сердце
ASTRID LINDGREN
Bröderna Lejonhjärta
1973
First published in 1973 by Rabén & Sjögren, Sweden.
For more information about Astrid Lindgren, see www.astridlindgren.com.
All foreign rights are handled by The Astrid Lindgren Company, Lidingö, Sweden.
For more information, please contact [email protected]
![](logo1.jpg)
Text: Astrid Lindgren, 1973 / The Astrid Lindgren Company
© Белякова Н.К., перевод на русский язык, 2018
© Брауде Л.Ю., наследники, перевод на русский язык, 2018
© Баринова Т.В., иллюстрации, 2018
© Оформление, издание на русском языке.
ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2018
Machaon®
* * *
![](i_001.png)
1
Я расскажу сейчас о моём брате. Моего брата звали Юнатан Львиное Сердце. Мне просто необходимо рассказать вам о нём. Всё это похоже на сказку и чуть-чуть на историю с привидениями, и всё же это чистая правда. Но об этом знаем лишь мы с Юнатаном.
Сначала фамилия Юнатана была вовсе не Львиное Сердце, а Лейон, что по-шведски значит – лев. У нас с мамой такая же фамилия. Меня зовут Карл Лейон, а маму – Сигрид Лейон. Папу звали Аксель Лейон, хотя он бросил нас, когда мне было всего два года. Он ушёл в море, и больше мы о нём не слышали.
Но я хочу вам рассказать о том, как мой брат Юнатан стал Юнатаном Львиное Сердце. И обо всём удивительном, что случилось потом.
Юнатан знал, что я скоро умру. Мне думается, все знали об этом, кроме меня. Даже в школе про это знали, ведь последние полгода я вовсе не ходил в школу, а всё время болел. Лежал дома и кашлял. Все тётеньки, которым мама шьёт платья, тоже про это знали, одна из них говорила об этом с мамой, а я случайно услыхал. Они думали, что я сплю. А я просто лежал с закрытыми глазами и не показывал вида, что слышу эти страшные слова, будто я скоро умру.
Я, понятно, расстроился и ужасно испугался и не хотел, чтобы мама об этом знала. Но, когда Юнатан пришёл домой, я заговорил с ним об этом.
– Ты знаешь, что я скоро умру? – спросил я и заплакал.
– Да, знаю.
Я заплакал ещё сильнее.
– Какой ужас! – сказал я. – Неужели человек может умереть, не дожив и до девяти лет?
– Знаешь, Сухарик, мне кажется, что это вовсе не ужас, – ответил Юнатан. – Мне кажется, тебе будет просто замечательно!
– Замечательно? – воскликнул я. – По-твоему, это замечательно – быть мёртвым и лежать в земле!
– Да что ты! – сказал Юнатан. – Ведь это только твоя оболочка там будет лежать, а сам ты улетишь совсем в другое место.
– Куда улечу? – удивился я, не поверив ему.
– В Нангиялу, – ответил он.
«В Нангиялу»… Он сказал это запросто, будто это что-то такое, о чём знает каждый. А я прежде никогда об этом не слыхал.
– А что это за Нангияла? – спросил я. – Где она находится?
Юнатан ответил, что точно он этого и сам не знает. Где-то по другую сторону звёзд. И он начал рассказывать про Нангиялу так, что мне почти захотелось тут же полететь туда.
– Там сейчас ещё время костров и сказок, – сказал он, – тебе там понравится.
Он рассказал, что все сказки приходят из Нангиялы, ведь именно там случается всё удивительное. И когда попадёшь туда, то и с тобой будут случаться разные приключения с утра до вечера и даже ночью.
– Вдумайся, Сухарик, вот здесь ты лежишь и кашляешь, болеешь всё время и не можешь играть. А там будет совсем другое дело.
Юнатан называл меня Сухариком ещё тогда, когда я был совсем маленьким. Я как-то спросил его почему, он ответил, что очень любит сухарики, особенно такие, как я.
Но в тот вечер, когда я так боялся умереть, он сказал, что как только я попаду в Нангиялу, сразу стану здоровым, сильным и даже красивым.
– Таким красивым, как ты?
– Куда красивее!
Но это он мне вкручивал зря. Таких красивых, как Юнатан, не было нигде и быть не может.
Как-то раз одна из тётенек, которым мама шьёт, сказала:
– Милая фру Лейон, ваш сын похож на сказочного принца.
И она говорила не обо мне, это уж точно!
Юнатан и в самом деле был похож на сказочного принца. Волосы у него отливали золотом, глаза синие, сияющие, зубы белые, красивые, а ноги совсем прямые.
К тому же он был добрый и сильный, всё умел, всё понимал и учился лучше всех в классе. Все ребята во дворе ходили за ним по пятам и хотели играть с ним. Он придумывал для них разные игры и приключения, а я не мог с ним играть, ведь я только и делал, что изо дня в день лежал на старом кухонном диванчике. Но когда Юнатан приходил домой, он рассказывал мне про всё, что он делал, что видел, что слышал и что читал. Он мог сколько угодно сидеть со мной на краю диванчика и рассказывать. Юнатан тоже спал в кухне на раскладушке, которую каждый день вытаскивал из шкафа. И даже когда он ложился спать, он продолжал рассказывать мне сказки и всякие истории, покуда мама не кричала нам из комнаты:
– А ну-ка замолчите! Калле нужно спать!
Но спать трудно, когда всё время кашляешь. Иногда Юнатан вставал среди ночи и кипятил для меня воду с мёдом, чтобы смягчить кашель. Добрый был Юнатан!
В тот вечер, когда я боялся умереть, он сидел со мной несколько часов и рассказывал про Нангиялу, правда тихонько, чтобы мама не услыхала. Она, как всегда, сидела и шила, швейная машинка стоит у неё в комнате. Она и спит в этой комнате. Ведь у нас всего одна комната и кухня. Дверь была открыта, и мы слышали, как она поёт про моряка, который плавает где-то далеко в море. Она, наверно, думает про папу, когда поёт. Я помню только несколько строчек из этой песни:
Это красивая и печальная песня, но Юнатан только засмеялся и сказал:
– Послушай, Сухарик, может, ты тоже прилетишь ко мне однажды вечером? Из Нангиялы. Обернёшься белой голубкой и сядешь на подоконник. Прилетай обязательно.
Тут я начал кашлять, и он, как всегда, взял меня на руки, чтобы мне полегчало, и пропел:
Ты обернись
Голубкой белокрылой
И прилетай ко мне,
Сухарик милый…
И тут я подумал: «Что мне делать в Нангияле без Юнатана? Без него мне там придётся плохо. Что толку, если там будут сказки и приключения, а Юнатана не будет! От страха я и не пойму, что мне там делать».
![](i_002.png)
– Не хочу я туда, – сказал я и заплакал. – Я хочу всегда быть с тобой, Юнатан!
– Так ведь я тоже когда-нибудь попаду в Нангиялу, ясно тебе? Когда-нибудь, хоть и не теперь.
– Да-а! Не теперь! Может, ты будешь жить до девяноста лет, а я буду там всё время один.
Тогда Юнатан сказал, что в Нангияле время совсем другое, чем на земле. Даже если он проживёт до девяноста лет, мне покажется, будто его не было со мной всего два дня. Ведь время там не настоящее, как у нас.
– Уж два-то дня потерпеть один ты сможешь, – сказал он. – Будешь лазить по деревьям, сидеть у костра в лесу или удить рыбу на берегу какой-нибудь речушки, ведь тебе этого всегда хотелось. Только ты вытащишь окуня, а я уже тут как тут, прилетел! А ты спрашиваешь: «Никак ты уж здесь, Юнатан?»
Я постарался не плакать, решив, что два дня-то уж, верно, смогу выдержать без него.
– Хотя было бы здорово, если бы ты прилетел туда первым, – сказал я. – А потом я прилетаю, а ты уже сидишь там и удишь рыбу.
Юнатан согласился со мной. Он долго смотрел на меня, ласково, как всегда. Я понял, что ему было жаль меня, потому что он сказал тихо и печально:
– А вместо того мне придётся жить на земле без своего Сухарика. Может, даже целых девяносто лет!
Да, мы думали, что так оно и будет!
2
Теперь я расскажу о самом трудном. О чём я не в силах думать. И о чём не могу не думать.
Мой брат Юнатан мог бы всё ещё быть со мной, говорить со мной по вечерам, ходить в школу, играть с ребятами во дворе, кипятить для меня воду с мёдом… Но всё вышло не так… Нет его больше со мной!
Юнатан теперь в Нангияле.
Тяжело мне, я не могу, не могу про это рассказывать. Но вот что после написали в газете:
«Ужасный пожар бушевал вчера у нас в городе в квартале Факкельрусен. Один из деревянных домов сгорел дотла, и погиб человек. Когда дом загорелся, в квартире на третьем этаже находился больной десятилетний мальчик, Карл Лейон. Вскоре домой вернулся его тринадцатилетний брат, Юнатан Лейон. Его никто не успел остановить, и он бросился в горящий дом, чтобы спасти брата. Мгновение спустя лестница уже была объята пламенем.
Детям оставалось спастись лишь через окно. Перепуганная толпа, собравшаяся возле дома, была бессильна помочь им. Людям оставалось только с ужасом смотреть, как тринадцатилетний подросток, держа брата на спине, не раздумывая прыгает из окна. При падении на землю мальчик ударился так сильно, что почти сразу скончался. Его младший брат, которого он заслонил от удара своим телом, напротив, не получил никаких повреждений. Мать обоих мальчиков, портниха, была в это время у своих клиенток. По возвращении домой с ней случился тяжёлый шок».
На другой странице газеты ещё напечатано про Юнатана. Это написала школьная учительница:
«Милый Юнатан, не правда ли, тебя следовало бы назвать Юнатан Львиное Сердце? Ты помнишь, мы читали в учебнике истории про храброго короля Ричарда Львиное Сердце? Ты тогда сказал мне: «Надо же быть таким храбрым, чтобы потом про тебя написали в учебниках истории! Я никогда не смог бы стать таким!» Дорогой Юнатан, если даже про тебя и не напишут в учебниках, ты всё равно герой, ты проявил настоящее мужество в решающий момент. Твоя старая учительница никогда тебя не забудет. Твои школьные друзья тоже будут долго помнить тебя. В классе будет пусто без нашего весёлого красивого Юнатана. Но тот, кого любят боги, умирает молодым. Покойся в мире, Юнатан Львиное Сердце!»
Она была слегка чокнутая, школьная учительница Юнатана, но она его очень любила, да и все любили его. И потом здорово, что она придумала про Львиное Сердце, просто здорово!
Во всём нашем городе не найдётся, поди, ни одного человека, кто бы не жалел Юнатана и не считал бы, что лучше бы умер я, а не он. По крайней мере, я понял это, глядя на тётенек, которые бегают сюда со своими тряпками, муслинами и разным барахлом. Проходя через кухню, они глядят на меня и вздыхают, а после говорят маме:
– Бедная вы, фру Лейон! Ведь именно Юнатан был у вас такой замечательный!
Мы живём рядом с нашим бывшим домом. Точно в такой же квартире, только на первом этаже. Общество призрения бедных дало нам старую мебель, и эти мамины тётеньки тоже дали кое-что. Я лежу почти на таком же кухонном диванчике, какой был у меня раньше. Всё у нас почти такое же, как раньше. И всё, всё совсем не такое! Ведь с нами нет больше Юнатана.
Никто больше не сидит со мной по вечерам, никто мне ничего не рассказывает. Мне до того одиноко, что даже грудь болит. Я могу только лежать и шептать слова, которые Юнатан сказал перед смертью. Тогда, когда мы прыгнули и упали на землю. Он лежал вниз лицом, но потом кто-то перевернул его, и я увидел его лицо. Из уголка рта у него текла кровь, и говорить он не мог. И всё же он попробовал улыбнуться и с трудом произнёс: «Не плачь, Сухарик, мы увидимся в Нангияле!»
Это всё, что он сказал. Он закрыл глаза, и люди унесли его. И больше я его не видел.
Мне не хочется вспоминать, что было потом. Но забыть, как мне было страшно и больно, никак нельзя. Я лежал на диванчике и думал о Юнатане, пока голова у меня не начинала раскалываться. Сильнее тосковать, чем я тосковал по нему, просто невозможно. И ещё мне было страшно. Мне пришло в голову, что, может быть, и нет никакой Нангиялы! А вдруг Юнатан просто выдумал её, ведь он умел придумывать разные удивительные истории! И я стал плакать.
![](i_003.jpg)
Но потом Юнатан пришёл и утешил меня. Да, он пришёл, и как это было прекрасно! Всё стало снова хорошо, почти как раньше. Он понял там, в Нангияле, как мне плохо без него, и решил меня утешить. Потому он и пришёл ко мне, и теперь я больше не горюю, а просто жду.
Он пришёл ко мне вечером, совсем скоро. Я был дома один, лежал и плакал о нём, и был до того растерянный, больной и несчастный, что словами не расскажешь. Окно кухни было открыто, ведь вечера теперь стоят тёплые, весенние. Я слышал, как за окном воркуют голуби. Их у нас целая стая на заднем дворе, и весной они вечно воркуют.
И тут это случилось.
Я лежал и плакал, уткнувшись лицом в подушку, и вдруг услыхал, что где-то совсем рядом воркует голубь. Я взглянул и увидел, что на окне сидит голубка и смотрит на меня добрыми глазами. Белоснежная голубка, запомните, а вовсе не серая, как голуби у нас на дворе! Белоснежная голубка! Никому не понять, что я почувствовал, увидев её! Ведь это было прямо как в песне: «Я прилечу к тебе голубкой белокрылой». И мне показалось, что я снова слышу, как Юнатан поёт: «…и прилетай ко мне, Сухарик милый!» Но вместо этого он сам прилетел ко мне.
Я хотел что-то сказать, но не смог, а просто лежал и слушал, как воркует голубка. А за этим воркованием, нет, в самом этом ворковании я слышал голос Юнатана. Хотя он теперь был какой-то другой. Какой-то шёпот раздавался по всей кухне. Это было похоже на историю с привидениями, и можно было даже испугаться, но я не испугался, а до того обрадовался, что готов был прыгать до потолка. Ведь то, что я услышал, было просто замечательно.
Так вот, всё, что брат рассказывал про Нангиялу, было правдой! Юнатан хотел, чтобы я поскорее оказался там, потому что там очень хорошо. Подумать только, когда он туда пришёл, его уже ждал дом, в Нангияле у него теперь собственный отдельный дом. Это старая усадьба, рассказал он, называется она Рюттаргорден, то есть «Усадьба всадника», и находится в Долине Вишен. Правда, красивое название? И подумать только, первое, что он увидел в Рюттаргордене, была зелёная дощечка, а на дощечке надпись: «Братья Львиное Сердце».
![](i_004.png)
– Это значит, что мы будем жить там вдвоём, – сказал Юнатан.
Надо же! Когда я явлюсь в Нангиялу, меня тоже будут звать Львиное Сердце! Я этому очень рад, ведь мне хочется, чтобы у меня была такая же фамилия, как у Юнатана, хотя я и не такой храбрый, как он.
– Только приходи поскорее, – попросил он. – Если не найдёшь меня дома в Рюттаргордене, значит, я сижу на речке с удочкой.
Потом стало тихо, и голубка улетела. Поднялась над крышей и полетела назад в Нангиялу.
А я лежу на своём диванчике и хочу скорее улететь. Я надеюсь, что дорогу туда найти не трудно. Ведь Юнатан сказал, что это очень просто. На всякий случай я записал адрес:
Братья Львиное Сердце
Рюттаргорден,
Долина Вишен,
Нангияла.
Вот уже два месяца, как я живу один, без Юнатана. Два длинных, страшных месяца. Но теперь я уже скоро попаду в Нангиялу. Скоро, скоро я полечу туда. Может, даже сегодня ночью. Я напишу записку, положу её на кухонный стол, и мама найдёт её, когда проснётся утром.
А в записке я напишу:
Не плачь, мама! Мы увидимся в Нангияле!
3
И вот это случилось. Такого чуда со мной никогда ещё не было. Я вдруг оказался у калитки и прочитал на зелёной дощечке: «Братья Львиное Сердце».
Как я туда попал? Как прилетел в Нангиялу? Как нашёл дорогу, никого не спрашивая? Я и сам не знаю. Знаю лишь, что я вдруг очутился у калитки и увидел надпись на дощечке.
Я позвал Юнатана. Кричал много раз, но никто не отозвался. Потом вспомнил, что он, наверное, удит рыбу.
Я побежал по узенькой тропинке вниз к реке. Бежал и бежал и наконец увидел Юнатана. Он сидел на мосту, и волосы у него так и сияли на солнце. Что я почувствовал, снова увидев его, я не сумею рассказать, даже если очень захочу.
Юнатан не сразу заметил меня. Я попытался крикнуть: «Юнатан!» Наверное, я при этом плакал, потому что вместо крика у меня получился какой-то странный звук. И всё же Юнатан услышал. Он поднял голову и увидел меня. Сначала он вроде бы не узнал меня. Но потом он вскрикнул, отшвырнул удочку, бросился мне навстречу и крепко обнял, как будто хотел увериться, что я и в самом деле пришёл. Потом я немного всплакнул. Плакать-то мне было не с чего. Просто я так долго тосковал по нему.
А Юнатан только засмеялся. И мы стояли на крутом берегу, обнимали друг друга и радовались тому, что мы снова вместе, – так радовались, что не расскажешь.
И Юнатан сказал:
– Ну вот, Сухарик Львиное Сердце, ты наконец пришёл!
«Сухарик Львиное Сердце» – звучало смешно, и мы оба сперва фыркнули, а потом стали так хохотать, будто смешнее никогда ничего не слышали. Нам просто хотелось смеяться, потому что внутри у нас всё так и бурлило от радости. Мы хохотали, потом начали бороться и продолжали смеяться. Смеясь, мы упали на траву, покатились по склону и досмеялись до того, что свалились в реку. Я думал, что мы сейчас утонем, а мы поплыли. Я никогда не умел плавать, а мне так хотелось научиться. Но сейчас я плыл без труда. И плавал просто отлично.
– Юнатан, я плыву! – закричал я. – Я умею плавать!
– Ясное дело, умеешь, – ответил Юнатан.
И тут я вспомнил ещё кое о чём.
– Юнатан, а ты заметил, что я больше не кашляю?
– Понятно, не кашляешь. Ведь ты теперь в Нангияле.
Я наплавался вволю, потом залез на мост и стоял там, а с моей промокшей одежды текла вода. Мои брюки прилипли к ногам, и я увидел, что со мной случилось чудо. Хотите верьте, хотите нет, но ноги у меня теперь стали такие же прямые, как у Юнатана.
Тогда мне пришло в голову: а вдруг я к тому же стал красивый? Я спросил у Юнатана, не кажется ли ему, что я стал красивее.
– Погляди в зеркало, – ответил он.
Вода в реке была спокойная и гладкая, как зеркало. Я лёг на живот, подвинулся к краю моста, но особой красоты в себе не заметил. Юнатан улёгся на мосту рядом со мной. Мы лежали долго, а из воды смотрели на нас братья Львиное Сердце. Юнатан был красивый: золотые волосы, синие глаза, нежное лицо, а я всё такой же курносый, волосы косматые, одно слово – рыло.
– Нет, я красивее не стал, – огорчился я.
Но Юнатан сказал, что я стал намного лучше.
– И такой здоровый на вид! – добавил он.
Всё ещё лёжа на мосту, я ощупал себя. И понял, что я здоров, что всё тело моё радуется этому здоровью. Для чего же мне тогда быть красивым? Всё тело моё было до того счастливо, что казалось, будто всё в нём смеялось.
![](i_005.jpg)
Так мы лежали, грелись на солнышке и смотрели на рыб, которые то заплывали под мост, то выплывали из-под моста. Но потом Юнатан захотел домой, и я тоже, ведь мне не терпелось взглянуть на Рюттаргорден, мой новый дом.
Юнатан шёл впереди по тропинке, которая вела в нашу усадьбу, а я поспевал за ним, ведь ноги у меня теперь были хоть куда. Я всё время пялил глаза на свои ноги и радовался, как легко мне теперь ходить. Когда мы поднимались по холму, я ненароком обернулся и увидел наконец Долину Вишен. Ах, что это была за долина, вся залитая белым вишнёвым цветом! Белые цветы и зелёная-презелёная трава! И через всё это бело-зелёное серебряной лентой протекала речка. Почему же я не заметил этого раньше? Неужто я видел только Юнатана? Но сейчас я замер на тропинке, любуясь этой красотой, и сказал Юнатану:
– Это самая красивая долина на земле!
– Да, самая красивая, хоть и не на земле, – ответил Юнатан.
И тут я вспомнил, что нахожусь в Нангияле.
Долину Вишен окружали высокие горы, они тоже были красивые. С горных склонов в долину стекали ручьи, с обрывов падали, звеня, водопады, всё кругом бурлило и пело, была весна.
Воздух здесь был тоже какой-то особенный, такой чистый и приятный, что его хотелось пить.
«Вот бы пару кило такого воздуха к нам в город!» – подумал я, вспомнив, как мне не хватало воздуха, когда я лежал на кухонном диванчике. Мне тогда казалось, будто воздуха нет совсем.
Но здесь его было много, и я вдыхал его глубоко, всей грудью, и не мог надышаться. Юнатан засмеялся и сказал:
– Оставь и мне хоть чуть-чуть!
Тропинка была белая от цветов вишни, и в воздухе кружились белые лепестки, осыпая нас, застревая у нас в волосах. Мне всегда нравились узенькие зелёные тропинки, усыпанные белыми цветами вишни.
А в конце тропинки стояла усадьба Рюттаргорден с зелёной дощечкой на калитке.
– «Братья Львиное Сердце», – прочёл я вслух Юнатану. – Подумать только, и здесь мы будем жить!
– Да, подумать только, Сухарик, разве это не здорово?
Ясное дело, это было здорово. Я понимаю, почему Юнатану здесь нравилось. А что до меня, так я лучше места и представить себе не мог.
Там был старый белый дом с зелёными углами и зелёной дверью, а вокруг – небольшая зелёная лужайка, на которой рос первоцвет, камнеломка и маргаритки. Здесь же пышно цвели вишни и сирень, а сад был обнесён низенькой серой каменной стеной, увитой розовыми цветами. Через неё можно было запросто перепрыгнуть. И всё же, как войдёшь за калитку, кажется, что стена эта ограждает тебя от всех опасностей, что здесь ты – дома.
Между прочим, там был не один дом, а два, хотя второй скорее походил на конюшню или какую-нибудь пристройку. Дома стояли под углом друг к другу, а в том месте, где они встречались, была скамья, старая-престарая, ну прямо из каменного века. И скамья, и этот угол были очень симпатичные. Так и хотелось посидеть немного, подумать или поглядеть на пичужек, а может, выпить стаканчик соку.
– Мне здесь нравится, – сказал я Юнатану. – А что, в доме так же хорошо?
– Идём, посмотришь, – ответил он.
Он уже стоял у двери и хотел было войти в дом, как вдруг послышалось ржание, и это в самом деле заржала лошадь. Тогда Юнатан сказал:
– Давай заглянем сначала в конюшню!
Он вошёл во второй дом, и я, конечно, побежал за ним.
Это и в самом деле была конюшня. В ней стояли две красивые гнедые лошади. Когда мы вошли, они повернули головы в нашу сторону и заржали.
– Это Грим и Фьялар, – сказал Юнатан. – Угадай, который из них твой!
– Да брось ты, нечего мне вкручивать, будто у меня есть конь, ни за что не поверю.
Но Юнатан объяснил, что в Нангияле без коня не обойтись.
– Без коня далеко не уедешь, – сказал он, – а ведь здесь, сам понимаешь, Сухарик, иногда приходится ездить далеко.
Ох и обрадовался же я, узнав, что в Нангияле обязательно нужно иметь лошадь, ведь я так люблю лошадей. До чего же у лошади нежный нос, просто удивительно!
Лошади, что стояли у нас в конюшне, были просто загляденье. У Фьялара была белая звёздочка на носу, а в остальном они были одинаковые.
– Тогда, наверно, Грим мой, – сказал я, раз Юнатан хотел, чтобы я угадал.
– А вот и не угадал, – ответил Юнатан, – твой Фьялар.
Я позволил Фьялару обнюхать меня и похлопал его. Я его ни капельки не боялся, хотя прежде никогда не дотрагивался до лошади. Мне Фьялар сразу понравился, и я ему тоже, во всяком случае мне так показалось.
![](i_006.png)
– А ещё у нас есть кролики, – сказал Юнатан. – Они в клетке за конюшней. Мы можем потом поглядеть на них.
Да уж мне-то, ясное дело, увидеть их не терпелось.
– Я должен поглядеть на них! – воскликнул я. – Мне всегда хотелось завести кроликов, а дома, в городе, их не заведёшь!
Я выскочил на двор, завернул за угол конюшни и увидел там клетку, а в ней трёх маленьких славных крольчат. Они грызли листья одуванчика.
– Просто удивительно, – сказал я после Юнатану, – в Нангияле получаешь всё, чего когда-нибудь желал.
– Так ведь я же тебе об этом говорил ещё тогда, дома, на кухне. А теперь мы сами можем убедиться в том, что это правда. Вот здорово!
Никогда, никогда не забуду я первый вечер на кухне в Рюттаргордене! Как замечательно было лежать и болтать с Юнатаном, точно так же, как раньше! Такое не забывается. Теперь мы опять вместе жили в кухне. Хотя эта кухня вовсе не была похожа на нашу городскую, это уж точно. Кухня в Рюттаргордене была, наверно, старая-престарая. Потолок из грубых брёвен и большой открытый очаг. Этот очаг занимал почти всю стену, и готовить еду нужно было прямо на огне, как в древние времена. Посреди кухни стоял здоровенный стол, какого я в жизни не видел, а по бокам длинные деревянные скамьи. На них могли бы рассесться человек двадцать, и то им было бы просторно.
– Мы можем жить в кухне, как всегда, – сказал Юнатан, – а мама, когда явится сюда, поселится в комнате.
Во всём доме была лишь одна комната и кухня, но нам ничего больше и не надо, ведь мы привыкли так жить. Правда, здесь комната и кухня были вдвое больше, чем у нас дома.
Да, дома!.. Я рассказал Юнатану про записку, которую оставил маме на кухонном столе.
– Я написал ей, что мы увидимся в Нангияле. Хотя кто знает, когда она придёт.
– Может, и не скоро, – ответил Юнатан. – Но во всяком случае у неё будет большая комната, куда она сможет поставить хоть десять швейных машинок, если захочет.
Угадайте, что ещё мне нравится? Я люблю лежать на старинном откидном диванчике в старинной кухне, когда отсветы языков пламени пляшут на стенах, а за окном качается ветка цветущей вишни, и болтать с Юнатаном. Потом огонь в очаге становится всё меньше и меньше, и под конец остаются одни головни. В углах комнаты становится темно, глаза у меня слипаются всё сильнее. Я лежу и не кашляю, а Юнатан рассказывает мне всякие истории. Всё рассказывает и рассказывает, покуда его голос не становится шёпотом, как в тот раз. И тогда я засыпаю. Вот что я люблю. В первый вечер в Рюттаргордене всё так и было, и этого я никогда не забуду.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?