Читать книгу "Чужая невеста. Я тебя украл"

Глава 10

Лея

В том направлении я мужественно плелась позади Аслана, который вез труп в тачке, прикрыв куском брезента. Аслан сыронизировал, мол, надень галоши, но в галошах бы я шоркала ногами, как старушка, и мы бы даже треть пути за ночь не осилили. В общем, я пошла в своих туфлях. В своих супер-удобных туфлях, которыми всегда гордилась!

И зря…

От левой туфли отвалился каблук. На правой ноге вздулись мозоли, стертые до крови. Обратно идти уже не смогла. Хотелось лечь и умереть.

Аслан не позволил. Он предложил другой вариант. Недолго думая, я согласилась.

Поэтому у меня за плечами появился жизненный опыт езды в строительной тачке, в которой всего полчаса назад перевозили труп человека. Возможно, это ужасно, а я – самая черствая, но я до того вымоталась, что было просто плевать, что в этой тачке перевозили раньше – труп, кирпичи или животный помет.

Очевидно, в этой тачке побывало все перечисленное…

Аслан не стал закапывать Юсифа, отвез его подальше от дома и сбросил с одной из троп, коротко объяснив, что тут многие срываются, когда хотят скоротать путь. Если Юсифа не хватятся быстро, то скоро дикие животные обглодают труп и следов насильственной смерти не останется…. К этому умозаключению пришла я уже сама, без подсказки Аслана.

Мы возвращаемся, когда уже рассвело.

Я устало падаю на кровать прямиком в одежде. Ноги ноют натружено. Я даже не шелохнулась, когда рядом улегся супруг и решительно двинул меня к стенке.

Так странно… Несколько часов назад на этой кровати мы едва не занялись сексом, а сейчас нет ни одной мысли, чтобы продолжить начатое. Ни тени желания.

Тело устало ноет, каждая мышца дрожит от напряжения.

Мои глаза слипаются, а супруг лежит и пялится в закопченный потолок. Хочется спросить, о чем он думает, но язык не поворачивается.

Мне хочется уснуть, но я мужественно пытаюсь бороться со сном. В прошлый стоило мне уснуть, Аслан полез меня соблазнять. Что, если снова он снова ко мне полезет искусно, а я, разомлевшая после сна, еще и начну отвечать ему?!

Внезапно Аслан переворачивается на бок и укладывается ко мне лицом.

– Ты валилась с ног от усталости, почему не спишь?

– Почти сплю.

– Дрожишь. Тебе холодно?

Аслан складывает вдвое колючее, шерстяное одеяло и полностью укладывает его на меня, натягивая повыше, сам придвигается ближе. От его тела тянет жаром.

– Нет, не холодно.

Но зубы выстукивают.

– Значит, страшно.

Веская пауза. Аслан тяжело вздыхает.

– Уже утро. Завтра будет напряженный день. Поспи хоть немного.

Отрицательно мотаю головой.

– Нет-нет. Я не усну. Я не смогу. Я не буду спать!

Через напряжение последних суток прорывается паника и страх, который колюче овладевает каждой клеточкой измученного тела. Я измотана и выжата до последней капли. Воспаленное сознание мечется в клетке усталости, но я вынуждаю себя не спать. Начинаю беззвучно рыдать, тело сотрясается конвульсиями. Умара бесили мои всхлипывания, я научилась глотать свои слезы без звука.

– Эй… Не рыдай. Все наладится! Лучше поспи.

– Я не рыдаю. Это просто аллергия на горные травы! – отвечаю с трудом.

– Я так и понял. Завтра… – бранится. – То есть уже сегодня я вопрос с проживанием решу, но сейчас ты должна поспать. Иди сюда…

Прежде чем я понимаю, что он имеет в виду, Аслан подкладывает под мою голову свою руку и обнимает, вжав в грудную клетку лицом. Сверху накрывает немного колючим одеялом и целует в волосы.

– Спи. Тебе нужно отдохнуть. День был очень тяжелый.

– Я не смогу уснуть.

– Спи. Я постерегу и буду настороже. Ничего дурного не случится…

Это обещание словно спусковой крючок. Еще эти решительные, горячие объятия, которые дарят чувство защиты. Я засыпаю даже быстрее, чем успеваю поблагодарить супруга или просто пожелать ему спокойной ночи. Я глубоко и резко падаю в темный сон, без малейшего проблеска света.

Даже не представляя, какие сюрпризы принесет следующий день…

* * *

Я просыпаюсь через секунду после того, как уснула…

Именно столько прошло по моим ощущениям.

Причина пробуждения – грохот каких-то банок.

Сажусь на кровати.

Тру глаза кулаками.

Вспоминаю случившееся накануне и начинаю просить небеса: пусть все это окажется сном кошмарным! Пожалуйста, я стану самой правоверной, не буду пропускать утреннюю молитву…

– Проснулась, Лея? Очень хорошо! На столе хлеб, сыр, молоко. Поешь и собирайся.

– Что?

Мой голос осипший и хриплый.

– Собирайся, – следует приказ Аслана. – Я сходил проверить и нашел брошенную машину Юсифа. Отогнал подальше. Рано или поздно Юсифа хватятся. Надо принять меры.

– Что это значит?

– Значит лишь одно. Мы переезжаем.

– Куда?

Я наблюдаю за передвижениями Аслана. Он собирает в большой потрепанный рюкзак какое-то барахло. Как во сне сажусь за стол, чтобы пожевать лепешку с куском сыра. Вчера я нашла еду, погрызла немного… Сейчас аппетита тоже нет, а козье молоко я никогда не пробовала пить, запиваю хлеб водой.

Аслан бросает в рюкзак вещи, которым давно пора на свалку! Через секунду я начинаю бранить себя за пренебрежение. Это не мусор, это имущество супруга, а значит, и мое тоже. Все, что есть! Большего не дано! Поэтому, пожевав немного хлеба, я заставляю себя встать и оглядеться, чтобы из всего окружающего мне хотелось взять с собой?

На ум приходит только одно.

Аслан выходит из дома, возвращается с ружьем и замирает, наблюдая за моими усилиями.

– Зачем ты это делаешь?

Я поднимаю взгляд. На секунду показалось, как в темных глазах мужчины заплясали огоньки веселья, но они быстро уступили место привычной строгости.

– Хочу упаковать в твой рюкзак эту сковородку.

– Зачем? Я куплю тебе новую.

Так и тянет спросить: а на что ты ее собираешься покупать?! Но потом я замечаю, как мужчина засовывает по разным карманам рюкзака пачки денег, замотанные в пакет из целлофана. Откуда он их взял? Судя по крошкам земли, выкопал, что ли?!

Муж перехватывает мой взгляд.

– Урок номер один. Никогда не храни деньги в одном месте. Даже если это сбережения на черный день, всегда разделяй.

– Значит, Умар обобрал тебя не до нитки? – спрашиваю удивленно.

В ответ Аслан адресует мне взгляд, полный непонятных искр. Кажется, у него за душой не один секрет припрятан!

По коже бегут мурашки, я начинаю снова думать: вдруг он бандит, прячущийся от правосудия? Деньги всюду рассовал, от человека избавился легко, как от мухи! Умара не испугался…

Черт.

Точно бандит! Головорез какой-то…

Надо быть с ним настороже.

Бероев ловко игнорирует мой вопрос, задав свой:

– Поела? Умывайся и будем выдвигаться. И ради всего святого, оставь эту сковородку! – морщится. – Места много займет.

– Тогда я ее понесу!

– Далась она тебе!

– Она чистая! – говорю с обидой. – Даже блестит! Отмыть сковородку теми средствами, которые были у тебя в доме, это подвиг!

– Хорошо, Золушка. Оставишь ее себе на память, если так хочется. Выходи во двор, поешь.

– Почему там?

– Потому что ты почти ничего не съела, а на свежем воздухе аппетит хороший!

Утро еще раннее. В горах так холодно… Я почти мгновенно зябну на небольшой скамье. Но вид завораживает: давит и восхищает одновременно.

На плечи опускается колючее одеяло.

– Укройся, а то замерзнешь!

– Спасибо!

Интересно, что задумал Аслан…

Я укутываюсь в одеяло плотнее, понемногу щиплю лепешку и запиваю водой из ковшика. Делаю это автоматически. В очередной раз мои пальцы натыкаются на мягкую шерсть. Я испуганно отдергиваю ладонь, в сторону бросается белое пятно с блеянием.

Уф! Это всего лишь козленок! Довольно подросший, беленький! Он тыкался мордашкой в ковш. Пить, что ли, хотел?

– Иди сюда, – подзываю его, переставив ковшик пониже. – Попей.

Козленок без движения стоит на месте, потом осторожно подпирается и пьет из ковша, лакая воду. Я осторожно поглаживаю его по белой шерстке.

– Аслан! – зову вполголоса.

Никакой реакции.

– Аслан!

Козленок напрягся. Мне кажется, он был готов удрать, но я схватила его за обрывок веревки на шее и удержала на месте.

– Аслан! Скорее сюда!

Козленок начинает брыкаться и дергается неожиданно сильно, вырвавшись. Я растянулась на пыльной земле.

На мои крики появляется супруг с ружьем в руках.

– Что стряслось?

Сажусь в пыли, отряхиваясь.

Аслан опускает ружье, из позы пропадает настороженность.

– Лея, смотри себе под ноги, необязательно орать, как резаная, всякий раз, когда тебе вздумается упасть! Просто будь внимательнее!

– Я нашла козленка! Только он снова удрал… Он пил из ковшика.

Аслан подает руку, чтобы я встала с земли.

– Поела?

– Немного. А ты?

Спохватившись, я вспоминаю, что хорошая жена должна встать раньше всех в доме, приготовить поесть. А я спала без задних ног.

– Если ты не голодна, умойся, собери волосы и выдвигаемся.

Аслан осмотрел меня с головы до ног.

– Тут недалеко, но лучше я тебя понесу.

– Недалеко? Это куда? У тебя еще один домик в горах? А сколько до него идти?

Я не сразу замечаю его фразу «я тебя понесу». Обращаю внимание на другие слова и пытаюсь понять, заваливаю мужчину ворохом вопросом, после которых он морщится с досадой.

– Просто собирайся. Все увидишь!

– Хорошо.

Я быстро переплетаю косу, умываюсь ледяной водой, которая бодрит до стука зубов. Не представляю, как буду шаркать ногами в калошах…

– Пошли.

Аслан неторопливо запирает свою хибару на огромный амбарный замок, передает мне ключ с таким важным видом, будто дарит ключ от целого королевства. И я, и он, мы оба прекрасно понимаем, что замок не спасет от воришек. В этот домишко можно спокойно влезть, разбив окно. Отчасти даже смешно, ведь воровать в этой хибаре нечего, но почему-то смеяться не выходит. Ключ на широкий ладони мужчины смотрится как приглашение, жест доверия.

Я беру ключ, скользнув пальцами по шероховатой горячей ладони. У Аслана крепкие, натруженные ладони с глубокими, четкими линиями. Супруг на миг запирает мои кончики пальцев своими.

Сердце стрекочет, просто взлетает ввысь.

Как же холодно! От нашего дыхания в воздух поднимается пар, по коже ползут мурашки, но мне горячо-горячо изнутри от простого жеста Аслана. Я мгновенно вспоминаю, как он меня вчера целовал, обнимал, гладил, как трогал, вызывая томление и жар. Это было так приятно… Повторится ли подобное?! Сейчас он такой суровый, собранный, жесткий, полный каких-то намерений. У меня даже язык не повернется задать ему вопрос о вчерашнем. По правде говоря, даже не верится, что это было на самом деле. Словно привиделось… Но тело мгновенно отзывается возмущенным жаром, от которого мои щеки и шею опаляет жаром. Я, что, краснею?

– Сохрани этот ключ.

Аслан разжимает пальцы. Приятное ощущение легкой щекотки пропадает, но не без следа. Чувство, что он меня касался, и может быть заботливо нежным, прокрадывается внутрь и сворачивается приятным клубком возле сердца, как мурчащая кошка.

Я молча прячу ключ в нагрудный карман комбинезона, предварительно удостоверившись, что в нем нет дыры, потом застегиваю карман на пуговицу.

– Пошли. Вернее, я пойду и понесу тебя, иначе несчастный километр будем идти до самого вечера.

Ох… Он меня понесет на руках.

Обстановка совсем неподходящая. Бородатый, смуглокожий Аслан с обветренным лицом совсем не похож на сказочного принца. Я тоже мало похожу на красавицу из сказки в этой мужской рубахе и рабочем комбинезоне, с закатанными рукавами и штанинами, еще и эти калоши громадные… Словом, я не Золушка на балу, а он точно не тянет на мужчину мечты. Но я все же шагаю к нему, со сладким еканьем внутри, думая о том, что меня впервые будет носить на руках мужчина.

Аслан сильный. У него широченная грудь. Сейчас он меня подхватит на руки, и…

Глава 11

Лея

Не отдавая себе отчет в том, что размечталась, уношусь мыслями далеко-далеко… Не стоит так себя раззадоривать и мечтать об этом мужлане. Я же решила, что больше ничего не будет! Однако сердечко стремительно взлетает ввысь и готовится пробить мою грудную клетку.

Я даже представила, как Аслан несет меня на руках, а я прижимаюсь щекой к его мощнецкой груди. Но внезапно я натыкаюсь на мужскую спину.

Аслан развернулся в самый последний миг и даже присел, хлопнув себя по плечу.

– Залезай!

– Как? Что ты имеешь в виду? – спрашиваю растерянно.

– За шею хватайся.

– Что?

– Давай поживее, Лея. Тебя на спине не катали, что ли?

– Аааа… Да. Я сейчас!

Тьфу, хорошо, что он не видит, как сильно заполыхало мое лицо в этот миг!

Я буквально загорелось от стыда. На спине прокатиться… Всего-то! А я подумала… Размечталась, вернее! Хватит мечтать.

Я крепко цепляюсь за мужскую шею, обхватив его со спины ногами. Бедра крепко обхватывают мускулистое тело.

Дыхание перехватывает в момент, когда мужчина поднимается, предупредив:

– Держись крепче.

Моих сил хватает лишь на то, чтобы держаться. Я крепко обхватываю Аслана за шею, он забрасывает на плечо еще и рюкзак, перехватывает меня под бедрами. У него очень сильные руки и цепкие пальцы. Я вспоминаю, как он меня ласкал, как трогал всюду, и сейчас, после его хватки так близко, вдруг начинаю дышать чаще.

Как назло, он считывает мое участившееся сердцебиение и дыхание в тот же миг.

– Ты чего?

– А?

– Дышишь часто, как паровоз!

Краснею от стыда: хорошо, что у Аслана на спине нет глаз, и он не видит моих полыхающих щек. Но мне бы не хотелось показывать этому мужчине, как сильно мне понравилось то, чему вчера было не суждено завершиться. Сначала я была возмущена, но потом… растаяла от его вкусных поцелуев.

Не хочу, чтобы он много возомнил на свой счет.

– Просто так.

– Боишься? – хмыкает Аслан. – Не бойся, я тебя не уроню.

Я прикрываю глаза, прижавшись лбом к его спине. Нос чиркает по его одежде, и обоняние мгновенно окутывает крепким, терпким мужским запахом. Он становится только сильнее по мере движения Аслана, и скоро начинает казаться, что я пахну только им. Хоть бы пучок какой-нибудь травы поднести к носу, чтобы не вдыхать его запах, чтобы он не вытаскивал на поверхность мыслей воспоминания о минувшей ночи.

Почему я вообще так часто думаю о наших поцелуях с почти-продолжением?!

Я же переспала с Камалем, но почти не думаю о том, что случилось. Более того, когда Камаль меня целовал и трогал, я лишь терпела, когда это закончится, а в голове постоянно крутилось: «Еще немного! Потом будет лучше… Уйду из семь Умара Джафарова…» Камаль просто обязан был привести меня в свой дом. Он состоятельный парень, не таких строгих правил… Я думала, что смогу ужиться в его доме и вздохну свободнее.

Меня внезапно опаляет мыслью: в постели с Камалем я вела себя так, как будто приносила себя в жертву, но признала это только сейчас!

Эта мысль неожиданно шарахнула меня по голову…

– Ой.

– В чем дело? – встрепенулся Аслан. – Тебе неудобно?

– Все хорошо.

– Тогда почему ойкаешь?

Я не нашлась, что ответить. Не говорить же ему, что в этой тишине, чистом воздухе и под его размеренный твердый шаг у меня впервые появилось время, чтобы побыть наедине со своими мыслями без опасения и затаенного страха. Отпала необходимость быть постоянно начеку, не нужно улавливать грозные нотки в настроении Умара Джафарова и гадать, пронесет на этот раз или он снова заставит меня батрачить до кровавых мозолей на руках?

Я впервые вдохнула полной грудью и… Мне понравилось это ощущение, пусть даже легкие наполнены дурманящим мужским запахом, от которого тело реагирует странным образом.

Мне хочется потрогать Аслана, провести пальцами по его жестким волосам. Его шея над воротником так близко. Я могу сдвинуться немного и даже лизнуть языком его шею.

Шаловливая мысль опаляет внутренности странным жаром с приятной дрожью. Как он отреагирует на небольшую вольность с моей стороны? Может быть, одернет строго и скажет, что я должна ждать проявления интереса с его стороны и только потом отвечать? Или обрадуется? Последнее вряд ли… Но любопытство толкает меня проверить догадку.

Я чуть было не решаюсь осуществить задуманное, как вдруг я замечаю кое-что странное.

– Аслан!

– Что такое?

– За нами кто-то крадется! – отвечаю перепуганным шепотом.

Муж мгновенно останавливается и сходит с тропы, остановившись у большого, рассыпчатого валуна.

– Отдохни немного, – присаживается.

– А как же преследователь? Нужно бежать…

– Сейчас он сам нас догонит! – отвечает Аслан спокойно.

Почему он такой спокойный? Даже бровью не повел.

– Хотя бы подними повыше ружье! – советую, не сдержавшись.

– Оно не заряжено.

– так заряди! – срывается с языка.

Аслан мгновенно поворачивается в мою сторону, с изумлением на лице.

– Послушай, Лея. Вчера тебе удалось перевернуть мой дом вверх-дном, устроить в нем переворот и гордо назвать это перестановкой. Я спустил это тебе с рук лишь потому, что было очень поздно и…

Аслан на мгновение делает паузу, подбирая слова. У меня же перехватывает дыхание! Сейчас он напомнит мне о прошлой ночи: поцелуях и причине, по которой все сорвалось. Наверное, я черствая, но не испытываю ни капли душевных терзаний по поводу смерти Юсифа. Похоронен в яме, как дикий зверь, так ему и надо! О других событиях я думаю в десятки раз чаще …

– Вчера было очень поздно и плохая погода помешала мне поговорить с тобой на тему послушания.

– Плохая погода? – ахаю удивленно. – Ты про Юсифа?

– Была плохая, очень плохая погода! – настойчиво повторяет Аслан, сощурившись, выделяя слова.

«Плохая погода».

Темный взгляд Аслана испытующе впивается в мое лицо.

Я знаю, что такое помалкивать и держать язык за зубами, поэтому киваю.

– Да-да. Очень плохая погода. Я не привыкла, что в горах так холодно ночью. Как будто бы даже заморозки…

Мой голос звучит довольно уверенно и надеюсь убедительно, словно репетирую речь. На губах Бероева мелькает едва заметная улыбка, он адресует мне кивок и кажется довольным, что я оказалась смышленой. О смерти Юсифа не болтать. Юсиф? Какой-такой Юсиф…

– Я решил, что не стоит нам жить в этом холодном домишке. Перебираемся жить в аул, ближе к людям. Выберем дом. Но чего я жду от тебя, так это послушания. Не стоит вести себя так, словно тебе плевать на местные устои. Дерзить мне не стоит, при людях, в особенности. Будь скромной, послушной и верной, как подобает хорошей жене.

«И скучной…»

Неужели Аслан тоже из того рода динозавров, что держат жен на очень коротком поводке? В городе я видела больше вольностей среди супружеских пар, но в ауле, определенно, все строже. Потому что живут одни старики и те, кто еще не переехал ближе к цивилизации.

Ладно, все равно это лучше, чем жить с Умаром Джафаровым!

Разберусь… Может быть, даже получится уйти насовсем?

– А вот и наш преследователь! – мрачным голосом заявляет Аслан.

После слов о преследователе я просто подлетаю в воздух, спрятавшись за огромным валуном. Мое сердце заходится в лютой панике, все нервы натягиваются, как струнки.

Может быть, Аслан сделал вид, что никакого Юсифа не было, может быть, мне тоже удалось сохранить равнодушное лицо, но в глубине души я опасаюсь и жду подвоха от дяди.

Не знаю, Умар ли подослал одного из своих сошек? Или Юсиф сам пожаловал?

Я слышала, что Юсиф часто пропадал из виду и занимался своими делами, за что ему перепадало от Умара.

Но в итоге дядя все же не избавлялся от Юсифа, не зверствовал в отношении него. Как-то дядя обронил, что от каждого из его людей есть своя польза.

Очевидно, польза Юсифа была в том, чтобы делать самую грязную работу! В общем, он мог и сам отправиться в горы. Наверное, люди из банды Джафарова во всех подробностях обсудили, кому я досталась в жены.

Возможно, этот гнусный червь даже посчитал меня легкой добычей? Или все же это было распоряжение дядюшки – подсмотреть, взялся ли Аслан за меня, как за свою жену и спешит ли наградить младенцем?!

Я вспоминаю себя, свое поведение и начинаю стыдиться: как я стонала и льнула к супругу, как вымаливала каждым движением его ласки! Он же, как назло, в этом деле хорош!

Хорош настолько, что я забылась и забыла о требовании дядюшки – родить и отдать ему наследника.

Родить и отдать собственного ребенка этому ублюдку? Чтобы он измывался над ним так же, как надо мной?! Еще одного бесплатного и бесправного раба хочет получить?!

В душе поднимается волна темной, животной, неописуемой ярости и жажды отстоять свое любой ценой.

Ни за что! Не отдам!

Это не поддается никакой логике… У меня не было секса с Асланом.

Сердце пробивает острой булавкой: а как же Камаль? Трус мог сделать мне младенца!

Может быть, Аслан даже уверен, что я залетела от Камаля?

Поэтому ему плевать… Плевать, что станет с чужим ребенком!

Может и отдать с легкостью, а я – нет – ни за что!

Это напоминает сумасшествие: я чувствую, как от страха и неизвестности мой разум переполняется густым туманом страха и нежелания подчиняться жестоким требованиям.

Я ни в чем не уверена! Ни в чем…

Пытаюсь мысленно подсчитать дни для зачатия, и прихожу к выводу, что дни с Камалем были неопасные. Но кто даст стопроцентную гарантию?

Я ведь не помню ничего, совсем ничего! И это самое отвратительное: не помнить, не знать наверняка, но заранее трястись от страха.

Вдруг я уже беременна от Камаля? А если нет, то очень-очень скоро забеременею от Аслана.

Он так рьяно взялся за дело, так опытно пытался соблазнить меня, что в его умении и способности зачать младенца не возникает никаких сомнений!

Или-или…

Но для меня такого расклада просто не существует.

Итог будет один: в отведенный срок или намного позднее Умар явится за обещанным ему наследником и отберет его.

Значит, выход только один: дождаться женских дней. Если они наступят, значит, с Камалем ничего не вышло! Молю, чтобы так и было.

Пусть произойдет именно так, тогда я не должна подпускать к себе Аслана. Никакого супружеского долга в моем исполнении он не получит!

Пусть Аслан и дальше шлюхами пользуется, как прихвастнул перед дядюшкой. Пусть развлекается с шалавами, думаю неожиданно зло, вспыхнув!

Я не стану рожать малыша только для того, чтобы отдать его Умару. Все равно, что загубить его жизнь на корню…

Не позволю этому случиться.

Едва я прихожу к таким выводам, на меня опускается какая-то теплая волна, чуть-чуть отступает гнет обстоятельств и неизвестности.

Я снова обретаю возможность видеть и слышать.

Первое, что я слышу, как мелкие камушки скатываются по дороге от торопливых и слишком частых шагов. Слишком легкие и какие-то неправильные шаги!

– Лея, где ты там? – слышится голос Аслана. – Полюбуйся!

Он хватает меня за плечо и вытягивает из-за камня. Я ошарашенно смотрю на маленького белого козленка, остановившегося рядом с нами.

– Козленок? – спрашиваю с удивлением.

– Козленок, – подтверждает Аслан и вдруг закатывается низким смехом. – Ты удрала от козленка! Видела бы ты себя.

У него приятный, рокочущий смех, от которого в груди возникает чувство щекотки.

Но гораздо больше во мне внезапно вспыхнувшей обиды: ему смешно!

Аслан насмехается над моими страхами! Может быть, он совсем сумасшедший и за отшельническую жизнь в глуши растерял возможность бояться? Но я не такая…

Во мне все инстинкты вопят о необходимости прятаться в потенциальный момент опасности.

Аслан хохочет, вальяжно расположившись на камне, я отворачиваюсь и снимаю дурацкие калоши, чтобы поправить сползшие носки.

Глотаю глупые слезы обиды. Они все равно стекают к кончику носа, щекоча его. Осторожно вытираю капли рукавом, чтобы не издавать лишних звуков.

У меня есть занятия поважнее, чем делить с Асланом его глупое веселье.

– Ты не рада нашему гостю?

Вопрос снова адресован мне.

Нельзя игнорировать. Невежливо.

Я вдыхаю как можно глубже и запираю звуки беззвучных слез внутри, чтобы случайно не вырвались. Чтобы ничего не вырвалось.

Замыкаюсь в себе, понимая, что ночные поцелуи были ошибкой.

Больше не повторится.

У Аслана свои интересы, а у меня – свои. Я сама по себе, для меня ничего не изменилось.

Я еще в пределах досягаемости Умара Джафарова, а у него очень длинные руки.

– Лея? Чего ты там возишься?

Лишь бы муж не подошел смотреть!

– Я поправляю обувь. Нашему гостю я не рада. Он меня напугал. И я не понимаю, почему он за нами побежал.

Вроде бы нормально ответила. Ничего такого… Не нагрубила? Нет, кажется, не нагрубила.

Однако Аслан все равно поднимается и застывает надо мной.

– В чем дело?

– Калоши сползли.

Аслан присаживается и проверяет: перед отправлением я примотала калоши к ноге веревкой, чтобы они не спадали с ног.

– Плохо завязала, давай поправлю.

«Не стоит!» – воплю мысленно.

Но дергаться глупо. Осторожно замираю, глядя, как Аслан развязывает узел и стягивает носок, касаясь светлой кожи.

– Сорванный мозоль болит?

– Все хорошо.

– Значит болит.

Пальцы Аслана контрастируют с моей кожей. Он осторожно касается моей стопы, проводит по внутренней стороны и зачем-то касается пальчиков, словно гладит.

– Расслабься, все хорошо. Недалеко осталось.

Я осмеливаюсь поднять взгляд и посмотреть на его темноволосую макушку, склоненную над моей ногой. Заметив, как он поднимает голову, быстро начинаю смотреть в другую сторону.

– Ничего не вижу. Никакого дома.

– Мы идем к машине. Недалеко осталось, – заверяет меня Аслан. – На машине доедем до аула.

Он быстро возвращает носок на место и закрепляет калошу на место, приматывает и делает бантик из концов.

– Вот, красота же!

Последнее, что меня интересует, это какие-то бантики.

– Очень красиво, – отвечаю сухо.

Муж вроде собирается уйти, но потом резко меняет свои намерения. Его пальцы обхватывают мой подбородок и цепляют его, поднимая кверху.

Словно во сне, скуластое лицо мужа надвигается на мое, темные глаза наполнены смесью жгучих эмоций. Он словно хочет меня поцеловать, и глупое сердце екает. Приходится сдерживать его изо всех сил, чтобы не туманило мои мысли. Но как бы я его ни держала, оно все равно ускоряется и мечется-мечется в грудной клетке.