Книга: Детство - Айбек

Повесть хорошая. Если вынести некоторые моменты за скоби, я бы поставила ей очень высокую оценку. Повесть "Детство" - это автобиографический текст узбекского писателя Мусы Ташмухамедова, а Айбек - это его творческий псевдоним. В этой повести отлично показана тяжкая жизнь бедняков в царской России. События развораичвают за несколько лет до прихода советской власти в Среднюю Азию, в частности в Узбекистан. Повесть злободневная, прямолинейная, наполненная отчаяньем и усталостью, порожденными бедностью:

— Трудные времена настали: за воду плати, за землю плати, налогам и счету нет. Не жизнь стала, а мука сплошная. Этому Николаю, издохнуть ему, до народа никакого дела нет...

Религиозное лицемерие и мракобесие, вседозволенность со стороны баев (богатеев) и их безнаказанность - всем этим помимо прочего наполнена повесть "Детство":

— У вашей ишан-аим только деньги на уме. И вы, наверное, порядочно отвалили ей, а? Бабушка ущипнула меня за бок и зашептала испуганно:— Закрой рот, озорник! Это же грех! Ишан-аим чистая, непорочная женщина, с утра до вечера она в молитве, в служении богу. Она из потомков пророка!..— Чудно! — говорю я, широко раскрыв глаза от удивления. — Зачем же истой, непорочной женщине деньги?

Как началась война, столько новых богатеев объявилось из тех, какие торгуют мукой, маслом, всякими припасами.

Очень хорошо показаны взаимоотношения русских и узбеков - основанные на уважении, на осознании общности - бедняки одной крови.Прекрасна часть, где рассказывается про мальчика-узбека, который один тащил тяжеленный мешок,  его догнали два русских пацаненка и помогли ему дотащить ношу. В целом оставляет крайне положительное впечталение единение русских и узбеков на пути к революции: к образованию, к правам,  к лучшей жизни, к неспособности имамов и попов обманывать и наживаться на людях:

— Русские ребята хорошие, дети рабочих нас не тронут.

Также в повести довольно уютные описания повседневной жизни, смены времен года, быта Узбекистана первой четверти двадцатого века. Беззаботность и тепло детства - бабушки, дедушки и молодые родители:

Просыпаюсь однажды утром, а кругом белым-бело. С неба, кружась, падают пушистые хлопья снега, слышится тихий, приглушенный шум ветра.

Теперь к но:

Я понимаю, что не могу требовать от людей, живших столетие назад, огрубевших от бедности, необразованных, чтобы они ощущали мир так, как его ощущаем мы сегодня, но меня коробило, что мальчик - главный герой постоянно швырялся в птиц то землей, то глиной, проводил петушиные бои. Друг другу дети, правда, тоже морды квасили, но это уже их дело. Так и хотелось воскликнуть: оставь птиц в покое! Тут же замечу, что, например, со стороны бабушки мы видим совсем другое отношение к пернатым (герою, как явствует из цитаты, тоже птиц все же жалко):

Мне жалко их, и я горстями посыпаю им мелко накрошенный хлеб. Бабушка, если находит во дворе замерзшего ночью воробья или горлинку, хоронит их бережно, выкопав ямку под дувалом.

Но самое главное, что просто ввергнуло меня в шок - это абсолютно варварский обычай в особую ночь года разжигать костры и избивать собак...Якобы для того, чтобы отпугуть неудачу. Здесь же оставлю циатату, что, несмотря на этот массовый варварский обычай, были там и люди, которые не могли за этим наблюдать, например, мама главного героя:

— И правда, она забегала иногда. Совсем отощала, бедняга, — говорит мать с жалостью. И умоляет Сару Длинную: — Вы для порядка только слегка побейте ее, жалко беднягу. Это самая несчастная из собак.
А ребята и слушать не хотят: — Будем бить как положено! До смерти забьем!— Убить, убить непременно! — говорит какая-то престарелая женщина. — Как можно не убить собаку при изгнании месяца сафар? Только этим и можно отвести джинов, пери и всякие напасти. Мать умоляет женщин: «Довольно, довольно же! До смерти забили беднягу!» Собака вдруг прыгает через огонь с краю костра и, не переставая скулить, убегает в сторону квартала Ак-мечеть.

Для справделивости опять же замечу, что дедушка главное героя, например, крайне уважительно отзывался о лошадях и верблюдах. Но когда я обращаю свой взор к прошлому, я, конечно, не хочу все идеализировать, но мне хочется в опыте наших предков находить утешение.  Однако такая массовая жестокость, не порицаемая ни старцами, ни духовенством, ни обществом в целом выстраивает между мной и этой повестью стену. Все это лишний раз убедило меня в острой необходимости образования, и, когда  дети после революции пошли, наконец, в нормальную школу, а не в школу крохобора-религиозника, мне стало немного легче.

Вот с такими противоречивыми чувствами оставила меня повесть "Айбек". Даже не сама повесть, а реальность, которая в ней описана. Инфантильность это или нет, но такая жестокость,  да еще и массовых масштабов, заставляет разочарование пробираться в мою душу. И только когда я дописала эту рецензию я отчетливо поняла, чего же мне не хватило, чтобы высоко оценить повесть - отсутствие отчетливого авторского осуждения подобных варварств.