Читать книгу "Ненужная жена, или Чудеса алхимии"

Глава 7

Шарлин

Утро встретило меня яркими лучами, которые пронизали наш сад, добравшись до окон, солнечными зайчиками мельтешили на кровати. Ночь была беспокойной, впрочем, как и все остальные. Надо было встать, переодеть Дженни и дать грудь. Странно, но я довольно быстро освоилась с кормлением, как и со своим новым телом. Вчера Тина нагрела мне воду, я с удовольствием помылась, потом нанесла свою новую мазь. Сегодня кожа выглядела отлично, прошло шелушение, затянулись ссадины. И Дженни лекарство пошло на пользу, исчезла мелкая сыпь и покраснение. Надо бы ещё себе лосьонов сделать и кремы для лица и тела. Не так уж это и сложно, если подойти ко всему со смекалкой.

Из колыбели послышался голосок дочки, я взяла её на руки, конечно, мокренькая. Нет, с памперсами надо что-то решать и быстро, так не пойдёт. Раздела Дженни, положила её на кровать, чтобы кожа «подышала», снова нанесла немного мази. Малышка радостно дрыгала ножками, довольно агукая.

– Вы уже проснулись? – постучав в дверь, в комнату заглянула Тина. – Завтрак почти готов.

– Сейчас одену Дженни, и мы придём, – улыбнувшись, кивнула экономке.

На кухне меня ждали традиционные тосты, немного яблочного джема и яйца всмятку. Садовник допивал чай, лакомясь вареньем.

– Шарлин, смотри, меня вчера угостили отличным джемом в благодарность за твою мазь.

– Эмин, надо бы потом разузнать о результатах, как лекарство помогло, довольны ли люди.

– Не переживай, сами ещё придут за твоей мазью, – усмехнулся садовник.

Я задумчиво ковыряла маленькой ложечкой желток, поглядывая на дочку. В голове крутилась мысль, которая пока не могла оформиться в идею, но чутьё мне подсказывало, разгадка где-то близко. Мне нужен абсорбент. В поместье его не отыщешь. В деревне спросить очёсы льна или кудели? Не-е-е-е. Вряд ли такой материал хорошо удержит влагу. Шерсть? И сколько времени понадобится, чтобы её тщательно промыть и просушить? Изготовление одного памперса займёт несколько часов, а результат, опять же, сомнительный. Рогоз? Его коричневые «стрелки» можно распушить, используя в качестве наполнителя. Но как он будет держать влагу? И потом, рогоз «созреет» не раньше конца июня, где его брать сейчас. Или всё же лён? Так, в Валандии влажный, умеренный климат. А значит А значит Чуть не подскочила я до потолка. Здесь должен расти сфагнум – торфяной мох, он ведь встречается почти повсюду!

– Что с тобой? – подозрительно глянул на меня Эмин.

– Мы сейчас отправимся в лес.

– Новые лекарства будешь делать?

– Потом увидите, – как моим домочадцам объяснить, что такое памперс.

– Сходите, – кивнула Тина, – а мы с Дженни прогуляемся к Фарлею.

– Малышка не будет мешать тебе? – я отпила чаю вприкуску с ароматным джемом.

– Что ты, – улыбнулась экономка, – и потом, не тащить же её в лес.

– Тоже верно, – согласилась я, – тогда отправляемся, Эмин, ты допил чай?

– Давно, – садовник поднялся из-за стола, чуть покряхтывая.

– Сегодня будет готова твоя мазь, вот увидишь, боль отступит.

– Да я уже привык, – отмахнулся Эмин с улыбкой, – ничего, ещё покопчу небо несколько годков.

За нашим парком раскинулся перед лесом благоухающий цветами и травами луг, пели в небесах птицы, из-под ног тут и там разбегались шустрые полёвки. Я шла медленно, лаская кончиками пальцев венчики растений. Солнце, по-весеннему нежное, касалось кожи своими лучами. Травы. А ведь сколько в них пользы. У Фарлея я видела сиропы и оксимели (прим. автора: лечебное или тонизирующее средство, представляющее собой смесь натурального мёда и уксуса), значит, аптекарь либо сам собирает сырьё, либо кто-то из деревенских поставляет ему. Надо бы разведать, что полезного здесь растёт. Травы – невероятно богатая база для многих лекарственных средств. Вот взять, к примеру, тот же окопник: у нас на производстве запустили линейку для лечения суставов на основе егокорня, откуда я и узнала про это растение. И вообще, в последнее время медицина шла рука об руку с природной «аптекой». Травы отлично лечат, у них мало «побочки», а в соединении с другими, «химическими» лекарствами, иной раз дают просто потрясающий результат. Даже в здешних условиях я смогу делать спиртовые настойки, лекарственные масла, мази и бальзамы, сиропы и оксимели, различные порошки. И главное, всё это богатство – бесплатное! Иди, собирай да используй. Одна загвоздка, я не так хорошо разбираюсь в травах, а значит, надо искать того, кто мне в этом поможет.

– Эмин, скажи, в вашей деревне есть травники?

– Как не быть, – кивнул садовник, – только сейчас им запретили людей лечить, для этого лицензия нужна. Навыдумывали, лишь бы народ обобрать, – ворчал старик.

– И много травников в деревне?

– Семья одна у нас испокон веков жила, кто знахарством занимался, – Эмин отмахнулся от назойливой мошки, – а потом им разрешили только травы в аптеку продавать, люди потихоньку всё равно ходили лечиться, но былого достатка не стало, обнищало семейство. Сыновья в город подались на заработки, носа в Леннардвилль не кажут, мать с отцом старые да дочка осталась. Она и собирает для Фарлея травы, коренья и всё, что ему нужно. Аптекарь платит, не скупясь, однако пук один пару медяшек стоит, сильно не разгуляешься на такие гроши.

– Приведи к нам эту девушку, хочу с ней познакомиться.

– Никак решила сама все лекарства делать?

– Мне нужно узнать, что полезного растёт в Леннардвилле, а там посмотрим.

– Это правильно, – кивнул Эмин, – Хардленд край суровый, холодный, а у нас сама видишь, какое богатство кругом, – обвёл старик луг рукой, – приведу к тебе Фиби, глядишь, и сладите, девушка она хорошая.

– Вот и славно, – обрадовалась я, посмотрим, как пойдут продажи мази, может, смогу помочь Фиби заработать.

За разговорами подошли мы к опушке леса, ступили под зелёный полог, ласково обняла плечи прохлада, потянуло знакомым запахом прелой листвы.

– Нам нужна низинка, где растёт много мха, – как здесь зовётся сфагнум, мне неизвестно, буду искать сама, – у нас такой мох назывался белый или торфяной. Знакомо тебе?

– Да как же, – Эмин пробирался в чащу, отодвигая ветви кустарников руками и помогая мне пройти, – сейчас отыщем, тут его полно.

Садовник уверенно вёл меня через чащу, скоро мы спустились в довольно глубокий лог, под ногами захлюпала вода, и старые ботинки тут же намокли. В сумраке, под лиственным шатром пришлось наклоняться к самой земле, чтобы хоть что-то разглядеть.

– Вон там! – потянул меня Эмин.

Я присела на корточки перед раскинувшимся ковром сочно-зелёного и кремово-белого цвета книзу переходящим в бурый.

– Эмин, бери только поверху, – пояснила садовнику.

Запустила руку в холодную, мягкую массу, выбирая пучки мха получше. Сквозь пальцы потекла ледяная вода, сфагнум надо выжать, сжала в руках мох, раскрыла ладонь, и пучок снова обрёл прежнюю форму, как губка. Работа шла споро, хоть и продрогли мы до костей, скоро корзинка была полна.

– На сегодня хватит, – поднялась я, растирая ладошкам озябшие плечи.

– А много ль тебе его надо?

– Если моя задумка увенчается успехом, то очень.

– Хм, ну этого добра здесь навалом.

Эмин подал мне руку, помогая выбраться из лога, наверху заметно потеплело. Озябшие, мы вышли из леса и замерли на солнышке отогреваясь.

Дома нас уже ждала Тина, она прогуливалась по двору с Дженни на руках.

– А вот и вы! Я покормила малышку, но она не хочет укладываться без тебя.

Подхватив дочку на руки, отправилась с ней в спальню:

– Эмин, – обернулась к садовнику, – отнеси, пожалуйста, весь мох ко мне в мастерскую. Потом я займусь им.

– Так Фиби звать?

– Конечно!

– Ну тогда я схожу в деревню, гляну, дома ли она.

В нашей просторной комнате, что раньше была столовой или залом для приёма гостей, было прохладно. Дженни раскапризничалась, требуя молока. Я прилегла с ней на кровать, дала грудь и малышка, прикрыв глаза, довольно зачмокала. До сих пор кормление для меня было неким таинством. Я знаю, как устроен женский организм, однако всё же природа удивительна. Мать растит дитя из крохотной клетки, вынашивает, пока формируется полноценный человек, а потом кормит молоком, которое образуется у неё же в груди. Что ни говори, но даже в наш век высоких технологий никакие роботы не переплюнут простое женское тело.

Дженни засопела, всё ещё сжимая ручонками край моей одежды, я аккуратно встала, перенесла малютку в колыбель. Как бы мне хотелось проводить с ней побольше времени. Если бы не скряга Хенрай, смогла бы заниматься дочкой, весь досуг посвящая ей. Но, реальность диктует свои законы.

Плотно прикрыв дверь спальни, отправилась в мастерскую, предупредив Тину, чтобы следила за малышкой. Разложив свой «урожай» на столе, перебрала мох, вытащила весь мусор, оставила для подгузников только лучшие части. Разложила их тонким слоем на столе, благо в конюшне было сумрачно, сушить сфагнум на солнце нельзя, он испортится. Теперь остаётся только ждать. А пока займусь мазью для Эмина.

Я вернулась в дом, на кухню, где томился всю ночь окопник в жиру. Тщательно процедила смесь, убрав жмых живокоста. Основа готова. В чистую посуду выложила живицу, добавила к ней немного жира с окопником, нагрела смесь на водяной бане, а потом процедила жидкую смолу, убирая мелкие соринки, и добавила полученный «сироп» в основную массу жира с живокостом. Тщательно вымешала бальзам, наслаждаясь густым терпким запахом смолы, пока мазь не остыла, приобретя кремово-желтоватый оттенок и плотную текстуру. Тина приготовила мне для лекарства небольшой глиняный горшочек, куда я и выложила смесь. Готово. Экономка сегодня отнесла первые мази аптекарю, теперь же можно дать ему на пробу и эту. Кстати! Фарлей! Я, занявшись делами, даже забыла спросить, как прошла беседа его и Тины.

Отыскала экономку во дворе, где она развешивала штанишки Дженни.

– Как прошло у Фарлея? Что он сказал тебе?

– Я уж думала, ты не спросишь, – рассмеялась Тина, – убежала в свою мастерскую.

– Работа отвлекает меня от всего, – махнула рукой улыбнувшись.

– Фарлею понравились мази, но он, конечно, должен их ещё проверить. А что касается учёбы. Если лекарства твои пойдут на пользу, аптекарь сказал, статус подмастерья, считай, ты прошла. Он готов взять тебя гезелем (прим. автора: помощник аптекаря, который имеет право готовить лекарства самостоятельно). Только для этого тебе надо сдать экзамен на знание рецептов и основы имперского наречия.

Имперское наречие, так понимаю, что это про латынь, надписи на ней я видела в аптеке Фарлея. Буду надеяться, она не сильно отличается от нашей.

– А документы?

– Фарлей сам выдаст тебе аттестат гезеля, если хорошо ответишь на его вопросы, он имеет на это право, однако, коли ты захочешь учиться дальше, для получения звания рецептариуса после обучения надо будет ехать в Эрленд, сдавать экзамен перед мастерами аптекарской коллегии. Но Шарлин. На это шансов мало, я уже говорила, что женщин-аптекарей у нас почти нет, в городах так уж точно.

– Это всего лишь значит, – улыбнулась старушке, – что кому-то надо стать первой, почему бы не мне?

Глава 8

Шарлин

Я сидела над книгой по имперскому наречию при свете свечи, Дженни тихонько посапывала в колыбельке, скоро дочка проснётся, покормлю её, и тогда можно будет лечь поспать хоть на пару-тройку часов.

Фарлей назначил экзамен на гезеля в конце недели, не знаю, как уговорила его Тина, какие секреты скрывают дни их юности, одно понятно, что не за красивые глаза и не за две мази аптекарь согласился проверить мои знания. Тем более нельзя подвести добрую экономку, да и мне нужна эта бумага, больше случая получить звание гезеля может и не представиться.

Аккуратно переворачивая иссохшие жёлтые листы рукописного фолианта, я повторяла позабытые формулы латыни. Книгу отыскала для меня Тина, в кабинете Хенрая в запертом шкафу, стояли книги, по которым когда-то обучался мой супруг, был среди них и труд по имперскому наречию.

– Шарлин, – довольная экономка вошла в спальню, когда я купала Дженни, – гляди, что я для тебя отыскала, – положила она на стол увесистый том.

– Книга?

– Ага, – радостно кивнула Тина, – надо же тебе готовиться к экзамену.

Завернула дочку в полотенце и подошла поближе, рассматривая обложку:

– Тина, ты чудо, я собиралась просить учебник по имперскому наречию у Фарлея.

– Баронесса когда-то пыталась пробудить любовь к науке у своего сына, – вздохнула экономка, – только безтолку.

– Зато мне пригодится, – я поцеловала Тину в морщинистую щёку, – ты мой ангел-хранитель.

– Брось, мне приятно помогать тебе. Когда поместье оставили бароны, оно начало приходить в упадок, и мы вместе с ним, казалось, дряхлеет дом, также как я и Эмин. Вы с Дженни снова вдохнули жизнь в эти стены, подарили нам на старости возможность почувствовать вновь себя нужными, а не просто бесполезными придатками к ветшающему особняку.

– Какие же вы старые? – Дженни крутилась на руках, и Тина пошла к комоду достать её вещи, – вот посмотришь, с моими мазями ещё лет пятьдесят бегать будете не хуже молодых.

Экономка рассмеялась:

– Каждому свой срок, только я рада, что хоть напоследок поживу не в одиночестве.

Я присела на кровать, одевая дочку:

– Знаешь, покинув родительский дом, осталась ведь совсем одна, никому не нужная, запертая в своей комнате, как назойливая собачонка в будке. Сейчас ближе вас у меня никого нет. Твоя доброта помогла мне не опустить рук.

По щеке Тины скатилась слезинка:

– Ох, Шарлин, не представляешь, как мы испугались, когда ты слегла. Так внезапно. Едва понимала, что надо покормить дочку, я ведь подносила её к тебе, когда малышка начинала плакать. Признаться, невольно думала о том, что ты умираешь и долго не пробудешь с нами, – старушка достала из кармана платок и звучно высморкалась, – а потом, гляжу, ты в себя пришла.

– Считай, небеса или высшие силы подарили мне шанс на новую жизнь, – улыбнулась я экономке.

– Так и есть, деточка, так и есть. Какое у тебя лицо было: отрешённое, жуткое, – старушка передёрнула плечами, – покойники и то краше выглядят, уж прости.

– Иногда смерть – это лишь начало, – подмигнула я старушке, – вернее, порог за которым только небытие.

– Твоя правда, ну, занимайся, не буду тебя отвлекать. Давай мне Дженни, я уложу её спать.

Мысли ускользнули от скучной латыни, перенеслись в мою прошлую жизнь. Наверное, вся она была подготовкой к существованию в новом теле, в новом мире. Звучит абсурдно, но таковы реалии. И мне было нелегко освоиться здесь, в качестве брошенной жены, а тем паче молодой матери. Только есть два типа людей: одни сходят с ума или опускают руки, не выдержав резких, невероятных перемен, другие, как я, принимаю данность и новые условия. Конечно, сложно обходиться без благ цивилизации: бегать по нужде на улицу, мыться в корыте, готовить еду на печи, стирать в тазу руками. Однако всё это мелочи, ерунда. Всего лишь особенности быта. Привыкну и к новому миру, и к новым устоям, главное, что мне доверили жизнь крохотного существа, моей Дженни, а значит, я всё смогу.

Книга шлёпнулась на стол, выскользнув из рук. Я покосилась на кроватку дочки, та сладко спала. Протёрла глаза и снова принялась зубрить нудные пассажи латыни. Насчёт фармакологии сильного страха не было. На работе мы всерьёз изучали старинные методы лечения, отыскивая варианты применения древних формул, растений и прочего. Иногда даже в абсурдных рецептах средневековья можно отыскать рациональное зерно и использовать его в современной науке. Прошлая жизнь будто специально готовила меня к новой судьбе. Я, улыбнувшись, прикрыла веки, что же, знания не пропадут втуне.

***

– Скажи, как ты отличишь корень белены от корня петрушки?

Мы сидели в аптеке, где Фарлей экзаменовал меня. У окна с Дженни на руках стояла взволнованная Тина.

– Корень петрушки имеет запах приятный, пряный. К тому же на изломе он гладкий и белый, тогда как корень белены пахнет резко, почти одуряюще, выделяет мутный сок и на вид имеет желтоватые прожилки и губчатую структуру.

– Верно, верно, – довольно кивнул Фарлей.

Латынь я уже сдала, теперь осталась фармакология и тут волнение достигло предела, надо не только ответить на вопросы, но и не смешать мои «старые» знания с реалиями нового мира.

– А как ты отличишь кору хинного дерева от подделки? – продолжал аптекарь.

– Хина должна быть красно-бурого цвета, изнутри похожа на корицу, а на вкус горькая, без кислинки или гнилостного оттенка. Главное же, на излом она издаёт сухой треск, а само место надлома ровное, без волокон. Если же кора гнётся или крошится в пыль, то это подделка.

– Отлично! – хлопнул в ладоши аптекарь. – Говоришь, тебя учил знахарь? Многое я бы отдал, чтобы узнать его секреты.

– Он был очень опытным, – потупилась в ответ.

– Идём дальше. Как приготовить рвотный камень и рассчитать дозировку для мужчины?

– Нам понадобится порошок рвотной сурьмы, его необходимо вскипятить с очищенным винным камнем в чистой воде, можно дождевой, пока всё не растворится. Потом смесь мы процедим и оставим в прохладе, там постепенно выпадут кристаллы, которые и зовутся рвотным камнем. Для каждого дозировка своя, даже для мужчин. К примеру, если больной крепок телом, то для очищения желудка можно дать от двух до четырёх гранов, растворив в тёплой воде.

– А какова природа цинги?

Вот тут бы мне рассказать о пользе витаминов, да нельзя, не поймёт старый аптекарь, о чём я ему толкую. Вздохнула и вспомнила, как причины этой болезни объясняли раньше. Надеюсь, не ошибусь.

– Цинга бывает от гнилости крови и сильной её густоты, когда в теле преобладает так называемая чёрная желчь. При этом кровь в венах застаивается, дёсны чернеют, что является неоспоримым признаком цинги. Кислота же хоть капустного рассола, хоть лимона противостоит чёрному соку, разжижает густую кровь и вымывает гнилостную материю из тела.

– Великолепно! Поразительно! – Фарлей уставился на меня, как на цирковую обезьянку. – Мадам, ваши знания выше всяких похвал.

– Благодарю вас.

– Скажу как на духу, когда Тина уговорила меня испытать вас, я и секунды не верил, что вы справитесь.

– Я была прилежной ученицей.

– Заметно, заметно, – кивнул Фарлей, – что же, последний вопрос. В каких каплях надлежит давать младенцу Лауданум от колик?

«Ох уж мне эти любители ртути и сурьмы. Такой дрянью вовсе бы не стала пичкать ребёнка»: думала я про себя. Только отвечать надо правильно.

– Одну каплю настойки следует развести в трети бокала укропной или маковой воды и давать не более трёх-четырёх капель. Если ошибиться в дозировке, то сердце малютки может остановиться.

– Верно! Ну, Тина, готов признать своё поражение! – поднял он руки вверх, будто сдавался, – не верил я в то, что мадам Шарлин обладает необходимыми знаниями для звания гезеля.

– И зря, – с толикой укора ответила моя экономка, – госпожа не какая-то деревенская знахарка, она и грамоте обучена, и имперскому наречию.

– Мадам, – обратился ко мне Фарлей, – результат экзамена меня впечатлил. Необходимые документы с моей печатью я подготовлю через пару дней, а пока хочу вам сообщить, что вы получаете звание гезеля и приняты в ученицы.

Сердце сбилось с такта, а потом затарабанило от радости весёлую тарантеллу. Получилось!

– Благодарю за вашу высокую оценку, мастер Фарлей.

– Но у меня есть условия. Вижу, что вы можете готовить лекарства дома и я дам вам необходимое оборудование и ингредиенты, однако в аптеке ваше присутствие обязательно, хотя бы три дня в неделю. Справитесь? У вас ведь малышка на руках?

Тина шагнула вперёд:

– Я буду приносить Дженни, чтобы мадам смогла её покормить, и сама пригляжу за ней.

– Славно, – кивнул одобрительно аптекарь, – ваши обязанности: поддерживать чистоту, перебирать компоненты в шкафу, проверять их на годность, делать несложные составы, отпускать готовые лекарства людям. Справитесь? Только вот платить много я вам не смогу. Неловко. Всё же вы жена хозяина здешних земель.

– Мастер Фарлей, не переживайте по этому поводу. И потом я рассчитываю на процент от продажи своих мазей, как мы и условились до этого.

– Несомненно, сумму оплаты я вам рассчитаю в зависимости от использованных ингредиентов ваших или моих. Если лекарство будет сделано полностью на компонентах, которые принадлежат вам, возьму только стоимость посуды и небольшую сумму от прибыли. Сегодня же сяду за просчёты и подготовлю для вас все ценники.

– По рукам, – улыбнулась я аптекарю, протянув ладошку, – когда приступать к работе?

– Не раньше, чем я выдам вам документы, – довольный Фарлей протянул мне чашечку чая, который приготовила Тина, – думаю, через дней пять и начнём.

Мы ещё поболтали о пустяках, обсудили рабочие вопросы и расстались довольные друг другом.

– Тина! – сжала руку экономки, выйдя от аптекаря. – Как же я тебе благодарна!

– Шарлин, без твоих знаний ничего бы не вышло, – улыбнулась экономка, сжав мою ладонь в ответ, – справишься с такой нагрузкой? Мы, конечно, поможем, но хватит ли у тебя сил?

– Буду стараться как могу, – прижала к себе малышку, что уютно устроилась на моих руках, глазея по сторонам, – мне есть ради кого.

– То-то хозяин удивится, – усмехнулась старушка.

– Тина, пожалуйста, не говори об этом Хенраю, даже не упоминай. Боюсь, он сможет разрушить все мои планы.

– Я всё понимаю, но когда-нибудь милорд приедет к тебе, и лучше быть к этому готовой. Баронессе вообще не пристало работать, а помощницей в лавке и подавно, пусть даже аптекарской. Надо бытебе обсудить с Фарлеем эти дела. Если хозяин нагрянет, возьми несколько дней отдыха, не ходи на работу.

– Так и сделаю, но сдаётся мне, что найдутся доброхоты, которые сообщат о моей должности мужу.

– Ага, и первым так и сделает Терранс Бутби, – поджала губы Тина.

– Кто это?

– Бейлиф (прим. автора: управляющий землями барона) Леннардвилля, к счастью, он ещё не наведывался к нам. Неприятный тип, как и его сынок Мэйсон.

Так, надо бы разузнать побольше о местном «высшем свете». Пока нас и правда никто не беспокоил, длиться вечно это не будет. И оставшуюся часть пути я пытала Тину обо всех семействах, кто имеет вес на землях мужа.