Текст книги "Убийство в Эй-Би-Эй"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubiystvo-v-ey-bi-ey-15949.jpg)
Автор книги: Айзек Азимов
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
7. Тереза Вэлиэр. 17.25
Тереза была неплохим объектом для объятий. Крупная, пышная, жизнерадостная шатенка с прямыми волосами, гладко зачесанными назад, и громким смехом.
Сейчас ей было не до смеха.
– Пойдемте выпьем, – предложила Тереза, – пока Том закрывает киоск.
– Завтра день поминовения погибших, – напомнил я. – Ваш киоск будет открыт?
– Я буду помогать Джайлсу – он должен давать автографы, а Том посидит в киоске. Потом я сменю его – ему надо встретиться с книготорговцами. Я хочу, чтобы он был чем-то все время занят. Дэрайес, у него не больно хорошее настроение.
– Я заметил. Оно и у вас не очень хорошее.
Мы спустились в бар. Тереза нашла в одном углу два свободных места.
– Выпейте, – предложила она.
– Вы знаете, что я не пью.
– Имбирного пива, – сказала она, – за счет "Призм Пресс", ладно? – И заказала себе водку.
– Как это понять? – спросил я. – Такая щедрость. С чего бы это?
– У меня свои причины. Вы идете сегодня вечером на прием?
– По семнадцать с половиной долларов за билет? Я решил не идти.
– Пойдите, пожалуйста. Мы оплатим билет, – попросила она.
– Господи помилуй! Почему вдруг?
– Потому что вы хороший автор, преданный нам.
– Благодарю, но я всегда был таким. Почему же именно сейчас?
– Потому что я знаю, что Джайлс Дивор будет там, и я хочу, чтобы вы с ним поговорили. Вы, наверное, знаете, что происходит. Том, наверное, сказал вам.
– Да, сказал, – подтвердил я. – Джайлс хочет сорвать большой куш. Очевидно, нашел прыткого литературного агента.
– Конечно, у него есть агент, но беда не в нем. Сам Джайлс жаждет получить побольше презренного металла. Мы должны каким-то образом убедить его не бросать нас. И здесь вы можете помочь.
– Но как? Если он намерен заграбастать весь пирог, какие доводы я могу привести против? Свое богатство и славу, которых я достиг, не добиваясь этого?
– Не говорите так, Дэрайес, – возразила она серьезно, – он уважает вас.
– Я ничем не могу помочь, Тереза. Если он уважает меня, это ни в чем не проявляется.
– Между прочим, мы предлагали ему посвятить "Ушедших навсегда" вам.
Я решил проявить стоицизм.
– Зачем это ему нужно? На первом месте жена. Плоть от плоти, кость от кости, наследница мужа. У меня, правда, никогда не было жены, но я так полагаю.
– Вы прекрасно знаете, что со стороны Джайлса некрасиво уходить от нас, – сказала Тереза. – Мы сделали его – "Призм Пресс" и вы.
Я вступился за честь писательского мундира.
– Нет, нет, Тереза. Он бы ничего не добился, если бы не работал сам. И если бы он был другим человеком, я никогда не заставил бы его добиться успеха, да и вы не создали бы ему имени.
– Но уходить от нас даже не в его интересах, Дэрайес. Мы – маленькая фирма, и он наш крупнейший автор. Звезда. Никакой конкуренции. – Наверное, она почувствовала, каково мне это слушать. – Я хочу сказать, с его точки зрения, Дэрайес. Вы же знаете, что мы всегда будем любить и ценить вас…
– Хватит, Тереза. Вы хотите уговорить Джайлса не порывать с "Призм Пресс", и для этого вам надо убедить его, что он – звезда большой величины, не имеющая конкуренции. Согласен. Продолжайте.
Она сжала мне руку:
– Мы делаем ставку на Джайлса, потому что с ним мы растем, а без него мы не можем подняться. Если же он перейдет в одно из больших издательств, то станет одним из дюжины ведущих, но не крупнейшим. Он потеряется в давке. В конечном счете с нами ему надежнее. Не можете ли вы объяснить ему это, Дэрайес? Вас он послушает.
– Если я его увижу, поговорю с ним.
– Это все, о чем я прошу, – сказала она.
8. Роузэнн Бронстайн. 18.05
Съезды книготорговцев подобны всем другим: большая часть дел на них провертывается в барах.
Лично я не пью. Не из-за возражений морального порядка, но я добываю себе на жизнь с помощью своего острого ума – можете подобрать и другой эпитет – я никогда не замечал, что если дубасить его молотом, именуемым «алкоголь» (или "наркотик"), то можно улучшить его работу.
Поэтому я сидел в баре, чувствуя себя не в своей тарелке, я выжидал, пока начнется прием, без малейшего желания присутствовать на нем, даже если "Призм Пресс" оплатит мой билет. Если Джайлс придет, то я только унижу себя. Я не видел способа подъехать к нему, а если бы и нашел, то вряд ли добился бы успеха.
Невольно я услышал разговор за соседним столиком. Речь шла об инфляции, последовавшей за эмбарго на ввоз нефти в 1973-м году, и о вызванном этим росте цен, в результате которого расходы превышали прибыли. А как бороться с падением прибылей? Простейший способ – сокращение штатов. За столиками сидели редакторы, и мне их было жаль. Если редактор уволен, он уже больше не редактор, а просто единица в статистике безработных.
Другое дело – писатель, подумал я. Его нельзя уволить. Его рукопись можно отклонить, он может оказаться несостоятельным, может голодать и быть вынужденным поддерживать существование физическим (то есть не писательским) трудом, его могут не замечать критики и ругать публика – и все же он писатель, писатель-неудачник, голодающий писатель, но писатель. И никакой редактор не может изменить этого факта. Погруженный в размышления, я не заметил присутствия Роузэнн Бронстайн, пока она не села на место Терезы и не воскликнула:
– Привет, малыш!
Что я могу сказать о своей приятельнице Роузэнн? Не то чтобы она была уродлива и ли нелепа, но все, словно сговорившись, когда вспоминают о ней, употребляют эпитет «непривлекательная». Она низенькая, шарообразная, с широким лицом и зычным голосом. Весь ее вид какой-то бесполый, как будто она возникла в те времена, когда еще не были изобретены и дифференцированы два пола. И тем не менее под этой внешностью скрывалась женщина.
– Чем могу быть полезен, Роузэнн? – спросил я бесстрастно.
Я встретила в холле Терезу Вэлиэр, и она сказала, что ты здесь, что ты идешь на прием и будешь говорить с Джайлсом Дивором.
– Если я его увижу. Не собираюсь искать его.
– Надеюсь, что увидишь. Я знаю, ты можешь повлиять на него.
– Вовсе нет.
– Ну-ну, полно. Послушай, уговори его зайти в мою лавку, чтобы надписать автографы на его новой книге.
– Почему я? Попроси его сама.
Тень смущения промелькнула на ее лице:
– Не могу, малыш. – И добавила тихо и сдержанно: – Ты ведь знаешь, я сделала его, Дэрайес. Его книга в твердом переплете не раскупалась и не разошлась бы и в бумажной обложке, если бы я не протолкнула ее.
Все мы сделали его, подумал я саркастически. Я сделал его. Вэлиэры и "Призм Пресс" сделали его. Роузэнн Бронстайн сделала его. Тем не менее теперь он стоял на своих ногах и мог плевать на нас всех. И, однако, была доля правды в том, что сказала Роузэнн. Есть публика, которая читает только модные книги. Для этого не обязательно, чтобы они были хорошими или читабельными, хотя, конечно, они могут обладать обеими достоинствами. Для того, чтобы книга стала модной, она должна попасть в список бестселлеров. Этого можно добиться путем напористой рекламной компании.
Находящаяся в "стратегическом пункте" книжная лавка могла это сделать. Она могла пробить книгу. А это значило – Роузэнн Бронстайн. Она владелица и мощная сила, создавшая «Иволгу» – книжную лавку в самом центре города. Нет сомнений, что ее идея пригласить Джайлса в «Иволгу» для надписывания автографов на экземплярах «Пересечения» в декабре 1973 года имела колоссальный успех – я видел это своими глазами. Джайлс ставил свой автограф на одной книге за другой, и вереница желающих получить его была нескончаема. Именно тогда он впервые стал писать трехгранными шариковыми ручками одноразового пользования с его монограммой, которые он специально заказывал. Мог ли он предвидеть, что они сыграют фатальную роль.
Памятуя о том, как Джайлс давал автографы в ее лавке, я сказал:
– Я знаю, что ты пробила его книгу, Роузэнн. Жаль, что ты не пробиваешь так же усиленно мою. Насколько я понимаю, Джайлс неблагодарен?
– Мы были друзьями, – сказала она. – Я сделала это ради дружбы. Мы были очень хорошими друзьями.
Она замолчала, как будто вспоминая, как это было хорошо, и у меня возникло неприятное чувство, что под "очень хорошими друзьями" она подразумевает, что они были любовниками. Передо мной мелькнуло гротесковое видение: Джайлс продает свое тело в обмен на то, что Роузэнн продает его книгу.
Она взяла меня за руку:
– Знаешь, сейчас трудные времена, и моя «Иволга» одряхлела. Мне надо переоборудовать лавку или перевести ее в другое место, чтобы она продержалась пока я жива… Я помогла Джайлсу, когда он нуждался в этом. Он может помочь мне сейчас.
– Так попроси его.
– Ты попроси. Мне не удается даже поговорить с ним уже более года.
– Я сделаю, что смогу.
И я поднялся на эскалаторе на третий этаж, в зал, где должен был состояться прием, и тем самым упустил шанс ускользнуть.
9. Айзек Азимов. 18.35
Купив билет за столиком у входа в зал, я прошел в бар, посмотрел, нет ли там Джайлса Дивора, и, не найдя его, прошел в комнату, где у каждой стены стоял большой стол с закусками. Я подошел к ближайшему, подумав: «Бесплатный обед, неплохо», – и наложил себе на тарелку разной снеди. Найдя свободный столик, я уселся, облегченно вздохнув. Если бы мне дали спокойно поесть, я мог бы еще забыть о безжалостно унизительных для меня событиях этого дня. Есть люди, которые топят свои горести в вине. Я же могу рассеять печаль, поев сухой колбаски.
Но не тут-то было. В то воскресенье ничто не ладилось. Не успел я прожевать первый кусок, как жизнерадостный голос проговорил за моей спиной:
– О, старина Дерзай-Не-Раз! Не возражаете, если я к вам подсяду?
Услышав эти слова, я не глядя узнал Айзека Азимова. Он единственный из моих знакомых, обладающий столь извращенным чувством юмора, что считает смешным подобное переиначивание моего имени. По его мнению, игра слов – это верх мудрости.
– Привет, Айки, конечно, я возражаю, но все равно присаживайтесь.
Между прочим, как бы Азимов не коверкал мое имя, я никогда не злюсь так, как он, если его называют Айки. Поэтому, когда до него дойдет, что каждое «Дерзай-Не-Раз» вместо Дэрайес Джаст влечет за собой «Айки», он забудет о дурацкой игре слов. Всякому другому было бы достаточно двух раз. Азимову на это понадобится 20 лет.
Поскольку эту книгу, пожалуй, можно считать плодом сотрудничества, хотя в качестве автора фигурирует один Азимов, я постараюсь поподробнее описать его.
Рост его 5 футов 9 дюймов. Он толст и весьма улыбчив. Волосы он отрастил длинные, ясно, что из лени, а вовсе не оттого, что мечтает о роскошной львиной гриве (я слышал, что он именно так описывает свою прическу), ибо его волосы всегда кажутся плохо расчесанными. Они уже седеют, а широкие бакенбарды, доходящие до скул, почти белые. К этому добавим нос картошкой, голубые глаза и очки в черной оправе.
В некоторых отношениях мы с ним схожи. Так же, как и я, он не курит и не пьет. Так же, как и я, он любит поесть, но я не толстею, а он наращивает жир. Уверяет, что дело в обмене веществ, хотя это смешно слышать от биохимика, каковым он себя считает. Я-то знаю, что все дело в физических упражнениях. Я почти каждый день занимаюсь гимнастикой в спортзале, что до Азимова, то если ему удается встать с постели, это вся его гимнастика на целый день. Конечно, не считая того, что он часами стучит на пишущей машинке. Пальцы у него в хорошей форме.
На его тарелке горка еды была куда выше, чем на моей, но он не мог удержаться, чтобы с беспокойством не глянуть, что я себе положил – а вдруг я нашел какую-нибудь вкуснятину, которую он не заметил.
– Какой сейчас счет, Айзек?
Он знал, что я имею в виду.
– В данный момент 163 книги, – проговорил он с набитым ртом, – но кто считает?
– Вы считаете, – съехидничал я.
Он огорченно ответил:
– Приходится. Каждый день хочется знать, сколько моих книг опубликовано, и если я не скажу, люди испытывают разочарование. Послушайте, вам не к чему обижаться. По одной из ваших книг сделан фильм, а по моим ни одного.
Я поморщился. Гонорар был приличным, но на мой взгляд, худшего фильма не сделала и самая худшая группа идиотов, какую можно найти даже в Голливуде. Я все время надеялся, что никто не станет его смотреть.
– А что вы здесь делаете, Айзек? – полюбопытствовал я. – Почему вы не сидите дома и не пишете очередную книгу?
Он застонал:
– В известном смысле именно это я здесь делаю. Издательство «Даблдей» хочет, чтобы я написал детектив под названием "Убийство в Эй-Би-Эй". И они хотят получить готовую рукопись к августу. В моем распоряжении максимум три месяца.
– Ну и что? Вам хватит одного уик-энда, разве не так?
Сделав себе гигантский бутерброд, Азимов откусил почти половину. Прожевав он сказал:
– Самая тягостная из моих литературных забот – это то, что мне не разрешают иметь литературные заботы. Если бы вы пожаловались, что вам надо написать книгу быстрее, чем вы в состоянии, ваша жилетка промокла бы от сочувствующих слез. Когда я жалуюсь, мне отвечают дешевыми шутками.
Я не стал проливать сочувственных слез.
– Все равно ведь напишете! Вам приходилось раньше писать детективы?
– Конечно, я писал детективы и раньше, – сказал он возмущенно. – Я писал обычные детективы и фантастику с детективным сюжетом: романы и рассказы, писал для взрослых и подростков.
– В чем тогда проблема?
– На этот раз мне надо использовать местный колорит. Должен околачиваться здесь четыре дня и наблюдать за тем, что происходит.
– Так вы же этим и занимаетесь!
– Но я не умею видеть, что происходит. За всю мою жизнь я никогда не замечал, что творится вокруг меня.
– Как же вы написали 163 книги?
– Опубликовано 163, – поправил он, – 11 готовится к печати… Дело в том, что в моих книгах нет описаний. У меня не орнаментальный стиль.
– В таком случае найдите кого-нибудь, кто вам поможет.
Странно, что я высказал такую мысль, ибо в тот момент никак не мог предположить, что в конце концов помогу именно я.
Ему все-таки удалось сдать книгу в срок. Вы ее читаете: "Убийство в Эй-Би-Эй", автор – Айзек Азимов.
10. Сара Восковек. 19.20
Она была не моего типа: пять футов и ноль дюймов в лучшем случае. Мне нравятся женщины ростом пять футов и семь-восемь дюймов – размеры средней американской девушки. Но особа эта была очень хорошенькая, этого у нее не отнимешь. Ее волосы, черные, как вороново крыло, были высоко взбиты (наверное, она хотела казаться выше). Добавьте к этому пару столь же черных глаз, больших, с голубоватыми белками, слегка изогнутый носик и высокие скулы, окрашенные румянцем. Ее белое платье доходило до щиколоток, но с другой стороны заканчивалось далеко от ключиц.
Она подошла к нашему столу и, полностью игнорируя меня, спросила с легким акцентом, возможно, славянским:
– Простите, вы не мистер Азимов?
– Моя слава опережает меня, – произнес Азимов, широко и радостно раскинув руки. – Я весь ваш, дорогая.
– Разрешите мне на минуточку присоединиться к вам?
– На столько минут, сколько насчитывается в вечности, – ответил Азимов, продолжая гнуть свою линию.
– Пяти-шести минут будет достаточно.
Сочетание безупречного английского с легким акцентом производило чарующее впечатление. Правда, фигура малость подкачала.
– Она присела и сообщила:
– Меня зовут Сара Восковек, и я ведаю связями с прессой нашего отеля. Насколько мине известно, д-р Азимов, – продолжала она, – вы намереваетесь написать детектив с убийством в этом отеле.
Азимов был обескуражен таким внезапным переходом к делу.
– Надо же, как быстро распространяются новости! Не об этом отеле, мисс… мисс..
– Восковек.
– В общем не об отеле. Предложенный заголовок – "Убийство в Эй-Би-Эй". Мои издатели попросили меня написать такой детектив.
– Но съезд Эй-Би-Эй происходит в этом отеле. Насколько реалистически вы собираетесь воспроизвести обстановку?
– Это как потребуется, – заявил Азимов, внезапно став писателем. – Весь смысл в том, чтобы использовать местный колорит.
– Тем не менее, – сказала она, – не обязательно упоминать название отеля.
– Может быть и нет, – согласился Азимов.
Тут я перегнулся через стол в ее сторону и сказал:
– Вот что, сестренка. Этот человек собирается написать книгу. Вас не касается, о чем он будет писать. Если после ее опубликования вы сочтете, что лично вам нанесен ущерб или оклеветан отель, вы сможете возбудить дело. До тех пор вы не имеете права вмешиваться, и такая попытка заранее ставить условия отвратительна. Не лучше ли вам уйти и заняться своими связями с прессой, к которым у вас, видимо, нет призвания.
Она посмотрела на меня так, будто изучала какой-то образчик неведомого вида, который совсем ее не интересует. Она смотрела на меня достаточно долго, неторопливо, совершенно спокойно и затем проговорила без всякого выражения на лице:
– Вам, наверное, редко удается встретить человека ниже вас ростом, которому вы могли бы продемонстрировать свою воображаемую мужественность.
– Ого-го! – воскликнул Азимов.
У меня перехватило дыхание. Конечно, дело не в том, что она сказала – на своем веку я постоянно слышал такие шуточки. Дело в полной неожиданности и неуместности ее выпада. Когда я обрел дар речи, я сказал, заикаясь:
– Мадам, ваши дюймы и м-мои..
Но она прервала меня:
– Я переговорю с вами, д-р Азимов, в более подходящее время.
После чего повернулась и неторопливо ушла.
11. Джайлс Дивор. 19.35
Из всех унижений, которые я испытал в тот день, это было наихудшим. Азимов еще подлил масла в огонь:
– Стоит ли переживать, Дэрайес? Вы же знаете, какое впечатление производите на женщин. В следующий раз пустите в ход свое обаяние и, когда она бросится в ваши объятия, шагните в сторону – пусть себе падает.
Я продолжал внутренне кипеть. И вдруг Азимов проговорил:
– Привет, Джайлс! Как поживает знаменитость?
– Привет, Айзек, – ответил знакомый писклявый голос.
Я забыл о нем. Я не искал его и не собирался искать. Если бы он подошел на десять минут позже, я бы покинул съезд. Я был сыт по горло. Но Джайлс появился именно в этом месте и именно в тот момент.
Я поднял глаза и посмотрел на него удивленно. Он стоял, слегка ссутулившись, руки болтались по бокам, на лице – выражение собачьей преданности. Он заметно пополнел: процветание по-прежнему отлагалось на его талии, как это часто бывает. Очки в черной оправе весьма походили на азимовские. Он вообще чем-то смахивал на Азимова, только был на голову выше и отрастил лохматые черные усы. Его нижняя губа, сильно оттопыренная, придавала ему нелепый вид обиженного ребенка.
– Я встретил внизу Терезу Вэлиэр, и она сказала, что вы меня искали, Дэрайес.
– Тогда садитесь, – сказал я резко.
Тут Азимов, видимо, решив, что роль нейтрального наблюдателя слишком опасна, помахал рукой и удалился.
Джайлс сел и положил крупные кисти рук на стол, ладонями вниз. Казалось, что он ждет, что я брошу ему собачью галету.
– Поздравляю с новой книгой, – сказал я.
Он пожал плечами.
– Спасибо, но с "Призм Пресс" я далеко не уеду.
– Насколько мне известно, вы их покидаете.
– Да. Писатели должны искать издательство своего масштаба, – проговорил он своим писклявым тенорком, – а "Призм Пресс" не моего масштаба.
– Скорее моего, не так ли? – спросил я.
– Вы вправе тоже уйти от них, Дэрайес, если только не считаете, что это действительно так.
Каков ублюдок!
– А как насчет Роузэнн Бронстайн? Вы, кажется, отказываетесь прийти в ее лавку, чтобы давать автографы?
– И она вам жаловалась, Дэрайес? Не пойду. Я ее не выношу.
– Ну и не выносите. Это никак не может помешать вам дать несколько автографов в ее лавке. Послушайте, Джайлс, хотите совет? – Я все еще сдерживал себя.
– Не слишком.
– Ну и не надо, я все равно вам его дам. Пусть "Призм Пресс" – небольшое издательство, но оно выпустило вашу первую книгу и недурно ее распродало. Вы могли бы остаться у них хотя бы для того, чтобы посмотреть, как пойдет вторая книга. Уж настолько-то вы им обязаны. И Роузэнн протолкнула вашу книгу, хотя тогда могла этого не делать, а для вас это было очень важно. Теперь вы должны ей отплатить – услуга за услугу.
– Услуги? Наш мир не знает услуг, Дэрайес. Да, "Призм Пресс" выпустило мою первую книгу, что с того? Они тоже заработали на ней, даже больше, чем я. И они заработают еще больше на моей новой книге. Я уже расплатился полностью. И с Роузэнн тоже. Что они теперь хотят? Я могу вам сказать. Они цепляются за меня, рассчитывая на барыши. Вы считаете, что это благородно? Я хочу, чтобы они не цеплялись за меня, и при этом забочусь о своих доходах. Почему же с моей стороны это неблагородно? Все мы гонимся за деньгами.
Даже после этих слов я сохранял спокойствие.
– В таком случае, какую цель преследовал я, Джайлс?
Он густо покраснел.
– Это другое дело, Дэрайес. Я знаю, что обязан вам. И как только я закреплюсь в более видном издательстве, можете рассчитывать, что я замолвлю о вас словечко. Сделаю все, что смогу, Дэрайес. Честно.
На черта мне его словечко! Я начинал закипать. Все унижения этого дня бросились мне в голову, и прежде всего – мерзкая реплика коротышки.
Он ждал ответа, но в этот момент послышался стук каблучков, и словно порыв ветра принес к нашему столу какую-то женщину.
– Мистер Дивор, – окликнула она его, запыхавшись, – если мы сейчас же не уедем, мы опоздаем.
Оттопыренная нижняя губа Джайлса сжалась – верный признак того, что в него вселилось ослиное упрямство.
– Неужели вы не можете найти кого-нибудь другого? – визгливо спросил он.
Только теперь я узнал в этой женщине секретаря съезда по организации пресс-конференций Генриетту Корвасс.
– Это очень важная запись, – сказала она, – ее будут передавать по всей сети, и они не хотят никого другого. Мы же твердо обещали.
– Я ничего не обещал, – возразил он, начиная хмуриться. – Меня задержат бог знает на сколько часов, а завтра утром мне надо давать автографы.
– Больше двух часов запись не займет. Уверяю вас. Я позабочусь о том, чтобы они закончили как можно скорее. До студии всего две мили. Мы подъедем туда на такси за несколько минут.
– Вот возьмите Дэрайеса. Он поедет.
Это была последняя капля. Я взорвался. Вскочив с места, я буквально заорал:
– Я не поеду, слышите вы, жалкий писателишка! Вы что, не знаете своих обязанностей? Одна сносная книга, вторая похуже, и вы уже возомнили, что те, кто поднял вас на своих плечах и бесплатно вам помогал, будут всегда вас подпирать! Не будут. Вы наживаете себе врагов, ничтожный человечишко.
Может быть, я не точно передаю то, что сказал, но такова была суть, хотя, помнится, я употребил более резкие выражения и немало соленых, а то и бранных словечек.
Джайлс побледнел как полотно, Генриетта покраснела. Ведь я вопил на всю комнату, в которой вдруг воцарилась тишина. Даже сквозь красную пелену ярости я сознавал, что кричу в звуковом вакууме, но это меня не остановило.
Джайлс внезапно вновь превратился в двадцатилетнего юношу и умудрялся смотреть на меня снизу вверх, как побитая собачонка. Совсем как во время нашей первой встречи.
– Не сердитесь, Дэрайес. Я поеду, только сперва мне надо кое-что сделать.
– Но мистер Дивор, мы опаздываем! – воскликнула Генриетта.
Я начал возвращаться в реальную действительность и почувствовал себя пристыженным и виноватым.
– Что вам надо сделать? – спросил я раздраженно. – Я сделаю это за вас.
Джайлс порылся в левом кармане брюк и вытащил маленький кошелек, из которого достал номерок от гардероба.
– Я сдал небольшой пакет в гардероб на втором этаже, знаете, возле…
– Я найду, найду, – перебил я его и взял номерок.
– Гардероб, наверное, будет закрыт, когда я вернусь, а мне этот пакет будет нужен к завтрашнему утру. Пожалуйста, занесите его вечером в мой номер, Дэрайес, – 1511. Вот ключ.
– А как вы попадете к себе?
– Вы можете отдать его портье или оставить вместе с пакетом на письменном столе в моем номере. У меня есть запасной ключ. Я всегда беру два (о, этот Джайлс – сама осторожность!). Только не забудьте.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?